Текст книги "Призрак моей любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizrak-moey-lyubvi-252217.jpg)
Автор книги: Моника Маккарти
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 4
Алекс уже думал, что военный совет никогда не закончится. Де Бомонт, комендант замка, и граф Пембрук, крупнейший военачальник, все утро соревновались и мерились своими достижениями, хотя, если честно, ни один не заслуживал доброго слова.
Два самых влиятельных вельможи короля Эдуарда, казалось, упивались звуками собственных голосов, а исход проклятой войны их вовсе не интересовал. Позерство, напыщенность, манерность, стремление взять верх в споре и обратить на себя внимание… все мысли командующих королевскими войсками занимало лишь желание главенствовать, и Алекс чертовски от этого устал. Насколько он помнил, у воинов Хайлендской гвардии, по крайней мере, всегда была общая цель, даже если подчас они расходились во взглядах на способы ее достижения. А этих двоих, похоже, военная стратегия и тактика не волновали вовсе, они только спорили, кто поведет за собой ту или иную часть армии да в каком порядке будут выступать войска. Предложение Алекса пригласить на переговоры Брюса и попробовать заключить соглашение прежде, чем начинать наступление, оба сразу же резко и решительно отмели, так что все последующие препирательства полководцев он слушал вполуха.
Алекс старался не поддаваться отчаянию, но времени у него почти не осталось. Те договоренности, которых, как ему казалось, он достиг в Лондоне два года назад, понемногу забылись, и воспоминания о них все больше стирались, чем дальше на север продвигались английские войска. В начале король как будто согласился выслушать речи Алекса в защиту жителей приграничья и его предостережения, что Брюс силен, хотя отряды его и малочисленны. Эдуард сказал, что обдумает предложение Алекса начать переговоры.
Но раздумывал он недолго. В противостоянии Эдуарда с могущественными английскими баронами Шотландия стала для него разменной монетой. Военный поход должен был заставить англичан забыть о распрях, сплотиться под знаменами своего суверена и подавить сопротивление непокорных шотландцев. Эдуард увидел способ показать вассалам, что он достойный сын своего отца, король, которому можно верить. Алекс понимал: убедить короля отказаться от его планов почти невозможно. Но это не означало, что он сдался и оставил попытки. Однако со временем становилось все яснее, что никто в стане англичан не хочет прислушиваться к голосу рассудка, уж точно не два надменных упрямца, столкнувшихся лбами, – де Бомонт с Пембруком.
Его мысли обратились к куда более приятному предмету. Интересно, стало ли лучше леди Джоан к утру, зажила ли ее лодыжка? Возможно, после совещания стоило отыскать девушку, справиться о ее здоровье.
Алекс поймал себя на мысли, что дочь Беллы вызывает у него необычный интерес. Он слышал, что, после того как ее лживо объявили незаконнорожденной и лишили законных прав на графство, ей пришлось пойти в услужение к одной из родственниц, кузине Элис, супруге де Бомонта. Алекс сомневался, что кто-то вправду поверил россказням, будто Джоан не дочь Бьюкена, а плод порочной связи Беллы с Брюсом. Просто никто не желал видеть, как дочь знаменитой изменницы унаследует графство. Алекс припомнил и другую изощренную ложь, связанную вроде бы с крестными родителями Джоан.
Все это нагромождение лжи было лишь завесой. Эдуард заручился поддержкой де Бомонта в войне против шотландцев – тот сражался теперь за свои земли, – и никого не заботила судьба дочери умершего графа и «шлюхи-мятежницы».
Алекс невольно задумался, каково теперь Джоан. Сожалела ли она, что не вернулась в Шотландию много лет назад, когда представилась возможность? По иронии судьбы Алекс входил в отряд, освободивший Макруайри с Беллой из замка Берик, когда их захватили в плен вскоре после возвращения Беллы в Шотландию. Макруайри предлагал четырнадцатилетней Джоан бежать вместе с ними, но та отказалась, сказав, что вся жизнь ее в Англии, с дядей Комином и родней. Это разбило Белле сердце.
Приняла бы она и сегодня такое же решение после всего случившегося, подумалось Алексу. Англия не слишком-то щедро вознаградила эту девушку за преданность.
Близилось время обеда, когда военное совещание наконец закончилось. Алекс собирался отправиться на поиски Джоан, как вдруг до него долетели обрывки разговора нескольких молодых воинов, шедших впереди.
– Долгая ночь, Фицджеральд? Я думал, ты заснешь прямо в зале, пока де Бомонт говорил о том, чьи солдаты займут казармы в Уорке, а чьим придется разбить палатки за воротами.
Алекс и сам чуть не задремал. Он почти не спал прошлой ночью, занятый своими мыслями.
– Я чувствую себя так, будто только что отплыл отсюда в Ирландию, – ответил другой мужчина. – Никогда не испытывал такой… сытости.
По его тону Алекс угадал, о какого рода сытости идет речь – воин походил на довольного кота, который только что вылакал полную миску сливок. Очевидно, молодой рыжеволосый рыцарь провел ночь с женщиной.
Теперь Алекс его узнал. Это был молодой капитан, приближенный графа Ольстера. Сэр Ричард Фицджеральд принадлежал к влиятельной, богатой семье и подавал большие надежды. Он считался одним из лучших мореходов во всей Ирландии. Возможно, ему предстояло когда-нибудь бросить вызов самому Максорли.
Хотя едва ли это случится скоро, усмехнулся про себя Алекс. Никто не мог соперничать с вождем Западного нагорья. Максорли по прозвищу Ястреб был лучшим моряком не только в Шотландии, но, пожалуй, во всем христианском мире. Вдобавок он был великолепным пловцом, Алекс мог подтвердить это лично. Много лет назад, в пору обучения, Максорли спас ему жизнь в штормовых волнах близ острова Скай.
Какого дьявола он вспомнил об этом теперь?
– Значит, леди все же уступила? – усмехнулся один из молодых воинов. – Хотя слово «леди» едва ли здесь уместно. Насколько я слышал, эта тихая загадочная дама просто дикая кошка в постели. Если она запустит в меня свои коготки, я вовсе не буду против. Когда она тебе надоест, разумеется, – обратился он к Фицджеральду.
Алекс почувствовал, как напряглись его мышцы от этих грубых слов. Ни один мужчина не должен говорить такое о женщине, кем бы та ни была. И что хуже всего, эти молодые люди были рыцарями. Им следовало вести себя подобающе, черт побери.
Алекс уже собирался сурово их отчитать, когда заговорил Фицджеральд.
– Выдели бы вы ее груди, – молодой капитан театрально застонал. – Проклятье! Не будь она приблудной дочерью шлюхи Бьюкена, я бы, возможно, женился на ней, чтобы каждый день зарываться лицом…
Фицджеральд не успел закончить фразу. Алекс вцепился ему в горло и пригвоздил рыцаря к стене. Он действовал инстинктивно, черная ярость клокотала в его груди, кровь звенела в ушах. Молодому рыцарю повезло, что Алекс не убил его в первый же миг.
Фицджеральд захрипел, схватился за шею, пытаясь оторвать руки Алекса, но легче было бы разорвать сталь. Мышцы Алекса не уступали в твердости железным прутьям.
– Довольно я наслушался вашей подлой лжи, – произнес Алекс чужим голосом. Черт, он хорошо знал этот глухой хриплый голос, от которого веяло мертвящим холодом. Так говорил Макруайри. – Как вы посмели говорить о даме в подобной манере?
Приятели Фицджеральда опомнились наконец от потрясения.
– Отпустите его, – заговорил один из них, не сделав, впрочем, попытки помешать Алексу. – Он задыхается.
Алекс заметил, что у Фицджеральда глаза чуть ни вылезали из орбит, и слегка ослабил хватку, позволив ему глотнуть немного воздуха. Молодой рыцарь смотрел на него в ужасе, как на безумца. Что было недалеко от истины – владевшее им чувство походило на помешательство.
– Какого… дьявола… Сетон? – сдавленно просипел Фицджеральд, стараясь разжать его пальцы.
– Что здесь происходит? – раздался позади окрик. Алекс узнал голос Пембрука. – Отпустите его, Сетон.
Алекс не пожелал подчиниться.
– Это приказ, – свирепо прибавил Пембрук.
Потребовалось несколько мгновений, чтобы голова у Алекса немного прояснилась и властный окрик графа дошел до его сознания. Король Эдуард отдал его под командование Пембрука, черт возьми.
С возгласом отвращения Алекс выпустил шею Фицджеральда, но прежде тряхнул его еще раз, ударив о стену. Злость и жажда убийства еще бурлили в его крови.
При виде его искаженного лица молодой мореход поспешно отступил в сторону.
– Что на вас нашло, Сетон? Я никогда не видел вас таким, – бросил граф.
Слова эти привели Алекса в чувство. Пембрук был прав. На мгновение он потерял голову. Из учтивого благородного рыцаря, каким знали его англичане, превратился в жестокого головореза, каким он был в Хайлендской гвардии.
Никто здесь не подозревал, какое место занимал он в войске Брюса, и Алекс хотел, чтобы так оставалось и впредь. Однако что-то ему подсказывало: он невольно себя выдал.
Может, Пембрук и был напыщенным мерзавцем, но отнюдь не глупцом.
– Похоже, рука вас больше не беспокоит.
Слова его прозвучали как утверждение, а не вопрос.
Проклятье! Он не задумываясь сдавил горло Фицджеральда правой рукой.
Пембрук не стал дожидаться ответа.
– Я жду, что вы приступите к учениям вместе с остальными, когда мы прибудем в Берик. – Алекс кивнул, беззвучно шепча проклятия. – А теперь объясните мне, что здесь произошло.
– Я понятия не имею, – поспешил ответить Фицджеральд. – Я беседовал с друзьями, когда Сетон вдруг бросился на меня и едва не убил.
Алекс напряженно застыл.
– Я защищал честь дамы от лживых наветов.
Пембрук нахмурился и окинул Фицджеральда грозным взглядом.
– Я не потерплю, чтобы злословили о дамах…
– Это не ложь, – сердито возразил Фицджеральд. – Я не знал, что Сетон знаком с этой дамой. – Нежные щеки рыжеволосого рыцаря густо покраснели, должно быть, он вспомнил свои грубые, непристойные речи. – Я приношу извинения за то, что пришлось услышать сэру Алексу, но это правда. Я действительно провел ночь с леди Джоан.
Алекс издал возглас, подозрительно похожий на рычание, руки его сжались в кулаки. Он шагнул к Фицджеральду и, наверное, выбил бы ему пару зубов, не останови его Пембрук.
– Оставьте нас, – приказал он молодому капитану и его приятелям. – Я это улажу. – Рыцари повиновались, бросая украдкой косые взгляды на Алекса. – Похвально, что вы защищаете честь дам, Сетон, – продолжал граф. – Но в данном случае это неуместно. За дамой, о которой идет речь, закрепилась дурная слава. Она, хотя и выглядит скромницей, охотно принимает ухаживания молодых рыцарей. Похоже, дочь недалеко ушла от матери, хотя на первый взгляд может показаться иначе. – Алекс этому не поверил. Милая, скромная молодая девушка, которую он повстречал прошлой ночью, вовсе не походила на распутницу. Англичане оболгали Беллу, а теперь, кажется, добрались и до ее дочери. – Я слышал, что она задумала обольстить сэра Ричарда, – продолжал Пембрук. – Вы не видели их прошлым вечером за ужином? Они сидели, сблизив головы, и были так поглощены друг другом, что, сдается мне, едва ли кто-то из этих двоих съел хоть кусочек.
Прошлым вечером. Будто тяжелый молот ударил Алекса в грудь. Все вдруг встало на свои места.
– Нет, – оцепенело ответил он. – Меня не было за ужином.
Большую часть дня и ночи он обшаривал окрестности в поисках людей Эдуарда Брюса, которые могли затаиться поблизости. В замок он вернулся лишь после полуночи и поднимался по лестнице Капитанской башни, когда с небес в его объятия упал ангел в обличье женщины.
Она выходила среди ночи из той самой башни, где, очевидно, расположены покои Фицджеральда. Сказала, что будто бы ходит во сне. Ходит во сне.
А он оказался настолько глуп, что поверил ей.
Алекс чувствовал себя законченным болваном.
Рыцарь настиг ее у входа в главный зал, где все собирались к обеду. С поразительной для столь молодого человека сноровкой сэр Ричард затащил Джоан в кладовую, прижал к стене и, прежде чем она успела опомниться, приник губами к ее шее.
Однако Джоан знала, как покончить с этим, навсегда избавиться от навязчивых ухаживаний и непристойных просьб. После такого Фицджеральд не приблизится, будет обходить ее за сотни футов.
Иного выхода не было. К уловке с сонным порошком дважды не прибегнешь. На этот раз ей, кажется, удалось запутать сэра Ричарда. Джоан надеялась, что он ничего не помнил о прошлой ночи. Хотя, возможно, надо было подсыпать ему побольше снадобья.
Из глаз у нее хлынули слезы. Заплакать нарочно не так-то легко, пришлось долго учиться, но это умение пригождалось ей не раз. Джоан всхлипнула, подавила рыдания и недоверчиво посмотрела на молодого рыцаря.
– Значит, вы не женитесь на мне? После прошлой ночи… вы должны поступить как подобает!
Лицо молодого рыцаря исказилось от ужаса, а когда Джоан горько зарыдала, страх его только усилился. Требование жениться остудило пыл сэра Ричарда, словно прыжок в ледяное озеро.
– Но я не м-могу… конечно, вы понимаете… вы ведь приблуд…
К счастью для себя, сэр Ричард вовремя осекся. Иначе Джоан мучила бы его дольше, чтобы насладиться его страданиями.
– А как же ваша честь? – не удержалась она. – Я думала… – Джоан всхлипнула еще раз-другой для правдоподобия. – Вы ведь рыцарь.
Как будто это все объясняло. Или должно было объяснить, отчего ее жалобы звучали еще более нелепо. Гордый отпрыск знатного рода, такой как сэр Ричард, и подумать не мог о том, чтобы жениться на «незаконнорожденной» девице с весьма сомнительной репутацией, даже если бы вправду ее соблазнил, хоть этого и требовала от него рыцарская мораль.
Да и что бы она делала, если бы один из этих «благородных» мужчин поступил «благородно»? Это только осложнило бы ее положение, ей стало бы труднее добиваться своей цели и избавляться от ненужных воздыхателей.
Джоан давно усвоила, что самый легкий способ отделаться от выбранного ею мужчины, который устал выслушивать вечные отказы или начал подозревать, что она не так «доступна», как ему казалось, – это произнести всего одно слово: «Женитьба». Кавалеры разбегались, как перепуганные мыши при виде кошки. Конечно, способ постыдный. Но весьма действенный.
– М-мне жаль, простите, – заикаясь, пробормотал сэр Ричард и стремглав бросился к двери, словно сам дьявол гнался за ним по пятам.
Не прибавив больше ни слова, он исчез, и на этом все кончилось.
Джоан вздохнула. Как тут не стать циничной, если поступки мужчин столь легко предсказать.
По крайней мере, обычно. Впрочем, сэр Алекс Сетон, которого в гвардии прозвали Драконом, сумел ее удивить. Джоан не знала, чего ждать от бывшего воина Хайлендской гвардии, предавшего Брюса и своих собратьев, к которым она теперь принадлежала. Уж точно не доброты, почтительности, заботливого внимания и… да-да, галантности. Однако именно эти качества проявил он минувшей ночью. В какой-то миг Джоан сама едва не поверила, что она невинная скромная девушка, за которую он ее принял.
Боже милостивый, когда он подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице к спальне… сердце ее чуть ни выпрыгнуло из груди. Казалось, она и теперь чувствовала силу могучих рук, обнимавших ее, и стальную твердость его груди – широкой, как рыцарский щит.
В его объятиях она чувствовала себя защищенной, ей было тепло и уютно. Как легко было бы закрыть глаза, прижаться щекой к этой крепкой груди и забыть обо всем… всего на минуту. Но, конечно, она не смогла. Та мечтательная наивная девушка, которой когда-то была Джоан, навсегда осталась в прошлом, как бы ни хотел сэр Алекс уверить ее в обратном.
Ей бы рассердиться на него за своеволие, но этот романтичный жест неожиданно ее растрогал, она и не думала, что такое возможно. Должно быть, ее иссушенное сердце не совсем очерствело, хоть ей и нравилось воображать себя неуязвимой.
Джоан следовало быть осторожной. По множеству причин. Алекс Сетон был опасен. И не только потому, что пробуждал в ней давно забытые чувства. Он слишком много знал. Вероятно, он не подозревал о том, кто Джоан на самом деле, но ему было известно, что в стане англичан есть лазутчик, кто-то из высшего круга. Она сознавала: пусть Сетон и предатель, но, несомненно, опытный воин и человек проницательный. Не стоило его недооценивать – сэр Алекс представлял серьезную угрозу. В будущем его надлежало избегать любой ценой.
Шотландец, сражавшийся на стороне англичан, – в ее глазах он был худшим из предателей.
Но как это несправедливо! Изменнику, предавшему своего короля и друзей, следовало бы ходить с черной отметиной на лице, этот знак служил бы ей предостережением. Отступник уж точно не должен выглядеть так, будто только что выехал из ворот Камелота.
А может, все это только видимость, задумалась Джоан. Или в Англии все же остался один благородный рыцарь?
Она невольно усмехнулась этой нелепой мысли. Увы, ответ она не узнает. Отныне главное для нее – избегать Сетона. Джоан надеялась, что это будет несложно, он не станет искать с ней встреч.
Напрасно она беспокоилась. Стоило ей войти в главный зал несколько минут спустя, как она тотчас поняла: сплетники в замке уже позаботились о том, чтобы сэр Алекс обходил ее стороной.
Когда он ее заметил, одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: слухи до него дошли. В ясных синих глазах его читалось суровое осуждение. Прежде чем отвернуться, он с презрением окинул ее взором, покосился на вырез платья, и губы его скривились от отвращения. Все это не должно было ее задеть, но задело.
Обычно Джоан не придавала значения тому, что в замке ее считали распутницей, истинной дочерью бесславной матери, из-за ее «бесчисленных связей» с мужчинами. Это было ей только на руку, и Джоан никогда не пыталась опровергнуть слухи. Дурная слава избавляла ее от излишнего надзора и ограждала от подозрений. Вдобавок пренебрежение англичан к «разгульной девице» позволяло ей ближе сойтись с людьми, которые в ином случае не стали бы искать встречи с ней наедине.
Но когда сэр Алекс скользнул взглядом по глубокому вырезу ее платья и резко отвернулся, щеки ее запылали, а сердце сжалось от горечи и боли, и с этим она ничего не могла поделать.
Прощайте мечты о галантных рыцарях. Сэр Алекс ясно показал свое осуждение и презрение.
Тем лучше. Джоан вскинула голову и расправила плечи, гордо выставив вперед грудь, которая, похоже, привлекала слишком много внимания. «У тебя есть миссия», – сказала она себе. И если легче будет добиться цели, заставив мужчин поверить в ее распутство, она будет носить платья, которые заставили бы устыдиться саму блудницу вавилонскую. Ее не заботило, что думают эти люди. Джоан знала правду, остальное не имело значения.
Она была призраком, бесплотной тенью, которой нельзя коснуться. Той, кому неведомы чувства.
Когда на следующее утро сэр Ричард покинул замок Карлайл, а вскоре за ним последовал сэр Алекс, Джоан порадовалась. Две проблемы разрешились сами собой. Теперь она могла сосредоточиться на единственно важной цели: добывать ценные сведения для Брюса и стараться не попасться.
Глава 5
Замок Берик, Берик-апон-Туид,
Английские земли на границе с Шотландией
16 мая 1314 года
Джоан приблизилась к помосту, чувствуя на себе жадные любопытные взгляды. К обеду она надела платье еще более смелое и откровенное, чем обычно. Она всегда любила красный, но в последнее время предпочитала другие цвета, чтобы не привлекать слишком много внимания.
Однако сегодня ей нужно было вызвать к себе всеобщий интерес, и густо-рубиновый бархат ее котарди[4]4
Верхняя одежда, распространенная в Европе XIV в.
[Закрыть] как нельзя лучше отвечал этой цели. Впрочем яркий наряд, разумеется, не выглядел театрально. Изящно скроенный лиф плотно облегал фигуру и почти непристойно открывал грудь. Если бы Джоан могла сделать глубокий вдох, что в столь узком наряде едва ли было возможно, ей грозила бы опасность, что в вырезе покажутся соски.
В сочетании с красным бархатом нижнее платье из золотистого дамаста, украшенное бисером и отделанное тонкой вышитой тесьмой, выглядело ослепительно. Отброшенные назад распущенные волосы удерживал простой золотой обруч. Золотистая вуаль из тончайшего газа покрывала ее затылок, такая легкая и прозрачная, что казалось, ее и нет вовсе.
У Джоан осталось лишь несколько украшений. Большую часть драгоценностей, что подарил ей отец, потребовали себе ее родственники в счет наследства, львиная доля досталась Элис. Кузина не удостоила вниманием простое золотое ожерелье, камею и маленькие рубиновые сережки, которые надела Джоан этим вечером. Подаренный Макруайри браслет она спрятала под рукавом платья. Джоан не хотела, чтобы Элис его заметила и начала задавать вопросы.
Готовясь к обеду, Джоан, вопреки обыкновению, подбирала себе наряд с особой тщательностью, и, судя по восхищенным взглядам мужчин, которые так и пожирали ее глазами, усилия ее принесли плоды. Однако она пыталась завоевать внимание лишь одного мужчины. А мужчину этого привлекали вызывающая дерзость и показной блеск. Сэр Хью Деспенсер, новый фаворит короля Эдуарда, любил все лучшее. Еще юношей он всегда окружал себя самыми изысканными, прекрасными и редкостными вещами.
Джоан была знакома с сэром Хью уже шесть лет. Его родитель, сэр Хью-старший, был первым ее опекуном после смерти отца. Ей нравился старый рыцарь, да и сэр Хью-младший всегда был добр к ней, хотя встречались они нечасто – тот почти все время бывал в разъездах.
Девочкой она смотрела с невольным восхищением на беспутного лорда, темноволосого, черноглазого молодого вертопраха, в чьей утонченной красоте проглядывала девическая смазливость. Он одевался в роскошные красочные наряды, достойные короля. При всей его заносчивости, тщеславии и непомерной самонадеянности сэр Хью обладал неизъяснимой притягательной силой. Джоан всегда восхищал его необузданный нрав: этот отчаянный сумасброд не знал ни раскаяния, ни сожаления. Было своеобразное очарование в человеке, который не притворялся другим и прямо говорил, чего хочет.
Вдобавок понятия чести были ему не чужды. Когда Джоан выросла и превратилась в молодую женщину, она стала замечать, что сэр Хью задерживает на ней взгляд и в глазах его вспыхивает интерес уже иного рода. Однако он всегда держался с ней почтительно, как того требовало положение Джоан в доме его отца, и, в отличие от других мужчин, никогда не пытался перейти черту дозволенного.
Джоан надеялась, что теперь, когда все преграды рухнули, он передумает. Ей хотелось взглянуть в его сторону, узнать, обратил ли он на нее внимание, но вместо этого она заставила себя отвернуться. Джоан не желала раскрывать свои истинные намерения и показывать особый интерес к сэру Хью – мужчины предпочитают быть охотниками, а не дичью.
Джоан знала, что рискует, и сильно рискует, избрав своей мишенью этого мужчину. Он был старше и умнее тех молодых рыцарей, которым она обычно кружила головы. Но если верны были слухи о том, что сэр Хью пользуется особым доверием короля, дело того стоило.
Король Эдуард еще оплакивал смерть своего прошлого фаворита, Пирса Гавестона, графа Корнуолла, казненного почти год назад. В королевстве еще не утихли волнения после расправы горсточки баронов Эдуарда над ненавистным Гавестоном.
Истинная природа отношений короля с его любимцем Гавестоном и другими мужчинами, которых Эдуард приближал к себе, служила предметом бесконечных споров и домыслов, но поскольку фавориты часто бывали людьми женатыми и имели любовниц, чему король нисколько не препятствовал, Джоан полагала, что за этими отношениями скрывается нечто большее, нежели простое вожделение. Содомия, в которой кое-кто обвинял короля, – слишком простое объяснение. Чувство Эдуарда к этим мужчинам намного сложнее. То была дружба, братская привязанность, любовь столь глубокая, всепоглощающая, что она граничила с одержимостью. Эта любовь ослепляла его, заставляя забыть обо всем. Он осыпал своих фаворитов щедрыми дарами, не заботясь о недовольстве баронов, королевы и собственных подданных.
Сидевшие за главным столом мужчины встали, стоило Джоан приблизиться к помосту. Де Бомонт подал ей руку и усадил ее рядом с кузиной Маргарет, младшей сестрой Элис, которая приехала в замок Карлайл незадолго до того, как все отправились в Берик. Джоан знала: когда прибудет король со свитой, ей придется занять свое обычное место за одним из длинных столов внизу, но пока в замке было не так много женщин, ее удостоили чести сидеть на возвышении.
– Сегодня вы ослепительно хороши, кузина, – произнес сэр Генри и, не выпуская ее руки, окинул девушку долгим оценивающим взглядом.
Огонек интереса в его глазах не понравился Джоан, а жене сэра Генри тем более.
Элис недобро прищурилась.
– Прелестное платье, кузина. Не помню, чтобы я видела его раньше.
Джоан беззвучно пробормотала ругательство. Меньше всего ей хотелось пробудить интерес у распутника де Бомонта и навлечь на себя гнев Элис. Иногда ревность кузины служила Джоан на пользу. Сказать по правде, дамы могли бы остаться в замке Карлайл, а не сопровождать сэра Генри с его людьми в Берик, куда призвал его король, но Элис пожелала отправиться вместе с супругом и не спускать с него глаз. Она подозревала, что во время своей последней поездки в Лондон ее муж вступил в любовную связь с одной из фрейлин королевы Изабеллы (что было истинной правдой). Когда стало известно, что королева прибудет на север вместе с королем, Элис добилась, чтобы сэр Генри позволил ей ехать с ним в Берик.
В отличие от своей предшественницы, супруги короля Эдуарда Первого, сопровождавшей его в военном походе к замку Стерлинг, королева Изабелла с остальными дамами должна была остаться вдали от опасностей за надежными стенами замка Берик, когда король с армией выступит.
У Джоан навсегда остались горестные, тяжелые воспоминания о замке, где держали пленницей ее мать, но пребывание там давало редкую возможность оказаться в самом центре событий и добыть бесценные сведения. Ревность кузины, не пожелавшей отпускать от себя мужа, сослужила Джоан добрую службу. Но иногда, как теперь, подозрительность вспыхивала в Элис чертовски несвоевременно. Не хватало только, чтобы ревнивица следила за ней.
– Благодарю, кузина, – ответила Джоан, сделав вид, будто не заметила беспокойства Элис. – Это платье мне сшила леди Изабелла перед нашим отъездом. Пришлось немного его переделать, но я рада, что оно мне еще впору.
Кузина скользнула хмурым взглядом по глубокому вырезу платья Джоан и поджала губы, должно быть, не согласилась, что платье впору.
Но прежде чем она успела заговорить, раздался другой голос.
– Я непременно поблагодарю свою матушку, когда увижу ее в следующий раз, – произнес мужчина, сидевший по другую сторону от сэра Генри. При звуках этого голоса Джоан обдало волной радости, и торжество ее лишь усилилось, когда, повернув голову, она встретила восхищенный взгляд сэра Хью. – Ее изысканный вкус сродни красоте женщины, что носит это платье.
Джоан очаровательно покраснела и кивком показала сэру Хью, что оценила комплимент. Она еще чувствовала на себе его жаркий взгляд, когда повернулась к кузине Маргарет, которая ничуть не походила на свою сестру, и негромко заговорила с ней о делах, намеченных на следующий день.
Джоан не было нужды привлекать к себе больше внимания. Она зажгла искру. Оставалось только ждать, вспыхнет ли пламя.
От искры разгорелся пожар.
Сэр Хью запомнился ей человеком дерзкого, решительного нрава, и он ее не разочаровал. Едва успели подать первое блюдо, а он уже подошел к скамье, где сидела Джоан, и втиснулся между ней и Маргарет. До конца обеда он развлекал их забавными историями из придворной жизни, с живостью описывал всевозможные курьезные случаи, которым сам был свидетелем. Эти меткие, остроумные наблюдения невозможно было слушать без улыбки, обе дамы смеялись так, что по щекам их градом катились слезы. Джоан забыла, каким очаровательным собеседником мог быть сэр Хью, она так увлеклась его историями, что почти забыла о своей миссии. Но ближе к концу трапезы, когда Маргарет отвлеклась на беседу с сестрой, чары рассеялись, и Джоан вспомнила, зачем приехала в замок.
Сэр Хью придвинулся ближе и наклонился к ней, головы их почти соприкасались.
– Вы выросли и превратились в прелестную молодую женщину, леди Джоан. Должен признать, вы меня удивили.
– Отчего же, милорд?
Джоан ощутила, как его горящий взгляд скользнул по ее обнаженной шее и груди в вырезе платья. Сэр Хью не скрывал своих намерений и желаний. Он хотел обладать ею и открыто это показывал. Его дерзкая прямота вызвала у Джоан невольное восхищение. Она предпочитала деловитую откровенность притворству и лживым обещаниям.
– Я не ожидал, что тихая, замкнутая девочка, которая часто наблюдала за мной, думая, будто я не замечаю, вырастет столь дерзкой и бесстрашной. – Его мускулистое бедро под столом прижалось к ее ноге. Сэр Хью, высокий, могучего сложения мужчина, обладал незаурядной физической силой, Джоан получила возможность в этом убедиться. – Вы ведь любите приключения, миледи?
Ошибиться в его намерениях было невозможно.
– При благоприятных обстоятельствах, милорд, – ответила Джоан, затем прибавила: – И с верным спутником, конечно.
Глаза сэра Хью потемнели от предвкушения – он уловил обещание в ее словах. Джоан больше всего хотелось отодвинуться и отвернуться, но она заставила себя выдержать его взгляд. Ей стало не по себе, этот человек вызывал в ней смутное чувство тревоги. Сэр Хью Деспенсер отличался от всех других рыцарей, через которых она добывала сведения. Те были почти мальчишками, он же – зрелым мужчиной. И Джоан почувствовала, сколь велико различие. Одно дело играть со щенком, совсем другое – с волком. Ей подумалось, что, если сэр Хью вопьется в нее зубами, стряхнуть его будет не так-то легко.
– Конечно. – Его рука чуть подвинулась и легко коснулась ее пальцев. – Надеюсь, нам предстоит пережить вместе немало приключений, пока вы здесь. – Джоан не ответила, не желая выдавать свой интерес. Сэр Хью помолчал и добавил: – Мне бы не хотелось быть обязанным де Бомонту, но на этот раз, пожалуй, я перед ним в долгу.
– Вот как, милорд? – Джоан вопросительно склонила голову набок.
– Ведь он привез вас сюда, – произнес рыцарь с улыбкой. – Я ожидал, что придется неделями томиться здесь, изнывая от скуки, пока идет подготовка к походу, но теперь полон радостных надежд. Думаю, дни в Берике обещают быть необычайно… увлекательными.
Джоан воспользовалась наступившей паузой.
– Уверена, нас ждет множество увеселений, когда прибудут король с королевой.
Похоже, ему показалось забавным, что Джоан нарочно разыграла непонимание, но он позволил ей сменить тему разговора.
– Да, не сомневаюсь, королева и ее фрейлины не захотят лишиться своих привычных развлечений. Даже в разгар войны. Ее величество любит игры и турниры почти так же страстно, как король.
«А он и вправду красив, – подумала Джоан, – хотя, пожалуй, внешность его немного слащава». В памяти ее возник образ золотоволосого рыцаря, но она отогнала прочь воспоминание. Алекс Сетон полностью отвечал ее представлениям о мужской красоте, однако за прошедший месяц она лишь утвердилась в мысли, что его следует избегать. Джоан знала, что он тоже прибудет в Берик, и это заставило ее сомневаться, не напрасно ли она едет в замок.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?