Книга: Сладострастие бытия - Морис Дрюон

Наверное, вместе со мной им позавидовала бы и Лукреция Санциани, стареющая европейская куртизанка, бывшая любовница кайзера и обворожительная, соблазнительная сердцеедка, мечта и грёза мужчин разных социальных положений, желающих побывать в постели с такой гетерой, которая может подарить им билет в рай блаженства для тела и полёта для души. Потому что она знала, как доставить удовольствие мужским телам, награждая при этом чувством собственной значимости их разум. Такова роль настоящей и элитной куртизанки, созданной для любви и наслаждения.

Но я неточно выразилась, она не стареющая. Она уже состарившееся настолько, что разум помутился от неприятия наступившей действительности и применил приём, как утешение и обман - галлюцинации с отматыванием жизненной плёнки назад и проживанием своих воспоминаний в обратном порядке. Так что, вряд ли она позавидовала бы, как я сказала, обычным женщинам, потому что всё её существо иное, созданное не для этого мира, а для мира сладострастия и бесконечного наслаждения красотой, любовью и физической раскрепощённостью, обращённой навстречу удовлетворению и экстазу.

"– Видишь ли, Жанна,– сказала она,– мы страдаем от ужасной несправедливости. Когда мы больше не можем уже внушать мужчинам любовь, мы ничего не стоим. Люди продолжают чтить писателей, которые ничего больше не могут написать, врачей, у которых больше нет сил лечить больных, государственных деятелей, которые больше не могут ничем управлять. А нам, доставлявшим мужчинам ощущение того, что они живут полнокровной жизнью, нам, вдохновлявшим их на создание шедевров, нам, составлявшим мечты мужчин, их гордость и их награду, нам, кого прославляли именно за то, что мы были, что же остается нам, когда тело наше нас предает и мы не можем больше играть свою роль? Мы становимся бесполезными, как герои, которые не погибли. Нам следовало бы закрыться в комнате, замуровать окна..."

Я не наслаждалась сюжетом, пока читала, потому что он был сумбурен, так как чужие воспоминания в обратном порядке едва ли можно уложить в связную историю. Я пыталась расслабиться и насладиться вот той женской сущностью, которая передалась даже мне от этой героини. Да, она права - нет более великого наслаждения в этой жизни, чем любовь... Любовь, которую испытываешь сам... А для женщины не менее головокружительно, когда она видит, что внушает любовь, сводя с ума мужчину своей красотой и сущностью. Боже, нет ничего сильнее в этом мире по ощущениям блаженства. Это правда, так и есть.. А для кого это правда, то для того старение - это смерть заживо, как для этой женщины.

Летящий словно пушинка текст, смешанный сюжет и нега, в которую попадаешь, пока читаешь этот роман Дрюона, явившейся неким дурманящим впрыскиванием женственности... Читаешь, эмпатия зашкаливает, и думаешь при этом - Боже правый, я женщина... Я создана для любви, гармонии тонкой души и красивого тела... Душа должна взлетать от чувств, а тело вздрагивать от наслаждения. И моя битва "против этой сгущающейся ночи" тоже будет проиграна в конечном итоге, но сейчас пусть этот мир и старость подождут, пока моя чаша блаженства и сладострастия бытия не будет выпита до самого дна...

Память, память.. Куда несут нас твои спокойные и бурные волны? К каким островкам нас ими прибивает- к теплым и райским или жестоким и холодным. Больше к теплым. Память жалеет нас и отбрасывает все плохое, оставляя лишь теплый шлейф добрых событий в нашей жизни.  Можно ли вернуться на эти сказочные острова нашей юности и райские архипелаги детства. Можно ли хоть на минуту задержаться в ярких и сказочных коралловых рифах прошедшей любви? Ощутить воочию легкий ветерок нежности и ощущения бесконечной жизни впереди? В снах, можете ответить вы. Нет , сны не возвращают нам события, хотя в их сладостном течении мы можем встретиться с дорогими и любимыми людьми, которых нет.

Есть у Бредбери рассказ, как герой, встретившись с каким-то волшебником, загадывает желание встретиться и провести какое-то время с умершим отцом. Желание его исполняется и... и это очень жуткий рассказ . Становится очень страшно, когда представишь себе эту ситуацию. И страшна она вовсе не чудесной встречей, а жутким расставанием.

А может..А может все так случится, как с героиней этой книге, в которой сознание возвращала ее в прошлое и она проживала свою жизнь, отматывая ее отрезками в обратную сторону. И нет, это был не театр одного актера. В нем были реальные зрители, слушатели и участники. И это действо завораживало. Замечательная и уникальная в своем роде произведение раннего Дрюона, о котором я слыхом не слыхивал. Меня вовсе не смущало то, что героиня была куртизанка. Наоборот, с удивлением я узнал , что у Лукреции был реальный исторический прототип.

Я не знаю, рекомендовать ли мне эту книгу. Меня она захватила и всколыхнула. А что будет с вами, я не знаю)

Ещё в ренессансные годы было сказано: Жизнь – это театр. В этом театре смена декораций происходит неуловимо быстро, мизансцены следуют одна за другой, и вот уже – гаснет свет, и пустеет зал.

Вот и – 1950-е, графиня Санциани стара, беспомощна, одинока и бедна, но она не сдаётся. И декорации её жизни всегда с ней, они возникают моментально, стоит ей захотеть, стоит её сознанию (или подсознанию) зацепиться за какой-то предмет, лицо, ассоциацию в окружении. Ведь времени, в сущности, нет, а значит, никто не умирает. Если уже нет прошлого и ещё нет будущего, то они где-то сходятся и существуют вместе. Сейчас (а что такое сейчас?) ей 68, и эпизоды её жизни, сладкие, горькие, протекают в обратном порядке. Когда-то ей предсказали, что она умрёт в 68. Лента времени движется, графиня снова проживает свою жизнь, счастливые годы протекают быстро, горькие переживания длятся бесконечно.

Это произведение навеяно автору образом маркизы Луизы Казати – знаменитая дама богемы, богатая эксцентричная женщина первой трети 20-го века. Муза декаданса – среди её поклонников, друзей, гостей, любовников – д Аннунцио, Жан Кокто, Вацлав Нижинский, Айседора Дункан, Коко Шанель, Пабло Пикассо, Сергей Дягилев и множество других, из влиятельных и из талантливых. Умопомрачительные вечеринки в Венеции, путешествия, дворцы, перформансы, любовные приключения, галерея портретов, истаявшее миллионное состояние.

Конечно, жизнь Казати, её образ, характер отражён в романе не буквально, но некоторые штрихи из жизни маркизы вдохновили Дрюона на образ графини Лукреции Санциани.

Время – это экспресс, который всегда идёт точно по расписанию, – и оно неумолимо примчало графиню к отметке 68. Она худа, почти измождена, без гроша, одинока, её былые одежды потрёпаны, её аура заметно подтаяла, но она горда, она не согнётся, и когда идёт походкой усталой королевы, то усмешки сами собой замирают.

Графиня живёт на 6 этаже в отеле «Ди Спанья» в Риме. Окружающим иногда кажется, что она заговаривается, принимает людей за фантомов из прошлого, пишет письма тем, кто уже давно умер, впрочем, по-настоящему никому нет до неё дела, но на всякий случай они вежливы. Время от времени накапливается её долг в отеле и ресторане, где она обедает, но до сих пор как-то удаётся всё уладить - либо находится тот, кто закрывает её счета, либо находится кое- что из оставшихся вещиц, что можно продать.

Вторая героиня романа – это молоденькая горничная Кармела, недавно поступившая на работу, и которую определили для начала на непрестижный 6 этаж. Кармела и графиня сближаются, притягиваются друг к другу, это рассвет и закат, начало пути и конец, грёзы об ушедшем и мечты о будущем. День за днем можно видеть, как жизнь перетекает из отжившей старости в юность, начинающую жить. Круговорот. В чем конец – в том и начало. Точка смерти графини на бесконечной линии времени – совпадает с точкой начала пути, надежд и перспектив для Кармелы.

С тем же ли сладострастием, как графиня Санциани, вступит в жизнь и Кармела?

Маститый режиссёр с красиво посеребрённой головой напомнил Витторио де Сика, мастера неореализма, который тоже любил брать для съёмок непрофессиональных актёров, искал новые лица, не примелькавшиеся на экранах.

И та же атмосфера 50-ых, которая знакома по итальянским фильмам тех лет, их неуловимое обаяние присутствует на страницах. И очень красиво написано.

"Смерть - это несчастье, но я её не боюсь."

Мужа истерички было откровенно жалко. Бросила, опозорила, вычеркнула из жизни. И вот спустя много лет старичок, не держащий зла, пришел-таки к мадаме, услышав, что она бедствует, и был облит отборной грязью. То, что она выжила из ума - лично для меня ни разу не индульгенция. Потому как именно его узнала, а не приняла другого человека за старого знакомца, как с ней все время происходило. Так что все мерзости предназначались по нужному адресу.

И право даже не знаю, так ли уж хорошо участие этого побитого временем и молью кадавра в судьбе молоденькой горничной, очарованной старухой и ее былым блеском. Впрочем, та не похожа на эгоистичную куртизаниху, хотя бы потому что проявила искреннее участие и заботу, скрасив ее последние дни. Вот с одной стороны, бабуля вроде как вселила в нее уверенность в своей красоте и преподала своеобразные уроки обольщения и всякого такого прочего, чем покорять мужчин. С другой стороны, киношники обратили на девушку внимание не из-за прелестей, а потому что увидели ее доброту к жалкой выжившей из ума старухе. И, вообще, а чем плохо прожить обычную жизнь, не перепрыгивая с мужчины на мужчину аки мотыль по цветам? Стрекоза или муравьиха? А и черт его знает.

Но лично мне ясно одно. Ежели ты глупая куртизанка, которой не хватает ума обеспечить себе достойную старость, то лучше умирать молодой и красивой. Иначе после будет мучительно, и больно, и жалко, и смешно, и грешно. Убого, в общем. Да здравствует, дама с камелиями производства дюма-сына, короче.

...для женщин, не рожденных королевами, это единственная возможность царствовать.

Впрочем, для главной героини своего романа, графини Санциани, он уготовал не самую лёгкую судьбу: будучи в молодости яркой красавицей, она являлась любовницей знатных и богатых мужчин, включая Габриэле д'Аннунцио и германского кайзера Вильгельма II; в старости же она вынуждена прозябать в нищете, одинокая и полубезумная... Когда-то у неё был муж, граф Санциани, от которого она ушла легко и без сожалений, к более ярким и выдающимся мужчинам за новыми впечатлениями в тени их могущественности, роскошью, путешествиями. Она порхала как бабочка, беря от жизни всё, пока её красота и молодость были в расцвете. Она даже имела определенное политическое влияние, вращаясь в среде самых могущественных людей Европы начала XX столетия.

...она находилась на самой границе между светом и распутством. Для женщин легкого поведения она была недосягаемым идеалом, поскольку в ней текла кровь аристократов. Для аристократок она была «последней», хотя они не смогли бы точно ответить ни что это слово конкретно означало, ни с какой линией поведения они его связывали.

Но вот, спустя более 30 лет, всё это осталось лишь в воспоминаниях Лукреции Санциани. Большинство её знакомых уже на том свете. От богатств и роскоши не осталось и следа. Окружающие посмеиваются над ней. Графиня несчастна и одинока. Всё, что ей остаётся - это предаваться воспоминаниям, в которых она красива, богата и окружена влиятельными поклонниками. Она медленно сходит с ума, но по-крайней мере, хотя бы в своих фантазиях она счастлива...

– Их было не так много, как говорят,– призналась она потом.– Четыре мужчины в год, по одному на сезон в течение десяти лет, это будет, кажется, сорок? Но если я начну перечислять их имена и титулы, покажется, что их четыре сотни.

Мне всё же осталась не понятна позиция автора: в предисловии он открыто восхваляет женщин, которые ведут образ жизни "жриц любви", сравнивая их со звездами и примадоннами и ругая общество с его христианской моралью, осуждающей связи вне брака и прочее распутство. Но главная героиня книги не вызвала лично у меня никаких чувств: ни симпатии, ни антипатии, ни сочувствия...; ну, может быть, немного жалости, как всегда бывает жалко одиноких и несчастных людей. Пусть она прожила яркую молодость, стоило ли это такой одинокой и убогой старости?

Оружие, без промаха разящее в самое сердце: «Ощущение того, что время безвозвратно уходит, отравляет всю радость жизни. Мир безжалостен к женщинам, которым за пятьдесят».

В прошлом графиня Лукреция Санциани – блистательная, влиятельная куртизанка, повелительница сердец, а сейчас – выжившая из ума старуха, кутающаяся в лохмотья былого величия, которой негде преклонить голову и нечем заплатить за обед. «Эксцентричность хороша, только когда она нова. А докатившись до нищеты, она приобретает какой-то жалкий и одновременно пугающий оттенок».

Однако разыгрываемый ею бесконечный спектакль по воспоминаниям своей прошлой жизни завораживает: многочисленные путешествия, дорогие наряды и украшения, богатые мужчины, готовые щедро платить за ее капризы и ее благосклонность.

Моя читательская ипостась очень быстро вжилась в роль горничной Кармелы, молодой, неуверенной в себе девушки, зарабатывающей гроши уборкой комнат в третьесортном отеле, так что не хватает даже на покупку нового платья. Неудивительно, с каким неиссякаемым интересом внимает она сценическим представлениям графини. Соблазн, с головы до ног окутывающий тончайшей паутинкой, от которого так трудно избавиться… да и не хочется.

На мой взгляд, этот роман – подлинный гимн Женщине, но только люди, обладающие определенным багажом собственного жизненного опыта, смогут почувствовать и понять его по-настоящему.