Читать книгу "Не ешь меня, Серый Волк!"

– Тебе лучше не знать, – прошептал рядом Заяц.

Да я и сама уже поняла, что любопытство – не самая лучшая в данный момент вещь. Кого бы он ни съел, лишь бы это была не я, правильно?

– Так что?.. – с надеждой развернулась к приветливо мигающему огоньку из окна дома.

– В сарай идите, – благосклонно кивнул Заяц на стоящую рядом развалюху. – Так и быть, на сене поспите…

– В сара-а-а-ай? – кажется, я сейчас была готова взорваться от возмущения, но дверь в тёплый дом за его ушастым хозяином захлопнулась, и мы остались на стремительно холодеющей улице вдвоём с Волком.

– Что делать будем? – с надеждой посмотрела на мохнатого. Может, он как-нибудь заставит своего товарища передумать?

Но Волк лишь дёрнул ухом и поплёлся в сторону сарая. Ну, и мне пришлось… Оставалось надеяться, что хищник уже сытый и меня в ночи кушать не будет. А то знаю я этих мужчин…

Глава 5 Завтрак в лесу

Утром я счастливо потянулась, с удовольствием сжимая руками тёплую, чуть подрагивающую подушку.

– Отпусти, малахольная, – услышала недовольный рык.

Застыв на месте, я, не открывая глаз, осторожно задвигала пальчиками, прощупывая эту самую «подушку». Она оказалась очень мягкой, волосатой… даже шерстяной. А ещё…

– Так, всё! – услышала я отрывистое, а потом Волк вскочил на все четыре лапы, а я кувырком полетела с сеновала на землю, по дороге слегка притормозив головой. То есть и так не самой свежей причёской.

– Ну Во-о-олк! – проныла жалобно, перекатываясь на четвереньки и вставая. – Тебе что, жалко, что ли? Ночью, между прочим, холодно, а человек так устроен, что ищет источник тепла. А ты и мягкий, и тёплый, и вообще…

– Пошли, – отрывисто приказал он, выходя из сарая.

Пришлось подчиниться. А куда мне деваться?

На улице нас уже ждал Заяц.

– Выспались? – довольно потянулся он. – Лично я прекрасно спал всю ночь. Слышали, как мило сверчки за окном стрекотали?

Я смерила его убийственным взглядом.

– Если честно, было не до сверчков. Мне веточки из сена в бока впивалось. Муравьи по ногам ползали, а в спину дуло. Если бы не тёплый бок…

– Хватит, – оборвал Волк, – нам пора. Женщина, за мной.

Я возмущённо открыла рот.

– Какая я тебе женщина?! Подожди, а завтрак?

– Эй, Серый, – поддержал моё возмущение ушастый, – а мне ничего сказать не хочешь?

– Спасибо за гостеприимство, – даже не оборачиваясь, ответил мой провожатый. – Может, когда-нибудь ещё свидимся, – немного подумал и добавил: – Эй, ты, идёшь?

Видимо, последняя фраза предназначалась мне, потому как Заяц явно на себя её не принял.

Пришлось тяжело вздохнуть и вспомнить о вежливости.

– Спасибо за приют… – за ужин я вроде как сполна расплатилась, так что благодарить не стала и, не найдя ничего лучшего, решила попрощаться: – В общем, всего хорошего.

– Вот уж нет, – вдруг заявил ушастый, быстро запрыгивая домой и выпрыгивая из него с небольшой котомкой. Её он подвесил на палку и перекинул через плечо. – Ну, что встали? Вперёд.

– А зачем ты нам?

– Я, между прочим, ответственный за главную лесную газету. Посмотрю, куда тебя Серый устроит, и возьму интервью.

Я ток возмущенно фыркнула. Как у них тут, однако, цивилизованно в лесу!

– А на кого ежей оставляешь? Ты же говорил, что они постоянно столуются!

– Перетопчутся, – отмахнулся ушастый, – А я в отпуске полгода не был!

– Но как же… – я растерянно оглянулась, – Жалко же..

– О нас лучше подумай. И вообще, ты, девка, ещё и завтрак нам должна, так что поторапливайся.

– А из чего я буду его готовить? Из листьев? И я – Аля!

Но меня уже не слушали – парочка ускакала далеко вперёд, так что пришлось плестись за ними даже не умывшись, не говоря уже о том, чтобы расчесаться, надеясь лишь на то, что меня в этом лесу никто не увидит.

Долго ли коротко ли мы шли, но чем дальше продвигались, тем больше встречалось по пути говорящего зверья. Белки, Лисы, Барсуки. Я словно в сказку попала, честное слово! И всё это общество таращилось на меня, как на восьмое чудо света. У меня от напряжения между лопатками постоянно свербело и чесалось. И как я ни пыталась выглядеть благородно, словно изгнанная из замка королева, скорее напоминала косолапого и хромающего на обе ноги медведя. Идти было… тяжело…

Когда мы проходили мимо берега речки, я измученно посмотрела на гладкий песочек на бережку, который так и манил прилечь. Отдохнуть, поспать… Поесть… А кушать хотелось так, что мой бедный желудок выводил одну руладу за другой. Вчерашнее рагу в момент переварилось, и теперь организм выл об острой нехватке пирожков и сосисок. Прямо-таки страдальчески. Ну, и я вместе с ним.

– Волк, а Волк, а когда мы придём?

– Скоро.

– А скоро, это когда?

– Когда надо.

– А куда мы идём?

– Не твоё дело.

– Как это не моё, раз ты меня туда ведёшь? Откуда я знаю, может, тебе просто ходить нравится, и мы круги по лесу наматываем?! Ты же мне не сказал цель нашего путешествия. Почему я должна слушать какую-то Кикимору и плестись за тобой?

– Хочешь, оставайся здесь одна, – радушно предложил он.

– Нет, – тут же поумерила я пыл, – не хочу. Но всё равно, как-то боязно… О, а можно я на тебя сяду? И тебе будет легче, и мне не так тяжело!

Серые уши дёрнулись, а потом их обладатель чуть повернул голову в мою сторону. Смерив меня сверху вниз оценивающим взглядом, от которого мои щёчки порозовели в смущении, он выдал:

– Легче?! Издеваешься? Что, решила закончить начатое? Не всю спину мне переломила? Если ты на мне поедешь, я просто пополам развалюсь.

– А я сейчас развалюсь! – возмутилась искренне, поднимая пятку. – Ты посмотри как я иду! Эти огромные, мягкие тапки не сильно-то спасают от шишек на земле. Мало того, от подобного издевательства они просто развалились... Ну почти – одна дырка точно есть! Ещё у меня ноги в кровь истёрты, ляжечки болят и ноют. Спина отваливается. Не могу я столько идти! У меня же не четыре лапы!

– А я и на двух нормально скачу, – между делом заметил Заяц. – Может, тебе просто кушать меньше надо?

Я задохнулась от возмущения. Подняв с земли шишку, метнула её в ушастого, но тот увернулся, и снаряд, отрикошетив от сосны, попал прямёхонько в бок волчары.

– У! – дёрнулся Волк.

– Ой! – пискнула я.

– Хе! – выглянула наглая заячья морда из-за ствола.

Серый мрачно на меня посмотрел и клацнул зубами.

– А ну, сядь!

Я, как была, так и плюхнулась с размаху на попу. Застыла, жалобно глядя в глаза представителю единственного хищника из нашей компании.

Он тяжело вздохнул.

– Здесь сидите. Можете завтрак приготовить. Без меня ни шагу.

– Хорошо, хорошо, – закивала я, радуясь лишь тому, что измученные ножки могут просто сидеть.

И только когда мохнатый хвост исчез из зоны видимости, я спохватилась.

– Ой, а как я готовить-то буду? У меня и нет ничего!

– У тебя – естественно, – усмехнулся Заяц, опуская на землю свой кулёчек.

Жестом фокусника он покрутил лапой в воздухе, а потом засунул её в недра платочка и вытащил оттуда…

– Что это? – нахмурилась я. – Камушки какие-то…

– Это огниво, дурында! Костёр разжигай!

– Эй, можно не обзываться?!

– А ты ещё не заслужила обращения по имени.

– Обращение по имени не заслуживают, оно даруется вместе с рождением, – поджала я губы.

Заяц на миг замер, а потом дёрнул одним ухом.

– Хм… Ну ладно, как там тебя, Аля? – как бы между делом спросил он, выуживая из довольно маленького платочка… огромный котелок… литров так на пять. Чугунная посудина с тяжёлым плюхом упала на влажный песок, а я вытаращила глаза.

– А ка-а-а-ак?..

– Ты что, никогда мешка расширительного не видела? – удивился он. – Вот деревня! Где же ты жила всё это время? А, ну хотя, если мирянка, то и не такое возможно. Вы, люди, вообще дикие. Хорошо, что дороги в зачарованный лес не знаете. Иначе бы по глупости перебили половину разумных жителей. А так, живёте себе, коровок, курочек бессловесных выращиваете, и хорошо. Мы вас не трогаем, и вы нас.

Я открыла рот и закрыла… Вот оно как…

Следующие полчаса под руководством чуть поубавившего хамство Зайца я смогла разжечь небольшой костёр и даже приготовить всё для каши. Крупа, у жителя волшебного леса тоже обнаружилась. Целое лукошко золотистого, как на подбор, пшена.

Я его хорошенько промыла и вместе с водой поставила на костёр.

– А молока нет? – с надеждой уточнила у пушистика.

Тот развёл лапами.

– Как я тебе его донесу? Оно же скиснет в дороге.

– Ну да, как я не догадалась, – хмыкнула я. Действительно, в маленький свёрток положить чугунный котёл – нормально, а вот молоко нельзя – протухнет…

– А может, тогда чем-нибудь подсластим? – я начала лихорадочно перебирать варианты.

Свекла – нет. Я понятия не имею, как из неё сахар делают. Всякие сладкие корешки ещё найти надо, а я не садовод, я даже не знаю, растёт ли тут что-нибудь подобное.

– О! А давай ты за кашей последишь, а я ягоды поищу? Мне кажется, мы недавно малинник проходили… Я слишком уставшая была, а вот сейчас думаю, что с удовольствием соберу немного ягод. Тем более, эта каша минут сорок вариться будет…

– У меня есть идея получше, – хитро улыбнулся Заяц.

– Да? Какая?

– Вон, видишь дупло на дереве? – показал он лапой на довольно старую сосну, растущую недалеко от берега.

Я задрала голову вверх, и вот та-а-а-ам, где-то высоко-высоко, где уже птички летают, в сосне темнело ма-а-а-аленькое отверстие. Тёмное такое…

– Так, и?

– Там улей диких Пчёл, – торжественно проговорил ушастый.

– Рада за них, – кивнула, поднимаясь на ноги. – Пойду, пожалуй, по малинку…

– А в дупле мёд… самый вкусный и полезный во всём нашем лесу.

– Правда? – я наивно похлопала глазами.

– Мало того, он волшебный. Пчёлы же тоже не простые. Говорят, кто этого мёда попробует, у того всё в жизни сладится.

О, а это уже интересней…

Я приложила ладонь ко лбу козырьком и, прищурившись, внимательно осмотрела гладкий со всех сторон ствол. Если только… вот там пригорок, а оттуда прыгать до ближайшей ветви…

– Нет! – решительно потрясла головой. – Малина тоже, чай, в этом лесу растёт. Даже если свойств необыкновенных у неё меньше, все равно для каши – самое то. А мне шея ещё понадобится. Да и пчёлы, не думаю, что обрадуются моему вторжению.

– За кого ты их принимаешь? Они разве бессловестные насекомые? У волшебных Пчёл мозги не хуже, чем у людей.

– Очень сомневаюсь, – проворчала я.

– Ой, вроде медведь в малиннике топчется, – как бы между делом заметил Заяц, вытягивая уши и делая самое что ни на есть серьёзное выражение морды. – Слышишь?

– Нет…

– Хотя... нет, наверное показалось.

– Да, конечно, показалось, – выдохнула я, но уже не так уверенно.

Сделала пару шагов в сторону леса. Остановилась. Ещё пару шагов. Опять остановилась.

– Всё в порядке? – невинно улыбнулся ушастый.

Я раздражённо подтянула лосины и фыркнула.

– Ну… Заяц!

И пошла в сторону сосны… Мёд доставать, да…

Я, конечно, не трус, но медведь – это вам не Волк…

****

– Мишка очень-очень любит мёд… – бормотала я, корячась по этому почти вертикальному склону вверх. Может прямо по стволу подниматься? Обхватить его руками и ногами подобно коале и надеяться, что силой мысли моё упитанное тельце само как-нибудь доползёт до дупла.

Но соблазн отведать волшебного мёда был велик… Подумать только, если то, что сказал говорящий Заяц, правда, это же у меня на всю оставшуюся жизнь полнейшее везение появится! Ведь это… это можно и разбогатеть, и счастливой стать, и даже к медведю в пасть сунуться – ничего мне страшно не будет!

Так что, пыхтя и охая, как старая развалина, я всё равно лезла вперёд.

И только добравшись до вершины пригорка, поняла, что ближайшая ветвь дерева находится совсем не близко. А до неё ещё лететь и лететь.

– Ну, что встала? – послышался требовательный голос сбоку.

Развернувшись, наткнулась на недовольное лицо Зайца.

– А ты как? – растерялась я. – За мной, что ли, скакал?

– Ну, а как ты без помощи-то… – недовольно подёргал он лапой, сбрасывая налипшие на пушистую шёрстку комочки грязи. – Коль я снизу бы остался, так ты меня и не услышала бы вовсе. А так я хоть совет ценный дам.

– Это точно… И как ты предлагаешь мне добраться до ближайшей ветви? У меня перепончатые крылья не появляются, как у белки-летяги…

– Да ты себя недооцениваешь! – отмахнулся он. – Тут всего-то и надо – разбежаться, хорошо оттолкнуться и прыгнуть вперёд и вверх. Я на прыжках не одну кочерыжку съел, знаю, о чём говорю.

Я с сомнением оценила расстояние до дерева, потом собственную комплекцию. За пару дней голодовки и активной физической нагрузки в виде бега, ходьбы и других малоприятных вещей я вроде как даже немного схуднула. Словно сам воздух в этом сказочном мире волшебный был.

– Ай, будь что будет! – махнула рукой. – В конце концов, если тут Зайцы разговаривают, то почему девушки не могут летать, правда?

– Ну, можно и так сказать, – осторожно согласился ушастый.

Я отошла подальше по «полосе разгона», вдохнула в грудь побольше воздуха и пожелала:

– Ну, с Богом!

А потом сорвалась с места и как побежала! Добежала аж до самого края, а потом ка-а-ак с силой оттолкнулась… и кусочек земли подо мной обвалился буквально за секунду до того, как я взлетела.

– Падаю! – успела пискнуть я перед тем, как полетела, только не вперёд и вверх, как просил Заяц, а вперёд и вниз.

– Хватайся за что-нибудь! – заорал сверху ушастый.

Я задёргала руками и ногами и практически впечаталась в ствол дерева. Бедная сосна зашаталась, словно флажок на крыше дома, а я, проехав без малого ещё пару метров вниз, застыла словно испуганный кролик, боясь пошевелиться или разжать руки. Объёмные бёдра тянули вниз, а пальцы от испуга стали влажными и грозили вот-вот разжаться.

– Жива? – тихо прошептал над головой голос Зайца.

Я осторожно подняла голову и оценила своё местоположение, находившееся куда ниже того места, до которого я изначально хотела долететь.

– Вроде жива… Только вот что делать теперь?

– Давай ползи наверх, тут недалеко до дупла, а там и до медка… – Заяц облизнулся.

– Ты издеваешься?! – я чуть тряхнула плечами и тут же взвизгнула, потому что тело упрямо поехало вниз.

– Ну что ты, соберись! Ты почти у цели! Вниз лететь всё равно далеко, чай, развалишься на много частей, пока доберёшься, а коль медку отведаешь, так точно живой и невредимой спустишься…

Я сглотнула. Жить хотелось и сильно. Вниз мне тоже ползти опасно. И страх, что не доползу и сорвусь, казался более чем реальным. Поэтому я собрала волю в кулак и, посильнее вцепившись одной рукой в ствол, второй попыталась обхватить его повыше. Потом такой же трюк проделала с ногами. Ну, а сейчас – самое сложное… рывок! Тело чуть подпрыгнуло вверх, и я быстро нижнюю руку и ногу подтянула повыше.

– Получилось! – радостно прошептала я, не веря своему счастью и обливаясь холодным и горячим потом одновременно.

– Получилось? – Заяц на пригорке скептически выгнул бровь. – Ты преодолела максимум пару вершков!

– Ты неправильно считаешь! – пропыхтела я, проделывая тот же трюк ещё раз, но уже с куда большим энтузиазмом. Правда, руки поменять не получилось, поэтому пришлось ровно так же, как в прошлый раз, делать. – И-и-и-и… оп! Это не пара вершков, Заяц, а целая пара вершков!

На самом деле, я с трудом представляла, сколько этот вершок в длину, но, по моим расчётам, я за каждый заход преодолевала около десяти сантиметров.

Руки – ноги – рывок. Руки – ноги – рывок… И так по кругу. Я уже и не помнила, сколько лезла, лишь в голове билась мысль, что каша на огне наверняка сгорит, пока мы тут за мёдом лезем. Но для меня пути назад не было. А мотивация – не упасть и не разбиться – оказалась очень даже действенной.

Вот так, сантиметр за сантиметром, метр за метром, я поднималась всё выше. Чтобы наконец…

– Ооо, это ветка! – я, чуть не плача, перекинула ногу и, распластавшись на толстом суку, словно ленивец в зоопарке, с блаженством застонала.

– Так! Хватит разлёживаться! – заволновался ушастый. – Иначе мы сегодня не поедим вовсе!

– И почему я тебя до сих пор слушаю?

Вопрос был риторический, но я всё же со страдальческим стоном оторвалась от спасительной опоры, чтобы, осторожно держась за ствол, встать на ноги.

– О-о-о-о… высоко… – я нечаянно посмотрела вниз, и мне поплохело. – Зачем я сюда забралась...

– Поздно думать, надо действовать! – Боже, этому Зайцу надо оратором быть – у него явный талант.

Глубоко вздохнув, я, словно обезьяна, полезла наверх… с ветки на ветку, к заветному дуплу.

И чем ближе я придвигалась, тем больше меня одолевали смутные сомнения.

– Слушай, а они точно разумные? – крикнула я вниз, слыша довольно подозрительное и совсем не дружелюбное жужжание Пчёл, которым совсем не нравилось, что к их жилищу ползёт по стволу какая-то девица.

– Ну, теоретически… – Заяц замялся.

Я как раз долезла до последней ветки на моём пути к цели. Забралась на неё и сунула в дупло крайне довольное собой лицо.

Только вот Пчёлы оказались мне совсем не рады… Они все дружно развернулись в мою сторону и выдали:

– Ж-ж-ж-ж!!!

– Простите, уважаемые, – очень вежливо начала я, – понимаю, как для вас важно то, что вы собираете и изготавливаете мёд, но не могли бы вы дать немного нам? Мне бы кашу подсластить… и вообще… хотелось бы попробовать то, что несёт такую славу… – я немного подумала и решила предложить натуральный обмен: – А я кашу вам могу предложить. Вкусная, пшённая, как солнышко.

Пчёлы переглянулись. Подумали.

А потом дружно сомкнули ряды, закрывая обзор на улей и сочившийся из него мёд в сотах. Вместо этого на меня сейчас смотрела целая армия вооружённых колюще-кусачими шипами бойцов.

– Ж-ж-ж-ж-ж!

– Что… нет? – я осторожно протянула руку внутрь, не желая сдаваться. Я сюда лезла столько времени не для того, чтобы меня Пчёлы какие-то выгнали!

Они думали совсем по-другому, так что на мои растопыренные пальцы напали всей кучей.

– А-а-а-ай! – я выдернула руку и, схватившись за ствол, начала пытаться быстро-быстро спуститься вниз.

Пчёлы решительно следовали за мной и выражали недовольство всеми доступными способами. А потом вдруг облепили огромным роем и начали кусать, кусать и опять кусать!!

– Ай! Не надо! Больно! А в ноги зачем?! А руки, пятку не трогайте! Давайте договоримся! Заяц!!!

– Аля, беги, – прикрыв глазами уши, мохнатый предатель выглянул из-за кустика на пригорке и виновато улыбнулся. – По-моему, это обычные пчёлы, а не разумные… Ошибочка…

– Оши… оши… – я схватилась за новую ветку, но, получив болезненный укус в ладонь, сорвалась и кувырком полетела вниз, оглашая визгом всю округу.

Пчёлы разлетелись кто куда, а с ближайших деревьев в воздух поднялась целая туча ворон. Я пролетела сквозь их неровный строй и зажмурилась, понимая, что вот-вот рухну на землю и расшибусь в лепёшечку. Теперь-то меня не спасёт никакая волчья спина…

«Вот тебе и хроническое везение, Алька…» – подумалось напоследок. Как раз перед тем, как меня в бок ударила огромная туша и снесла в сторону, и я, вместе с утяжелением в виде мохнатого тела, рухнула прямо в большую кучу прелых хвойных веток. От нашего падения в воздух взметнулось облако шишек с иголками, а потом осыпалось обратно, заваливая нас с головой. В нос ударил потрясающий и на данный момент живительный запах соснового леса.

– Воо-о-олк… – радостно протянула я, предварительно выплюнув изо рта шишку, и потирая наливающийся фингал. Но что такое фингал, когда тебе грозила смерть? Ерунда!

Провожатый лишь тяжело вздохнул, а потом поднялся, отряхиваясь.

– Вставай.

Глава 6 Преображение. Или из грязного в чистое...

– Не могу! – жалобно проныла я, хныкая и сжимаясь в клубок. – Я ранена, меня искусали до смерти!

– Ты жива.

– Пока жива! – парировала я, закрывая глаза и готовясь к мучительной смерти. – Но чувствую, это вот-вот изменится.

Последовал ещё один тяжкий вздох, а потом меня ухватили за край футболки зубами и довольно бесцеремонно выволокли из хвойной кучи, оставив валяться на голой земле.

– Всё равно больно, – пробормотала я.

Тогда перед моим носом упал какой-то гадкий на вид корешок, присыпанный землёй.

– Что это? – спросила я подозрительно.

– Не важно, – ответил Волк. – Пожуй, всё пройдёт. У Лешего взял.

Пару секунд я раздумывала, не собирается ли он меня добить, но так как укусы сильно начали распухать и болели, а тот, что был в пятке, ещё и чесался, то я мужественно решилась. Протянув руку, взяла грязный, немного липкий корешок, а затем отломила маленький кусок и сунула в рот. Ну так… на всякий случай, чтобы концентрация была не такой губительной.

Сначала во рту ощущался лишь привкус земли и сухого… то ли дерева, то ли ещё чего… но потооом… случился взрыв!

– О-о-о-о! – я резко села, активно разжёвывая жёсткий корень. – Так он же сладкий! Как этот… как его… в детстве ещё дают… У нас в детдоме..

– Не знаю, кто и что тебе в детстве давал, – сухо парировал Волк, – но это обыкновенная лакрица. Леший её в каких-то отварах вымачивает, чтобы свойств волшебных придать, а потом торгует на чёрном рынке. Я у него последнюю партию недавно изъял.

– Лакрица! Точно! – меня осенило. – Это корень солодки, поэтому вкус знакомый!

– Называй как хочешь, – мохнатые лапы прошли мимо меня и направились к костру. – Как ты вообще додумалась лезть на это дерево к пчёлам?

– Мы хотели кашу подсластить!

– Ты что, дура? – совершенно искренне поинтересовался он.

– Я? А причём здесь я? Меня Заяц уговорил!

– Заяц... Зайцу ты нужна, как третье ухо. У тебя своих мозгов нет? Если ты расшибёшься, то уже навсегда.

Я насупилась, но потом, прислушавшись к себе, поняла, что боль утихла, так что, вполне можно подниматься на ноги. Да, и если после таких акробатических трюков я не похудею, то мне уже ничего не поможет…

– Ой, каша! – понеслась к костру и осторожно, при помощи веток и листьев сняла с огня уже чуть дымящуюся густую крупу. – Ну… почти и не сгорела…

Посмотрела на Волка и умилилась.

– Спасибо, ты меня спас! Такой хороший! Ещё и лакрицу конфискованную дал. А ведь с виду бука букой! Кто бы знал, что ты такой благородный!

– Конечно, спас – если ты помрёшь, мне придётся опять человека искать, чтобы от проклятия избавиться.

У меня тут же испортилось настроение. Волк из благородного рыцаря превратился в расчётливого зверя.

И тут я вспомнила, что так и не оценила эффект от лечения.

– Ой, а где…

– Что где? Заяц? – лениво уточнил Серый.

– Да нет, – отмахнулась я, перекатывая лакрицу за щёку. – Если его пчёлы не сожрали, то он сейчас прискачет. А я думаю, что такого, как он, сожрать нереально. Я говорю, где укусы… Я же искусана была, а сейчас ничего не чувствую. Действительно прошло, словно исчезло!

Пришлось выплюнуть остатки волокнистого корня, потому что он мешал разговаривать. Да и сладости в нём почти не осталось…

– Я же говорил, что заговорённый он.

Я покачала головой, довольно оглядывая и ощупывая свои пострадавшие конечности. Сейчас и следа не осталось ни от нападения пчёл, ни от царапин еловыми ветками и иголок. Даже синяк под глазом и тот перестал болеть. А ноги – ныть от усталости.

– Чудеса… – пробормотала едва слышно. – Это же просто волшебство какое-то.

– Чудо – это ты, – недовольно проворчал Заяц, прыгая ближе к костру. Он раздражённо теребил правое ухо и всячески высказывал недовольство. – В перьях. Курица глупая, в общем. Пчёл потревожила, мёд не собрала. Почему ты им песню не спела и частушку не рассказала?

– Здравствуйте, – рассердилась я, – а откуда я знала, что им надо песню петь и частушки рассказывать?

– Так это каждый знает, – он смерил меня недовольным взглядом. – Если бы они были разумные, то ты бы своей песней дала понять, что понимаешь их боль и разделяешь их страдания по потерянному мёду.

– Но они оказались обычными пчёлами, – напомнила я.

– Тогда песня тем более нужна! Настоящий боец должен и погибать красиво! А ты просто свалилась вниз, как куль с картошкой, ещё их и на меня… – тут он почесал мохнатый бок, – натравила…

Я задумчиво посмотрела на горячую кашу в котелке, потом на оставшийся корешок в своих руках, кивнула сама себе и, взяв два камня, начала усиленно перетирать части корня между ними.

– Сейчас и кашу подсластим, и твои увечья вылечим, – бормотала еле слышно, страшно довольная тем, насколько я догадливая. Конечно, был соблазн засунуть этого помогатора в чан и сделать мясное блюдо, но в конце концов благородство победило. Не могу же я быть злопамятней Зайца!

Кусочки корня смешались с горячей крупой, и я, подождав несколько минут, энергично перемешала варево палкой.

В бездонном кулёчке Зайца обнаружились миски и для меня, и для него, и для Волка, и даже пара ложек.

Я только головой покачала. Это же передвижная столовая получается!

Мы молча позавтракали. Даже Серый с мученическим видом, как собака, полакал кашу. По напряженному виду волка мне даже показалось, что ему неудобно перед нами что ли. А я ему искренне посочувствовала. Ведь приходится есть не мясное, а постное варево, даже сладкое, вместо наваристого на костях. У нас в столовке для собак всегда готовила густую мясную кашу, добавляла туда очистки, даже скорлупу яиц крошила – говорила, что так зубы будут крепче. А тут даже не собака, а настоящий хищник!

– Ну ничего, – пожалела я его вслух, – вот до места доберёмся, если мяса найду, то я тебе такой обед забабахаю – пальчики оближешь!

– Мне нормально, – сухо парировал Волк, отодвигая пустую миску лапой.

– Это как благодарность, – улыбнулась я, собирая все тарелки, – за то, что спас… дважды. Даже если мотивы были корыстными, всё равно это моя жизнь! А она мне нужна.

После моих слов Волк как-то сразу посмурнел и недовольно умолк, а я, вымыв всю посуду и проследив, как Заяц запихивает огромный котелок обратно в маленький платок, предложила:

– Что… пойдём дальше? Мне вроде даже легче… Быстрей пойдём – быстрей придём.

На самом деле, я себе в маленький нагрудный кармашек, так удачно расположившийся на футболке, заложила остаток корня лакрицы – про запас – всё же он очень помог. И сейчас, с таким подарком чувствовала себя почти всемогущей и готовой пройти ещё много-много километров!

– Ты это… – Волк вдруг неожиданно вытащил из-под ближайшего куста небольшую котомку. Назвать её полноценной сумкой не получалось, она, скорее, напоминала мягкую корзину с большим ремнём, который, видимо, продевался через голову. Остаётся только догадываться, в каком виде Волк ходил с ней по лесу. – На, ты же это… женского пола…

– А ты только понял? – хмыкнул Заяц, который после плотного то ли завтрака, то ли обеда лежал кверху брюхом и довольно вздыхал. – Я вот сразу знал, что от неё будут одни проблемы!

– Кто бы говорил, – огрызнулась я, пододвигая к себе котомку и засовывая туда любопытный нос. – Что это? Мне? О-о… о-о-о… это эти, как их?

– Лапти.

– Да, точно! – я вытащила из сумки обувь и почти с умилением посмотрела на своё спасение. На самом деле, бегать в разваливающихся тапочках по лесу становилось всё больнее – ведь сначала я действовала на энтузиазме и адреналине, но они постепенно пропадали, а на их место приходили совсем другие чувства. И они оказались куда менее приятными.

Ещё в котомке обнаружился просторный сарафан из льняной ткани, пара поясков, а может быть подвязок, гребень и…

– А это что за камень? – вытащила я увесистый коричневый булыжник.

– Совсем дикая, – шепнул Заяц.

– Это не камень, это мыло, – спокойно ответил Волк.

– Мы-ы-ы-ыло? – я заинтересованно покрутила интересный предмет. Ну да, если прищуриться и смотреть сквозь пальцы, то этот камень действительно издалека напоминает хозяйственное мыло. Очень издалека. Но если звери не врут, то…

– Мы идём? – спросил Серый.

– Нет! – фонтанируя энтузиазмом, я вскочила. – Идите. Погуляйте где-нибудь, а мне надо выкупаться.

– А это нельзя сделать, когда придём? – поинтересовался Волк. – Нам осталось-то всего сутки.

– Сутки? Тем более! – я решительно указала в сторону леса. – Пожалуйте на выход.

Мужчины-звери после недолгих препирательств всё же сподобились удалиться, а я, выложив корень лакрицы в котомку, которую с этого момента приватизировала, закатала штанины на лосинах и с радостным воплем влетела грязным, немытым телом в речку.

Боже, уже и не думала, что дождусь подобного! В этот момент я была так счастлива, как никогда! Осторожно заплыв за кусты у берега, я содрала с себя растянутую футболку и отправила её на длинные ветки, почти касающиеся воды. Туда же полетели лосины, которые снять оказалось куда сложнее, и, напоследок, – даже трусики. Кусок мыла, который пенился весьма плохо, а если точнее – никак, был натёрт об сорванную рядом кувшинку, которой сегодня предстояло стать мочалкой.

– “Сердце красавицы склонно к измене и перемене-е-е”, – протяжно затянула я, с удовольствием натирая кувшинкой одну из пяток, вытащенную из воды, – “как ветер мая-я-я…”

– И голову не забудь намыть, – пожелал из-за куста голос Зайца, – а то страшная, словно пугало на людском огороде.

Я отломила от куста ветку и метнула в сторону звука, еле удерживая равновесие на одной ноге. Из-за куста послышался удар, а потом визг, а я, не слушая больше ругани ушастого, продолжила омовение. В конце концов, если он будет так глуп, что после вежливого предупреждения высунет морду и свалится в обморок от моей красоты, то я не виновата!

Но голову всё же вымыла. Не потому, что просили, а потому, что сама захотела.

Затем пришла очередь вещей. Я всё старательно натёрла выданным мылом, постоянно щупая и принюхиваясь – уж очень непривычным было то, что мыло не пенится. Но, вроде как, одежда действительно стала чище.

Крайне довольная собой и чистым, поскрипывающим тельцем, я, прикрытая лопухом, быстро сиганула на берег, схватила сумку и юркнула опять в кусты. А уже из них вышла настоящая местная красавица. В платье, подпоясанном красным поясом, – второй пояс, более тонкий, я не придумала, куда деть, так что вплела в косу.

– Ну? – обратилась я к спинам мохнатых сопровождающих, которые внимательно смотрели в лес. При этом Волк спокойно о чём-то думал, а Заяц держался лапой за подбитый глаз.

Услышав мой вопрос, они оба развернулись и внимательно осмотрели меня сверху донизу.

Я, сияя счастьем и улыбкой, крутанулась вокруг себя, чуть прижав рукой перекинутую через плечо сумку, на стенках которой развесила своё бельишко. А потом изящно выставила вперёд ножку с надетым на неё лаптем. Верёвками я обвязала и щиколотки, и икры, а бантик завязала под коленочками. Чтобы не спадали в дороге. Ну красна девица! Пышущая жаром и здоровьем! Тем более, я действительно схуднула – во время купания отпали последние сомнения. Не знаю, как это возможно за два дня, но факт оставался фактом. Размер или даже два с меня точно слетел. Хотя, конечно, до фитнес-няшки мне было как пингвину до Сибири, но всё же хотелось услышать восторженных отзывов от единственных мужчин в округе.