Текст книги "Хозяйка графских развалин"

Глава 11

У тётушки Хлои была сотня возможностей подсыпать мне что угодно. Хей, я столько раз пила её отвар… О чём я беспокоюсь? Да, у меня есть причина тревожиться – моё беспамятсво. Но моя тревога не повод видеть в служанке врага, пока она не дала повода.

– А какие приправы ты используешь, тётушка Хлоя? На севере не слышали про аллергию?

Я задаю вопрос не ради самого ответа. Названия трав вряд ли скажут мне о чём-то. Я хочу посмотреть на реакцию кухарки – она легко ответит или затруднится?

– Мускатный орех, графиня. С ним вкус будто сухие ягоды добавили. И куркуму, она не только вкус подчеркнёт, но и цвет добавит. Ещё бы медочку капнуть. Вы уж простите, графиня. О приправе я могу болтать часами.

– Не извиняйся, мне интересно, тётушка.

Память подкидывает образ жёлтого порошка, это куркума. Но что она из себя представляет, я не знаю. Растение или минерал? А что насчёт мускатного ореха? Название знакомое, но вкус специи я не представляю. Я слышала, но никогда не пробовала?

Кухарка то ли в искреннем, то ли в притворном смущении дальше размешивает кашу молча, а поставив котелки на стол, лишь скупо предупреждает, чтобы я была осторожной и не обожглась, потому что из очага каша очень горячая.

Аромат изумительный, и желудок… сводит. Чем я вчера поужинала? Густой рыбной похлёбкой? Было вкусно, но не особенно сытно. Из-за холода организм требует полноценного питания. Память, словно дразня, подкидывает уверенность, что на завтрак у меня всегда были несколько мясных ломтиков – либо корейка, либо карбонад… Я пытаюсь поймать конкретный образ из прошлого, но нет, провал и тьма, а висок вновь простреливает болью.

Кажется, я недооценила своё состояние, и мне нужно к целителю. Ха, нужно ли? Я не знаю, каких чудовищ скрывает вуаль тьмы, скрывающая воспоминания.

Настроение портится.

Зато каша вкусная. Не скажу за императора, но подать такое угощение гостям я бы не постеснялась.

Каша горячая, и я, чтобы не обжечься и чтобы продлить удовольствие, ем неторопливо. Гарет съедает свою порцию гораздо быстрее, и я упускаю момент, когда он поднимается из-за стола. Если бы не приличия, я бы упустила его.

– Прошу меня извинить, Даниэлла.

– А?

Гарет отвечает улыбкой.

– Я найду вас за час до полудня, Даниэлла.

Мне очень любопытно узнать, куда он спешит, но лезть… некрасиво. Вопрос – граф не хочет делиться со мной своими делами или не хочет обременять?

– Гарет, – обсуждать второй цветок и зеркальный переход при тётушке Хлое я не буду, – простите, что перебиваю. Мне хотелось бы прояснить с вами с глазу на глаз одну вещь. Я уверена, важную.

Я смотрю на него снизу вверх и краем глаза отслеживаю реакцию тётушки Хлои. Вот почему я прицепилась к женщине? Она не даёт ни малейшего повода! Никакого интереса к моим словам. Почему я не цепляюсь к Мими или Гебби?

Кажется, моя просьба Гарета не радует и нарушает его планы, но он не позволяет неудовольствию отразиться на лице и после короткой заминки с прежней доброжелательной улыбкой возвращается за стол.

– Конечно, мы поговорим, Даниэлла.

– Я помешала? – зачем-то спрашиваю я.

– Ни в коем случае. По-моему, Гарет лжёт.

Каша уже подостыла, и я доедаю быстрее. И обжигаюсь, добравшись до последних пары ложек на донышке.

– Тётушка Хлоя, очень вкусно. Я уверена, что если бы в столице прознали про твой талант, тебя бы постарались сманить всеми правдами и неправдами.

– Что вы, графиня?! – она всплёскивает руками, отчего пара шалей сваливаются. – Как бы я могла бросить его сиятельство?

– Я верю, что ты бы отказалась даже от приглашения во дворец.

– Шутите, графиня.

Тётушка выглядит польщённой. Она подбирает упавшие шали и откладывает на табурет, и я пользуюсь возможностью увидеть, что скрывается под ними. А под ними на шею и плечи намотан большой плотный платок, из-под которого через прореху выглядывает тёмное платье.

Ни амулетов, ни сушёных жабьих лапок…

Доев, я отодвигаю котелок и поднимаюсь из-за стола.

Гаретс неожиданной заботой поправляет на моих плечах меховой плащ и подаёт руку, предлагая опереться на локоть, что я с удовольствием и делаю.

– Спасибо, – я не забываю поблагодарить тётушку за вкусный завтрак.

– Даниэлла, я планировал показать вам дом чуть позже. Как вы относитесь к тому, чтобы осмотреться сейчас?

– С радостью, – заверяю я искренне. – Но прежде… Гарет, я понимаю, что прежде всего вас интересовала финансовая выгода, и беря в жёны дочь купца вы понимали, что я буду отличаться от дочерей аристократов и манерами, и образованием, и жизненным опытом, и образом мышления.

– Даниэлла, уверяю, вас не должно смущать ваше происхождение. Вы были дочерью купца, но теперь вы супруга графа, титул ваш по праву.

Он меня неправильно понял.

– Я о другом, Гарет. Насколько я понимаю, обычно супруга берёт управление домом на себя. С одной стороны, я не знаю, готова ли я. С другой стороны, я не знаю, хотите ли вы видеть меня хозяйкой.

Чувствую себя королевой коварства.

Если Гарет скажет сейчас, что против моего участия в управлении, то в полдень я могу пожаловаться Медведю, что плохо скажется на доступе к моему приданому.

У графа выбор без выбора.

Не знаю, понял ли он подоплёку моего вопроса или принял за чистую монету. Лишь бы не воспринял мой вопрос как намёк на его бедственное положение, управлять ведь по большому счёту вообще нечем и не оскорбился.

Я чувствую, как под моими пальцами каменеет его рука.

– Графиня, я буду рада, – раздаётся вздорный голос Бетти, сбегающей по парадной лестнице, – если вы возьмёте на себя ответственность за дом и обеспечите Гебби должное лечение. Вас ведь не затруднит привести из столицы лекаря?

Конечно, затруднит.

Но не так, как Бетти себе это представляет. Проблема не столько в деньгах – узнав нужную сумму, я придумаю, где её добыть – сколько в том, что о лекарях я не знаю ничего, кроме двух фактов: во-первых, они лечат, а во-вторых, среди них бывают шарлатаны. И вообще на языке крутится слово «врач» как более привычное. Почему Бетти говорит о лекарях? Наверное, по той же причине, по которой она вместо врачей упоминала целителей.

– Доброе утро, Бетти, – улыбаюсь я с внутренней злостью отмечая, что сегодня помощи брата в спуске с верхних ступенек ей совершенно не требуется, сама справляется, и я без стеснения указываю Бетти на её ошибку. – Оу, может быть в отличии от купеческих в благородных домах не принято здороваться?

Гарет, игнорирует сестру и увлекает меня по парадной лестнице вверх, мы поднимаемся на второй этаж.

– Когда-то здесь располагался целый ансамбль строений, но до наших дней мало, что сохранилось. К счастью, у нас есть этот Дом.

Я узнаю жилой коридор, в который хочет свернуть Гарет.

Я уже догадалась, что обжиты лишь некоторые помещения, но мне будет полезно осмотреть всё от чердака до подвалов.

– А в той стороне что? – спрашиваю я.

– Пыль веков, тлен, – пожимает плечами Гарет. – Комнаты оставались закрытыми несколько сотен лет, и я не преувеличиваю.

Оглянувшись, я понимаю, что Гарет проигнорировал не только сестру, но и мой вопрос. То, что меня признали регалии не означает, что Гарет позволит мне распоряжаться. В Доме главный он.

Кстати, раз он остро нуждается в деньгах – настолько остро, что питается корнеплодами и рыбой, которую тётушке Хлое посчастливилось выудить – почему он не продаст мебель? Меблировкой той же гостиной в моей опочивальне можно легко пожертвовать.

Диван в узкое зеркало не пролезет?

А если поискать книги, картины, вазы? Любой мелкий антиквариат?

– Простите, Гарет, но… вы действительно ни разу не заходили в закрытые помещения?

– Нет. А зачем?

– Если комнаты закрыты несколько веков, то вы не можете знать наверняка, что в них оставили ваши предки. Я не имею в виду сундучок с золотом, хотя шкатулка с драгоценностями могла бы быть очень полезна, я говорю о предметах искусства, которые можно продать.

– Продать наследие предков?! Он дурак?

Продать плохо, а смотреть как всё рушится ему нормально?

– Нет, помереть с голоду, но все вазы положить в гроб. Гарет опускает голову и тихо выдыхает:

– Распоряжайтесь.

Я была слишком груба?

Пока я пытаюсь понять, почему на здравое предложение он отреагировал острым неприятием, мы входим в его Опочивальню.

Рано утром, когда Гарета не было, я успела побывать в его спальне, не задерживаясь пройти личную комнату и осмотреться в кабинете. Гостиную же я видела лишь мельком, и сейчас я с удивлением обнаруживаю, что вся мебель скрыта пропылёнными, некогда белыми, а теперь тёмно-серыми чехлами. Стены голые, ни картин, ни гобеленов. Ваз, статуэток и прочих потенциально дорогих мелочей я не вижу. Их уже распродали или вынесли в кладовую?

Гарет приводит меня в кабинет, отодвигает для меня стул. Спинка не резная, а сплошная, то есть гарнитуры в кабинетах не парные. Не знаю, что мне даст это наблюдение…

Заняв место во главе стола, Гарет сцепляет руки. Он выглядит подавленным.

– Мне жаль, – начинаю я.

– До вашего прибытия, Даниэлла, хозяйственного рода решения номинально были на Бетти, но вы же видите, что распоряжаться нечем, и быт по своему усмотрению устраивала тётушка Хлоя. Говоря откровенно, мне в голову не приходило, что можно продать наследие предков.

Если у вас получится… Даниэлла, так о чём вы хотели поговорить? Он меняет тему.

Ладно.

Я протягиваю руку.

Мне довольно легко удаётся приказать синему цветку проявиться. На тыльной стороне ладони проступает яркий неоновый контур повторяющей изображение цветка в храме. Второй цветок не сопротивляется моей воли, он просто глух, и мне не удаётся заставить его засветиться.

Неужели он был одноразовым? Вряд ли. А если искать в себе не печать, а ключ?

От перемены слов вряд ли что-то изменится, но я, раз других идей нет, пробую, и неожиданно чувствую оклик. Внутри словно печку на миг открыли. Меня обдаёт волной обжигающего жара, поднявшейся откуда-то из груди в голову и тотчас схлынувшей в пустоту.

Что это было?

Может, не стоит играть с огнём? В самом буквальном смысле… Но мне нужно показать огненный цветок Гарету.

Я вспоминаю, каким я видела цветок, и в этот раз отклик приходит. Мне приходится приложить усилие, чтобы цветок появился на коже. Алый контур разгорается, повторяя изгибы синих линий, и два цветка оказываются словно бы переплетены лепестками.

Получившаяся картинка отдалённо напоминает пазл из двух деталек. Надеюсь, мне не придётся добывать цветы всех семи красок?!

– Я хочу спросить вас вот об этом, Гарет. Печать я получила в храме во время брачного ритуала. Что означает второй цветок?

Только бы не второго мужа…

Глава 12

Подавшись вперёд, Гарет подхватывает мою руку обеими ладонями, всматривается в изображение и, словно не веря своим глазам, касается огненной линии, но тотчас отдёргивает руку, а я ощущаю запоздалый прилив тепла от ладони вверх к локтю. Гарет… обжёгся?

И почему он ничего не говорит? На его лице явственно читается замешательство.

Чуть ли не носом уткнувшись в тыльную сторону моей ладони, Гарет рассматривает рисунок довольно долго. Наконец, он поднимает на меня взгляд и разжимает пальцы, но я… Его рука такая тёплая, что я не спешу разрывать касание.

– Даниэлла, когда вы увидели новый цветок? Это важно?

– Утром.

Я понимаю, что важно рассказать и про конверт, и про зеркало, и я ни в коем случае не собираюсь скрывать, но сперва мне хочется услышать хоть что-то.

– Простите, Даниэлла.

– Вы мне не расскажете? – спасибо, что врать не стал. Отличить ложь от правды я бы вряд ли сумела.

– Мне нечего вам рассказать. Больше пяти веков назад случилось то, что в родовых записях называют Второй Потерей. Глава рода, его супруга, младший сын и незамужняя сестра погибли в пожаре. Наследник, четырнадцатилетний мальчишка, уже учился в Военной Академии, и это его спасло.

Гарет прерывается.

Кажется, до него доходит, что он уже довольно долго держит меня за руку. Он неловко отстраняется, и я опускаю ладонь на стол, а цветки горят словно бы ярче.

Надо как-то отреагировать на рассказ.

– Ваш предок справился.

– Пожар уничтожил некоторые реликвии, всю библиотеку, архив, документы… Что-то Верон восстановил по памяти, но, как вы понимаете, многое было утеряно.

– Вы сказали «Вторая Потеря». Значит, была и Первая?

– Да, Даниэлла. Во главе рода остался малолетний преемник, а документы и книги точно также были потеряны. Я никогда не слышал о двойной печати, не видел двойного изображения.

– В храме на стенах один цветок.

– Да. И появление второго… ставит меня в тупик. Сведения о нём были давно утеряны.

Такое впечатление, что история графского рода это история о затянувшемся угасании. И мне не повезло стать частью этого рода, когда судьба готовится поставить финальную точку.

– Зеркало в кабинете графини. Оно особенное?

– В кабинете графини есть зеркало? Почему вы думаете, что оно особенное, Даниэлла? Не повезло.

Я рассказываю про письмо, про гербарий, про то, как в кабинете открылся переход, про то, как огненный цветок отозвался, когда я назвала его не печатью, а ключом. Я стараюсь ничего не упустить. Ага, стараюсь. Про незваного визитёра я забыла.

Гарет выслушивает меня очень внимательно, не перебивает.

– У вас нет идей, почему у кого-то есть путь в кабинет, из которого прямая дорога в спальню?

– У меня есть только предположение. Хоть что-то!

Только вот судя по тому, что Гарет замолкает, он то ли забраковал своё предположение, не успев озвучить, то ли озвучивать не очень хочет.

– Да? – подталкиваю я его.

– Если верить легендам, когда-то на месте руин возвышался дворец, роскоши которого мог бы позавидовать сам император. Я не думаю, что здание было настолько большим, в легендах любят приукрасить. Но факт в том, что здание действительно существовало, а дом, в котором мы сейчас находимся, по одной из версий, был всего лишь гостевым. Мой отец считал версию чепуховой, и я ним соглашался. Зачем возводить двухэтажный особняк? Проще выделить во дворце гостевое крыло. В Доме чётко выделяются хозяйские спальни, и есть гостевые комнаты. Гости гостей. Согласитесь, странно.

– Согласна.

– Я считал, что Дом был возведён для наследника. Жест щедрый, но хотя бы логично объяснимый.

Мда…

– Очень странно, что дворец или большой дом, что бы то ни было, не уцелел, а Дом стоит пусть не как новенький, но целый и невредимый. Пусть где-то требуется ремонт, серьёзных повреждений нет. Разве что крышу я не видела.

– Да, я тоже об этом думал и не находил ответа. Дом… будто из другого теста построен. Час от часу не легче.

Если граф здесь не хозяин… то в перспективе маячит выселение.

Значит ли это, что, потеряв Дом, граф сможет вернуться в город? Пусть не в столицу, в провинцию. Или приказом императора он должен проживать в родовых землях, а в Доме или в землянке, проблемы графа?

– Значит, единственный шанс разобраться – это открыть переход и сделать шаг в неизвестность.

Мне, конечно, страшновато, но конверт с цветком-ключом, на мой вкус, больше всего похож на приглашение. И потом, какая альтернатива? Дрожать под одеялом в ожидании незваных визитёров? Смена спальни проблему не решит.

– Сперва я поговорю с девочками. Возможно, им удастся вспомнить что-то из легенд и сказок. Что-нибудь ещё?

Похоже, Гарет ни разу не авантюрист.

А ещё он немного тугодум. Он то ли не понимает очевидного, то ли не хочет понимать. Чужаки сами выбирают время визита. Что помешает им появиться, когда нас нет? Гарет собирается оставить сестёр и тётушку Хлою наедине с угрозой? Я сомневаюсь, что он потащит их за собой в берлогу к Медведю. На его месте брать с собой Бетти я бы точно не рискнула.

Дело не в Медведе.

Разбираться с переходом придётся. И без меня Гарет на ту сторону не попадёт. Я без него – да.

Соваться в одиночку… неразумно.

Но мне при любом раскладе придётся сунуться, а вот для Гарета есть варианты. Это в чём я себя убеждаю?! Не-не-не, одна я никуда не пойду.

С чего я вообще решила, что должна заниматься проблемами графа и его сестёр? С одной стороны, очевидно – я его супруга, и не просто жена по бумажкам, а признанная родовыми регалиями, с печатью-татушкой, гуляющей по телу, как ей вздумается. Но с другой стороны, изначально в основе брака простая и понятная сделка – Медведь получает родство с графом, а граф – деньги. Мои интересы ни кем из мужчин не учитывались. Конечно, Медведь мне с удовольствием заявит, что я обязана быть благодарной за титул графини, но, простите, брачная командировка на север континента без багажа – вот демонстрация истинного ко мне отношения.

Граф ко мне добр, но это не повод расшибаться ради него в лепёшку. Больше того, до сих пор я не закрыла вопрос, добр граф ко мне или к моему приданому.

Одна я не полезу.

В компании графа?

А нельзя ли нам… разойтись? Не в смысле развестись, а в смысле жить раздельно. Пусть граф заберёт большую часть приданого и лечит Гэбби, ремонтирует Дом, ждёт, когда император перестанет гневаться. Словом, пусть делает, что его душе угодно. А я с меньшей частью приданого переберусь в провинцию.

Да-да, делить шкуру медведя, то есть приданое…

– Больше ничего, – я остаюсь на стуле. – Вроде бы…

Вдруг у Гарета есть способ перекрыть либо кабинет, либо Опочивальню, и я зря беспокоюсь?

– В доме небезопасно.

– Да.

– Его Величество будет недоволен, если я приведу сестёр в столицу… Хм, то есть он всё-таки ставит на бегство всей семьёй?

Гарет всё же что-то либо знает, либо подозревает, но не хочет говорить?

Он трёт виски указательными пальцами, и на миг Гарет кажется очень уязвимым. В душе вновь поднимается желание помочь, поддержать, стать… другом. Либо я добрая, либо в храме во время брачного ритуала мне промыло мозги.

– У вас есть идеи, кто может скрываться за зеркалом?

– Нет, Даниэлла. Ври дальше.

– Гарет, кого упоминают древние легенды? Пожалуй, я и без вас знаю, не так ли? Вы подозреваете, что нас навестили демоны?

– Даниэлла…

Угадала? Что же, сталкиваться с демонами я точно не намерена.

Я бросаю взгляд на окно. За стеклом разгорается день. В солнечных лучах искрится лёд, а до полудня ещё несколько часов, которые, похоже, мне так и предстоит провести на жёстком стуле в кабинете графа. К себе я не пойду.

Татушки на моей руке гаснут, но не исчезают. Лёгкий зуд подсказывает, что цветки поднимаются на сгиб локтя. Уверена, если я подниму сейчас рукав, я увижу их движение, но я не проверяю – какая разница?

– В Доме есть библиотека? – шерстить книги слишком долго, но я зачем-то спрашиваю.

– С пустыми стеллажами.

Звучит грустно.

– Гарет, вы согласны попытаться продать антиквариат? – я не представляю, как именно провернуть продажу при условии, что ни я, ни Гарет ничего не смыслим в ценах и белых схемах продажи. Подставляться под мошенников у меня ни малейшего желания.

Поручить сёстрам не слишком разумно…

А что, если поговорить с ведьмой? Кому как ни ей знать древние страшилки?

– Распоряжайтесь, Даниэлла.

– У вас были планы, Гарет. Не смею докучать дальше.