Читать книгу "Я помню тебя, Ким Минджон!"

Зазвучала музыкальная заставка, и актер сперва увидел десять незнакомых мужчин и себя самого, а затем затылок какой-то девушки, стоявшей спиной к камере. Волосы у девушки были с рыжеватым отливом, а по позе казалось, будто она выбирает товар в магазине.

В этот момент мизинец Донука зачесался с такой силой, что он невольно выронил телефон.

– Ащщщибаль, – ругнулся актер, подняв аппарат и выключив видео. – Еще этот только разбить не хватало… фух, целый. Какое счастье. А это что…

И коснувшись своего лица Донук с удивлением почувствовал там влагу.

Он что, только что плакал? Но почему?

Глава 3. О поводках и красной нити

Донук так и не понял, что на него нашло в тот вечер, и почему его щеки вдруг оказались мокрыми, а глаза защипало. Вроде, обычное развлекательно-романтическое шоу, каких выходит десятки, если не сотни в год. Ничего особенного или примечательного. Так с чего бы ему так остро реагировать?

Впрочем, плотный график работы не дал актеру поразмыслить о случившемся более детально. Потому что у него просто не осталось на это времени.

Всю следующую неделю Донук вставал еще затемно и ехал то на съемки дорамы, то на фотосессию для рекламы, то еще куда-нибудь. Домой он возвращался поздно вечером и без сил валился на кровать, а после мгновенно засыпал. В перерывах же актер учил текст или листал старые криминальные сводки новостей, желая получше вжиться в образ своего персонажа.

Да что там шоу… у него не хватало времени даже с Сольхи встретиться. К счастью, девушка прекрасно все понимала и не возмущалась, ведь сама работала в этой же сфере.

Когда же наступил долгожданный выходной, Донук первым делом планировал хорошенько выспаться, но в итоге все равно подскочил рано утром.

Нашарил рукой звенящий телефон и приложил его к уху, спросонья не сразу поняв, что это просто будильник, который он забыл отключить.

Наконец разобравшись, Донук выключил звук. Накрыл голову подушкой, надеясь поспать еще немного, но в итоге так и не смог.

Вздохнув, актер нашарил ногами тапочки и побрел в ванную, ворча себе под нос что-то на тему того, что выходной начался не самым лучшим образом.

Закончив умываться, Донук сел за стол завтракать. Посидел так пару минут и только потом понял, что завтрак-то никто не приготовил.

– Да что это со мной сегодня? – похлопал себя по щеке Донук, желая окончательно проснуться. – Сам ведь велел аджуме прийти попозже, чтобы выспаться.

Вздохнув, он печально посмотрел на пустой стол, словно надеясь, что от одного его взгляда там появятся закуски. Затем снова вздохнул и полез в холодильник, впрочем, без особой надежды.

Он ведь был так занят, что почти всю неделю ел вне дома, так что его помощница по хозяйству приходила сюда только для уборки.

– В следующий раз надо будет подумать об этом заранее, – покачал головой Донук.

Какое-то время он размышлял, стоит ли ему заказать доставку, или же лучше дождаться домашнего. В итоге выбрал первый вариант, остро пожалев, что сам так толком и не научился готовить.

Кажется, его временный менеджер был хорош в этом… стоило попросить пару уроков, пока еще имелась такая возможность.

Закончив с завтраком, Донук написал Сольхи. Сегодня у нее тоже было свободное время, так что они договорились встретиться и устроить пикник в парке, раз погода это позволяла.

Ближе к обеду Донук поехал забирать Сольхи. Девушка уже приготовила закуски, сложила их в красивую плетеную корзинку и с нетерпением ожидала предстоящего свидания.

Из-за работы у них редко получалось видеться. А когда все-таки получалось, то встречались они в основном в ресторанах или кафе. На пикник же не выбирались ни разу – даже если отбросить напряженные графики, делать что-то подобное зимой было бы глупо.

– Привет, – кивнул Донук, забрав у девушки корзинку и открыв перед ней дверь авто.

Когда он только познакомился с Сольхи, то мечтал о чем-то подобном. О том, как они вместе будут сидеть в кинотеатре, громко смеяться и кидать друг в друга поп-корном. О том, как повесят замочек у башни Намсан или прокатятся на велосипедах на Чеджудо.

Сейчас же, при виде Сольхи, Донук отчего-то испытал острое разочарование. Словно хотел увидеть кого-то другого, хотя сам же и позвал ее.

– Привет, – широко улыбнулась в ответ Сольхи.

Вот она была искренне рада видеть Донука, поэтому вся так и светилась от счастья.

До парка ехали под болтовню девушки. Чувствуя некоторое недовольство своего кавалера, она без умолку рассказывала о съемках, о будущем проекте и о встрече с фанатами. Лишь бы не допустить той самой напряженной тишины, которая стала появляться между ними слишком часто.

Впрочем, Донук ее не особо слушал, пытаясь разобраться в себе.

Если он хотел увидеться не с Сольхи, то с кем? И почему в последнее время его постоянно преследует чувство, будто он что-то забыл? Почему сердце больше не трепещет рядом с Сольхи так сильно, как трепетало раньше?

– Та-да, – уже в парке девушка принялась доставать из своей корзинки контейнеры с закусками. – Фрукты, яичные блинчики, овощной кимбап*…

– Выглядит аппетитно, – вяло откликнулся Донук, поглядев на еду.

Сольхи действительно постаралась. Она даже сделала из клубники и винограда сердечки, и прежде Донук счел бы это очень милым.

Сейчас же ему отчего-то стало тошно. И вдруг захотелось мяса на гриле, хотя он и старался следить за фигурой, придерживаясь диеты.

В то же время актеру стало жалко Сольхи. Ведь он не смог по достоинству оценить ее труд.

Пожалуй, это свидание вышло одним из самых унылых с начала их отношений. Донук пытался бодриться и быть внимательным к Сольхи. Но его мысли витали где-то далеко, и от этого он чувствовал себя еще более паршиво.

Поэтому очень обрадовался, когда внезапно пошел дождь, которого по прогнозу не обещали, и им пришлось закончить пикник в спешке.

Сольхи, правда, предложила продолжить в другом месте, но Донук отказался, сославшись на планы.

А приехав домой, долго думал.

Все это напомнило ему детство. Тогда он мечтал, что, когда вырастет, будет каждый день есть ттокпокки** на завтрак, обед и ужин, ведь очень любил их. Но вот он вырос, и теперь ел ттокпокки раз в полгода, не чаще.

Примерно так же было и с Сольхи – раньше он думал, что будет проводить с ней все свободное время, а в итоге избегал ее сегодня.

– Ничего не понимаю. Может в меня злой дух вселился? – пробормотал Донук, почесав затылок.

И даже залез в интернет, в поисках признаков одержимости. Не то, чтобы он так сильно верил в духов. Просто вся эта забывчивость, смешанные чувства и непонятные порывы не могли взяться из ниоткуда.

В итоге признаки совпали лишь наполовину, но Донук все равно полез в шкаф.

Где-то там в коробке лежали самые дурацкие подарки от фанатов, которым не нашлось иного применения. Среди них должен был найтись и талисман, отгонявший злых духов, если конечно Донук снова ничего не перепутал.

Однако вместо талисмана первыми на глаза ему попались жуткие вульгарные трусы с его же именем.

Забавно. Кажется, однажды они свалились его менеджеру на голову, и потом он рассказал про них Сольхи.

Помнится, Донук тогда сильно на него злился, ведь менеджер Ли испортил свидание актера, да вдобавок опозорил его.

Но… как они вообще могли свалиться, если всегда лежали в укромном месте? Или менеджер Ли рылся в вещах Донука?

Актер попытался вспомнить подробности, но вместо этого у него лишь разболелась голова да зачесался палец.

Нет, так дело не пойдет.

Донук всегда отличался упрямством, иначе просто бы не смог достичь того, что имел. Вот и сейчас он надавил пальцами на виски и упрямо зажмурился.

Он вспомнит. Он точно вспомнит.

Голова разболелась с такой силой, словно вот-вот собиралась лопнуть. Да и палец будто огнем обожгло.

Простонав, Донук открыл глаза и вперился взглядом в злосчастные трусы. Он вспомнит. Он вспомнит.

Кажется, менеджер Ли тогда вышел из шкафа… но зачем он туда вообще заходил?

От боли из глаз актера брызнули слезы, но в итоге он так и не сумел вспомнить ничего толкового. Если не считать смутных образов, похожих на обрывки чувств.

Складывалось ощущение, будто в его голове возвели стену из мутного стекла. И за этой стеной хранилось что-то важное.

Оно ломилось, пытаясь вырваться наружу, и отзывалось отголосками знакомых образов. Но стоило только сосредоточиться на этом, как стена становилась непроницаемой, а голова начинала раскалываться на кусочки.

Кое-как Донук нашел лекарство и выпил его, но боль никуда не исчезла. Нет, сперва она утихла на какое-то время, однако стоило лишь попытаться что-то вспомнить, как накатила с новой силой.

Остаток дня Донук так и шатался по квартире без дела.

Он то ложился в кровать и пытался заснуть, но никак не мог из-за сотни разных мыслей. То поднимался и бродил туда-сюда, расчесывая палец. То думал пойти подышать свежим воздухом, но в итоге никуда не выходил.

А смутные обрывки воспоминаний так и стучали где-то в голове, похожие на отдаленный шум прибоя. Такие близкие и такие недоступные одновременно.

В одну из попыток вспомнить боль стала совсем нестерпимой, и он рухнул прямо на пол. Сил подняться не было, но в этот момент пришла женщина, что вела его хозяйство.

Перепугавшись, она собиралась вызвать скорую, но Донук ей запретил – он не хотел попасть в сводки новостей, да и чувствовал себя не настолько паршиво, чтобы ехать в больницу.

Тогда домработница помогла актеру добраться до кровати и сварила ему кашу.

После еды Донук кое-как уснул, и всю ночь ему снился огонь, полная луна и цветки персика, залитые кровью.

Утром он проснулся уже более здоровым. Голова продолжала немного болеть, но в остальном его самочувствие было вполне нормальным.

Первым делом Донук отослал домработницу, что не решилась оставить его одного в таком состоянии, и всю ночь провела рядом.

Затем умылся холодной водой, принял контрастный душ и пообещал самому себе, что сегодня не будет пытаться ничего вспомнить.

Не потому, что он передумал на этот счет, а потому, что его ждала работа, требовавшая сил и бодрости.

В итоге, когда Донук спустился на парковку, головная боль стихла окончательно.

Поздоровавшись с менеджером Паком, он залез в фургон и сразу же схватил сценарий, чтобы уж точно не думать о чем-то постороннем.

– Чан Муён приходит в свой участок. Здоровается с коллегами, но никто ему не отвечает, кроме новенькой. Чан Муён сильно удивляется… – забубнил актер, пока фургон выезжал с парковки.

Это помогло. Впрочем, работа всегда ему помогала. Погружаясь в образы персонажей и пытаясь проникнуться их чувствами, Донук забывал о собственных проблемах и неприятностях.

Когда фургон остановился, актер удивился тому, что они так быстро приехали на съемочную площадку. Глянул в окно, но оказалось, что машина просто встала на светофоре.

Донук хотел было вернуться к чтению сценария, как вдруг…

Девушка. С рыжеватыми волосами, очень красивая. Настолько, что перехватывало дыхание.

Она сидела в автобусе, стоявшем рядом с фургончиком агентства.

Глаза ее были закрыты, а голова безвольно качалась из стороны в сторону, то и дело ударяясь об окно – незнакомка явно спала.

– Минджон… Минджон… – прошептал Донук.

Это имя само всплыло в его памяти, хотя он пока даже не осознал, кто эта девушка и почему его сердце колотится с такой силой.

Вслед за именем пришла резкая боль, и актер невольно вскрикнул, сжав голову руками.

– Донук, что случилось? – встревоженно обернулся к нему менеджер Пак.

– Езжай за автобусом, – прохрипел он, не сводя взгляда с девушки.

Донуку казалось, что если он отвернется хоть на секунду, то она исчезнет, и больше он никогда ее не увидит.

– Но… – попытался было поспорить менеджер.

– Езжай! – грубо рявкнул на него Донук, продолжая держаться за голову.

Если вчера ему казалось, что она болела, то сегодня она словно вот-вот была готова взорваться. И проклятый палец все чесался и чесался.

Сигнал светофора сменился на зеленый, и автобус медленно тронулся. Менеджер Пак замешкался, но Донук снова крикнул: «Езжай!» и фургон покатил следом.

«Кто она? Почему кажется такой знакомой? Почему в груди так щемит, что хочется плакать?», – билось в голове актера. – «Я должен вспомнить. Я должен вспомнить. Я ДОЛЖЕН ВСПОМНИТЬ!».

Перед следующей остановкой девушка проснулась и встрепенулась. Завертела головой, посмотрела в окошко, и на секунду Донуку показалось, будто их взгляды встретились. Но только показалось – едва бы она смогла что-то разглядеть сквозь тонированные стекла фургона.

Убедившись, что почти приехала, девушка поднялась со своего места и направилась к выходу.

– Останови за автобусом! – скомандовал Донук.

– Может тебе в больницу? – предложил менеджер Пак, глянув на своего подопечного.

Выглядел тот паршиво – лицо бледное, лоб мокрый от пота, глаза красные.

– Если не остановишь, я тебя придушу, – прошипел Донук и фургон послушно свернул к обочине.

Девушка к тому времени уже вышла из автобуса и направилась по своим делам. Когда актер тоже выскочил на улицу, то успел разглядеть лишь ее рыжеватые волосы и кроссовки. Белые кроссовки с изображением цветущей ветки персикового дерева. Точно такие же, какие он видел совсем недавно, сидя в кафе.

Донук попытался догнать незнакомку, но не сумел сдвинуться с места из-за боли. Вскрикнул, схватившись за голову. Пошатнулся, едва устояв на ногах.

Перед глазами его все поплыло, но он по-прежнему старался не выпускать из вида ту девушку, словно она вдруг стала самым важным в его жизни.

– Донук… Донук, что с тобой? – точно сквозь вату расслышал он слова менеджера.

Ничего не ответив, актер попытался сделать шаг вперед, но в итоге рухнул на колени, с трудом сдержав новый крик боли.

Вокруг начали скапливаться прохожие. Кто-то из них уже узнал Донука, кто-то просто хотел помочь человеку, которому внезапно стало плохо.

Но собой они закрывали ту девушку, что шла по своим делам, вставив в уши наушники и не замечая ничего вокруг.

Донуку хотелось разогнать толпу и броситься за незнакомкой, но ему было так плохо, что он ничего не смог сделать.

Только смотрел, как она уходит, и мучился от жуткой боли.

– Нет… – все-таки прошептал Донук, вытянув вперед руку.

И в этом полуобморочном состоянии, с раскалывающейся на куски головой, он вдруг увидел то, чего раньше никогда не замечал.

Красную нить, что обвивала его мизинец. Красную нить судьбы, которую часто показывали в кино.

Говорили, что это дар богов. Что такая нить соединяет двух людей, которым суждено быть вместе. Что она может растягиваться, но никогда не рвется.

Вот только для Донука эта нить не походила на благословение. Куда больше она напоминала поводок.

Натянутый поводок, от которого палец жгло огнем. Поводок, мешавший ему вспомнить.

Нить гудела, словно тетива лука, и тянула Донука назад, подальше от незнакомки в белых кроссовках.

– Нет, – повторил актер.

Стиснув зубы, он поднял вторую руку. А потом, превозмогая боль, попытался отодрать от своего пальца эту красную гадость.

Уши заложило, а от боли заслезились глаза, но Донук в этот раз не собирался отступать.

Сперва нить не поддавалась. Лишь впилась в палец с такой силой, что Донук даже подумал, будто она отрежет его.

Но затем актер потянул сильнее, и нить все-таки лопнула со звуком порвавшейся струны.

Голова Донука закружилась, и он потерял сознание, рухнув прямо на асфальт. Но прежде, чем окончательно погрузиться в темноту, перед взглядом актера пронеслись воспоминания, что прежде были заперты где-то в глубине его сердца.

Встреча с Ким Минджон, скандал, работа в офисе. Конференция, поцелуй и огненные хвосты. Страх, затем симпатия и любовь. Прошлая жизнь и то, что случилось тысячу лет назад. Осознание своих чувств, внезапное исчезновение кумихо и ее поиски. Встреча с Сольхи и то, как она застала его врасплох со своим поцелуем.

Донук вспомнил. Вспомнил все.

*Кимбап – блюдо корейской кухни. Представляет собой роллы с рисом и различной начинкой, обернутые в морские водоросли.

**Ттокпокки – еще одно корейское блюдо, которое все видели в дорамах. Это палочки из рисовой муки, которые подают с разными соусами.

Глава 4. О корпоративных квартирах

Первым, что Донук увидел, когда пришел в себя, был белый потолок. Поморщившись, актер осторожно потрогал свою голову. Основная боль стихла, но в районе лба и затылка до сих пор противно покалывало и ныло.

– Донук! Ким Донук! – сидевший рядом менеджер Пак встрепенулся, и только тогда актер понял, что находится в вип-палате больницы.

– Что случилось? – прохрипел Донук, посмотрев на катетер капельницы, торчавший у него из руки.

Состояние было такое, будто вчера он кросс пробежал – тело ломило от усталости, а в ушах звенело.

– Ты что, не помнишь? Мы ехали на съемки, когда ты вдруг попросил остановиться. Вид у тебя был отвратный, ты держался за голову, но продолжал кричать, чтобы я остановил машину. Потом выскочил и упал в обморок… – принялся объяснять ему менеджер Пак, но после первых пары слов Донук перестал слушать.

Он и сам уже вспомнил. Жуткую боль, палец, порванную красную нить. И Ким Минджон.

Но как? Как вообще он мог ее забыть?

Почему так долго не вспоминал?

Что сделали с его памятью? И главное, кто это сделал?

– Мне нужно идти, – Донук попытался подняться.

Хотел было еще вырвать катетер, как это обычно делали герои в дорамах, но потом понял, что не настолько крут, и решил оставить это медсестре.

– Куда? – менеджер Пак уложил его обратно. – Врач сказал, что, скорее всего, ты переутомился и тебе нужно отдохнуть. Так что считай это небольшим отпуском. Сперва поправь здоровье, а потом уже вернешься к съемкам. И директор Ли скоро приедет…

Ха, если бы дело было только в съемках.

Признаться честно, Донук, что обычно относился к работе ответственно, сейчас напрочь позабыл и о дораме, и обо всем остальном. Куда больше ему хотелось найти Ким Минджон.

Это ведь действительно была она, верно? Или просто кто-то похожий на нее? Но кроссовки…

– Мне надо идти, – упрямо повторил Донук.

Собрался с силами и все-таки вытащил иглу капельницы, невольно передернувшись от неприятных ощущений.

– Донук, ты совсем с ума сошел? – вскинул брови менеджер Пак. – Директор Ли убьет меня, если я отпущу тебя куда-то в таком состоянии. Поэтому, нет. Никуда ты не пойдешь.

И он раскинул руки, встав перед актером.

– С дороги.

– Что с тобой вообще происходит в последнее время? Ты принимаешь что-то запрещенное? – менеджер Пак схватил его за руки. – Таблетки? Скажи, чтобы мы могли решить это вместе.

Да уж…

– Ничего я не принимаю, кроме поливитаминов, – Донук вырвал свои запястья из мокрых, от волнения, ладоней менеджера и сдался: – Ладно, я подожду директора Ли, но потом сразу уйду отсюда.

Пусть ему сейчас больше всего и хотелось отправиться искать Ким Минджон, но не мог же он всерьез подраться со своим менеджером. Тем более, что хитрый господин Пак успел куда-то припрятать его вещи, а разгуливать по улицам в больничной пижаме было бы слишком.

К тому же, сперва следовало все хорошенько обдумать.

– Вот и славно, – чуть успокоился менеджер.

Донук же откинулся на кровать, прикрыл глаза и стал размышлять.

Ким Минджон, Ли Дан, Сольхи, красная нить судьбы и потерянные воспоминания…

Картинка складывалась.

В прошлой жизни Донук выбрал Минджон, отвергнув свою невесту и порвав нить. Но это закончилось печально.

В этой жизни все повторилось.

Донук был без ума от Сольхи. До тех пор, пока не познакомился с Ким Минджон. Взбалмошная кумихо перевернула его жизнь с ног на голову. И пусть он долго привыкал к ней, но в итоге полюбил. И эти чувства отличались от тех, что Донук испытывал к Сольхи. Они были глубже и прочнее, потому что строились постепенно, от ненависти и страха к симпатии и принятию.

Но как только Донук осознал свою любовь, Минджон пропала вместе с Даном. И здесь наверняка не обошлось без вмешательства свыше. Ведь у кумихо еще оставалось время.

А потом, когда Донук устал ждать возвращения Минджон, и думал пойти искать ее, Сольхи поцеловала его. Поцеловала против воли и так внезапно, что он не успел помешать этому.

Интересно, она знала, к чему приведет ее порыв? Вряд ли… все же Сольхи была простым человеком, далеким от чего-то сверхъестественного.

Донук тоже не знал, что поцелуй сотрет ему память и создаст красную нить судьбы.

Иначе он был бы внимательнее и не допустил бы чего-то подобного.

А вот «бабуля», о которой частенько твердила Минджон, наверняка знала все, раз забрала кумихо в столь подходящий момент.

Боги явно хотели свести Донука с Сольхи, и в итоге добились своей цели.

А нить судьбы превратилась в ошейник, что мешал актеру вспомнить.

Жестоко. Слишком жестоко.

Что такого сделала Минджон, что ей запретили быть с любимым?

Почему Донуку упорно пытались подсунуть ту, которая его не интересовала?

С чего они вообще решили, что вправе вершить чужие судьбы?

Да, может в прошлой жизни у Донука и были обязательства перед своей страной, но сейчас все изменилось.

В этом времени он должен был сделать из кумихо человека и получить то счастье, которого когда-то лишился. Так по какому праву ему не позволили этого?

Разве это грех, полюбить кого-то? Миллионы людей влюбляются, встречаются и расстаются. Так почему именно ему запретили быть с той, кого он выбрал сам?

Нечестно и грязно вмешиваться вот так в чужие судьбы, заставлять забывать самое важное и управлять людьми, точно марионетками.

Впрочем, кое в чем боги просчитались.

Сердце Донука продолжало помнить Минджон. Вопреки красной нити и Сольхи. Вопреки высшей воле оно продолжало помнить.

Образ кумихо не стерся целиком. И все те моменты, проведенные вместе, не исчезли без следа. Они притаились, но продолжали всплывать раз за разом, заставляя Донука чувствовать себя странно.

Они проявлялись внезапной слезой, или опустошенностью, или даже болью в пальце, на котором была повязана эта красная гадость. Они рвались наружу вопреки всему.

А теперь они наконец вернулись, и Донук не собирался отступать.

Он найдет Ким Минджон во что бы то ни стало. Неважно, кумихо она сейчас или человек. Он все равно разыщет и вернет ее. И никакие высшие силы не смогут ему помешать в этом.

Плевать на волю какой-то там «бабули». Она не имеет права указывать Донуку. В прошлый раз ему помешала смерть, но теперь он отстоит свое счастье. Защитит и себя, и Минджон.

Наполнившись решимостью, Донук стиснул кулаки, и в этот момент в палату вошел директор Ли.

– Как ты себя чувствуешь? Если тебе было плохо, то стоило сказать об этом, – он взволнованно подошел ближе, а после заметил напряженный вид актера. – А это что такое? Драться с кем-то собрался?

– Со мной, наверно. Он хотел куда-то уйти, но я ему помешал, – наябедничал менеджер Пак.

– Все в порядке, – произнес Донук спокойно, сделав глубокий вдох и расслабившись. – Наверно, я действительно просто переутомился, и поэтому упал в обморок. Но сейчас чувствую себя прекрасно и хочу уйти. Можете спросить у врачей, они вам это подтвердят. Вы же оба в курсе, что я не особо люблю больницы.

Уж Донук точно знал причину своего обморока – все это случилось из-за красной нити. Но раз сейчас ее не было, значит, и волноваться было не о чем.

– Сперва пройди полное обследование. И перед тем, как вернуться к съемкам, отдохни хотя бы пару дней. О графике я позабочусь, – отрезал директор Ли.

Он знал, что его подопечный слишком упрям и его бесполезно останавливать. Поэтому предпочел сразу перейти к переговорам.

– Хорошо, – послушно кивнул Донук.

Пара выходных были как раз тем, что ему требовалось, чтобы найти Минджон.

За следующие несколько часов Донуку провели полное обследование, но и анализы, и МРТ были в норме, как и ожидалось. Поэтому директор Ли отпустил его. Правда, не одного, а с менеджером Паком, выдав последнему строгое указание отвезти актера домой.

– Заворачивай, я покажу дорогу, – сказал Донук, едва его фургон отъехал от больницы.

– Но директор Ли… – заспорил было менеджер.

– Мы просто заглянем в одно место, а потом отвезешь меня домой. Обещаю, много времени это не займет, – успокоил его актер и пригрозил: – А если откажешься, то я потом поеду сам, и тебе влетит за то, что пустил меня за руль.

Временами менеджер Пак бывал строг, но Донук работал с ним уже давно, и прекрасно знал, на что следует надавить, чтобы получить желаемое.

– Ладно, – сдался менеджер Пак. – Но потом, когда мы приедем к тебе, ты честно расскажешь, что с тобой происходит.

– Хорошо, – легко согласился Донук.

Начать поиски он планировал с квартиры Ли Дана, в которой раньше жила непоседливая кумихо. И он все равно чуть позже хотел расспросить менеджера Пака о земной судьбе жнеца.

Когда фургон остановился возле дома сто двадцать третьего, Донук достал из кармана маску – очередной скандал вовсе не входил в его планы. Закрыв лицо, он натянул на голову кепку, спрятав под нее отросшие волосы, по которым его часто узнавали.

Затем выскочил на улицу и уверенно двинулся в нужную сторону.

– Эй, меня подожди, – за ним поспешил менеджер Пак, сейчас больше похожий на надоедливую няньку.

Вдвоем они поднялись на нужный этаж, остановившись возле квартиры Ли Дана.

– И где мы? – спросил менеджер Пак, нервно оглядевшись.

К счастью, в разгар рабочего дня здесь было тихо.

– Хочу повидаться с другом, – туманно пояснил Донук.

Забавно, они с мрачным жнецом постоянно цапались, но все равно успели немного сдружиться.

Прислонившись ухом к двери, Донук прислушался. Тишина. Кажется, в квартире сейчас никого не было.

Что, неужели Ли Дана отозвали из мира людей навсегда?

Донук позвонил, затем пару раз громко постучал, но ему никто не ответил.

– Может пойдем уже? – занервничал менеджер Пак, не желавший привлекать ненужного внимания.

– Подожди, – отмахнулся Донук, а потом провел рукой по цифровому замку.

Так, если Дана действительно забрали, значит в квартире новый жилец, и он наверняка сменил код. Если же Дан вернулся, и сейчас просто отошел, то код будет прежним…

Донук ввел заветные четверки, и пиликнув, дверь открылась.

Значит, Дан вернулся.

– Донук, ты знаешь хозяина? Может тебе лучше подождать? Это незаконное проникновение, – засуетился менеджер Пак.

– Вот ты и подожди меня здесь, – хмыкнул актер, шагнул внутрь и быстро захлопнул дверь, а после спокойно огляделся.

Прежде Донук бывал здесь несколько раз, но многое запомнил.

С первого взгляда казалось, будто ничего не изменилось – все тот же низкий столик и диван, тот же цвет стен.

Но черная блузка, неряшливо валявшаяся на спинке дивана, явно принадлежала женщине. Как и маленькие тапочки, стоявшие у порога.

Донук замер. Неужели он нашел Ким Минджон с первой же попытки?

Ведь какой еще женщине Ли Дан позволил бы так раскидывать вещи? Больше черного цвета мрачный жнец любил только порядок. А больше порядка – только кумихо.

Впрочем, не успел Донук толком обрадоваться, как дверь спальни распахнулась и оттуда вышла девушка. Хотя актер мог поклясться, что заглядывал туда минуту назад, и там никого не было.

Черный офисный костюм, убранные в пучок волосы, складной зонтик и внезапное появление.

Еще один мрачный жнец, только незнакомый. Так вот почему код не сменился… очевидно, раньше Ли Дан жил на корпоративной квартире. Если, конечно, загробную канцелярию можно было назвать корпорацией.

Заметив незваного гостя, незнакомка невольно замерла. А Донук не нашел ничего лучше, чем спросить:

– А где Ли Дан? – потом напряг память и добавил: – То есть, жнец номер сто двадцать три.

Актер так сильно хотел найти Ким Минджон, что даже не подумал о главном правиле загробного мира, которое как-то упоминал Дан. А именно, о том, что смертные не должны знать о существовании сверхъестественных существ.

– Сто двадцать третий? – девушка в черном поморщилась, но ответила: – Кажется, его перевели в шестой отдел.

– Ага, спасибо, – кивнул Донук и осторожно попятился к двери.

Он наконец вспомнил о том, что жнецы умели не только телепортироваться, но еще и стирать память. Да и вообще, это в целом были не те существа, с которыми можно вот так расслабленно болтать.

– Стой! – до девушки видимо дошло, что Донук простой смертный, и она решила предпринять меры.

Донук тоже решил. Бежать.

Он успел добраться до двери и даже потянулся к ручке, когда девушка-жнец появилась прямо перед ним. Вытянула вперед руки и сложила губы трубочкой, с явным намерением поцеловать.

В голове у Донука мелькнули сразу два воспоминания.

Во-первых, Ли Дан, что упоминал о поцелуе жнеца.

Во-вторых, кумихо, которая точно так же пыталась поцеловать актера на Чеджудо.

Ну уж нет! Он с таким трудом все вспомнил, что не позволит никому снова отнять его память.

– Между прочим, это можно считать домогательством, – выпалил актер, хлопнув девушку по лбу.

Затем закрыл свои губы рукой, оттолкнул жнеца и наконец вывалился из квартиры. Схватил менеджера Пака за руку и побежал.

Конечно, девушка-жнец легко могла догнать его, ведь умела телепортироваться. Но Донук понадеялся, что она не станет этого делать при посторонних. Все-таки стереть воспоминания одному человеку куда проще, чем двоим.

– Что случилось? У тебя снова проблемы? – пыхтя, принялся его расспрашивать менеджер.

– Никаких проблем, – ответил Донук, продолжая бежать. – Вот теперь мы можем ехать.

По пути домой, актер проклинал себя за неосмотрительность.

А что, если эта девушка продолжит его преследовать? И зачем он только полез в квартиру Ли Дана… с другой стороны, как он мог догадаться, что теперь там живет другой жнец?

– Все. Теперь рассказывай, только честно. Ты действительно принимаешь что-то? Или связался с плохими людьми? – спросил менеджер Пак, когда они оказались в квартире Донука.

– Ты видел менеджера Ли? – вопросом на вопрос ответил актер. – Того, который работал со мной, пока ты был на больничном.

– Менеджер Ли, менеджер Ли… – господин Пак задумчиво почесал затылок, но в итоге все же вспомнил. – Погоди, это тот, который потом исчез? Видел однажды в агентстве, но лично мы не были знакомы. А он тут при чем?

– Это была его старая квартира, – пояснил Донук. – Я хотел найти его, чтобы спросить об одной девушке. Но, видимо, он съехал, хотя пароль остался старым.

– Съехал? – менеджер Пак схватился за голову. – Тогда это точно незаконное проникновение… надеюсь, новые жильцы тебя не заметили? Если это утечет в прессу…

– Успокойся, никуда это не утечет, – похлопал его по плечу Донук. – Я рассказал лишь потому, что ты хотел узнать, куда мы ездили.

На самом деле, актер куда больше хотел узнать, не объявлялся ли Дан в агентстве после того случая. Но, судя по реакции менеджера Пака, вряд ли это случилось.

Зато девушка-жнец уж точно не стала бы подавать на него заявление или сливать сегодняшний случай репортерам.