Текст книги "Лилиан"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lilian-110988.jpg)
Автор книги: Нана Блик
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Да, моя семья недавно приобрела этот дом. Мы, конечно, ещё не успели его должным образом вычистить, но жить в нём уже можно. – Сэм, словно догадываясь о чём-то, оборвал мои мысли в самом зачатке рассуждения.
Я подъехала к дому, ворота которого были распахнуты настежь. От подобной картины я вздрогнула, вспомнив о детском поверье.
– Заезжай и остановись у крыльца. Я вряд ли дойду, нога слишком болит. – Сэм многозначительно схватился за свою правую ногу.
Высокое страшное крыльцо с мраморными львами по краям внушало одновременно ужас и восторг. Я заглушила машину и вышла на улицу. Осмотрев особняк с более близкого расстояния и, немного замешкавшись при этом, я открыла Сэму дверь «Форда», и он, опираясь на мою руку, с трудом выкарабкался из машины.
– Прошу тебя, заведи меня в дом. Сегодня я ночую один и мне некому помочь преодолеть эти многочисленные ступени. – Сэм смело настаивал, как будто зная, что я соглашусь.
– Хорошо. – Растущее с каждой новой секундой чувство вины побуждало меня к действиям, на которые ещё десять минут назад я была не согласна. – Обопрись на меня, – произнесла я уверенно, но, почувствовав его влажные холодные руки на моём неприкрытом плече и шее, я опять окунулась в бездну видений, преследуемая взглядом его пронзительных голубых глаз.
Я вижу какой-то сарай. В нём темно и пахнет свежескошенной травой. Сквозь несуразную дверь, сколоченную явно не по размерам проёма, пробивается блёклый лунный свет. Вдруг дверь неожиданно распахивается, и я вижу перед собой встревоженного и напуганного Сэма, который, видимо заметив меня, почему-то падает на колени и начинает рыдать. От вида его непролитых слез мне становится душно и дурно. Я словно тону, задыхаясь в опасных водах под названием Сэмюэль Томпсон, и в какой-то момент я перестаю сопротивляться, добровольно погружаясь в пучину.
В таком состоянии я вместе с Сэмом, сама не замечая, как преодолеваю штук двадцать ступеней и возвращаюсь в реальность лишь только после того, как Сэм открывает дверь своего дома. Я вздрагиваю от моментально окутывающей моё тело пелены дикого страха и леденящего душу холода.
– Я дальше не пойду, – произнесла я, стараясь всеми силами отступить от порога, но где-то в глубине души я боролась с собственным сильным желанием непременно посетить этот дом. – Я помогла тебе подняться, теперь я свободна, если будет плохо, то вызывай службу спасения.
– Постой! – На лице Сэма выступил ужас. – Доведи хотя бы до дивана и уходи.
Меня мучила совесть и терзала неимоверная тяга войти в дом с одновременным отвращением ко всему окружающему. Решившись, я делаю шаг, но останавливаюсь перед порогом, увидев на полу мятую и слегка обожжённую с разных краёв фотографию, на которой сразу же узнаю не кого-нибудь, а себя. Только на ней я какая-то странная, но вне всяких сомнений это именно я. От испуга я пячусь назад, но Сэм силой заталкивает меня внутрь.
– Наконец-то ты дома! Я снова тебя обрёл! – Дверь быстро закрывается, и темнота овладевает мной, полностью затуманивая рассудок.
Глава 2
Расцвет бытия
Костёр потух, но угли тлели,
Когда собрался умирать,
Огонь судьбы чужой доселе
Заставил искру разжигать.
Лилиан Саммерс
Темнота. Вокруг непроглядная тьма. Я иду наощупь, руками касаясь шероховатой поверхности стены. Хоть окружающие меня стены и пол бетонные, но они очень тёплые, местами даже чересчур. Наконец-то мои ладони касаются некоего подобия дверной ручки. Я дёргаю за неё изо всей своей силы. Дверь распахивается настежь, и яркий почти белый свет резко бьёт мне в лицо. Слегка растерявшись, я сползаю по стене на пол. Когда мои глаза привыкают к столь ослепительному свету, я с трудом осматриваю белоснежную стерильную комнату, которая, несмотря на её внушительные размеры, совершенно пуста. Только маленький белый лакированный столик и ухоженная блондинка, сидящая за ним, немного разбавляют унылую атмосферу приёмного помещения.
– Подождите, сейчас вас обязательно примут, – произносит блондинка очень сухо, даже не поднимая на меня своих глаз.
Возможно, я нахожусь в какой-то больнице. Скорее всего, я упала и ударилась головой, когда Сэм толкнул меня в дом. Ну и не поздоровится же ему, когда сюда приедут Дилан и папа.
– А как я сюда попала? – решаю после долгих внутренних колебаний всё же поинтересоваться у странной блондинки. Может быть, Сэм привёз меня сюда, осознав, что переборщил прошлым вечером со столь навязчивым приглашением в гости.
– Ах, это вы! – блондинка выпаливает, едва подняв на меня глаза.
Сильное жжение и жар пропитывают моё тело. Мне сразу становится настолько плохо, что я из последних сил пребываю в сознании. Ухоженная блондинка, одетая в белый пиджак, резко встаёт из-за стола и направляется прямо ко мне. Её идеально собранные в пучок волосы и нежные с изящным маникюром ногти сразу отвлекают меня, приковывая внимание, но моя внутренняя сила духа всё же позволяет мне оторвать свой взгляд от напыщенных идеальностей, и я, словно освобождая его, просто смотрю в пол, стараясь отвлечься. Когда блондинка подходит ко мне настолько близко, что касается моей обнажённой руки, я замечаю, что вместо ног у неё обычные козьи копытца.
Я вздрагиваю, стремясь освободиться от навязчивого и неприятного сна, и резко открываю глаза. Сквозь грязные стёкла огромных витражных окон пробивается яркий настойчивый свет. Уже утро или, скорее всего, уже день. Дилан меня убьёт. Родители, наверное, подумали, что я осталась у Дилана, который будет просто вне себя, когда узнает, что Сэм силой заманил меня в дом. Я осматриваю себя в поиске повреждений. Одежда цела, крови и ссадин нет, только меня сильно тошнит, и цвет кожи на первый взгляд показался мне какого-то странного зеленовато-землистого оттенка.
– Вот ведь неудача какая! У меня, кажется, сотрясение! – подумала я, осмотрев себя ещё раз.
– Ты очнулась. На этот раз на это ушло гораздо больше времени, чем требовалось нам прежде. Почти трое суток. – Сэм стоял у другого окна, и мне трудно было разглядеть его лицо, освещённое проникающими через стекло яркими лучами осеннего солнца.
– Трое суток? Я валяюсь на грязном полу уже трое суток? – Мои глаза чуть не лопались от удивления, смешанного с доброй горстью гнева. – Меня, вероятно, уже ищут! Ну и взбучка же тебя ждёт! Папа и Дилан тебя в порошок сотрут.
– Ангел мой, они даже не помнят, кто ты такая и присутствовала ли ты вообще в их искалеченных жизнях. – Сэм отвернулся к окну и продолжил наслаждаться осенним и всё ещё ярким солнцем. – Ты как наваждение или мираж средь пустыни для них.
– Не называй меня так. Только мой Дилан имел право так меня называть. – Не контролируя себя, я орала на весь дом.
– Не трать свои силы! Особенно на тщетные воспоминания о Дилане. Он – человек, а ты теперь нет. Точнее сказать, ты им никогда и не была. Отпустить тебя – величайшая моя ошибка. Ты только моя! Жаль, чтобы убедиться в этом, мне пришлось затратить не одно столетие. Но я всё-таки понял это!
– Что? Чушь! Ты болен? Я могу отвезти тебя в больницу прямо сейчас и буду навещать тебя там, пока ты не вылечишься полностью. Только отпусти меня домой, отпусти к семье и к Дилану. – Я лепетала абсолютно растерянно себе под нос всё без разбора.
Раздался громкий и пронзительный смех, от которого у меня заболело в ушах, и казалось, что барабанные перепонки буквально лопаются от этого звука. По моим щекам покатились слёзы, и тихое рыдание неожиданно вырвалось из груди. От нахлынувшего бессилия я просто не могла встать.
– Прошу тебя, хватит, не мучай меня. Выпусти. – Я молила Сэма о человечности и сострадании.
– Выпустить? Дверь открыта, ты можешь идти. – Сэм резко махнул рукой, указывая на дверь.
От испуга и удивления я выпучила глаза и на коленях почти ползком направилась прямо к двери. Кое-как открыв дверь, я вывалилась на крыльцо. Затем совершенно неспособная встать я скатилась по бетонным ступеням. Поначалу я хотела взмолиться о помощи, но до ворот было слишком далеко, да и к тому же вряд ли кто-то осмелится сюда сразу войти. Я попыталась встать на ноги. У меня получилось это сделать лишь с третьей попытки. Согнувшись и еле перебирая ногами, я дошла до ворот. Они были открыты. Как только я вышла за ворота, то попыталась бежать, получалось очень медленно, но я всё же старалась.
– Помогите, ну хоть кто-нибудь помогите мне, – кричала я, но никто не откликался на мой нервный призыв.
Я сразу направилась к дому Дилана. Сейчас мне, как никогда прежде, нужна была его мужская защита. Мне так хотелось прижаться к нему, к его телу и почувствовать вкус его мягких и сочных губ. О счастье, Дилан был около дома и возился со своим кабриолетом. Я бросилась к нему, не раздумывая.
– Дилан, я жива! Меня похитил Сэмюэль Томпсон. Я так испугалась, но со мной теперь всё хорошо. – Я расставила руки, чтобы заключить Дилана в свои объятия, но моё тело проскользнуло сквозь него, и я упала на землю. Я обернулась, а Дилан даже не почувствовал меня.
– Какой ужас! Он меня даже не чувствует. Меня вообще кто-нибудь может увидеть или хотя бы услышать? – Огромный комок боли застрял поперёк горла. Слёзы скопились в глазах и обрушились градом.
Я встала и попыталась ещё раз схватить Дилана хотя бы за руку, но всё безуспешно. Нещадно вцепившись себе в волосы, я побежала к дому Томпсона – единственному месту, где меня, по крайней мере, видят и слышат.
– Я убью тебя, Сэм! Что ты со мной сделал? Почему я такая? Кто я теперь? – Ворвавшись без стука в дверь, я засыпала Сэма вопросами, а он, несмотря на всё это, спокойно сидел в большом бархатном кресле и пил потихоньку вино.
– Пришла. Тебе не понравилось вновь увиденное? – Сэм сделал большой глоток вина. – Не расстраивайся, ты привыкнешь.
– Ты же отпустил меня к родным, – пищала я, ощущая внутреннее истощение.
– Поправка: не отпустил, а выпустил. Я никогда тебя больше не отпущу! – От Сэма веяло спокойствием, его тело было расслабленным, а взгляд томным и довольным.
– Ничего не понимаю. Я, наверное, ударилась головой и это галлюцинации. Этого не может быть. – Я прислонилась спиной к дверному проёму, чтобы не упасть, и по-прежнему пыталась найти всему происходящему со мной адекватное логическое объяснение.
– Это реальность, Лилиан. Твоя реальность. Я ничего с тобой не делал. Я лишь разрушил наш с тобой договор. – Сэм допил вино и поднялся из кресла.
– Договор? Какой договор? – шептала я тихо и быстро.
– Я отпустил тебя. Позволил стать человеком! Но только до тех пор, пока ты не переступишь порог этого дома. Я очень скучал и не мог больше выносить разлуку с тобой, поэтому и слегка поторопил эти события. – Сэм виновато пожал плечами и хитро улыбнулся. – Слегка насильно твоя нога перешла порог, но всё же перешла, и это никак не отменит наш с тобой договор.
Я чувствовала себя ужасно. Сил абсолютно не осталось уже ни на что. Даже на то, чтобы запустить в него чем-нибудь от разбирающего меня гнева, я была не способна.
– То, что ты не являешься человеком, ты выяснила и без меня. Ты та, чьё имя не произносят, та, что нарушает планы Бога и Дьявола, та, что путает все планы тётушки-смерти. Ты можешь отбирать жизнь и делаешь это успешно, ибо без этого тебе вовсе не выжить, но и сохраняешь жизнь, самоотверженно защищая её. Завидная особенность – даровать жизнь! Что может быть лучше? – Сэм улыбнулся и подошёл к окну. Лучи вечернего заходящего за горизонт солнца скользнули по его лицу, такому же, как и у меня, землисто-зелёному, и пропали в голубых бездонных глазах. Небольшие прибрежные волны, возникшие в них, создали во мне ощущение их жидкой наполненности. Вдруг глаза Сэма начали неожиданно багроветь, словно наливаясь новой жидкостью – вязкой с пурпурно-красным отливом. – Монстр отбирает жизнь и дарит её! Вот парадокс! – После последних произнесённых им слов я стремительно бросилась к двери, не желая больше выслушивать это.
– Куда же ты? Я не всё тебе рассказал. – Сэм испуганно смотрел на меня. – Желаешь узнать всё сама. Похвально. Не буду мешать. – Сэм, овладев собой, сел в красное велюровое кресло. – Теперь ты знаешь, где меня нужно искать.
Я моментально выскочила из дома и побежала прочь из города. Я просто бежала без цели и направления. Я не знаю, сколько времени было затрачено мною на абсурдное бессмысленное движение, выражаемое в бегстве от прежнего дома и от самой себя, но в один миг, добежав до сломанного грозою дерева, я просто упала.
– Лучше я умру, чем останусь такой! – с такими мыслями я погрузилась в небытие, стараясь стереть из памяти всё то, что со мной произошло за последние несколько дней.
Глава 3
Слияние
Мне одиночество могилой
Сулило непременно стать,
Но нить судьбы благоволила
Мне дружбы истину познать.
Лилиан Саммерс
Сил и стремлений вообще не осталось, я просто валялась на земле как некая бесформенная субстанция. Меня окружали незнакомые мне прежде дома и колючие заросли терновника. Светила полная луна. Её огромный золотой блин, нависший над городом, освещал каждый акр земли. Меня озадачил раздавшийся неподалёку шорох и уверенный топот ног. Среди всего этого я смогла разобрать ещё один по непонятной мне причине слишком волнующий меня звук – это было тихое поскуливание. Перед глазами появился огромный слегка ожиревший мужчина, которой за шиворот трепал крупного чёрного щенка всего пару месяцев от роду.
– Теперь будешь знать, как гадить на моей лужайке. – Мужчина занёс руку над головой и со всей силы ударил щенка по грязной покрытой травою морде. Тот упал сразу на землю, а из его щенячьего носа ручьём полилась кровь.
– Ты так убьёшь его! – крикнула я из последних сил, которые у меня ещё где-то остались. Но он абсолютно не внимал моим словам и ударил щенка ещё раз. Я не в силах была больше терпеть подобное издевательство и бросилась на мужчину, излучая неописуемую ярость.
– Чёрт, я же не могу его остановить, я не могу даже ударить его. Я бессильна. – Он бил щенка снова и снова, а я, задыхаясь от гнева, махала руками, но они с лёгкостью проносились сквозь его тело. Как вдруг, когда мои пальцы коснулись его шеи в моей безудержной попытке задушить его, я внезапно почувствовала пульс на его сонной артерии и машинально, действуя на подсознании, прижалась к его губам и резко вдохнула. Обычный человеческий вдох воздуха, и мужчина замер, а я заметила беловатую дымку, выходящую из него и проникающую в моё ослабевшее тело. Я не могла остановиться, да, честно говоря, и не хотела этого. Ощутив огромный прилив сил, я уже абсолютно уверенно стояла на ногах. Дымка кончилась, и я отпустила руки, а мужчина упал на землю. Его вид был ужасен: закатившиеся белые глаза и синяя холодная кожа. Он был мёртв. Я взяла щенка на руки. Он был весь в крови и уже не шевелился. Прислонившись к мокрому щенячьему носу, я заглянула в его преданные и благодарные глаза, а мои алые слёзы стекали по щекам, окропляя избитую мордочку.
– Будь со мной. Я спасла тебя и сохранила твою жизнь, – произнесла я так, как будто всю свою жизнь говорила это и понимала смысл всей фразы.
Но настоящим триумфом моей первой ночи в новой для меня роли было не это, а то, что щенок после произнесённых мною слов резво спрыгнул с рук и упал на землю. Он судорожно содрогался и извивался, катаясь по сырой от выпавшей росы земле. И в один миг у моих ног вместо милого чернявого щенка уже лежал черноволосый кареглазый парень лет двадцати в знаменитом костюме Адама.
– Я буду служить тебе, моя госпожа. – От таких слов я просто упала в обморок.
Когда я пришла в себя, парень сидел рядом, но уже одетый. Он, вероятно, раздел едва не убившего его мужчину и, облачившись в его бесформенную одежду, которая явно была ему не по размеру, ждал моего пробуждения.
– Теперь я вообще ничего не понимаю. Как это получилось? – Я тёрла руками свои виски, пытаясь избавиться от мучащих меня мыслей.
– Ты сохранила мне жизнь, хотя я должен был умереть, тем самым нарушив естественное течение моей жизни. Я добровольно согласился принадлежать тебе и телом и душой. – Парень объяснял всё просто, как нечто само собой разумеющееся, как будто обнажая или оголяя обычную известную всем непреложную истину.
– Надо же какое счастье! – произнесла я фразу с чудовищно издевательским тоном, даже не пытаясь скрыть в своём голосе нотки сарказма и иронии. – Ну и как же тебя зовут?
– Майкл, моя госпожа. – Парень на протяжении всего разговора учтиво держал голову низко склонённой.
– О нет, не называй меня так. Я – Лили, просто Лили! – Взяв его за подбородок, я подняла опущенную голову так, чтобы можно было без труда заглянуть в его шоколадного цвета глаза, и улыбнулась.
Я не знаю, сколько мы просидели, глядя друг на друга, может час, а может и два, пока Майкл не нарушил застоявшуюся тишину.
– Нам нужна одежда – нормальная одежда, а то мы с тобой выглядим при всем моём уважении слишком странно: ты – в вечернем платье, а я – в огромной одежде маньяка и ненавистника животных. – Майкл осматривал себя, растягивая свои огромные штаны.
– Нас же всё равно никто не видит, – я быстро ответила ему, хотя в глубине души давно хотела переодеться, чтобы забыть о тех временах, о которых настойчиво напоминало мне это платье, – но у меня с этим проблема. У меня не получается брать человеческие вещи, я даже дотронуться до них теперь не могу. – Внезапно по моей голове пробежали мурашки от только что высказанной мною фразы. Я машинально произнесла «человеческие вещи», словно осознавая себя другой. Я даже уже и не сопротивлялась этому.
– Лилиан, у меня есть идея! – Майкл снял с себя рубашку, которую он позаимствовал у мужчины, и в жадной попытке протянул её мне. – Попробуй, возьми её так. – Я подняла руки навстречу рубашке и ощутила неимоверную мягкость байки.
– Ткань такая мягкая наощупь. Странно, что раньше я и не замечала этого. – Я довольно улыбалась, чувствуя себя уже не такой отречённой.
– Значит, я могу всё-таки быть тебе чем-то полезен. – Майкл был ужасно доволен собой. – Отлично!
– Ещё как! Хоть тут появился мизерный просвет! – Я засмеялась, глядя на его самодовольный вид.
– Незамедлительно нам стоит отправиться в город и найти что-нибудь по размеру. Не знаю, может быть, ограбим какой-нибудь дом на окраине, ну или магазин. – Майкл решительно зашагал впереди меня. Я молча согласилась с его идеей. Раньше я была бы против такого поступка, но теперь мне было всё равно, тем более что я ужасно хотела переодеться во что-нибудь действительно более подходящее.
Мы вернулись в наш городок. На окраине стояли приличные дома, в которых явно жили люди с хорошим достатком.
– Вот и отлично, можно уменьшить их гардероб без зазрения совести. Да они даже и не заметят этого. – Я произнесла речь как бы в оправдании наших с ним действий.
– Ну, тогда я пошёл. – Майкл без всяких усилий перевоплотился в чёрного пса внушительных размеров. Теперь это был далеко уже не тот щенок, которого я спасала, а взрослый пёс раза в два больше волка с горящими красными глазами, но таким же, как и прежде, преданным и благодарным мне взглядом.
– А человеком тебе не проще войти? – произнесла я совершенно искренне, хотя бесспорно наслаждалась его видом.
– Я в образе человека не могу слышать и чуять как волк. – Я понимала слова Майкла даже в таком виде, словно они звучали на подсознании.
– Ясно, я пойду с тобой. – Я не хотела отпускать его одного, да и сама не особо желала оставаться наедине с безмолвной тишиной, стоя на улице в одиночестве.
Мы зашли с чёрного входа. Майкл, как обычно, использовал дверь, чтобы войти внутрь. Хотя, как выяснилось позже, мы могли просто проходить сквозь стены, не заморачиваясь на замки и открытие дверей. Мой напарник был абсолютно прав, говоря, что дома почти никого не было. Вся семья куда-то уехала, а повариха и садовник спали так крепко, что их храп был слышен даже мне. Мы поднялись на второй этаж. Майкл превратился в человека. Теперь он не был обнажённым после перевоплощения, надетая на него одежда была как будто частью его тела.
– О, мой размерчик! – Майкл как ребёнок радовался внезапно найденным вещам. – Я отыскал неплохие джинсы, футболку, носки и даже фирменные кроссовки. Теперь я хоть буду выглядеть пристойно! Сейчас и тебе, Лили, кое-что подберём! – Я смотрела по сторонам с ностальгией и грустью. Мне было больно оттого, что я больше не являюсь частью этого мира. И мне явно сейчас было не до одежды. – Всё, я нашёл тебе неплохие вещички! Переоденемся тут или в лесу?
– В лесу. Я больше не могу здесь находиться. – Я умоляющим видом посмотрела на Майкла.
– Тогда уходим. Желательно через кухню. У меня начинает уже урчать в животе. – Майкл, уходя, прихватил с собой жареную курицу из холодильника, и мы направились к выходу.
Вдруг прямо перед нами неизвестно откуда возникла повариха. Мы, испугавшись, от её неожиданного появления автоматически отпрыгнули к стене, но она нас даже не заметила. Аналогично остались вне поля её видимости и вещи, находящиеся в руках Майкла.
– Это возмутительно, когда я в образе человека, то ничего не чувствую! Я даже ни нюхом, ни ухом её не почувствовал. – Майкл тихо произнёс, как бы извиняясь предо мной. – Хорошо, что она нас не видит.
– А когда ты пёс, ты тоже незаметен? – неожиданно всплывший в моем сознании вопрос абсолютно не терпел отлагательств.
– Сейчас проверим. Держи наши вещи. – Я свободно взяла вещи из рук Майкла, а он без усилий превратился обратно в пса. Старушка не то, что увидеть нас, она даже услышать нас не смогла, и мы свободно отправились к выходу.
Майкл, совсем не подумав, машинально дёрнул за ручку и открыл входную дверь. Раздался полный ужаса дикий вопль бедной старушки. Мы и вообразить не могли, что открытие двери будет заметно. Если взятые нами вещи стали принадлежать нам полностью, то дверь была частью этого дома, а дом нам не принадлежал, следовательно, открытие двери старушка ещё как смогла заметить, с ней чуть не случился сердечный приступ. Мы наутёк бросились в лесополосу, чтоб не видеть и не слышать её пронзительный писк.
Добежав до какой-то небольшой полянки, мы остановились, одержимые твёрдой решимостью переодеться. Майкл, перевоплотившись в человека, стал переодеваться тут же, даже не стесняясь меня. Я взяла свои вещи, выбранные Майклом: черные кожаные штаны, тёмная майка с изображением белого ангела на груди и ботильоны на высокой шпильке. Да, видимо, он несильно старался, подбирая для меня удобную одежду, но особо выбирать мне не приходилось, поэтому я решила не ворчать и примерить то, что было в наличии.
– Ты думаешь, обувь на шпильке подходит для меня? – я не смогла удержаться от комментария, осматривая ботильоны.
– Вполне. Она подчёркивает твою сексуальность. – Майкл ответил мне, не отвлекаясь от сложного процесса шнурования кроссовок.
– Сексуальность? Ты вообще о чем? Моё тело грязно-зелёного цвета с оттенком синевы, а ещё эти горящие красными пламенем глаза. – Я возмущённо описывала свою внешность.
– Игнорируй цвет, если он тебе так уж не нравится. Главное не оболочка, а внутреннее её содержимое! Ты же знаешь, какая ты! А ведь он прав. Я ведь даже не знаю, какая я в действительности? Я об этом даже и не думала. Может и у меня не всё так плохо, как я думаю? – Будешь переодеваться здесь или пойдёшь, стесняясь, в кусты? – Майкл моментально разрушил ход моих мыслей.
– Вот ещё! Я ещё перед собакой не комплексовала, – произнесла я и начала переодеваться.
Одежда и даже обувь, к моему удивлению, оказались очень удобными. Ещё я заметила, что совершенно не чувствую холода. Зато меня буквально обуяло нестерпимое чувство голода.
– Доставай свою курицу, я ужасно проголодалась! – скомандовала я Майклу, желая немного подкрепиться.
– Держи! Я пока не очень голоден, но всё равно составлю тебе компанию. – Майкл, видимо, ещё не избавился от своих щенячьих привычек.
Мы оторвали себе по ароматной куриной ножке с золочённой поджаренной шкуркой и почти одновременно откусили по аппетитному на вид кусочку. Но тут нас ждал сюрприз!
– Фу, какая гадость! – Майкл моментально выплюнул курицу изо рта и пытался вытереть своими руками язык, чтобы хоть как-то избавиться от ужасного привкуса.
– Я как будто жевала не мясо, а комок земли! – Я поморщилась и с отвращением посмотрела на курицу.
– Это означает только одно: или мы не способны есть обычную пищу, или в этом доме действительно плохо готовят. – Майкл завернул курицу обратно в фольгированный пакет. – И что-то мне подсказывает, что первое суждение в нашем случае является верным.
– Нужно вспомнить, когда мы испытывали приятное чувство насыщения прежде? – Я села на траву и попыталась сосредоточиться. И тут меня осенило. – О Господи, это ужасно! – закричала я так громко, что следом машинально зажала рот руками. – Тогда, когда я спасла тебя от неминуемой гибели, и был тот момент, когда я чувствовала себя по-настоящему сытой.
– А ведь верно. – Майкл сел рядом со мной. – Ты, насыщаясь, питаешь и меня. Теперь ясно, почему ты испытываешь голод сильнее, чем я.
– Чёрт! Чтобы жить, я должна убивать? – Я как маленький ребёнок закрыла голову руками, думая, что так исчезнут проблемы и я сама вместе с ними.
– Успокойся, Лилиан! Мы теперь с тобой вместе, а вдвоём мы обязательно что-нибудь да придумаем. – Майкл в знак поддержки обнял меня крепко за плечи.
В том, чтобы просто сидеть и горевать, смысла не было, поэтому мы решили просто идти по направлению к центру города, пропитанные тлеющей в глубинах души надеждой, что хоть что-то изменится за это время. Я не знаю, сколько мы шли, пока я не ощутила сбивающую с ног слабость.
– Стой, Майкл, я больше не могу идти. Надо основательно подумать, что делать. – Я согнулась, тяжело дыша, и оперлась руками о колени. – Или проще ничего не делать и просто умереть.
– О нет, милочка! Я хочу жить, не тащи меня за собой! И подумай серьёзно, разве ты для этого меня спасала, чтобы умереть чуть позже и вместе? – Майкл категорично отозвался о моем суждении, усаживая меня на землю.
– Всё замолчи! – я остановила его начавшиеся нравоучения. – Мне надо беречь силы. Лучше думай молча.
Уже давно рассвело. Солнце высоко поднялось над горизонтом, и в городе воцарилась духота. Есть хотелось ужасно. При таком климатическом воздействии раздражало буквально всё: сваленное дерево, помятая трава и крики птиц, которые становились всё громче и громче. Эти звуки были совсем не похожи на сладкое пение или зазывание партнёрши в брачный период, а скорее напоминали чей-то пронзительный плач.
– Майкл, давай посмотрим, что там, – я взмолилась больше не в силах превозмогать этот звук.
– Зачем? Ты думаешь, что птичья тушка сойдёт для обеда? – Майкл неохотно поддержал моё предложение.
– Ты можешь просто помолчать и сделать то, что я прошу от тебя. – Иногда он бывает просто невыносим. Но всё же всегда делает то, о чём я его попрошу.
Источник звука был недалеко. Быстро дойдя до нужного места, я, раздвинув кусты терновника голыми руками, увидела полную картину происходящего. И она была жуткая.
– Это дети! Они зачем-то бьют из рогатки по птицам и их гнёздам. – Я сообщила Майклу, стоящему у меня за спиной.
– Ты ещё скажи, что мы будем их спасать! – Майкл присел рядом со мной и стал наблюдать за нависшей в воздухе трагедией.
– Не всех. – Я пожала плечами, сама ещё не зная, для чего я это делаю.
– Что? Ты в своём уме? Мы умрём от бессилия прежде, чем спасём птиц. – Майклу эта идея явно не нравилась.
– Майкл, нам нужны в помощь дополнительные глаза, и совсем не помешают крылья. Так легче искать жертву. Ты же хочешь жить, как я понимаю, а с высоты птичьего полёта лучше видно «всякую нужную нам еду»! – Я старалась убедить Майкла в необходимости этого, даже не замечая, какими словами я руководствовалась. – О, Боже! Как я могу так изъясняться, говоря о людях!
– Ты, оказывается, ещё и умна! – Майкл наконец-то принял моё предложение.
Детей было много, они кричали и радовались, когда попадали точно по цели, но я никак не могла собраться и выбрать нужный момент. Я сфокусировала своё внимание на самом жестоком ребёнке, который всегда добивал сбитую им и уже лежащую на земле птицу, и пристально следила за ним. Неожиданно мальчик попал по довольно крупному, но молодому грачу, который видимо совсем недавно научился летать. Если судить по его неловкому, совсем неграциозному полёту. Птица упала неподалёку от нас, и, как всегда, мальчишка ринулся к ней, чтобы закончить им же начатое.
– Мой шанс! Я пошла, – резко устремившись в сторону сбитой птицы, но встретившись с ребёнком тет-а-тет, я замерла поражённая его жестоким и яростным взглядом.
Я ужаснулась, подумав о том, кто же мог внушить этому милому мальчику всего-то лет двенадцати от роду, что так нужно и можно поступать? Вначале я попробовала просто остановить ребёнка, но у меня ничего не получалось. Я махала своими руками, пролетающими сквозь тело мальчика, и уже изрядно устала и вымоталась. Скрытые в тайных закромах моего тела силы были уже на исходе.
– Майкл, ничего не получается. Что мне делать? – истерика, рождённая беспомощностью, уже управляла мной.
– Успокойся, пожалуйста, и попробуй сконцентрироваться. Вспомни, что ты чувствовала тогда. Может определённые звуки слышала? – Майкл действительно искренне старался помочь мне, подкидывая мне разнообразные идеи.
– Какие звуки? – Я пыталась быстро сообразить и у меня в принципе получилось. – Точно! Это пульс! – И я с полной уверенностью во всех своих действиях схватила ребёнка за шею.
Мои пальцы, словно ножи, врезались в сонную артерию мальчика, а мои губы с неимоверной жестокостью вонзились в его, и исходящий белый дымок начал всасываться в моё тело. Через несколько секунд ребёнок упал. Дети завизжали и бросились наутёк. Он лежал с закатившимися зрачками и открытым ртом. Картина была слишком ужасна, но меня это уже никак не задевало. Я не только не заплакала, я даже не прослезилась от этого. Оставив ребёнка в стороне, я подошла к птице. При виде окровавленного животного слезы сами собой потекли по щёкам неиссякаемыми потоками.
– Служи мне, и ты ни о чем не пожалеешь. – Я смазала клюв птицы своими алыми слезами и немного отступила от неё, чтобы дать его телу свободу в движениях. Птица громко каркнула и начала извиваться по земле точно так же, как и в первом случае, и уже через пару минут рядом с нами лежал парнишка с кудрявыми медными волосами и зелёными цвета первой весенней травы глазами.
– Меня зовут Эрик. – Парень недоверчиво осматривал нас, все ещё лёжа на земле.
– Меня можешь называть Майклом, а твоя сердобольная госпожа носит гордое имя Лилиан! – Надменности, конечно, Майклу точно не занимать! Да ещё и назвал меня сердобольной.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?