Читать книгу "Ты в моих снах"

ГЛАВА 3

Рыжулька отключилась сразу же, как Сафронов вырулил с парковки.

Хорошо, что допетрил спросить, куда везти кроху. Та назвала адрес и уснула.

Это даже хорошо. Так Миха наведет в башке хотя бы видимость порядка.

Девчонка выбивала его из привычного ритма. Он цветов в жизни никому не покупал. Разве что матушке и бабули на могилку. Но там же совсем другое!

И караулил он кроху, как идиот. Торчал у входа, ждал. Хорошо, что пораньше подкатил. Успел потрындеть с пацанами, договорился, чтобы не пылили и шефу не докладывали насчет Аленки. Можно сказать, с выгодой провел время.

И вроде был готов к встрече.

А вышло все сильно наоборот.

Миха сбросил скорость. Ехать еще пару кварталов. А девчонка так сладко спит, что будить жалко.

Сафронов двигался по ночному городу все медленнее, убавил громкость музыки, чтобы кроху не разбудить.

И к нужному адресу подкатывал уже со скоростью улитки.

Походу, можно было и на скорости гнать. Аленушка все равно ничего не прочувствовала и не проснулась.

Миха заглушил движок. Откинулся на спинку кресла. Посмотрел на спутницу.

Чудная она. Местами смешная. Местами бесячая.

Миха запарился считать, сколько раз ему хотелось ее отшлепать во время их «терок».

Зато старался не думать о том, чего ему хочется на самом деле.

И как назло, кроха пошевелилась во сне. Юбка на бедрах скользнула еще выше.

Да ёб… вашу… мать! Ну кто носит такое?! Еще сантиметр – и трусы напоказ!

Миха выдохнул. Вот она даже во сне злит его и провоцирует!

Сафронов опустил стекло.

Так, надо покурить, пока его не снесло в окончательный пиздец!

Сигарета не помогла.

Кроха спала, как ни в чем ни бывало.

Миха решил, надо сваливать, пока не поздно. И потом, это ведь не простая девочка, а дочка Кости Дыма. И упаси бог, если он решит, будто Миха обидел его младшую дочурку.

Сафронов вышел из тачки. Обходя ее, стянул свою куртку. Не тащить же кроху вот так, светя трусами на камеры.

Рыжулька спала, будто находилась сейчас под семью замками в собственной постели. Еще и губешки приоткрыла, сладко сопя.

Нет, ну это нормально, да?! А что, если Миха окажется дрочилой каким-нибудь?! Как вообще можно так отключиться, а?

Сафронов угрюмо смотрел на девчонку. Она спала. А он…

Ну по грани же ходит эта кроха! По самому краю!

Миха не удержался. Прижал палец к розовым губам.

Мягкие… Сто пудово, сладкие.

Девчонка лишь едва взмахнула рукой, вяло отмахнулась.

Сафронов был в шаге от самого отбитого поступка за всю сознательную жизнь. Всему виной дикие фантазии.

Нет, ну тут кроха сама виновата. Спит соблазнительно. Сопит сладко. А он ведь не железный. Ни на грамм!

Хотя, яйца налились свинцовой тяжестью. Терминатор, млять, на минималках!

Миха сцепил челюсть, заскрежетал зубами.

Придется тащить кроху домой. Он ведь не трепло какое-нибудь. Пообещал доставить в целости и сохранности. Так и будет.

Мужчина набросил на Аленку куртку, вытянул из машины, закутал уже основательнее. Не хватало, чтобы юбчонка задралась еще выше.

После подхватил Рыжульку на руки и потащил к парадному.

Яркий свет заставил девчонку смешно сморщить нос и спрятать лицо.

Получалось, что теперь Аленушка утыкалась прямо в шею Михе.

Шикарно, конечно! Просто зае… шибись!

Легче от ее размеренного дыхания не стало. Оно обжигало кожу. Сворачивало в узел все мышцы. Но хреновее всего, что на близость девчонки однозначно реагировал член.

Непослушный, мать его, орган! Даже похлеще, чем Михин мозг, что подсказал хозяину бредовую затею с цветами и сопровождением.

На кой оно Михе надо? Все это? Никуда ж не упиралось!

Пока Сафронов ехал в лифте, держа на руках кроху, материл себя и свои долбанутые поступки. Легче не стало, но хоть было чем заняться.

Замкнутое пространство, да без свидетелей – так себе история. А со спящей Аленкой на руках – полный амбец!

Двери, слава богу, открылись. Миха вышел из кабинки. Донес кроху до нужной квартиры.

– Не, ну нормальный расклад! – раздалось совсем некстати.

Миха напрягся. Вот не вовремя же! Ни капли, млять!

– Ты что за херней занимаешься, Мих? – продолжал Ярый. Он собирался выйти из квартиры, да так и замер, увидев Сафронова.

– Не ори, а, – шикнул Сафронов сквозь зубы, – видишь, спит девчонка. Устала.

Миха мотнул головой, показывая, чтобы друг уступил дорогу.

Ясно, что Дымов выдаст ему не «зеленый» свет, а сразу по хлебалу. Но Аленку нужно уложить в кроватку. Крохам пора спать.

– Всечь бы тебе, – буркнул Ярый, потеснился, пропустил Миху.

– Успеется, – парировал Сафронов, притормозил, соображая, в какую комнату отнести Рыжулю.

– Писец, – разобрал Миха тяжелый вздох Ярого. – Такого я вообще не ожидал.

Миха мог бы сказать, что он и сам ничего подобного не планировал. Но ему было некогда. Он продумывал максимально правдоподобные пояснения к ситуации. И врать не собирался. Но и всей правды определенно не расскажет.

***

Алена проснулась и не поняла, где находится. Ее разбудили приглушенные мужские голоса. Но в комнате было все еще темно.

Так, в комнате? Не в машине? В спальне? И как же Аленка сюда попала?

Последнее, что помнила Дымова, было то, как она выехала из клуба с Михаилом.

Аленушка подскочила и села, свесив ноги на пол.

Так… так… Нет, помещение было знакомым. Эта квартира принадлежит старшей сестре Дарьяне.

– Фух! – выдохнула Дымова.

А ведь она, грешным делом, решила, будто Сафронов притащил ее к себе.

Вот был бы номер.

Впрочем, нужно еще выяснить, как именно Аленка оказалась на верхнем этаже высотки. Определенно, не на своих двоих.

Мужские голоса, что нарушили ее сон, сменились раскатистым смехом. И тут же вновь стало тихо.

Дымова прошла к двери. Приоткрыла ее.

– Нет, ну они вообще нормальные? – пробормотала Аленушка и взглянула на часы. Циферблат показывал начало пятого утра.

Вздохнув, девушка отправилась на шум.

Двое мужчин обосновались на кухне. Вся столешница острова была заставлена контейнерами и коробками с логотипом ближайшего круглосуточного супермаркета. Пустые бутылки сложены в объемный мусорный пакет. А полная – стояла в центре стола.

Ярик и Миша сидели друг напротив друга, курили, выпуская дым в работающую вытяжку, ржали над чем-то своим и не замечали Аленку.

– Вы не охренели, товарищи?! – пробормотала Дымова.

– Упс, – едва ворочая языком, произнес брат, – а ты чего подскочила? Не спится?

– Спится, – прищурилась Алена. – Вы ржете, как два идиота!

– Просим прощения, – не менее пьяным голосом заговорил Сафронов. – Шуметь не будем больше. Иди, спи.

– Тебя забыла спросить, что мне делать! – фыркнула Алена.

– Ух, какая, – рассмеялся Михаил, – слова не скажи, она тебе два в ответ!

– Ты можешь со мной вообще не разговаривать! Не велика потеря, – парировала Дымова. – Завязывайте посиделки. Живо по домам!

– Аленушка, ну ты и душная, – закатил глаза брат. – Какой домой? Комнат навалом. Здесь перекантуемся. Да, Мих?

– Можно и здесь, – согласился Сафронов. – Ну что, хозяйка, постелешь?

– У вас руки имеются, – скривилась Алена. – И утром чтобы весь этот… трындец разгребли! Я Дарьяне обещала чистоту и порядок, а не бедлам и тонну мусора.

– Грозная какая, – заулыбался Михаил.

***

Аленка приняла душ, сменила юбку и топ на удобную пижаму, найденную в шкафу Дари, и вернулась в постель.

Пусть делают, что хотят. Главное, чтобы не ржали, как два коня, и дали ей выспаться.

Когда Дымова проснулась уже по будильнику, в квартире было тихо. Более того, идеально чисто. Ни брата, ни Косолапого не было. Словно эти двое ей приснились.

– Угу, в кошмарном сне, не иначе, – пробормотала Аленка и отправилась на поиски продуктов, чтобы приготовить завтрак.

Холодильник оказался забит под завязку.

Так, ладно. Все равно Аленушка планировала проводить в квартире сестры больше времени. Довольно быстро добираться, да и кровать, на которой спала девушка, оказалась вполне удобной. Нужно только перевести кое-что из вещей, самое необходимое.

После завтрака Аленке никто не позволил отправиться в клуб. Позвонила мама, попросила приехать.

В итоге в родительском доме Дымова проторчала все следующие сутки. Но в ресторане ничего серьезного не происходило, все контролировали администратор и шеф-повар. Словом, Аленушка могла спокойно отдохнуть.

***

– Алена Константиновна, вас там вызывают в зал, – сообщила официантка.

Аленка отвлеклась от разговора с другом.

Тони Мурино – прекрасный специалист и талантливый шеф. С мужчиной Алена подружилась почти сразу же, когда проходила обучение. Тони – итальянец лишь наполовину. Потому между ними не возникло языкового барьера, впрочем, ради общения с таким мастером, Аленка и язык бы выучила.

И была нереально счастлива, когда Тони принял предложение отца.

Пф, еще бы он отказался! Даже у Аленки не было такой зарплаты в клубе. А у девушки, на минуточку, тесные связи с владельцем!

– Кто вызывает? – уточнила Алена.

– Не знаю, просили передать, я передаю, – пожала плечами девушка и убежала в зал с заказом.

Алена кивнула. Ладно, пожалуй, у нее найдется минутка для встречи с недовольным клиентом.

Почему-то девушке казалось, что придется выслушивать критику. А потому настроилась на конфликт. Нет, драться, разумеется, не станет. Выслушает, чего от нее хотят. А дальше – по обстоятельствам.

– Кто меня звал? – уточнила Алена, оказавшись в шумном зале.

Для этого нужно было спуститься на этаж ниже. И пока шла по лестнице, Аленка успела подкрасить губы и поправить пряди, выбившиеся из пучка.

Если уж скандалить, то хотя бы красиво.

– Клиент из VIPа, – поясил бармен и указал на балкон.

Там за стеклом сложно было что-то разглядеть. Столики в випке были расставлены так, чтобы клиенты могли видеть сцену на первом этаже, а вот сами оставались незамеченными.

Алена поблагодарила парня и отправилась к отдельным кабинками. Чтобы попасть в VIP-комнаты, нужно было подняться по винтовой лестнице у дальней стены зала.

Дымова мысленно обрадовалась, что на работе не носит каблуков. Бегать туда-сюда в кедах гораздо удобнее. Вот только вся эта беготня слегка раздражала.

– Надеюсь, разговор важный, – пробормотала под нос Аленушка, – или я там всех разнесу.

Еще бы! Времени рабочего итак не хватает ни на что. Еще и бегать по пустякам!

Пару раз постучав в дверь, Аленка толкнула преграду.

– Добрый вечер! – натянуто улыбнулась Дымова. – Вы хотели со мной поговорить?

По мере того, как Аленка произносила каждое слово, ее улыбка становилась все более натянутой, а фраза резкой.

Взгляд остановился на собеседнике, который вальяжно расселся в мягком кресле за накрытым столом.

– Ты как-то дохрена работаешь, – недовольно протянул Сафронов. – Не думала, что пора сворачиваться?

– Так, ясно, – процедила Аленка, вздернула подбородок повыше, развернулась, чтобы уйти.

– Когда заканчиваешь?

– Не твое дело!

Дымова надавила на дверную ручку.

– Стоять! – невозмутимо скомандовал Сафронов. – Если свалишь, прямым ходом двину к твоему отцу. Дорожишь работой? Можешь смело с ней прощаться.

– Ты охренел? Он даже слушать тебя не станет! – возмутилась Аленка.

– Проверим? – хмыкнул Михаил и перевел взгляд на массивные наручные часы. – Сейчас половина первого. Ресторан официально открыт до двенадцати. Дальше работает только бар и лаундж-зона. И для этого имеется отдельный человек, который справляется с заказами на закуски. И это явно не ты. Да?

Аленушка понимала, что Сафронов блефует. Ну не побежит ведь он жаловаться ее отцу! Еще и на что? На то, что Алена проводит на работе больше положенного времени?

Бред! Самый настоящий бред!

Аленка уже успел приоткрыть двери, но интонации, сарказм в голосе Сафронова ее взбесил.

Потому девушка со всей дури хлопнула дверью.

Развернулась, скрестив руки на груди.

– Это не твое дело!

Михаил поднялся на ноги и двинулся к ней, сунув руки в карманы брюк.

Приближаясь, с каждым шагом, он казался Аленке все больше, выше, шире в плечах. Да и выглядел Косолапый совсем иначе. Как-то даже непривычно.

На нем не было кожаной куртки, свитера, или даже пиджака. Он был одет весьма стильно, в рубашку свободного кроя, заправленную за пояс брюк. Рукава подвернуты до локтей, обнажали мощные запястья. Пара пуговиц на вороте расстегнуты, демонстрируя крепкую шею и толстую, в палец толщиной, золотую цепь.

Странный он, этот Миха Сафронов. В нем присутствовала смесь стиля, раздолбайства, хамства и опасности.

Вот только Аленку было сложно напугать внешним видом. Да она выросла среди подобных ему, этому косолапому Медведю!

– А я рискну, – усмехнулся Михаил и остановился прямо перед Дымовой.

Аленке пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать зрительный контакт.

– Через полчаса у черного выхода. Или я иду к Дыму, – вскинув бровь, сообщил Сафронов. – Придумала, чем займешься, когда тебя отправят домой и запретят мелькать в клубешнике?

– Ах ты ж…! – зашипела Аленка и вскинула руку, чтобы отвесить нахалу оплеуху.

Михаил легко перехватил ее запястье своей огромной ладонью и завел за спину Аленки.

Положение было крайне невыгодное. Чтобы избежать контакта, Дымова прогнулась, вытянулась, вскинула свободную руку, уперлась ею в мужское плечо.

– Кто? – хмыкнул Сафронов.

Он давил на нее.

Давил собой, взглядом, тяжелым дыханием. А после и вовсе поймал свободную ладонь и зафиксировал за спиной, как и первую.

– Ты что себе позволяешь, придурок?! – зашипела Алена.

– А на что это похоже? – оскалился Сафронов. Улыбнулся, наверное, но со стороны улыбка казалась оскалом.

– Я позову охрану. И тебя втопчут в плинтус! – Дымова выкрикнула угрозы, бесстрашно глядя в глаза мужчине.

Она не боялась его ни капли. Он ее дико бесил. Раздражал. Выводил из себя.

Да он… он… Придурок косолапый! Вот он кто!

– Люблю ходить по грани, – в противовес ей, он говорил очень тихо, вкрадчиво, задумчиво.

– Чурбан! Бугай! Амбал! Черепушка пустоголовая! – выкрикивала Аленка, злясь еще больше от бессилия.

Кричать было бесполезно. Дверь плотная, никто не услышит. А через стекло их невозможно разглядеть.

Дотянуться до телефона? Но как? Если руки скованны сильными пальцами.

И вдруг мужское лицо оказалось в критической близости от нее.

Аленка не успела выкрикнуть очередное оскорбление. Ее рот припечатали мужские губы. Оставалось только мычать от злости.

Дымова замерла на пару секунд.

Опешила, растерялась, была дезориентирована. Ведь прежде с девушкой подобного не случалось. Сначала Аленка жила под контролем отца, брата и кузенов, а после, когда уехала учиться, было не до парней. Как-то не случилось у Аленки встречи с тем, которого хотелось бы поцеловать.

Впрочем, и Сафронова не хотелось. К нему прикасаться не хотелось. А хотелось от него смотаться на другой конец города.

Потому Алена и замерла. Не шевелилась. Широко распахнула глаза.

Твердые губы давили на ее рот. А спустя миг, подключился язык. Прошелся по нижней губе, надавил, чтобы раздвинуть губы Аленки.

Это все было… Слишком всего этого оказалось для Дымовой. Это же произвол! И вообще!!! Она не позволяла ему себя целовать!

Алена попыталась вытолкнуть изо рта чужой язык. Не вышло. Сафронов словно счел это движение приглашением. Ворвался еще глубже.

Дымова возмущенно замычала. Ощутила, что ее руки оказались свободны, зато горячие ладони легли на ее шею, подбородок, фиксируя и не позволяя отстраниться.

Волей-неволей, глаза Аленки закрылись. Ну не смотреть ведь ей на чертового Миху, когда он так близко! У нее же косоглазие разовьется!

Поцелуй все не заканчивался. Из хаотичного и жадного превратился в тягуче-медленный и неспешный. Аленке вообще казалось, что Сафронов начинает ее есть.

Так и хотелось пожелать приятного аппетита, да рот занят!

Губы покалывало. Щеки горели огнем. Легкие готовы взорваться от недостатка кислорода. Кожа, где ее касались мужские ладони, казалось, вот-вот полыхнет.

Аленке все это крайне не нравилось. И почему-то дрожали и подгибались ноги. И колени хотелось сильно-сильно сжать от незнакомых обжигающих ощущений.

Твою ж мать!

Аленку пронзила ледяная мысль.

Нет! Ну нет же! Нет! Ни за что! Ни-ког-да!

Не-е-ет, млин!

Да чтобы она захотела вот этого? Этого надутого индюка! Амбала! Тупого мордоворота с IQ улитки?!

Ни в жизни!

Дымова вдруг вспомнила, что у нее свободны и руки, и ноги. Даже вспомнила, как ее учили бить по стратегически-важным местам. Знала, где находятся болевые точки. Не обязательно быть сильнее и больше противника, чтобы его «достать».

Аленка стремительно вскинула колено, намереваясь ударить в пах.

Однако Сафронов предугадал это движение. Перехватил ее колено и как-то так развернулся, прижал, надавил, что теперь Аленка оказалась распята на ближайшей же стене.

Взгляд у Михи был неадекватным, диким, безумным.

Алена уже решила, что он ее прибьет. Ну мало ли…

Вместо этого Сафронов подтянул ее выше. И теперь их лица оказались на одном уровне.

И будто Михаилу было и этого мало. Он надавил на ее колено и заставил обхватить ногой за талию.

Аленка густо покраснела. Ведь не пряжка на мужском ремне явственно упиралась в ее живот.

– Ты какого хрена мне все это позволила?! – зарычал Сафронов в негодовании.

– Чего?! – возмутилась Аленка.

– Ладно, я, но вдруг кто другой вот это все с тобой замутит?! – орал на нее Михаил. – Делать что будешь? Тебя не учили?

– Ты долбанутый, – выдохнула Дымова. – Чертов шизик! Ты меня к стене прижал!

– Нет безвыходных ситуаций, кроха, – продолжал рычать Сафронов. – Видишь ствол, стреляй.

– Псих конченый, – нервно рассмеялась Аленушка. – Отпусти меня.

***

ГЛАВА 4

Миха завелся с полпинка. Возбуждение, помноженное на ярость, раздражение, злость, долбило прямиком в пах.

И как бы Сафронов ни пытался себя притормозить, не выходило.

Эта девчонка, кроха, выворачивала его наизнанку.

Миха понимал, что так не годится. Нельзя вот так.

А ничего не мог поделать. Не выходило себя сдержать.

Потому и наорал. Всяко лучше, чем целоваться.

Хотя, нет. Не лучше.

Мужчина и не помнил, когда его вставляли поцелуи. Да и вставляли ли вообще.

Сопли и нежности – не его тема.

А здесь – Рыжулька. Глазенки огромные, испуганные. Дыхание рваное. Пульс колотится, точно воробей в силках.

И как с такой быть? Не сжать толком, не обнять, вот-вот рассыплется.

Права кроха, он чертов двинутый шизик.

Однако разжать сейчас руки просто не мог. Вот и орал, как подстреленный.

– Отпусти меня!

– Не елозь!

– Ты! Мне! Противен! – цедила сквозь зубы Рыжуля. – Отойди от меня!

Нет, ну врет же! Иначе зачем бы отвечала на поцелуй?

А Миха не любил ложь. Особенно, когда глаза в глаза. Еще и от кого?

От девчонки, метр в прыжке, рыжей-бесстыжей.

– У тебя тридцать минут, кроха, – рыкнул Сафронов, не хотелось, но пришлось разжать руки и отойти, потом еще на шаг, – не сядешь в мою тачку, сразу же отправлюсь к Дыму.

Миха понимал, нельзя ему сейчас не то, что рядом с ней, в одном клубе нельзя оставаться.

Надо сваливать, от греха подальше. Переждать. Остыть. Иначе наворотит дел.

Сафронов вышел из VIP-ки, оставив Алену одну.

Не оглядываясь, прошел к выходу. Только после уже сообразил, что портмоне и телефон остались в пиджаке, на спинке стула.

Да и хрен с ними! Потом заберет. Сначала ноги разомнет, мозг проветрит.

***

Сафронов обошел здание клуба. Покурил с охранниками. Выслушал подъебки.

– Мих, ты как-то зачастил к нам.

Пацаны без злого умысла, потому Михаил лишь отшучивался. А после сел в машину, припаркованную на обычном месте.

У заднего входа. Хорошо, что ключ так и лежал в кармане брюк, так бы пришлось вернуться в клуб.

Сафронов выпотрошил бардачок на предмет наличия пачки сигарет. Почти пустая, пара штук осталось.

Их Миха и прикончил, не спуская глаз с черной двери.

Каждый раз, когда кто-то выходил, Миха пытливо всматривался.

Она?

Нет, то охранник, то кухарка. Не клуб, а проходной двор, мать его етить!

Стекла в тачке были опущены, потому тонировка не мешала обзору. У Михи, кажется, уже шею заклинило. Но он не отворачивался, ждал. Отсчитывал каждую секунду, щелкая крышкой зажигалки.

Ну все, кроха! Трындец тебе.

Сафронов взялся за ручку двери, собрался выйти из тачки, найти Рыжулю, всыпать по мягкому месту.

Нет, ну а хер ли она его провоцирует! Батя не воспитал, так Миха воспитает!

– Я тебе не горничная, шмотки твои собирать! – злым, полным яда и вредности голосом, прошипела кроха.

Миха ровно секунду удивленно смотрел на девчонку, пока та впихивала пиджак в открытое окно с пассажирской стороны.

Сафронов на автомате подхватил одежду, отбросил на заднее сиденье.

И как он мог не заметить кроху? Он ведь глаз не сводил с двери.

Значит, прошла через главный, как и он сам.

– Садись, – кивнул Миха, хмыкнул и запустил движок.

– Обломишься, – фыркнула Аленка и отвернулась.

Да что за нахер, а?!

Миха вышел из тачки, хлопнул дверью.

– В машину! Я сказал! – процедил парень.

– Элли? Все в порядке? – в разговор вмешался третий.

– Да-да, все хорошо, – кивнула кроха, мило улыбаясь.

Не Сафронову. Не ему! Да ладно!

Миха прищурился. Рядом с крохой торчал какой-то задрот. Тощий, можно соплей перешибить. Зато кроха смотрела на него с обожанием во взгляде.

Даебаныйматьеговрот!

– Отойди, – обронил Миха.

Костяшки хрустнули, сжимаясь в кулак. Взглядом Миха сверлил мудака.

– Сафронов, не смей! – процедила Рыжуля.

– Говорю, отойди, – повторил мужчина, – вот такие тебя втыкают, да? От меня нос воротишь, а такое чмо заводит?!

– Это не твое дело! – бесстрашно возразила девчонка, выскочила вперед, вскинула ладони, словно собралась остановить Миху.

Угу, как же. Цель есть. Он не остановится.

– Элли? Позвать охрану? – проблеял задрот, явно смекнул, что сейчас огребет по полной программе.

– Себе позови. И скорую, млять! – прошипел Миха. – А лучше, сразу катафалк.

Рыжуля давила ладонями на его грудь. Явно, прилагала усилия.

– Михаил! Не вздумай трогать моего шефа! – уже чуть тише, без ехидства, но в приказном тоне произнесла кроха.

– Он до босса-то дорос? Слышь, ты, свалил, пока есть на чем! – хмыкнул Сафронов.

Миха пер вперед, как танк. Аленка пыталась его притормозить. Толкала в грудь. Упиралась. Но Миха все равно двигался к поставленной цели.

Кро ха скользила ботами по асфальту. А задрот-чувырла прятался за бабской юбкой.

– Не босс, а шеф! Ты тупой, Мих? Шеф-повар ресторана! Если ты его тронешь, я не знаю, что с тобой сделаю. Понял?! – выкрикнула кроха, даже ногой топнула в гневе.

– Не трону. По-пацански перетрем, – усмехнулся Миха, оскалился.

– Элли?

– Тони, езжай домой, я сама разберусь, – нетерпеливо обронила кроха.

– Уверена?

– Ну и кто здесь тупой? Он с первого раза не всекает, кроха, – протянул Сафронов.

***

– Да ладно, кроха, не дуйся, – хмыкнул Сафронов.

Аленка хотела бы удивиться еще больше, да больше просто некуда. Этот тупоголовый косолапый медведь ее просто выбесил! Вывел из себя.

И ведь Алена всерьез поверила, что он побьет Тони. Он же с легкостью мог бы это сделать. Дымова была уверена, что в свободное время Сафронов занимается чем-то подобным. Калечит честных людей.

В машину все же пришлось сесть. Миха ведь неадекватный. С него станется, двинет к отцу.

И Аленка уже знала, чем может закончится этот поход. Потому что папа четко предупредил: никакого фанатизма, переработок, напряга и прочего.

– Я не шарик, чтобы дуться, – фыркнула девушка и отвернулась.

Бесил ее этот мужлан неотесанный. Жутко бесил, раздражал, выводил из себя. Аленке хотелось огреть его чем-нибудь неподъемным.

Мда, бить Сарофнова не рекомендуется. Эффект может быть крайне неожиданным.

Дымова выдохнула, стараясь успокоиться. Сложно общаться с человеком, сующим нос в чужие дела. В данную секунду Аленка чувствовала себя беспомощной. Словно пыталась пробить гранитную стену головой. Безрезультатно. От стены, вернее, от Сафронова все отскакивало и рикошетило.

– Так как, говоришь, звать этого зад… шефа? Тони? Чет бабское имя, – заговорил Михаил.

– Нормальное у него имя, – возразила Алена. – Он итальянец.

– Я так и понял, – хмыкнул мужчина.

Алена на миг закрыла глаза.

Это даже смешно. Ну вот чего он к ней-то привязался? У него что, нет более важных дел? Определенно, куча морд небитых, сигарет не выкуренных, женщин не щупанных.

Мыль о женщинах Сафронова показалась Аленке колючей, но правдивой. Чем еще может заниматься холостой мужчина в это время суток? Вот! А он, за каким-то чертом, везет ее … Так, а куда он, собственно, ее везет?

– Сафронов! Что-то я не поняла! – возмутилась Алена, всматриваясь в ночные улочки, фонари, дома. – А куда мы едем?

– Наконец-то спросила, – хмыкнул Миха. – Не волнуйся, кроха, через час будешь в своей постельке.

– Через час?! Я сейчас хочу! – недовольно возразила Дымова.

– Ну дак поспи, я разбужу, когда будем на месте, – предложил Сафронов, разозлив Алену еще сильнее.

– Я хочу домой! – едва ли не по слогам заявила Алена.

Могла бы топнуть ногой, топнула бы. Но автомобиль все стремительнее удалялся от города по магистрали.

– Ты же все равно планировала работать, а не дома торчать, – парировал Сафронов. – Или боишься меня?

– Ты в себе, Косолапый?! – упрямо и дерзко заявила Аленка, из вредности, разумеется. – Боюсь? Держи карман шире!

– Грозная Рыжулька, – рассмеялся Сафронов.

Удивительно, но для неотесанного тупоголового мужлана у него был красивый смех.

Аленка тряхнула головой.

Чего? Красивый?

Нет в нем ничего красивого! Страшила, каких поискать!

Аленка, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. И старалась не думать о том, куда и зачем они едут.

Девушка не врала, говоря, что не боится Сафронова. Прекрасно понимала, что находится под защитой отца. И никто, даже такой отбитый, как Миха, не рискнет ей навредить. Ведь потом придется отвечать.

***

Машина остановилась. В свете фар Аленка видела яркие огни города.

Девушка вышла на улицу исключительно из любопытства. Девушка прежде не бывала здесь. Только слышала об этом месте.

Смотровая площадка, откуда весь город, как на ладони.

Сейчас было темно. Света растущей луны не хватало, что разглядеть саму площадку, небольшой пятачок, огороженный перилами.

Зато, как только Миха заглушил двигатель, и фары погасли, крохотные огоньки где-то внизу, под ногами, показались невероятно яркими.

Глаза привыкли к темноте. И ночь не казалась такой уж беспросветной. Скорее, таинственной и загадочной.

Аленка поняла, что сесть некуда. Разве что на капот.

Девушка прислонилась бедром к теплому металлу. Легкий ветерок налетел внезапно. Алена невольно поежилась. Было не холодно, но захотелось прикрыться.

Вздохнув, девушка запрокинула голову, взглянула на небо. И вновь перевела взгляд на родной город.

И все-таки, Аленка скучала. Как бы сильно ни убеждала отца, что не рвалась домой, и вообще не хотела ехать, жить под крылом родителей, а все равно – дома хорошо.

На девичьи плечи опустился пиджак. Тот самый, который Аленка с остервенением пропихивала в форточку автомобиля Михи.

– Я не замерзла, – буркнула Дымова.

– Я так и понял, – усмехнулся Сафронов.

Михаил пристроился рядом, оперся о капот. Алена решила, что не станет с ним разговаривать.

Да и о чем? На какую тему вести беседы, если у них с этим мужланом нет ничего общего.

– Так почему, говоришь, ты решила в клубе работать? – заговорил Михаил, когда Аленка, глядя вниз, на простирающийся у ее ног город, глубоко задумалась. И даже вздрогнула от неожиданности.

– Я не говорила ничего подобного.

– Теперь расскажи, – беззаботно предложил Сафронов.

Аленка мысленно сосчитала до десяти. Странный он, этот Миха Косолапый. Реально собрался болтать с ней о ерунде? Нет, для Аленки это не ерунда. А вот для Сафронова – определенно.

– Михаил, давай ты не будешь делать из меня дуру, – резко заговорила Алена, повернула голову, взглянула на мужчину. – Предлагаю сразу сказать, чего ты хочешь от моего отца, или брата. И разойдемся.

– Вот щас не понял, – буркнул Сафронов.

Аленка вздохнула, взывая к собственному терпению.

– Тебе ведь что-то нужно от нас, да? Другой причины у твоих поступков я не вижу, – без тени улыбки проговорила Аленушка.

– Нормальный расклад, – хмыкнул Михаил.

***

Вопрос крохи удивил Сафронова.

Да что уж, он слега охренел. И одновременно, заставил задуматься.

Миха ведь за последние дни и не думал толком, жил не по плану, спонтанно, на хотелках и инстинктах.

Захотел, рванул в «Порок». Захотел, подбросил до дома. Захотел, поцеловал.

Хотел – сделал.

А теперь вот, ответка.

Выходит, натупил Миха знатно. Девчонка и без того отскакивает от него при первой же возможности. Мчит в противоположном направлении так, что пятки сверкают. И сейчас Сафронов просек причину.

Так-с, надо прояснить вопрос.

Из Михи дипломат, как из дерьма котлета. Но как-то ведь надо договориться, если Сафронов настолько влип.

Влип же? Иначе на кой хер ищет окольные пути, чтобы пересечься с девчонкой?

Константин Ильич узнает о его мутках, открутит ему и голову, и прочие органы, нахрен. Однако даже гнев Дыма не убавлял пыла Михи.

– А ты с чего пришла к таким выводам? – кашлянул Сафронов.

Руки хотелось чем-то занять. Сигареты, как назло, закончились. Зато Михиного плеча касались длинные рыжие пряди. Вот их Миха и собрался намотать их на палец. Наверняка, наощупь они теплые, гладкие.

Бляха-муха, и когда это Сафронова начали привлекать женские волосы?

– Ну как же…, – слегка растерялась Алена, – ты мне прохода не даешь. Караулишь после работы.

– Да пару раз было всего-то, – отмахнулся Миха.

– Короче, – решительно тряхнула головой Рыжулька. – Завязывай с этим, понял?! Отец не любит, когда на него пытаются влиять через его близких. За такое можно по шапке получить основательно.

– Так я в курсе, – хмыкнул Сафронов. – Только у нас с Дымом все давно решено. Менять ничего не хотелось бы.

– Тогда…, – кроха нахмурилась, – слушай, ну не пойму я, зачем.

– Рыжуля, из нас двоих тупой я, – рассмеялся Миха.

А потом вдруг вспомнил. Млять, ну что он за бестолочь!

– Стой тут, никуда не уходи, – спохватился Сафронов.

– Очень смешно, – ехидно фыркнула кроха, – куда идти? Там впереди обрыв. И темно, хоть глаз выколи.

Сафронов усмехнулся. Веселая она, не соскучишься.

Обогнув машину, Миха открыл заднюю дверцу, взял коробку, вернулся к Аленке.

– Держи, – протянул девчонке.

– Чего это? – подозрительно поинтересовалась Рыжуля.

– Бери, говорю, – настойчиво протягивал девчонке.

Миха никогда не парился насчет подарков. Уж и не помнил, покупал ли кому-то что-то подобное. Все чаще деньгами обходился. А здесь понимал, что Аленке его бабло нахрен не упиралось.

А по синему делу случайно прояснилось, что у крохи есть гастрономические слабости.

Миха не сразу понял, о чем говорил тогда Ярый. Он и слово-то такое с трудом разобрал. Но запомнил. У него в ту ночь вообще мозг работал как часы. С координацией было не очень, да. А вот мозги исправные.

– Не хочу!

Кроха даже отвернулась, вздернула подбородок.

Миху это разозлило.