Читать книгу "Рукопись антиквара"

Я тут же метнулась к окну кухни, которое выходит на ту же сторону, что и подъезд, и еще успела увидеть, как две фигуры улепетывают через двор.

В темноте было не разобрать, кто там, но один человек был обычного роста, а другой – очень маленький. Ребенок? Понятия не имею.

Тут на площадке послышался шум и недовольные голоса, в мою дверь кто-то позвонил. Я схватила Берри за ошейник и открыла дверь.

Ого, пять месяцев тут живу и столько соседей сразу никогда не видела! На площадке тут всего две квартиры, так что была старуха, что живет внизу, под Максимом, пара соседей сверху – те, что все время ругаются, и еще девица, что живет подо мной. Такая блондинка, злоупотребляющая макияжем, даже ночью при параде. Может, она ночью работает? И халат ярко-розовый до пола.

Пару раз мы с ней столкнулись на лестнице, она окинула меня взглядом, и все отразилось у нее на лице: эта замарашка и неудачница ей не ровня. Процедила что-то в ответ на мое приветствие, плечом дернула и пошла.

Что ж, я только порадовалась, Октавиан не велел мне с соседями знаться. Мужик сверху был босиком и в просторных трусах, его жена успела все же натянуть на себя длинную футболку. Одна старуха, что живет под Максимом, была в спортивном костюме, и голова платком повязана.

– Что у вас тут происходит? – с ходу накинулся на меня мужик. – Что твоя шавка гавкает среди ночи? Мне, между прочим, выспаться надо, мне на работу рано!

– А я при чем? – Я пожала плечами. – Не больше вашего знаю!

Тут я заметила, что дверь в квартиру Максима открыта, и видно, что замок не ключом открывали, а взломали.

– Николай! – вступила старуха. – Ты бы оделся, что ли, а то простудишься. И на собаку нечего ругаться, он грабителей спугнул своим лаем.

– Грабителей! – хмыкнул мужик и переступил ногами – видно, и правда ему было неудобно на холодном полу, а не уходил он из чистого упрямства. – Да что у этой выжиги брать-то? У нее своего там вообще ничего нету, все жильца ее.

– Максим сам где? – обратилась ко мне старуха. – Что-то я давно его не видела.

– В командировке, – ответила я, чтобы ничего не объяснять, – а Рогнеда ему от квартиры отказала, потому что он не заплатил.

– Она может, – с чувством сказал сосед, и я поняла, что Рогнеда Ивановна многим успела опротиветь.

Тут на лестнице раздалось громкое топанье и пыхтенье, и появилась Рогнеда собственной персоной. Оказывается, она жила рядом, и старуха ей сразу же позвонила.

Рогнеда ураганом ворвалась в квартиру, оттуда послышались ее горестные причитания. Мы переглянулись, вот ни в одних глазах я не увидела ни капли сочувствия. Да, Рогнеда Ивановна умеет вызвать к себе сильные чувства!

Тут мои мысли приняли совсем другое направление. Ведь Рогнеда сейчас вызовет полицию. И мы все пойдем в свидетели. А это значит, что придется предъявить паспорт. А вот это крайне нежелательно.

Впрочем, что я говорю, это просто невозможно! Ни под каким видом нельзя показывать этот паспорт компетентным органам, так сказал Октавиан. Потому что паспорт этот годится только для того, чтобы показать его хозяину квартиры. Или, к примеру, на почте предъявить, когда письмо до востребования получить нужно. Но я никаких писем не получаю, говорила уже. А в полиции этот паспорт ни в коем случае нельзя показывать, там проверить могут.

Мне стало страшно.

– Ну, Рогнеда, полицию будешь вызывать? – спросил сосед, когда Рогнеда вышла.

– А тебе какое дело? – привычно огрызнулась та в ответ.

– А такое, что нам тут не нужно, чтобы менты по квартирам шлялись и расспрашивали! – гаркнул он.

Все согласно молчали.

– Да ей и самой это не нужно! – усмехнулась старуха. – Небось квартиру-то сдаешь неофициально, налогов не платишь?

Рогнеда хлопнула дверью и ушла в квартиру.

– Жадность фраера сгубила! – сказал сосед и пошел наверх. Жена его в кои-то веки не стала возражать.

– Слушай, у тебя покурить нету? – спросила девица, кутаясь в свой розовый халат.

– Не курю! – отрезала я и потянула Берри в квартиру.

Не хватало еще нам с ней курить, пить кофе и сплетничать. Что сказал бы по этому поводу Октавиан?

Проснулись мы с Берри поздно, и, лежа в кровати, я решила, что обязательно продолжу поиски Максима. Точно он прячется, его тоже ищут. Или не его, а то, что у него есть. Деньги? Он украл у этого типа в дорогом пальто много денег?

Ни в жизнь не поверю. Но, с другой стороны, про меня вот ведь поверили все, что я – воровка. Все, кроме Октавиана, только он мне помог. Хотя я от него помощи и не ждала. Раньше мы с ним и двух слов не сказали, он вообще с коллективом не очень общался, сидел себе в уголке, уставившись в компьютер.

Стоп! Никаких воспоминаний! Так Октавиан велел: не думать ни о чем, не перебирать в уме всю череду событий, не жалеть себя, заниматься только насущными проблемами. И ждать. И быть осторожной, то есть не вступать в разговоры с незнакомыми людьми, не пользоваться интернетом и далее по списку.

Он, конечно, прав, и сегодня я как раз займусь самой насущной проблемой, то есть поисками Максима. Потому что не хочу, чтобы Берри осиротел.

Итак, что я знаю наверняка? Знаю, что раньше, когда Максим уезжал, он сдавал собаку на передержку в собачью гостиницу, которая называется «У Тристана». Но как ее найти, как узнать адрес? Потому что обязательно нужно там побывать, чтобы выяснить все на месте.

– Ты, конечно, не знаешь адреса, – сказала я Берри за неимением другого собеседника.

«Знаю, но не скажу!» – выразил он взглядом.

Когда мы собрались уже на прогулку, открылась дверь квартиры напротив, и оттуда вышла очень недовольная Рогнеда Ивановна. Увидев меня, она сама поздоровалась и принялась с ходу жаловаться, что залезли, всю квартиру изгадили и все вещи перетрясли и разбросали, посуду побили и даже крупы на кухне рассыпали. И теперь квартиру нескоро в приличный вид приведешь, да еще замок менять надо.

Я сделала сочувственное лицо и потянула Берри вниз по лестнице, но пес, который сегодня почему-то вовсе не боялся Рогнеды, вырвался и бросился в квартиру.

– Ты куда?! – заорали мы хором, кидаясь за ним.

В квартире и правда творился форменный кавардак. Чемодан Максима распотрошили, одежду побросали на пол. Дверцы шкафа были раскрыты, но поскольку Рогнеда уже вынула оттуда все, что можно, то одну дверцу просто сломали из чистого хулиганства. Диван почему-то был раскрыт, Рогнеда сказала, что пружина сломалась. В общем, о том, чтобы сдать такую квартиру новым жильцам, нечего было и думать. Наверно, поэтому Рогнеда так расстраивалась.

Берри обежал всю квартиру и вцепился в плотно набитый мешок для мусора. Мешок порвался, там было много пыли, крупы, осколки чашек, а также бумажный хлам. И среди него я увидела яркий глянцевый проспект, на котором было много фотографий собак.

Рогнеда благим матом заорала на Берри, так что я предложила вынести мусор, схватила пакет и свистнула собаке специальным условным свистом.

Через три минуты мы были у помойки, быстренько перебрали пакет, но не нашли там ничего интересного, кроме того самого проспекта. На котором было написано «У Тристана».

Далее шли фотографии очень довольных, ухоженных собак самых разных пород, а под ними был адрес: Улица Большая Озерная, дом 15. И время работы: с раннего утра до вечера, без выходных. И даже карта была, как проехать, если человек без машины: до станции метро, а там на трамвае до кольца.

Так вот вопрос: пустят ли Берри в метро? Вряд ли. А если наземным транспортом, то получится долго… Специальное собачье такси я вызвать не могу – телефона нету.

– Чего это вы тут делаете? – спросил сосед с верхнего этажа, подходя к помойке с мешком мусора.

– Трамвая ждем, – огрызнулась было я, но сообразила, что так и есть, придется через весь город на трамвае тащиться.

Сосед не обиделся, он погладил Берри.

– Хороший пес, – вздохнул он. – Я собак люблю, хотел свою завести, да моя не позволяет.

– Может, у нее аллергия на шерсть?

– Нет у нее никакой аллергии, у нее характер. Или я, говорит, или собака. Вот так… Ладно, куда вас отвезти?

Я не стала отказываться и назвала нужную станцию метро, сказала, что там ветеринарная клиника.

Мы погрузились в его машину и поехали. Сосед включил музыку, и Берри очень забавно подвывал песням, так что в конце концов сосед сказал, что в следующий раз, когда жена скажет, что либо она, либо собака, он, пожалуй, выберет собаку.

В трамвай нас посадили даже без намордника. И вот, когда до кольца осталось еще три остановки, этот паршивец вырвался и выскочил на улицу. Я едва успела за ним.

– Берри, что ты себе позволяешь? – накинулась я на него. – Еще три остановки!

Он дал себя поймать и припустил по узкой дорожке между домами. Дорожка шла вниз, и вскоре перед нами открылось озеро. Озеро было большое, оно сверкало под лучами солнца, песчаный пляж виднелся на той стороне, а с нашей стороны рос тростник, плавали утки, и даже цапля виднелась чуть дальше. Вроде осень, а им хоть бы что!

Берри бодро бежал вдоль берега, я едва за ним поспевала, мы дошли до деревянных мостков, проскочили их быстро, потом свернули уж и вовсе на узкую тропинку, довольно сыроватую, которая уперлась в забор. Берри побежал вдоль забора и привел меня к калитке, которая, естественно, была заперта.

– Ну вот, и что теперь прикажешь делать? – рассердилась я. – Куда ты меня завел?

Берри громко гавкнул, потом еще раз, и калитка вдруг спросила человеческим голосом:

– Вы по какому вопросу?

– Да мы… – растерялась я и увидела наверху камеру.

– Берри, привет! – сказала калитка и открылась.

Нас встретило такое…

Огромный пес темно-песочного цвета, размером больше теленка стоял перед калиткой и смотрел на нас молча и без особого интереса. Зрелище было не для слабонервных, так что я попятилась назад. Но проклятая калитка уже закрылась.

Чудовище переступило лапами, и я поняла, что сейчас оно меня загрызет. Быстро и молча.

Однако Берри не выказал страха, он двинулся к чудовищу.

– Берри, стой! – закричала я. – Не надо!

Но они уже сошлись, и я закрыла глаза. Что я скажу Максиму?

Но ничего не случилось, потому что, когда я открыла глаза, то увидела, что Берри буквально пляшет вокруг этого монстра, виляя хвостом, а тот стоит спокойно и даже улыбается. Это все выглядело как встреча старых друзей. И мало этого, так послышался топот, и прибежало второе такое же чудовище, чуть меньше первого, и набросилось на Берри едва ли не с поцелуями.

И когда я вообще перестала что-либо понимать, появился наконец невысокий мужчина в накинутой на плечи куртке и галошах на босу ногу. Он дожевывал что-то на ходу и едва не потерял галошу.

– Здравствуйте! – сказал он, запыхавшись. – Что же вы не с главного входа? А, Берри, привет, ну, тебе можно!

– Здравствуйте! – Я пришла в себя. – Это вы – Тристан?

– Нет, это вот он. – Он показал на чудовище.

– Он? А это, значит, Изольда? – Я показала на чудовище поменьше.

– Точно, вы угадали! Вы Берри привезли на передержку? А где Максим?

Я замешкалась с ответом, и он пригласил меня в дом.

Пока мы шли, я рассмотрела все. Участок был очень большой, с одной стороны – главное здание, с другой – домики для собак. Была еще площадка для игр, там резвилось несколько больших собак и отдельно отгорожено место для собачек поменьше.

Что ж, место вполне соответствует рекламному буклету.

– Вот наша контора! – Мужчина привел меня к большому зданию, там в торце была дверь.

Комната была небольшая, но теплая, были там письменный стол, довольно обшарпанный, стеллаж с папками, компьютер и кофеварка. Да в углу еще притулился маленький холодильник.

– Кофе хотите? У меня как раз готов! – Мужчина ловко разлил кофе по чашкам.

Чашки были новые, на каждой – портрет собаки, причем все разные, у меня, например, был ротвейлер, а у хозяина – овчарка.

– Это подарок от одного клиента, у него маламут, – улыбнулся мужчина.

Улыбка у него была хорошая, искренняя. Я осознала, что мужчина мне нравится. Хороший человек, собак любит.

И хоть Октавиан строго предупреждал меня, чтобы я не доверяла вообще никому, даже самым близким людям, я решила, что не стоит хитрить с хозяином собачьей гостиницы.

Кстати, насчет близких людей.

Помню, когда Октавиан такое сказал, я удивилась. Он-то знает, что у меня никого нет. Мама умерла давно, отец тоже умер. Позже, но умер. Его жена, моя мачеха, ее дочка… черт с ними со всеми, не хочу о них вспоминать. Больше родственников у меня не было. А потом… ладно, сейчас не время.

Октавиан прав: никаких воспоминаний и жалоб. Та жизнь кончена, теперь нужно выживать в этой, другой.

Кофе был крепкий и заварен отлично. Я посмотрела в окно, где Берри резвился с Изольдой, а Тристан наблюдал за ними с выражением старой нянюшки – мол, играйте, деточки, веселитесь…

– Так какие у вас проблемы? – Мужчина смотрел на меня проницательно.

И я рассказала ему все как есть.

Что Максим пропал, и я понятия не имею, что с ним, что квартиру его хозяйка будет сдавать, и что Берри пока живет у меня, но я не могу взять его насовсем. И что телефон Максима не отвечает, и у меня такое чувство, что с ним не все в порядке.

Не рассказала только про того типа в дорогом пальто и в старомодных очках и про то, что в квартиру Максима ночью залезли.

– Понимаете, обязательно нужно его найти, а я даже фамилии его не знаю! – покаялась я.

– Ну, с этим я вам помогу. – Он посмотрел в компьютер и показал мне на экран: – Видите, Краснов Максим Дмитриевич… Собака породы ретривер, кличка Камамбер…

– Как? – вскинулась я. – Как вы сказали?

– Камамбер, а вы не знали? Официально он так в паспорте прописан, а Берри – это так, для своих…

– Ну надо же, вот почему он так сыр любит!

– Ну да, а дальше только даты, когда Максим Берри привозил, оплата…

– Ого! – Я не удержалась, увидев сумму.

– Да, у нас дорого, но собакам тут хорошо. Ну что я могу сказать? – Он подумал немного. – Пожалуй, я мало о нем знаю. Приятный такой человек, собаку свою очень любит…

– Это я и сама, конечно, знаю. Но, может быть, он приезжал с кем-нибудь сюда?

– Приезжал всегда на разных машинах, в прокате брал. Привозил Берри на несколько дней, платил всегда только наличными… а вот, вспомнил! – Он быстро набрал что-то на компьютере и повернул его ко мне: – Он оплатил неделю содержания другой собаки… ага, порода джек-рассел, кличка Симона… Помню я эту историю. Максим ее привез, сказал, что хозяйка ее попала в больницу, собаку не с кем оставить, вот и привез ее к нам. А через неделю она, эта Берта Альбертовна, сама звонит, я, говорит, уже дома, как бы Симочку назад получить. Ну, я сам и отвез ей Симу. Славная такая старушка оказалась, в библиотеке тамошней она работала. О Максиме очень хорошо отзывалась.

Он записал мне адрес библиотеки, и я решила ехать туда прямо сейчас, хозяин собачьей гостиницы сказал, что если через город ехать, то получится долго, а если в объезд, то туда ходит маршрутка, туда с собакой пустят запросто.

К остановке маршрутки Берри привел меня сам. Маршрутка подъехала быстро.

Мы с Берри перешли шоссе и неторопливо пошли по тихой, безлюдной улице.

На другой стороне шоссе жил своей шумной и суетной повседневной жизнью огромный город, а здесь, среди полуоблетевших деревьев, дремали в ожидании зимы старые дачи и новые загородные дома.

Берри оживился. Он то и дело забегал вперед, натягивая поводок, принюхивался к каждому столбу и тихонько повизгивал, радуясь неожиданной прогулке.

Сверившись со своей запиской, я свернула на перекрестке на Тифлисскую улицу и стала внимательно читать номера домов.

Так я дошла до дома номер десять – это была обшитая зеленой вагонкой старая дача с застекленной ромбами разноцветных стекол верандой.

Следующий дом, по обычной логике, был номер двенадцать, то есть та самая библиотека, которую я искала.

Но вместо деревянного дома передо мной был огороженный временным дощатым забором пустырь, посреди которого стоял экскаватор с угрожающе поднятым вверх ковшом, похожий на какого-то доисторического монстра.

Перед экскаватором виднелась груда ломаных досок и прочего строительного мусора.

– А ты чего это здесь ищешь? – раздался рядом со мной подозрительный голос.

– Библиотеку… – машинально ответила я и оглянулась.

Рядом со мной стояла дородная женщина в лиловом стеганом пальто, с хозяйственной сумкой на колесиках.

– Библиотеку?! – повторила за мной эта женщина. – Хватилась!

Тут к нам подбежал Берри и первым делом сунул любопытный нос в чужую сумку.

– Берри, как ты себя ведешь? – пристыдила я пса.

Он смутился и отошел.

– Хорошая у тебя собака! – одобрила женщина с сумкой. – Послушная! А если ты про библиотеку, так библиотеки больше нет, вон, видишь, от нее одни эти… развалины остались, теперь тут дом строить будут для какого-то олигарха.

– Надо же, как обидно! – вздохнула я. – Выходит, зря мы с ним сюда ехали…

– Выходит, зря! – согласилась женщина не без злорадства. – А что, книжку хотела взять? Так это сейчас можно в этом… интернате… то есть в интернете что угодно найти.

– Вообще-то я женщину ищу, которая здесь работала.

– Это какую же женщину?

– Берту Альбертовну. У нее еще собачка такая маленькая…

– Ах, так ты Альбертовну ищешь! Так бы сразу и сказала. Альбертовна, она тут неподалеку живет. Вторая улица налево, мимо магазина пройдешь, там и будет ее дом. Который с петухом.

– А какой же у нее адрес?

– А зачем тебе адрес? Я же говорю, мимо магазина пройдешь, и будет дом с петухом…

– С каким петухом?

– Да уж увидишь. Тут ты не ошибешься. А мне вообще-то некогда, у меня суп, кажется, выкипает… – И женщина скрылась за калиткой соседнего дома.

Я пожала плечами и пошла в указанном направлении.

Дойдя до второй улицы, свернула и почти сразу увидела стеклянный параллелепипед круглосуточного магазина.

Перед ним оживленно общались несколько озабоченных женщин и точил когти о порог крупный черный кот.

Берри при виде этого кота посуровел, но всеми силами делал вид, что не видит его в упор.

Кот в свою очередь выгнул спину горбом и зашипел.

Я взяла пса на короткий поводок и поспешно прошла мимо магазина, услышав кусочек оживленного разговора:

– А в красном доме по сорок пять…

– Да ты что?!

– А у Ларисы по сорок два!

– Что, правда?

– А за путями вообще по тридцать девять…

– Да быть не может!

Мы прошли мимо магазина.

Кот проводил нас настороженным взглядом, а я уставилась на следующий дом.

Тут действительно трудно было ошибиться – это действительно был дом с петухом!

На этом доме, на коньке крыши, был яркий жестяной флюгер в форме петуха.

Впрочем, такие флюгеры встречаются часто…

Такие, да не такие!

Этот петух был раскрашен с большим вкусом – ярко-красный гребень и пышный хвост с красными, синими и зелеными перьями, в общем, этот петух был виден издалека.

Я подошла к дому с петухом.

Сам дом был небольшой, но нарядный и уютный.

Стены зеленые, наличники окон красные, да еще и украшенные искусной резьбой…

Прямо-таки сказочная избушка!

Я перегнулась через калитку и крикнула:

– Есть кто дома? Берта Альбертовна, я к вам!

В ответ из домика донесся жизнерадостный лай.

Затем дверь домика открылась, на пороге появилась маленькая худенькая старушка в круглых старомодных очках.

Она уставилась на меня, сделав руку козырьком, и неуверенно проговорила:

– Светочка, это ты? Заходи, что ты у калитки стоишь!

Я не стала ее разубеждать издали, откинула щеколду и вошла на участок.

Прошла по тропинке через палисадник, поднялась на крыльцо и поздоровалась.

Старушка ответила мне, поморгала и с сомнением произнесла:

– Но ты не Света…

Тут она опустила взгляд на Берри и заулыбалась:

– А я ведь его знаю! Это… как же… Пармезан?! Нет… как же… не говори, я сама вспомню… Рокфор?

– Камамбер, – поправила я ее. – А для близких друзей – просто Берри…

– Ах, ну да, как же я могла перепутать… надо же, камамбер перепутала с пармезаном…

– Ничего страшного.

– Ой, что же мы на пороге стоим! Пойдемте в дом. Вы ведь от чая не откажетесь?

– Не откажусь!

Старушка провела нас в просторную светлую комнату, вдоль стен которой были сложены многочисленные стопки старых книг. На свободном от книг месте стоял большой круглый стол, покрытый зеленой клетчатой скатертью.

Хозяйка поставила на стол чашки и сахарницу, включила электрический чайник.

В это время дверь в соседнюю комнату приоткрылась, оттуда выбежала небольшая бело-рыжая собачка породы джек-рассел.

Она радостно затявкала и устремилась навстречу Берри.

Собаки обнюхались и устроились на полу возле стола.

– Ну, они старые друзья! – с улыбкой проговорила хозяйка.

Я чинно села за стол.

Хозяйка разлила чай в синие с золотом чашки.

Я подгадала удобный момент и проговорила:

– А я как раз по поводу этого самого красавца, по поводу Камамбера. Вы ведь, кажется, знакомы с его хозяином?

– Да, славный молодой человек! Очень начитанный и к книгам хорошо относится. Бережно. Книги ведь, они как люди. Если ты к ним хорошо, то они тебе очень много могут дать…

Она придвинула вазочку с печеньем и вопросительно взглянула на меня:

– Итак, что же вас с ним, – она кивнула на Берри, – что вас привело ко мне?

– Вы уже сказали, что знакомы с его хозяином. А у меня вот какая проблема…

И я вкратце, не вдаваясь в лишние подробности, рассказала старушке о том, как согласилась пару дней присмотреть за псом и как с тех пор не могу связаться с его хозяином…

– Его телефон не отвечает, а никаких других контактов у меня нет. То есть еще я знала, что Максим иногда оставлял пса на передержку в фирме «Тристан и Изольда». Я пошла туда, думая, что они могут о нем что-нибудь знать… Но единственное, что они вспомнили, – это что Максим общался с вами… вот я к вам поэтому и приехала, чтобы хоть что-то о нем узнать. Можете себе представить – я не знаю даже его фамилии! Как-то ни разу не пришло в голову спросить. Называла его все время просто по имени – Максим, и все…

Тут я малость покривила душой, поскольку фамилия Максима мне уже была известна. Но лишний раз подтвердить не мешает, вдруг старушка знает его под другой фамилией?

Потому что вы, наверно, уже поняли, что насчет Максима у меня появились некоторые подозрения. Уж очень ловко он скрывал про себя всю информацию. А поскольку я сама в таком же положении, то, как говорится в старой пословице, «свой свояка чует издалека!». Знать бы еще, кто такой свояк…

– Ну, фамилию его я, конечно, знаю, – ответила старушка. – Он мне почти сразу представился – Максим Краснов. Но это, пожалуй, и все… или почти все. Мне он показался интеллигентным молодым человеком, поэтому я обратилась к нему, когда начались проблемы с библиотекой…

– А что с ней случилось? – спросила я, вспомнив пустырь и груду обгорелых досок.

– Случился пожар, – лаконично ответила Берта Альбертовна, горестно вздохнув.

– Надо же, какое несчастье… – протянула я, чтобы показать старушке, что внимательно ее слушаю и сочувствую.

– Да, это действительно несчастье… не все это понимают, но книги – это почти как люди, и гибель книги – почти то же, что смерть человека. Каждая книга – это чья-то судьба, чья-то память, чья-то жизнь… поэтому я постаралась спасти хоть часть книг. – Берта Альбертовна покосилась на стопки книг вдоль стен.

– Надо же, как вам много удалось вынести! Вы их выносили прямо из огня? Это же очень опасно! И вот странно… они совсем не выглядят обгорелыми!

– Обгорелыми? – Она удивленно взглянула на меня: – Ах, милая, вы меня не так поняли! Во время пожара меня здесь не было. Эти книги я вынесла до пожара…

– Но как вы узнали о нем заранее?

– Да нет, милая, я, конечно, не знала, что будет именно пожар. Но мне ясно дали понять, что библиотеку здесь не оставят. В библиотеку приходили какие-то люди и, ничуть не скрывая свои намерения, обсуждали, как будут ее сносить и что будут строить на ее месте. А потом один юрист намекнул, что наша библиотека обречена. Что это место слишком удобное, земля слишком дорогая, так что рано или поздно от библиотеки избавятся. Он еще намекнул, что мне не стоит с этим бороться – я ведь по возрасту давно могу выйти на пенсию…

– Ясно, против лома нет приема…

– Примерно так он и выразился, иносказательно, конечно, но смысл был такой… – грустно улыбнулась старушка. – Я поняла, что бороться мне действительно не под силу, что наша местная администрация не собирается предоставлять библиотеке никакого помещения, и решила спасти хотя бы часть книг. Каждый день я выносила по несколько книг в сумке и складывала здесь, у себя дома. И хорошим людям – постоянным читателям библиотеки – я давала книги на сохранение. Тогда-то я и предложила Максиму взять часть книг к себе. Но он сначала наотрез отказался – сказал, что живет на съемной квартире, что для книг у него просто нет места… Потом, правда, передумал.

– Передумал? – переспросила я машинально.

– Да… он увидел у меня одну книгу и взял ее. Видимо, она его очень заинтересовала, хотя, честно говоря, мне казалось, что у него другие интересы…

– А что это за книга?

– Что за книга? – Старушка задумалась, потом взяла с полки блокнот и проговорила довольным голосом: – Понимаете, милая, в моем возрасте уже не приходится полагаться на память, поэтому я записывала в свой блокнот, кому какие книги давала. Так, на всякий случай… мало ли, когда-нибудь наша библиотека снова начнет работать…

Она перелистала блокнот и радостно сообщила:

– Вот она, эта книга! «Виконт Гильом де Ноай, настольная книга благородного охотника».

– Что? – переспросила я. – Охотника?

– Ну да, это переиздание старинной книги, посвященной охотничьим забавам аристократов в Средние века. Там описаны породы собак, виды дичи, способы охоты…

– Вот бы никогда не подумала, что Максим интересуется охотой! Хотя… ведь у него была собака… но вряд ли Берри охотничий пес…

Я заглянула под стол – Берри там увлеченно общался с хозяйской Симоной.

– Да, – согласилась со мной Берта Альбертовна, – мне тоже показалось, что Максима заинтересовала не тема книги… он пролистывал ее без видимого интереса.

– Не понимаю… вы же только что сказали, что эта книга его заинтересовала?

– По-моему, его заинтересовал экслибрис.

– Что?! – переспросила я, услышав незнакомое слово.

– Экслибрис – это книжный знак, который наклеивается или печатается на форзац книги. Это что-то вроде подписи или печати владельца книги. Собственно, на латыни экслибрис – EX Libris – это и значит «Из книг», то есть из собрания такого-то.

– И какой же… экслибрис был на той книге? – переспросила я, с трудом выговорив незнакомое слово.

– Из книг доктора Мельца, – тут же ответила Берта Альбертовна. – Там еще был такой рисунок – несколько книг, сложенных стопкой… одна, верхняя, раскрыта…

Надо же, как она хорошо все запомнила! А только что жаловалась на память!

– Так вот, – продолжала старушка, – Максим пролистал эту книгу без большого интереса, но когда увидел на форзаце экслибрис, буквально замер! Как… извините за такое сравнение, как охотничья собака, завидевшая дичь!

При словах об охотничьей собаке Берри с любопытством выглянул из-под стола.

– Интересно… – протянула я.

– Да, интересно… – задумчиво подтвердила старушка. – Кстати, вот мы сейчас заговорили об этом, и я вспомнила, что когда-то видела точно такой же экслибрис на другой книге…

Она потерла переносицу и продолжила:

– Как-то в нашем городе проходил семинар библиотечных работников, на котором выступал известный библиофил и коллекционер Лев Николаевич Разумовский. Так вот, он показывал нам редкие книги из своей замечательной библиотеки, и на одной, которую он особенно ценил, стоял именно такой экслибрис…

Берта Альбертовна взяла в руки карандаш и набросала на странице блокнота рисунок: две книги лежат одна на другой, а сверху – третья, открытая…

Старушка закрыла блокнот и закончила фразу:

– Лев Николаевич умер через несколько лет после того семинара. Его замечательная коллекция досталась племяннику. Крайне неприятный молодой человек. Совершенно не в дядю. Боюсь, что от дядиной коллекции уже ничего не осталось.

Честно говоря, я слушала ее в основном из вежливости.

Старые книги меня никогда не интересовали, а про экслибрис я вообще впервые услышала.

А Берта Альбертовна приняла мое вежливое молчание за интерес и продолжила:

– Вот еще что я сейчас вспомнила… прошло буквально несколько дней после пожара, и ко мне вдруг пришел незнакомый человек и спрашивал об этой книге… такой неприятный человек, насквозь фальшивый…

Она сделала небольшую паузу, чуть заметно поморщилась и продолжила:

– На первый взгляд очень приличный мужчина. Хорошая стрижка, очки в позолоченной оправе, пальто дорогое и очень хорошо на нем сидит… можно сказать, подлинный джентльмен, но стоит приглядеться – чувствуется, что это все не настоящее. Знаете, как поддельная картина. Вроде все такое же, но – подделка…

Тут я насторожилась.

Человек, которого так подробно описала Берта Альбертовна, удивительно напоминал того типа, который пытался вернуть мне украденный телефон.

Дорогое, немного старомодное пальто, хорошая стрижка, очки в позолоченной оправе…

И ощущение какой-то фальши. Хорошо как Берта Альбертовна его описала, похож, очень похож!

– Так вот, – продолжала старушка задумчиво, – тот человек расспрашивал меня о «Настольной книге благородного охотника». Очень настойчиво расспрашивал. Мол, его дядя, очень уважаемый человек, всю жизнь увлекался охотой, а тут приближается его юбилей, так вот он очень хотел бы сделать ему подарок. Но он мне очень не понравился, и я сказала ему, что эта книга сгорела во время пожара.

– И он поверил?

– А что еще ему оставалось? Библиотека ведь действительно сгорела, и большая часть книг погибла…

Я переварила полученную информацию и задала старушке еще один вопрос:

– Вы сказали, что коллекцию Разумовского унаследовал его племянник. А у него такая же фамилия – Разумовский?

– Нет, его зовут Виктор Кузнецов, он – сын сестры покойного Льва Николаевича. Кажется, он владелец художественной галереи.

– А как эта галерея называется?

– Ну, девочка, ты слишком многого от меня хочешь! Удивительно уже, что я вспомнила его фамилию. Хотя… чего проще? Можно ведь поискать его в интернете!

Да уж, чего проще… беда только в том, что мне интернетом запрещено пользоваться. Как я уже говорила, Октавиан категорически это запретил. Да я и сама не хочу, чтобы меня вычислили…

И тут старушка проявила неожиданную отзывчивость:

– Хочешь, мы прямо сейчас его поищем?

Я посмотрела на нее с удивлением. Как-то поиск в интернете не вязался с этим божьим одуванчиком.

Она перехватила мой взгляд и рассмеялась:

– Ты что, думаешь, если мне много лет, то у меня нет интернета или я не умею им пользоваться? А как, по-твоему, могла работать без интернета библиотека? Как я могла готовить мероприятия и сообщать о них посетителям библиотеки? И вообще, как, по-твоему, я заказываю питание для Симы? И тяжелые продукты для себя? Как вызываю мастера, если нужно прочистить водостоки?