Читать книгу "Рукопись антиквара"

Голос у него звенел праведным негодованием, он очень сочувствовал алхимикам.

Я слушала его вполуха, как, впрочем, и большинство присутствующих.

Только пожилой дядечка в черном пиджаке не пропускал ни слова и время от времени заглядывал в книгу, из которой торчали многочисленные закладки.

Я поняла, что он не только уже приобрел последнюю книгу Бобикова, но успел ее внимательно проштудировать. Оппонент, значит, строгий, внимательный критик.

Дождавшись паузы в выступлении писателя, этот внимательный читатель проговорил въедливым голосом:

– Вот вы на двести тринадцатой странице пишете, что алхимика Карла Конради сожгли на рыночной площади Аахена. А ведь каждому образованному человеку хорошо известно, что все казни в Аахене совершались не на рыночной площади, а на пустыре за городскими воротами!

– Извините, коллега, – невозмутимо ответил Бобиков, сняв свои очки и протирая их красным платком, – не знаю, что конкретно известно вам, но я при написании своей книги пользовался достаточно авторитетным материалом…

– Каким именно?

– Я использовал книгу Гуго Бромелиуса «Судебные процессы по обвинению алхимиков». Так вот, автор однозначно утверждает, что данная казнь была совершена на рыночной площади.

Доморощенный критик несколько сник, но еще пару раз попытался поймать автора на анахронизмах и несоответствиях. Бобиков, однако, успешно отбивался. Я поняла, что, несмотря на допотопный замшевый пиджак, этот Бобиков – мужик тертый и дело свое знает. Не знаю, умеет ли он писать, книгу его читать не собираюсь, но отлаиваться здорово научился.

Под конец одна из читательниц задала автору традиционный вопрос о его творческих планах.

– Я собираюсь написать книгу о рыцарстве… – обтекаемо ответил Бобиков без подробностей.

Это понятно: боится, чтобы тему не украли.

Наконец встреча подошла к концу, и началась автограф-сессия, ради которой и пришла сегодня большая часть читательниц.

Женщины чинно выстроились в очередь.

Подходя к писателю, они протягивали ему книги и называли имя, которое на них нужно написать.

Я встала в конец этой очереди, предварительно приобретя книгу. Дороговато, конечно, но что делать? Ради Берри я на многое готова. Почти на все.

Передо мной стояла полная дама с уложенным на голове кренделем светлых волос.

– Как вас зовут? – осведомился Бобиков, приготовив ручку.

– Я сюда не знакомиться пришла! – отрезала женщина.

– Но я же должен что-то написать на книге!

– Напишите «Лизе от автора».

– Значит, вы Лиза…

– Ничего не значит! Это я не для себя подписываю, а для подруги! У нее скоро день рождения…

Наконец она отошла, и подошла моя очередь.

– А вам как подписать?

– Напишите «Берри, с лучшими пожеланиями».

– Берри – это ваш друг?

– Да, самый близкий, – улыбнулась я, незаметно оглядев помещение.

Оказалось, что, кроме нас с Бобиковым, в магазине никого не осталось. Что ж, это мне на руку.

– Это вы для него купили мою книгу? – Бобиков протянул мне книгу и посмотрел внимательно.

– Вообще-то не только, – решилась я. – Честно говоря, я работаю в небольшом издательстве, и нас интересует ваше творчество… с профессиональной точки зрения.

– Вот как! И как же называется ваше издательство?

– «Вита Нуово», – выдала я первое, что пришло в голову, хоть бы этому Кузнецову не икалось сильно.

– Надо же, никогда о таком не слышал!

– Наше издательство не так давно открылось, – сказала я, присаживаясь напротив Бобикова, – но мы хотим издавать книги исторического и познавательного жанра, так что ваше творчество нас интересует. Вы сказали, что собираетесь написать книгу о рыцарях. А вот не интересует вас знаменитый орден тамплиеров?

– Интересует, еще как интересует! – Глаза у него загорелись. – Если бы я нашел хорошие материалы об этом ордене…

– Да? – оживилась я. – А вот наш издатель, он коллекционирует старинные книги, и среди прочего у него есть очень интересное издание – «Проклятие Великого Тамплиера»…

Теперь глаза Бобикова напоминали красные тормозные огни автомобиля.

– Да что вы?! Я много слышал об этой книге, но ни разу не держал ее в руках! Если бы мне удалось с ней ознакомиться, это очень помогло бы мне в работе над новой книгой!

Он размахивал руками и вскочил со стула, как будто собирался прямо сейчас бежать за книгой.

– Что ж, я думаю, что наш издатель может пойти вам навстречу.

– Это было бы прекрасно! Так дайте же мне его номер телефона, все его координаты!

– Но он коллекционер и библиофил, – продолжала я, не услышав его просьбы, – а вы ведь знаете, как трепетно эти люди относятся к своим коллекциям.

– Я готов заплатить, сколько он скажет…

– Дело не в деньгах. Наш издатель обеспеченный человек… деньги для него не проблема…

– Тогда что же ему нужно?

– Обмен! Только обмен! Он поменяет книгу на книгу. И я даже знаю, какую книгу он захочет получить. – В этом месте разговора я повела рукой и многозначительно улыбнулась, чтобы Бобиков понял, что у меня с издателем свои особые отношения.

– Какую же? – нетерпеливо спросил он.

– Вы только что упомянули книгу об алхимиках, которую использовали для работы.

– «Судебные процессы по обвинению алхимиков»?

– Совершенно верно. Наш издатель охотно поменял бы на нее свою книгу о тамплиерах.

– А что? Это хорошая мысль! Ту книгу об алхимиках я уже использовал, так что она мне больше не нужна. Теперь у меня начинается период тамплиеров. Передайте вашему издателю, что я согласен на такой обмен. Готов приехать к вам в издательство или встретиться с ним в любом удобном для него месте.

– Замечательно! – Я выразила бурное восхищение. – Только вот…

Тут я поерзала на стуле, повернулась в профиль и взглянула на Бобикова очень выразительно. То есть постаралась, как могла, донести до него очень простую мысль, а именно: что у меня в этом деле свой собственный интерес. То есть, говоря прямо, я хочу процент от сделки. И не хочу упускать ее из рук.

А если они встретятся вдвоем и обменяются книгами, то я-то что буду с этого иметь? Правильно, шиш с маслом.

Судя по глазам, до него кое-что дошло. Однако и определенные сомнения возникли.

– Что вы предлагаете? – нахмурился он.

– Я могу принести книгу к вам домой… Никого не будет, только вы и я, так что вы можете ничего не опасаться… И вы ничего не будете мне должны, – добавила я, заметив его колебания. Кажется, он опасался, что книга краденая.

– Вы можете проверить книгу, не торопясь, как следует ее рассмотреть… но, впрочем, как вам будет угодно. – Я сделала вид, что собираюсь уйти.

– Нет-нет! – забеспокоился Бобиков. – Эта книга мне очень нужна!

– Тогда давайте мне свой адрес.

– Адрес? – переспросил он удивленно. – Может быть, для начала телефон?

– Понимаете… – я наклонилась к нему близко, – я бы не советовала вам медлить. Книга может уйти… издатель найдет другой обмен… сами понимаете, книга редкая…

Это решило дело: Бобиков на листке записал мне свой адрес. Мы условились на завтрашнее утро, он по утрам всегда работает, так что будет дома.

Я уже пошла к выходу, когда Бобиков окликнул меня:

– Да, я ведь не спросил, как вас зовут?

Я сделала вид, что не расслышала.

…Наутро я собиралась на встречу более тщательно – накрасилась, уложила волосы и повязала яркий шарф.

Дом, в котором жил Бобиков, был дореволюционной постройки, с красивыми балконами и пилястрами по фасаду.

На входной двери был установлен домофон, но когда я подошла к подъезду, оттуда как раз выходил курьер службы доставки.

Я придержала дверь, проскользнула в подъезд и поднялась на четвертый этаж.

Позвонила в дверь.

За дверью раздались приближающиеся шаги, и знакомый голос спросил:

– Кто здесь?

– Это я… из издательства «Вита Нуово». Я вам принесла книгу о тамплиерах.

– Ах, это вы…

– Ну да, мы же договорились на это время…

Щелкнул замок, но как-то нехотя, нерешительно, как будто его хозяин сомневался, пускать меня или нет.

Дверь все же открылась.

Бобиков стоял на пороге.

Сегодня на нем была домашняя куртка из темно-красного шелка, под ней – шелковый шейный платок. Очков не было, очевидно, он носит их для солидности.

Вот ведь пижон!

Я вошла в квартиру, огляделась.

Слева от входа стоял громоздкий резной буфет.

Резьба на его дверцах изображала грозди винограда и какие-то экзотические плоды.

Прихожая была просторная, из нее вполне можно было сделать еще одну жилую комнату.

Впрочем, насколько я могла судить, комнат здесь и без того хватало.

И не только комнат.

На всех стенах, даже в прихожей, были развешаны старинные гравюры – в основном это были карты средневековых городов, а также городские виды и изображения готических соборов.

– Какие у вас красивые гравюры… – проговорила я, оглядываясь.

– Да, вы правы, я постарался создать в своем доме соответствующую атмосферу. Это, знаете ли, помогает в творчестве… помогает проникнуться духом времени…

Бобиков провел меня в гостиную, заставленную старой мебелью. Здесь тоже было множество гравюр, кроме того, имелось несколько книжных шкафов с альбомами по средневековому искусству, а также старинными книгами в потертых кожаных переплетах.

– Ну как, – проговорил хозяин, потирая руки, – вы принесли мне ту книгу о тамплиерах?

– Да, конечно! – Я достала из сумки ту книгу, которую завернула в бумагу, чтобы этот тип не подумал, что я ее не ценю.

Бобиков бросился на пакет, как голодный коршун на зазевавшегося цыпленка, разорвал бумагу и принялся перелистывать книгу, урча от удовольствия.

– То, что надо… – бормотал он, переворачивая страницы, – здесь очень много интереснейших материалов… Как раз этого мне не хватало для описания…

Я деликатно кашлянула.

Он не обратил на это внимания, и мне пришлось покашлять еще раз – значительно громче.

Бобиков неохотно оторвался от книги и поднял на меня глаза. Казалось, он не сразу вспомнил, кто я такая и что делаю в его квартире. Наконец взгляд его прояснился, и он проговорил с легким искренним смущением:

– Спасибо! Большое спасибо! Это замечательная книга. Она очень поможет мне в работе.

– Извините, – проговорила я в ответ, – но мы ведь с вами договаривались, что взамен этой книги вы отдадите моему издателю ту книгу об алхимиках, которую вы использовали при работе над своим последним романом.

– Да, действительно… был такой разговор… – Бобиков смущенно заморгал. – Но я обещал ее одному человеку… ко мне приходил некий господин Желтков, он очень просил продать ему эту книгу, предлагал мне очень хорошие деньги…

Ах вот как, значит, этот тип пытается меня надуть. Думает, что я полная дура, и надеется меня обмишулить, объегорить и объехать на кривой козе. Ну уж нет, не на ту напал!

– Желтков? – переспросила я. – Это такой вальяжный господин средних лет в золоченых очках?

Успел, значит, уже… Быстро он, вчера еще этот Бобиков был на все согласен.

– Нет, это был довольно молодой человек, такой крупный, полноватый, с приятной улыбкой и ямочками на щеках…

– Максим! – невольно вырвалось у меня.

– Возможно, Максим… он назвал мне только свою фамилию – Желтков…

Желтков…

До этого Максим представлялся Апельсиновым, а еще раньше – Красновым…

Я мысленно произнесла одну за другой эти фамилии – Краснов, Апельсинов, Желтков…

Что-то они мне напомнили…

Но вот что?

– И давно он к вам приходил?

– Неделю назад… или больше…

Ага, это было до того, как Максим пропал…

– Ну видите – он больше не приходил к вам, значит, книга его больше не интересует.

– Но я ему твердо обещал…

Ага, а мне вчера голову морочил… Нет, ну каждый норовит обмануть, что за люди!

– Ну, если вы не можете отдать мне книгу об алхимиках – значит, обмен не состоится! – С этими словами я потянулась к книге, которую Бобиков держал в руках.

– Нет, она мне очень нужна! – Он прижал книгу к груди. – Я вас очень прошу…

– Вы уж решайтесь – или обмен состоится, или я заберу свою книгу. Мой шеф поставил твердое условие.

– Может быть, его устроит какая-нибудь другая книга?

– Нет, он однозначно велел менять свою книгу только на ту книгу об алхимиках.

– Ну ладно, ведь Желтков действительно пропал… может быть, ему эта книга больше не нужна…

С этими словами Бобиков подошел к одному из книжных шкафов, открыл дверцу и вытащил из заднего ряда книгу в старинном кожаном переплете.

– Вот та книга, о которой мы говорили!

И в это время в дверь квартиры кто-то позвонил.

– Вы кого-то ждете? – спросила я хозяина.

– Нет, я ни с кем не договаривался… хотя… – Он направился в прихожую, но я по дороге выхватила у него книгу об алхимиках. Ведь я пришла именно за ней!

Прикоснувшись к этой книге, я ощутила, что от нее исходит удивительное тепло. И в то же время было странное чувство, как будто через меня пробежал электрический ток.

Бобиков, кажется, не заметил, что я забрала книгу, он подошел к двери и спросил:

– Кто здесь?

Из-за двери донесся мужской голос:

– Я вам звонил… я журналист… сотрудник интернет-издания «Голос города»…

Я вздрогнула.

Голос за дверью был мне определенно знаком.

Это был голос того самого человека, того вальяжного, насквозь фальшивого господина в старомодных золоченых очках, который пытался втереться ко мне в доверие при помощи украденного телефона… того самого господина, который приходил к Берте Альбертовне в поисках таинственной книги, а потом явился в художественную галерею…

Мне стало страшно.

Этот человек… он был не просто фальшивым. От него исходило чувство опасности.

Смертельной опасности.

Я хотела предупредить Бобикова, чтобы он не открывал дверь, не впускал этого человека в квартиру.

Выглянула в прихожую…

И поняла, что уже опоздала. Писатель уже повернул головку замка, и дверь начала медленно открываться…

Во мне сработал древний инстинкт, который в случае опасности велит убегать или прятаться. Убегать было уже поздно, значит, остается только прятаться…

Я метнулась к первой попавшейся двери, открыла ее, скользнула внутрь…

И оказалась в ванной комнате, которая тоже была большая, как и все в этой квартире.

Передо мной была массивная чугунная ванна на львиных лапах, задернутая голубой пластиковой шторой, по которой были разбросаны изображения парусных кораблей и ветряных мельниц.

Я впрыгнула в ванну, задернула за собой штору и замерла.

Сердце мое билось часто-часто, во рту пересохло.

Я отдышалась – и тут услышала совсем рядом голоса. Слов, к сожалению, было не разобрать.

Оглядевшись, я увидела вентиляционную решетку. Именно оттуда доносились голоса. Как-то у них тут все сложно устроено…

Я встала на цыпочки, прижалась ухом к пластиковой решетке…

Теперь я смогла расслышать голоса.

Разговаривали Бобиков и тот фальшивый господин в позолоченных очках.

– Так от какого вы журнала? – спросил Бобиков.

– Я работаю не в традиционном журнале, – ответил ему гость. – Я работаю в интернет-издании «Голос города». Наше издание ориентируется на читающую аудиторию, на тех, кого интересуют вопросы истории и культуры…

– Это хорошо… мои книги предназначены именно таким людям…

– Да, конечно, поэтому я и хочу с вами побеседовать. Я хочу рассказать нашим слушателям… нашим подписчикам о вашей творческой лаборатории…

– Вы думаете, им это будет интересно?

– Я уверен. Я знаю, что за основу вашей последней работы вы взяли редкую книгу «Судебные процессы против алхимиков»…

– Ну, название немного другое, но суть от этого не меняется.

– Не меняется, – согласился собеседник писателя и проговорил с нажимом: – Не могли бы вы показать мне эту книгу?

– Показать? А зачем она вам? Ведь вы хотите рассказывать о моих книгах, а не о тех, которые я использовал в своей работе.

– И о них тоже. Наша аудитория интересуется редкими старинными изданиями.

– Неужели? Честно говоря, я не думаю, что такие издания сейчас кого-то интересуют!

– Уверяю вас, очень даже интересуют! Среди наших подписчиков много подлинных библиофилов.

– Да что вы говорите? Кстати, та книга, о которой мы говорим, большая библиографическая редкость. Кроме того, что это вообще редкое издание, ее делает особенно интересной экслибрис…

– Да, я об этом знаю. Кстати, вам не приходилось видеть другие книги с таким же экслибрисом?

– Вот сейчас вы сказали – и я вспомнил… я действительно видел такой же экслибрис на одной книге.

– На какой же?

– Если меня не подводит память, это старинное издание, посвященное нюрнбергским механическим игрушкам.

– И где же вы видели это издание?

– Не могу вспомнить, где я ее видел, но на ней был точно такой же экслибрис.

– Но все же, покажите мне ту книгу, которую вы использовали в своей последней работе!

Бобиков сделал небольшую паузу, затем проговорил вполголоса, ни к кому не обращаясь:

– Где же она? Когда я вышел, она была здесь… странно, куда же она подевалась?

По его интонации я поняла, что он говорит обо мне. Он вспомнил, что оставил меня в этой комнате…

Однако его собеседник подумал, что речь идет о заветной книге.

– Найдите же ее! – проговорил он требовательно. – И побыстрее, у меня мало времени!

– Что вы себе позволяете? – огрызнулся Бобиков. – Если я согласился дать вам интервью, это не значит, что вы можете так себя вести! Если вы продолжите в таком духе, я попрошу вас уйти…

– Мне нужна эта книга! – оборвал его гость. – Я пришел за ней, и без нее не уйду!

На какое-то время воцарилась тишина, потом прозвучал удивленный голос Бобикова:

– Что это? Пистолет? Вы что, с ума сошли?

– Я сказал, что не уйду без той книги! – процедил гость, и раздался сухой щелчок. – Отдайте мне ее или…

– Да вы совсем рехнулись! – выкрикнул Бобиков. – Уберите это! Уберите немедленно!

– Не раньше, чем…

Тут раздался звук удара, затем что-то упало, потом я услышала тяжелое дыхание, как будто за стеной боролись…

А потом послышался резкий звук, как будто щелкнул бич…

Я никогда прежде не слышала пистолетных выстрелов, но сейчас сразу поняла, что это был именно выстрел.

И на какое-то время наступила тишина.

А потом в этой тишине снова зазвучал голос – голос того самого вальяжного господина:

– Эй, ты что, прикидываешься? Нет, кажется, не дышит… и пульса нет… Вот черт! Как неудачно… впрочем, он сам виноват… нечего было сопротивляться…

Я с ужасом осознала, что незваный гость убил Бобикова, застрелил его. Может быть, это вышло случайно, в пылу борьбы, но это не отменяет ужаса происшедшего…

И снова зазвучал его голос:

– Но где же та книга? Кажется, он подходил к этому шкафу…

Голос замолк, на смену ему пришли другие звуки – что-то падало, хлопали дверцы шкафов…

Потом снова послышался тот же голос:

– Черт, черт… где же эта книга? Ну до чего же неудачно… как не вовремя он умер… самое главное, что он не успел отдать мне книгу… а может быть…

Вдруг он замолчал – а в следующее мгновение я услышала тихие, крадущиеся шаги.

Кажется, он понял, что в квартире есть кто-то еще, кроме него и мертвеца…

Я замерла в ванне, представляя себя губкой, или вон той бритвой, или головкой душа, в общем, неодушевленным предметом.

Шаги приблизились к двери ванной.

Я застыла в ужасе, казалось, даже перестала дышать… сердце билось в каком-то неподобающем месте…

Что делать?

Бежать некуда…

Тут я увидела на полочке возле ванны несколько флаконов с шампунями и мылом. Взяла в руки самый большой флакон – хоть какое-то средство защиты.

Дверь ванной комнаты открылась.

Я ждала, что сейчас рука убийцы отдернет пластиковую занавеску, и он увидит меня…

Но вместо этого я услышала звук льющейся воды.

Любопытство оказалось сильнее страха – и я осторожно выглянула в крошечную щелку между занавеской и стеной.

Тот самый вальяжный мужчина стоял перед раковиной. Его золоченые очки лежали на краю раковины, а он придирчиво осматривал свое лицо.

И не зря – на лбу и на щеках у него были крупные капли крови.

Он тщательно смыл кровь, тщательно вытер лицо полотенцем и вышел из ванной. К счастью, ему не пришло в голову отдернуть занавеску…

Я облегченно перевела дыхание.

Шаги и звуки обыска снова переместились в гостиную.

Я подумала, что можно воспользоваться этим и выскользнуть из квартиры, но решила все же хоть как-то вооружиться. В шкафчике под раковиной было много чистящих средств.

Среди них был металлический баллон, на котором мелкими буквами было написано «Обращаться с осторожностью! Пользоваться только в перчатках!»

Из открученной крышечки резко пахнуло хлоркой.

Я схватила этот баллон: хоть какое-то средство самообороны…

Отогнула край занавески, выбралась из ванны, подкралась к двери, выскользнула в прихожую и сделала уже шаг к двери… Черт, в этой квартире все такое огромное!

И в это самое время убийца вышел в прихожую.

Каким-то чудом, прежде чем он заметил меня, я успела юркнуть за резной буфет, с трудом протиснувшись между этим буфетом и стеной. Там было так тесно, что я почти не могла дышать.

Убийца тем временем в несколько шагов пересек прихожую и прошел на кухню.

От испуга я смогла протиснуться за буфет, но теперь поняла, что долго там не выдержу. Я с трудом дышала, было такое чувство, что мне на грудь положили каменную плиту… от недостатка воздуха у меня начало темнеть в глазах.

Надо как-то выбираться отсюда!

Я прикинула расстояние до входной двери.

Успею ли я выскочить из квартиры?

Кухонная дверь была как раз на середине расстояния от моего убежища до входной двери.

Если я вылезу из-за буфета, а убийца как раз в это время выйдет из кухни – я окажусь прямо в его руках…

Зато ко мне была ближе дверь гостиной.

Можно проскользнуть туда… там, среди книжных шкафов и стеллажей, больше укромных мест, где можно спрятаться…

Я с трудом выбралась из-за буфета, отдышалась и скользнула в гостиную.

За время моего отсутствия здесь все переменилось самым ужасным образом.

Большая часть книг из шкафов была выброшена на пол и громоздилась там наподобие арктических торосов.

Многие книги были разорваны, вырваны из переплетов – должно быть, убийца рвал их от злости и бессилия.

И только в следующий момент я увидела, что из-за самой большой груды книг торчит нога в мягкой домашней туфле…

Я испуганно заглянула за книжный Монблан…

И отшатнулась.

На полу, раскинув руки и неловко подогнув вторую ногу, лежал Бобиков.

Узнать его было трудно – лицо было изуродовано выстрелом в упор и залито кровью. Кровь обрызгала и все вокруг… неудивительно, что убийце пришлось отмывать лицо!

Я впервые в жизни видела смерть во всей ее ужасной, кровавой неприглядности.

Не мудрено, что это зрелище потрясло меня, я забыла все на свете и утратила бдительность…

И очнулась только, услышав за спиной насмешливый голос:

– А у нас, оказывается, гости!

Я резко повернулась.

В дверях гостиной стоял тот самый вальяжный господин в позолоченных очках… тот самый безжалостный убийца, от которого я безуспешно пыталась спрятаться.

В руке у него был пистолет, глаза горели.

– Вот это кто! – воскликнул он удивленно. – Что называется, на ловца и зверь! А это у тебя что? – Он смотрел на книгу, которую я прижимала к груди левой рукой.

Честно говоря, сама я об этой книге почти забыла. Сейчас меня волновали другие вещи.

– Какая удача! – процедил убийца. – Ну-ка, дай мне ее!

Он протянул руку.

Я бы, может, и отдала ему книгу, но это вряд ли помогло бы мне. За моей спиной лежал мертвый Бобиков, и у меня были все шансы присоединиться к нему…

Не станет же этот тип оставлять свидетелей!

Но тут я осознала, что все еще сжимаю в правой руке баллончик с чистящим средством, который прихватила в ванной.

Я выбросила руку вперед, нажала на колпачок баллона…

В лицо убийцы брызнула пенистая струя.

В воздухе резко и отвратительно запахло хлоркой.

Убийца закашлялся, схватился руками за лицо, выронив при этом пистолет, пошел вперед, не разбирая дороги…

Я не стала зря терять время.

Пока ему было не до меня, я проскользнула мимо убийцы, обойдя его по широкой дуге, мимоходом двинула его еще баллончиком по затылку, вылетела в прихожую, открыла входную дверь и скатилась по лестнице, по дороге едва не свалив с ног пожилую полную женщину с объемистой сумкой.

– Сдурела?! – выпалила она мне вслед.

Но я уже была на первом этаже… уже распахнула дверь и вылетела на улицу…

И пробежала еще метров сто, прежде чем немного успокоилась и перешла на быструю ходьбу.

Я шла так еще несколько минут, постепенно выравнивая дыхание.

Наконец я немного успокоилась и осознала, что все еще сжимаю в правой руке металлический баллон с моющим средством, а в левой – старинную книгу…

Я огляделась, выбросила баллон в подвернувшийся мусорный бак и свернула в ту сторону, где, как я помнила, была станция метро.

Только теперь я поняла, что за время моих приключений в квартире писателя Бобикова в городе прошел сильный дождь.

Не обычный для нашего города унылый затяжной осенний дождь, а короткий сильный ливень.

Тротуар был весь в лужах, но небо уже расчистилось, и на нем проступила бледная выцветшая радуга. Большая редкость в такой осенний день.

Я мысленно пробормотала скороговорку, перечисляющую ее цвета:

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан…

Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый…

Впрочем, сейчас радуга была неполная – я видела только красную, оранжевую и желтую полосы…

Красная, оранжевая и желтая…

Что-то мне это напомнило…

Ну да… Краснов, Апельсинов и Желтков – фамилии, которыми представлялся Максим.

Правда, Апельсинов – это не совсем то, но оранжевый цвет часто называют апельсиновым.

Я не успела додумать эту мысль, как вдруг прямо передо мной выросли два очень подозрительных типа.

Один был долговязый, с обвислым красным носом, в черной стеганой куртке. Второй – пониже ростом и плотнее, с квадратным подбородком, в джинсовой куртке и приплюснутой клетчатой кепке, которая делала его похожим на циркового клоуна.

– Девушка, куда это вы так торопитесь? – проговорил, противно ухмыляясь, долговязый.

– Она, наверное, к хахалю торопится, – отозвался его приятель.

Я попыталась обойти их, но долговязый каким-то непостижимым образом снова оказался передо мной.

Ну что за день сегодня!

Только я выбралась из одной передряги, как влипла в другую… остается только надеяться, что эта мелкая шпана отстанет от меня…

– Пропустите меня! – проговорила я, стараясь не показать свой испуг, и быстро огляделась по сторонам.

Как назло, поблизости не было ни души.

Я пожалела, что выбросила баллон с чистящим средством – сейчас он бы мне очень пригодился.

– Пропустите! – повторила я и метнулась в сторону.

– Ну куда же ты, кукла! – пропыхтел долговязый, перехватив меня за локти.

– Пойдем с нами прогуляемся! – подхватил второй и дохнул мне в лицо перегаром.

Я попыталась пнуть долговязого по колену, но он неожиданно ловко увернулся и потащил меня по улице.

– Отпусти-те! – простонала я. – Возьмите деньги… у меня немного, но сколько есть…

И тут этот долговязый тип прошипел прямо мне в ухо:

– Думаешь, спряталась? Думаешь, тебя не найдут? Телефоном не пользуешься, в интернет не выходишь – думаешь, самая хитрая? Найдутся и похитрее!

Меня словно окатили ледяной водой.

Выходит, это не мелкая шпана? Выходит, случилось то, чего я так боялась?

И тут я внезапно успокоилась. И стала чувствовать себя так, как будто это не меня тащат на смерть эти двое, а совершенно постороннего человека. Как будто кино смотрю.

Вот сама не знаю, куда делся весь ужас, раньше подумать об этом не могла, как только представляла себе, что меня находят, хватают – так сразу сердце начинало биться как сумасшедшее, в глазах темнело, руки тряслись, а вместо ног были какие-то студенистые тумбы.

Теперь же было такое странное чувство, что это не меня волокут куда-то эти бандиты. Не меня, а кого-то постороннего. Словно второстепенную актрису в малобюджетном фильме…

И как же противно от них пахнет… перегаром, потом, нестираной одеждой…

Я тут же выругала себе: тебя сейчас будут пытать, а ты принюхиваешься и морщишь нос! Нашла о чем думать! Через несколько часов ты, скорее всего, умрешь в ужасных мучениях, а сейчас тебе не нравится их запах!

Они тащили меня куда-то вбок, в узкий переулок или это был просто проход между домами. Я не сопротивлялась – зачем? Все равно с двумя мне не справиться. Я только прижимала к себе сумку с книгой, чтобы не выронить. Зачем я это делала, не могу объяснить. Этим уродам точно нет дела до книг.

Проход был полутемный, фонарей не было, и окна из домов его не освещали, потому что окон вообще не было – просто старые кирпичные стены.

Мы подошли к бетонному забору, и я подумала, что это какой-то долгострой, заброшенная стройплощадка, и сейчас эти двое протащат меня туда, а там…

Снова резанула мысль, что все случившееся происходит не со мной, что все это – плохо снятый фильм.

Тут долговязый парень остановился, потому что у него развязался шнурок на кроссовке. Одной рукой шнурки не завяжешь, так что он отпустил меня и присел на корточки. Я дернулась было, но второй, коренастый, был начеку, он вообще выглядел поумнее своего напарника, про того сразу можно было сказать, что велика фигура, да дура.

Я все же решила воспользоваться удобной ситуацией, поджала ноги и повисла на руках у коренастого. От неожиданности он меня уронил прямо на своего долговязого приятеля, и тот, опять-таки от неожиданности, шлепнулся в грязь.

Я же успела вскочить, двинула его еще ногой по голове, но тут коренастый тип опомнился и обхватил меня сзади руками, сильными, как клещи.

Я пыталась лягаться назад, но такое получается только у ослов. Тогда я исхитрилась ударить его головой по носу, но удар получился слабый, его нос не пострадал, а у меня в голове зашумело, как будто там проснулся рой пчел и собирается сейчас вылетать.

– Ну все! – Долговязый поднялся весь в грязи и навис надо мной. – Вот теперь все!

И такое у него было лицо (то есть то место, где должно быть лицо), что я внезапно уверилась, что пытать меня он не будет, а убьет прямо тут, на месте.

Отчего-то эта мысль меня успокоила.

Ну убьет так убьет, как говорится, чем такая жизнь – так лучше уже помереть, только сразу.

Долговязый занес надо мной здоровенный кулак, но в то время совсем рядом послышался довольно-таки знакомый голос:

– Стоять! Девушку отпустить, руки держать на виду!

Я открыла один глаз и увидела, что к нам приближается темная фигура и что-то держит в руке. Непонятно откуда взявшийся луч света на миг скользнул по приближающемуся человеку, и я увидела в его руке пистолет. Рука была в перчатке, лицо его скрывал натянутый капюшон темной куртки, но голос… не то чтобы у меня была хорошая память на голоса, но этот голос я узнаю из тысячи.

Долговязый так и застыл с поднятым кулаком, его напарник ослабил хватку, так что я ловко поднырнула под кулак и бросилась бежать в сторону темной тени.

Вот долговязый и правда был тупой, потому что он было погнался за мной, но коренастый прихватил его по дороге и придал противоположное направление.

Они удалились легким шагом, а я повернулась к своему спасителю. Он убрал пистолет в карман.