Текст книги "Новое платье королевы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/novoe-plate-korolevy-87239.jpg)
Автор книги: Наталья Андреева
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Надеюсь, вы меня вербуете не для того, чтобы развлекать своих гостей? Что вы подразумеваете, говоря исключительный шанс? Занятие проституцией?
Тот, что постарше удивленно приподнял брови. И хмыкнул. Ох, как же он ей нравится! Ирония во взгляде и жало на кончике языка, которое он до поры до времени прячет, а потом разражается язвительным:
– Да у нас хорошо развита устная речь! Аплодисменты даме! Девушка, вы меня сразили. Я ваш навеки. Эжени, хватит держать красавицу в неведении.
Дама посмотрела на него с неприязнью и сказала, обращаясь к Наташе:
– Меня зовут Евгения Львовна. Я владелица модельного агентства…
– Я не совсем уверена, что школа моделей в моем родном городе похожа на…
– И, слава богу! Мне нужна именно ваша не испорченность. И мне, и, вот ему, – дама кивнула на широкоплечего мужчину с умными глазами.
– Да, – сразу согласился тот. – Вы, некоторым образом, чистый лист. Доверьтесь мне, и я подведу к вашим ногам миллионы. Уроню их и… Вам останется только шагать по этим эмоциональным трупам своими хорошенькими ножками, и позволять нам идти сзади и обчищать их карманы.
– Носков, заткнись! – не выдержала Раскатова. – Талантливый парень, но иногда он меня бесит. Мелет всякую чушь. Познакомьтесь, кстати. Ричард Носков. Стилист.
– Вообще-то я все. Агентство большое, должностей много, а денег мало, – хмыкнул Носков. – В общем, я буду лепить ваш образ. Только, умоляю, не зовите меня Ричардом. Самому противно.
– Как же вас называть?
– Дик. Сокращённо от Ричарда. Можно еще Рикки, но это как кличка мангуста из книжки Киплинга. Рикки-Тикки-Тави. А я не животное. В отличие от него, – он кивнул на брюнета.
– Носочкин, кончай трепаться, – разозлился тот. – Что касается меня, то с этого дня я твой хореограф. И тренер. В общем, будем учиться двигаться.
– В каком направлении? – тут же подмигнул Носков. – Кстати, Олег Новлянский. Он забыл представиться. У него вообще память девичья.
Брюнет побагровел:
– Носков!
– Вот и познакомились, – властно оборвала перепалку Евгения Львовна. – Если вы еще не поняли, Наташа, то вы будете участвовать в конкурсе на звание Первой Красавицы России. И уже этого года. Вы должны его выиграть, потому что потом будет Европа. А вообще, вас ждет мировая слава. Если будете умницей.
– Но я никакая не красавица, – опять испугалась она.
– В этом ваше счастье, – подмигнул Дик. – Красавицы слишком примитивны и закованы в свою красоту, как в броню. К ним не подберешься. А вы – просто симпатичная девушка, к тому же умненькая. Это я уж понял. Вот увидите, что я сделаю с вашей внешностью, когда вы мне отдадитесь!
Она хотела ответить так же язвительно и с намеком, но сдержалась. Потом. Пусть делают, что хотят, только сначала скажут, где и на что она будет жить. Надо продержаться в Москве какое-то время, а потом что-нибудь да подвернется. Ни в какие королевские титулы Наташа не верила, она просто знала, почему не может их завоевать. Это не ее, и все. Но жить на что-то надо. А, главное, продержаться, пока у подруги все не устроится. Вся надежда на Вику. Придется тянуть время. И язык свой придержать.
– Я сделаю все, что вы хотите, – покорно сказала Наташа, стараясь никому из троих не смотреть в глаза.
– Вот и отлично. Я в этом не сомневалась, – тут же сказала Раскатова и посмотрела на девушку, как на добытый во время охоты трофей. Можно приниматься за изготовление чучела. – Сегодня же и начнем. Где ваши вещи?
– Зачем же вещи? – удивилась Наташа. – Я снимаю комнату вместе с подругой.
– Девушка, с сегодняшнего дня вы будете жить у меня, – отчеканила Евгения Львовна. – До регионального конкурса, а там посмотрим. Вашей предшественнице я дала определенную свободу, а теперь пожинаю плоды. Подпиши контракт, и поедем за твоими вещами.
Это было сказано так категорично, что Наташа не выдержала. Извинившись, она выглянула в коридор и позвала:
– Вика! Викуля, подойди.
– Что? Взяли? – обрадовалась подруга.
– Они хотят, чтобы я переехала. Вербуют на какой-то конкурс красоты. Полный бред. Отказаться? Лучше я домой уеду.
– Ты с ума сошла! Не вздумай отказаться! Потерпи несколько месяцев, войди в мое положение! Я с завтрашнего дня выхожу на работу, через месяц зарплата. Я справлюсь. А ты ничего не бойся. Не запрут же они тебя в четырех стенах. Будем встречаться. Соглашайся, Наташенька. Ну, ради меня! Мы же друг другу обещали! – она бросила на подругу умоляющий взгляд.
Наташа кивнула и исчезла за дверью. Через несколько минут все формальности были улажены, и все они покинули кабинет. Евгения Львовна вдруг вспомнила, что должна расплатиться с агентством, приславшим Наташу, и зашла в другую дверь. Олег Новлянский достал мобильник и отошел в сторонку, чтобы кому-то позвонить. Вика сидела в уголке и всем своим видом давала понять, что не собирается мешать подруге. Наташа осталась наедине с Диком, и заняла круговую оборону. Этот человек заставлял ее мобилизовать все свои силы. Так и есть, сразу начал доставать:
– Послушай, прелестное создание. У меня есть дурная привычка…
– И не одна, – тут же кольнула она.
– Я сразу заметил, что ты с зубами, – кивнул он одобрительно. – Так вот, о моих многочисленных дурных привычках мы поговорим как-нибудь потом…
– Это когда я тебе отдамся? – невинно спросила она.
– Запомнила? Молодец! Но и об этом после. Черт, никак до сути не доберусь. Короче, имя у тебя очень уж безликое. Наталья Белова. Что это такое? Для анкеты хорошо, но в целом – это ничто. Не выражает твою индивидуальность.
– Зато тебе в смысле индивидуальности здорово досталось. Постарались родители. Это же надо: Ричард Носков!
– Ты будешь смеяться громче, если узнаешь, что я еще и Эдуардович.
– Что? – Наташа, действительно, не выдержала и рассмеялась. Ричард Эдуардович Носков! С ума сойти!
– Все равно кто-нибудь, да скажет. Прикалываются надо мной. А все дело в том, что «мазер» была помешана на рыцарских романах. Ричард Львиное Сердце, или героический Дик из романа Стивенсона «Черная стрела». Последний вариант, в смысле Дика, я, скрипя зубами, принял. А звали мою «мазер», между прочим, Анжелика Носкова. А «фазер», соответственно, Эдуард Носков.
– С ума сойти! – уже вслух сказала Наташа.
– Мог я при таком раскладе родиться нормальным человеком, сама посуди? Есть семейка Адамсов, а моя была семейкой англизированных Носковых. Отец всю жизнь преподавал английский язык. А мать… Впрочем, это не важно. От обиды на судьбу – злодейку я и всем остальным даю прозвища на свой вкус. Обычно они приживаются.
– Эжени – это Евгения Львовна, – сообразила Наташа.
– Молодец. Олега я называю Алексом. Большего он не стоит. Таньку Петухову звал Танцурой. Вертлявая деваха. Двигается похабно, когда себя не контролирует. Тебя буду звать Нэт. Нет, не то. Убого. Нэтти.
– Почему? – удивилась она.
– Сам не знаю. Почему-то именно так я тебя вижу. Нэтти. Блондинка с копной вьющихся волос. Тебе красное должно пойти.
– Никогда не носила, – поморщилась Наташа. – Ярко.
– Для Наташи Беловой ярко, согласен. Для Нэтти – самый смак. Ну что, договорились? Смотри, мои прозвища прилипают!
– Поняла, – она усмехнулась. – Сначала прозвища, потом ты. У меня тоже есть вредная привычка. Думаю, скоро ты о ней узнаешь.
– Не понял, – внимательно посмотрел на нее Дик. – А ты не проста. Ладно, мадам возвращается. Потом разберемся.
Но первым подошел Олег, закончивший, наконец, нежное воркование по мобильному телефону. Соединил их взглядом и спросил:
– Треплетесь? Похоже, что нашли общий язык?
– А ты ревнуешь? – подмигнул Дик.
– Было бы к кому, – пожал плечами Новлянский. – Ты, Носочкин, придворный шут. Только то.
– Зато ты – придворный паж.
Наташа рассмеялась. Паж. А что? Похож. Нежный мальчик. Ах, как у нас блестят зубки! И глазки! И сами мы эти зубки безумно любим! А как мы любим свои глазки! Что ж, мальчика ждет сюрприз! Евгения Львовна наконец-то рассталась с респектабельным господином и подошла к ним. Она уже не кажется такой страшной. Эжени. Ох уж этот Дик!
– Ну что, Нэтти, поехали? – спросил он.
– Как? Как? – встрепенулись Олег и Евгения Львовна. Алекс и Эжени. – Опят за свое, Носков? – осуждающе покачала головой хозяйка модельного агентства.
Но, когда Наташа замешкалась у машины, мягко ее подтолкнула:
– Ну, что же ты, Нэтти? Садись.
И Наташа Белова поняла, что по-другому ее отныне будет звать разве что подруга Вика.
Вика тоже вышла из офиса. Подруга садилась в роскошную иномарку, причем, на переднее сиденье. Один из мужчин, очень, между прочим, интересный, даже открыл перед Наташей дверцу. Ничего себе! Как с принцессой обращаются! Мужчины полезли назад, за руль же села элегантная дама. Машина уехала. Но завидовать подруге Вика не стала. У каждого своя судьба. Ей Вике, тоже повезет. Непременно. И неизвестно еще, кому больше, Наташе или ей. Она была девушкой тихой, но упрямой. Из тех, что на рожон не лезут, но своего всегда добиваются. Главное – верить. Идти к вершине, к своей цели. Никогда не смотреть вниз. Только вперед. Еще месяц назад у скромной провинциалки не было никакой цели. Она в любой момент готова была вернуться обратно в родной город, чтобы покаяться родным и зализать раны. Но теперь все изменилось. Ни о каком возврате речи и быть не может. И пусть Наташа сегодня же съедет с квартиры. С этого дня Вике совсем не нужны свидетели…
…Нэтти стояла у окна, в маленькой комнатке и все никак не решалась достать из-под кровати свой чемодан. Ах, подружка, подружка! Что ж ты, подружка, наделала! Под окном волшебный конь ждет свою принцессу. Машина французского производства, которая называется «Рено». Так сказал Дик. Все правильно: «Рено» – Эжени. Его прозвища к людям прилипают. Интересно, на чем разъезжает по городу сам Дик? А Алекс?
Нэтти не хотелось отсюда уходить. У нее было плохое предчувствие. Сердце тревожно билось. Вдруг за дверью раздались шаги. Секунда – и она распахнулась.
– Что ж ты стоишь? Какие вещи твои? – Дик распахнул старенький шкаф. Платья ее и Вики. Один размер, похожие фасоны. Все с местного рынка. Черт-его-знайск, где ты? За этот месяц Нэтти позабыла, что же принадлежит ей, а что подруге.
– Посмотри сам, что из всего этого я могу носить, – безразлично сказала она.
Дик пожал плечами, быстро «пролистал» тряпки:
– Рынок, рынок, рынок… Слушай, а ну его к черту? А? Тебе очень дороги все эти шмотки? Как память?
– Нет. Не дороги.
– Некоторые Танькины наряды еще висят в ее шкафу. Что, человечество? Посмеемся, прощаясь со своим примитивным прошлым?
Он решительно распахнул окно и выбросил из него платье. То самое, с глухим воротом. Оно, кружась, полетело по воздуху. Нэтти опомнилась:
– С ума сошел?! У меня же подруга есть! Она-то в чем будет ходить?!
– Голой! Все будем ходить голыми! Обожаю швырять из окна старые тряпки!
Нэтти поспешно закрыла окно, сгребла со стола косметику. Тоска прошла. Чучело зимы сожгли впервые за многие годы. Она отныне свободна. Вперед – в новую жизнь!
– Пошли, что ли? – улыбаясь, спросил он.
Ключ она оставила хозяйке, вежливо с ней попрощавшись. А, выйдя из подъезда, нарочно наступила на мокрую тряпку, бывшее платье. И полезла в сверкающую машину.
И к трону почти привела
Сначала Нэтти подумала, что попала в рай. В огромной квартире Эжени пахло тропиками. И здесь было жарко. В райских кущах мадам Раскатовой, на паркете медового цвета росли на изогнутых ножках редкостные диваны и стулья. Козетки, банкетки, буфеты. И даже рояль. Все антикварное. Огромное солнце хрустальной люстры висело в зале. Яркие звезды изысканных бра расположились по стенам. И за этим роскошным садом присматривал самый главный ангел – горничная Дашенька.
Нэтти на ее месте побоялась бы даже дотронуться до любого из этих предметов, на вид таких хрупких. Она и обходила поначалу их стороной, особенно боясь наступить на ковер в зале. Собственный домик на окраине родного городка казался ей теперь темным чуланом где-то на задворках цивилизации. Куда не приникает и луч света. Вот как надо жить! Как Раскатова!
Сама Евгения Львовна о существовании других условий жизни даже и не подозревала. Круг ее общения был узок, и в ее доме никогда не произносились такие фразы: «задержка зарплаты», «дотянуть до получки» и «купила два кило печенки, может, на неделю удастся растянуть». Зато Нэтти помнила их прекрасно! Она не поняла только, почему при таком достатке в доме нет мужчины. Дик и Алекс не в счет. Неудобно было расспрашивать хозяйку о личной жизни, тем более что та щедро распахнула для нового приобретения двери своей гардеробной. Правда, вещи хозяйки Нэтти были малы и коротки, рост Евгении Львовны был не больше ста шестидесяти сантиметров. Но смотрелась Раскатова все равно элегантно, и даже казалась выше ростом. Общаясь с людьми высокими, никогда не задирала голову, напротив, они вынуждены были нагнуться. И одевалась так, что Нэтти несколько раз чуть не назвала ее Эжени. Настоящая француженка! Возраст хозяйки не определялся вообще. Ей могло быть и чуть за тридцать, и около пятидесяти. А спросить Нэтти, естественно, стеснялась.
Горничная Дашенька в доме не жила. Она приходила утром, уходила вечером, и кроме заботы о чистоте в квартире занималась еще и диетой Евгении Львовны. То есть, ходила по магазинам и рынкам, определяя, какие продукты содержат настолько мало калорий, чтобы за свою фигуру хозяйка могла не опасаться. Вообще, слово «диета» было самым употребляемым в этом доме. Нэтти иногда даже казалось, что эта диета живет в квартире, как член семьи, и осмеливается диктовать всем свои условия. Маленькое, страшно худое и злобное существо, похожее на комнатную собачку. Любимица хозяйки и мерзкая тварь для ее гостей. Только и слышно было: «этого тебе не позволяет диета», или «думай о диете, а не о пирожных» и «берегись, помни о диете!».
Нэтти никогда не считала, что ей нужно следить тем, что она ест и постоянно подсчитывать калории. С десятого класса она держалась в одном весе, ничуть об этом не заботясь. Да и Евгения Львовна, кажется, сублимировалась настолько, что не могла съесть много сладкого и жирного, даже если бы сильно этого захотела. Ее желудок давно усох, затянулся в узелок, и мог пропустить в свое узкое горлышко только маленький комочек пищи. Но каждое утро начиналось со взвешивания самой Раскатовой и ее воспитанницы, и обязательного измерения обеих сантиметром. Надо было сделать талию Нэтти на два сантиметра меньше. А в идеале на три. Об этих сантиметрах непременно шла речь за завтраком. В кофе Евгения Львовна клала заменитель сахара, икру мазала на хлебец, через который Москву было видно! Глядя, как хозяйка набрасывается на тренажер, Нэтти начинала подозревать ее в мазохизме.
Наконец, Нэтти поняла, что никакой мужчина не выдержал бы жизни в этом доме. Только такой же свихнувшийся на диете маньяк, как сама Раскатова. Но представить себе мужика, сыплющего в кофе безвкусный порошок и жующего вместо сочного куска мяса капустный листик, Нэтти не могла. И на что он, спрашивается, после этого годен? Когда дело дойдет до спальни? Торшером в углу стоять? Нэтти поделилась этими мыслями с Диком, и тот долго хохотал. Потом перестал смеяться и сказал вполне серьезно:
– Знаешь, подруга, ты права. Там никто не выживет. И давно не пытался.
Она была удовлетворена. Раскатовой никто не нужен, она вполне довольна собой. Это понятно. Что же касается Дика… Он не любовник Евгении Львовны и никогда им не был. Это главное. Нэтти хотела его для себя.
Он нравился ей все больше и больше. В отличие от Новлянского, который откровенно раздражал, потому что кокетничал, как женщина. Приходил на репетиции в трико, демонстрировал свои мускулы, читай прелести и по-женски стройные ноги. Ей же в это время приходилось много работать и терпеть. А тут еще заигрывания личного тренера! Правильно сказал Дик: вместо мозгов сплошные рефлексы!
Она боролась за свою талию. Не по собственной инициативе, а потому, что так было надо. Ее же собственная внешность всегда устраивала. Нэтти никогда не считала себя красавицей, потому что она была девушкой умненькой и знала за собой другие достоинства. В ее лице не было ничего запоминающегося. Чистый лист, как сказал Дик. Они с Олегом поделили Нэтти пополам. Дику досталось лицо Нэтти и сам образ ее, а Олегу – тело. Ему предстояло лепить фигуру красавицы. Причём Носков якобы в шутку долго возмущался, почему это не ему досталась лучшая часть.
Она промолчала. Ему ведь досталось больше: ее сердце. Никогда Новлянский не получит того, что Дик. Никогда Нэтти не скажет Алексу правду. И Дику скажет. Надо только выждать какое-то время…
Дик же взялся за нее всерьез. Он проигнорировал все возражения Нэтти, и заявил, что лучше знает, как будет хорошо, а как плохо. Первое, что из нее надо сделать – это блондинку. К тому время из сплетен, которыми было полно агентство, Нэтти о нем уже многое знала. В позапрошлом году Носкову стукнуло тридцать, он был и парикмахером, и портным, ходили слухи, что в его доме даже хранятся вещи, вязаные крючком. Носков умел и причесывать и гримировать, и создавать имидж, и подбирать костюмы, и все вышеперечисленное за одну зарплату. Раскатова была скупа, приходилось прихватывать на стороне. На работу он приходил во второй половине дня, иногда не приходил вовсе, и тогда Раскатова бесилась и грозила его уволить. Но не увольняла, скрепя сердце, принималась за работу сама. Клиенток у Ричарда хватало, и платили они хорошо. Женщины отмечали невероятное чутье Носкова. Он придавал им индивидуальность. И дамы терпели просто-таки потоки злословия, которые омывали их, когда Ричард работал. Носков называл это вдохновением. Когда ловил его, то болтал беспрерывно. К своим богатым клиенткам он часто испытывал неприязнь. Про себя, а иногда и вслух называл их дурами и коровами. Но добросовестно делал из «дур» и «коров» красавиц и светских львиц. За что его и ценили.
Совсем по-другому было с Нэтти. Она не была дурой. Дик подозревал, что в Нэтти кроются многие таланты. Он чувствовал в девушке загадку. И радовался, что в его умелые руки попал бесценный материал. А как же ему хотелось ее загадку раскрыть! Но Нэтти только таинственно улыбалась.
Пока Ричард Носков бился над загадкой Нэтти, он делал из нее обворожительную женщину. Над волосами колдовал почти весь день. Она устала, просила перерыва, даже назвала его Ричардом, но тщетно. К вечеру стилист добился того, чего хотел. Пышная золотистая копна чуть вьющихся волос упала ей на плечи. Раскатова, наконец, решилась подойти, взглянула на Нэтти через зеркало, спросила:
– Ты уверен?
– На все сто. Видишь, как проявилась, наконец, ее индивидуальность? Скулы-то чуть-чуть косые. Самую капельку, и в шатенке этого не разглядеть. А глаза, как у кошки. Хотя и голубые. В роду у девочки, определенно, были монголо-татары. Именно при таком цвете волос косые скулы становятся пикантным очарованием. Хорошо бы разрез глаз немного исправить. Это уже к пластическому хирургу, но до регионального конкурса не успеем.
– К какому хирургу? – испугалась Нэтти. – Я никогда не делала никаких операций!
– Успокойся ты, – тронул ее за плечо Дик. – Все великие актрисы это делали. И фотомодели. Думаешь, родились такими? Нет в природе совершенства! А ты даже ничего не почувствуешь. Мы еще немного поколдуем над окончательным рисунком твоего лица, и тогда уже сделаем небольшую пластическую операцию. Совсем крохотную. А сейчас я попробую легкий макияж. Сильно гримировать не буду, а просто определю твои цвета. Момент.
Он достал кипу разноцветных платочков, скрепленных друг с другом. Приложил к ее шее Нэтти и стал «листать», бормоча:
– Не то, не то… Все-таки, твои цвета теплые.
– Не поздно? Не пора закрываться, а? – спросила Раскатова.
– Десять минут. Потом все поедем ужинать с новой красавицей. Отпразднуем второе рождение.
– Носков, ты забыл, что я на диете? И Нэтти тоже, – напомнила Евгения Львовна.
– Не надо портить девочке характер. Она не обжора, как Танька Петухова. Это сразу видно. Нэтти, у тебя есть сила воли?
– Смотря, о чем идет речь, – ответила она.
Когда он до нее дотрагивался, сил сопротивляться не было. Теперь Нэтти стал понятен смысл слова «отдаться» в его устах. Еле заметно касаясь ее, Дик создавал такую иллюзию полной физической близости, что это было посильнее самых страстных поцелуев и объятий. Нэтти даже чувствовала покалывающие все тело иголочки. Волна подхватывает, мягко покачивает, потом поднимает все выше и выше… Полная расслабленность и ожидание того, что вот сейчас-то и произойдет самое прекрасное…
– Ну, вот и все.
– Все? – разочарованно спросила она.
– На сегодня.
Нэтти послышалось в его словах обещание. Возможен роман между будущей Королевой Красоты и ее стилистом? Только тайный! Она вдруг сообразила, что пока Дик работал, он все время молчал. Это было на него не похоже.
– В зеркало-то посмотри, – услышала она.
Да, это было совсем другое лицо. Уже не ее, хотя и очень красивое. Незнакомая блондинка с голубыми глазами, светлыми кудрями и величественным ртом. Дик положил ей на плечи руки и нагнулся к зеркалу. Не отрываясь, смотрел на ее отражение. Она чувствовала запах его одеколона и как макушки касается его подбородок. Оба почти не дышали.
Ей показалось, что руки его теплеют. Его дыхание сделалось хриплым. Еще минута и, можно броситься друг другу в объятья, почувствовать, наконец, вкус его губ.
– Ну что, подруга? – он как-то искусственно засмеялся. И снял руки с ее плеч. – Тебе нравится?
– Ты-то сам что думаешь?
– Я начинаю чувствовать себя Пигмалионом. Нет, идиотом. Ты по-прежнему ты, а я по-прежнему я. Мир не изменился. И, вообще, гримерная – не место для откровений.
– Ты любил когда-нибудь? – спросила Нэтти.
– Ну, со мной это случалось, – осторожно ответил он. – Смотря, что ты понимаешь под словом любовь. Мне жутко хочется спросить тебя об одной вещи. Впрочем, я и сам должен был догадаться…
– Ты хочешь спросить, были ли у меня…
– Ну, ты идешь, что ли, Носочкин? – В гримерку заглянул Алекс.
Подошел, с интересом взглянул на эффектную блондинку, присвистнул:
– Слушай, Нэтти, ты, что ли? – и с чувством добавил: – С ума сойти! Знаешь, Носков, когда я задумаю жениться на страшной, как смерть и глупой, но очень богатой телке, я для начала пришлю ее к тебе. Ты специалист по превращению лягушек в принцесс. Сделаешь моей невесте точно такое же лицо.
– А мозги кто ей сделает? Твои для пересадки не годятся. На одного хватает с трудом…
– Ты что, намекаешь на то, что я тупой? Слушай, Носочкин…
– Проехали. Айда в кабак. Раскатова платит.
На улице Нэтти сразу почувствовала, как изменилось отношение к ней окружающих. Особенно мужчин. Те теперь провожали ее жадными взглядами. Дик с довольным видом улыбался. Евгения Львовна же выглядела озабоченной. Ведь они ехали в ресторан! К этому мероприятию Эжени относилась со всей ответственностью и непременно брала с собой диету. Но очень уж хотелось Раскатовой посмотреть на новую Нэтти в движении и реакцию на нее людей.
Нэтти решила ехать с Диком, в его машине, чтобы продолжить разговор, который был так интересен обоим. Новлянский без церемоний полез в «Рено» Эжени. Машину Носкова Нэтти еще не видела. Старый «Форд» немного ее удивил. Огромный, низкой посадки, вороного цвета, а по крупу пятна свежей краски. Сходство с боевым конем подчеркнул и сам Дик, похлопав «Форд» по капоту:
– Тпру. Стоять, мой красавец, стоять. Сегодня ты повезешь не смазливого идиота Новлянского, а милую девушку Нэтти. Ты должен радоваться, старик. Вам непременно надо познакомиться.
– Как его зовут? – кивнула Нэтти на «Форд».
– Росинант, – усмехнулся Дик.
– Ты опять напутал. Так звали лошадь Дон Кихота. А ты Ричард.
– Я просто не помню, как звали лошадь Ланселота. У меня проблема с рыцарскими романами: терпеть их не могу.
– Причем здесь Ланселот?
– Когда я думаю о своем дурацком имени, меня утешает только одно. Я становлюсь безумно счастлив при одной только мысли, что меня не назвали Ланселотом. У мамы, кстати, была такая идея. Садись в машину.
«Рено» уже отъезжала. Алекс опустил стекло, крикнул:
– Чего тянете?
Уже в машине ей стала вдруг тоскливо. Общаться расхотелось. Она ведь не могла рассказать ему все. Правду, которая Дику наверняка не понравится. Станет ли он ее союзником или врагом? Пока еще Нэтти не могла за него поручиться. Время покажет. А под ложечкой сосало. Ей было тревожно. Нэтти решила завтра совершить сразу два решительных поступка: вырваться на встречу к Вике и послать маленькое письмецо домой. Одну весточку она туда уже отправила, хорошо было бы еще добыть денег. Нэтти кормили, одевали, учили, но наличных не выделяли ни копейки. Она понимала, что за всем этим стоит страх Евгении Львовны, которая не могла допустить, чтобы девушка вырвалась на свободу, и, не дай Бог, не пошла бы по пути Татьяны Петуховой. Когда Раскатовой не было дома, Нэтти поручали ангелу-Дашеньке.
Остановились у шикарного ресторана. Евгения Львовна морщилась и нервно теребила сумочку. Диета что-то тявкала ей в ухо и мадам Раскатова заволновалась. Наконец она направилась к дверям. Дик кивнул Нэтти: иди следом. Они с Новлянским какое-то время смотрели ей вслед, потом переглянулись.
– Хороша, – сказал Алекс. – Обрати внимание: все на нее смотрят. Но работы еще много.
– Да, она еще не красавица, – кивнул Носков. – У нее менталитет серой мышки. Глаз не поднимает. Сутулится. И все бочком, бочком. Работы впереди еще много, ты прав. Но – хороша!
Итак, новым имиджем Нэтти все остались довольны. Сам же вечер в ресторане был безнадежно испорчен Эжени. Подозвав официанта, она первым делом заявила:
– Молодой человек, я вегетарианка. Есть у вас что-нибудь низкокалорийное и овощное?
– Может быть…
– И у меня аллергия на грибы.
– Тогда…
– И на речную рыбу. И кукурузу под любым соусом и в салатах я тоже не выношу.
Официант не удержался и посочувствовал:
– Вы тяжело больны, наверное?
– Что вы себе позволяете? Позовите управляющего! – взвилась Эжени. Дик спокойно взял у официанта меню и под столом наступил Евгении Львовне на ногу.
– Остынь, – шепотом сказал ей на ухо. И добавил что-то совсем тихо, отчего Раскатова сдулась, словно проколотый воздушный шарик, и затихла. Дик сделал заказ, о чем-то договорившись с официантом, улыбнулся Нэтти, подмигнул Новлянскому, потом, заметив кислое лицо Евгении Львовны слегка кольнул:
– Может, он прав насчет твоей тяжелой болезни, Эжени? Я догадываюсь, когда она началась.
Раскатова вздрогнула, но промолчала. «Не у меня одной в шкафу спрятан скелет», – подумала Нэтти. Дик, безусловно, имел на свою хозяйку влияние. Но есть принесенные официантом блюда Евгения Львовна все равно не стала. Вяло ковырялась в тарелке, заглядывала без конца в тарелки других, тянула носом аппетитные запахи, доносящиеся с кухни, вздыхала и в итоге испортила всем аппетит. Если бы не Дик со своими неизменными шуточками, атмосфера за столом была бы, как на похоронах, а не на втором рождении. Музыка, впрочем, была мажорная. Неожиданно возле их столика возникло лицо кавказской национальности, которое с сильным акцентом сказало:
– Дэвушку вашу можно?
Все разом перестали жевать. Не дождавшись, пока закончится многозначительная пауза, пылкий восточный мужчина нетерпеливо повторил:
– Я спрашиваю, дэвушку вашу можно на танэц пригласить?
Новлянский с Диком переглянулись: к кому, собственно, вопрос? Кто отвечает за Нэтти? Ответила Раскатова, все с тем же кислым выражением лица:
– Она не танцует.
Мужчина посмотрел на Евгению Львовну с интересом:
– Ты ей мать?
– Что?! – Эжени швырнула на стол вилку.
– Она ей отэц, – подмигнул Дик. – Об операции по смене пола слышал, дорогой?
Мужчина попятился назад. Нэтти от приступа смеха закусила губу, Новлянский по-бабьи хихикнул, а Эжени разразилась гневной тирадой.
– Это все из-за вас, – закончила свою речь Евгения Львовна и тут же потребовала от официанта счет. Заплатив, пулей вылетела из ресторана, не забыв напомнить Нэтти:
– Я жду тебя в машине. Поторопись.
Нэтти вспомнила, что у нее нет денег даже на метро. Конечно, можно одолжиться у Дика или у Новлянского. А куда ехать? Нет уж, милая. Назвался груздем – всей птичке пропасть. Коготок увяз – полезай в кузов. Очередная шуточка Дика. И выйдя из ресторана, она села в машину Евгении Львовны. Назад дороги нет. Пока нет.
Она уже знала, чем пахнет ад. По́том, обильным и едким потом. Сам ад выглядел красиво: зеркальные стены, балетный станок, на полу – желтые маты. Мягкий пол все время выталкивал Нэтти на поверхность, как поплавок. Она часто падала, надеясь разбиться в кровь и получить передышку, но, как в настоящем аду окончания пыток не предусматривалось. Короткий перерыв на сон, и все начиналось сначала.
Когда-то она любила физкультуру. Но то была физкультура. Существовали нормативы, не сдав на «отлично» один, можно было вытянуть хорошую четвертную оценку на другом. Теперь же надо было все параметры тела, сдать на «отлично». Нельзя вытянуть на высший бал талию и провалить грудь. В купальнике придирчивому жюри все будет видно. Тем более что Нэтти не совершенство. Самая обычная девушка высокого роста, худощавая и немного сутулая.
– Все лечится, – с уверенностью сказал Алекс. Не сказал только, как.
На следующий день она чуть не взвыла.
– Верх – вниз. Вверх – вниз, – командовал Новлянский. Они делали пресс. Подъем туловища. Вверх-вниз. – Еще двадцать раз. Что ты на меня уставилась? Работать!
Вечером она легла в постель, закрыла глаза и застонала. В ушах беспрерывно звучало: вверх – вниз. «Я тебя ненавижу, подруга! Ненавижу! Это ты меня во все это втравила!». Первую неделю у нее все болело. Нэтти чувствовала каждую свою мышцу, постепенно у нее переболело все: руки, ноги, спина, живот. А Новлянский только улыбался. Иногда Нэтти срывалась, кидаясь на него:
– Садист! Издеваешься, да? Удовольствие получаешь?
– Это моя работа, – важно говорил Олег.
– Ты хоть музыку включи! Это меня подбодрит.
– Рано тебе еще музыку. Мышцы слабые. Будешь смотреться, как корова на льду. Таким телом невозможно управлять. Спину не держишь, значит, пресс еще слабый. Сколько раз сегодня делала упражнение?
– Сорок.
– Мало. Слушай, чем ты в детстве занималась? Уж, конечно не спортом! Тогда чем?
– Тебя не касается, – огрызалась она.
Нэтти уже искала пути к отступлению. Она не думала, что будет так тяжело. Впереди не намечалось никакого просвета. Работа и еще раз работа. Одна боль уходила, но тут же приходила новая. Новлянский, был изобретателен, как сам сатана. Казалось, что мучениям не будет конца.
Но однажды, завтракая вместе с Евгенией Львовной, Нэтти заметила, что спина ее уже не ищет опоры, как прежде. У стула по-прежнему имелась спинка, на которую можно было откинуться и немного расслабиться. Но она оказалась теперь не нужна. Было очень легко сидеть прямо, не сутулиться. Потом пришло и другое ощущение: легкость движений. Казалось, стоит только захотеть превратиться в птицу – и руки сами станут крыльями. Ноги легко отрывались теперь от земли, словно бы ее притяжение внезапно уменьшилось вдвое.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?