Читать книгу "Таль 12: Время перемен"

– 6 –

До следующей стоянки мы добрались только спустя два дня. Я чувствовала себя уже вполне сносно, но тренироваться с орками к предстоящему турниру наравне с Тэлем и Райном пока не могла, ограничиваясь легкой пробежкой вокруг ристалища и растяжкой. На мой взгляд, эльф держался в боях неплохо, но орки только удрученно качали головами и с тревогой косились на меня, видимо считая, что вампиру придется отдуваться за троих.

Я так не думала, да и Тэль говорил, что скоро должна полностью прийти в норму. Плохо было то, что разобраться с полученной от аркшарра информацией у меня пока не получалось. Она залегла глубоко в подсознании и всплывала на каких-то непонятных ассоциациях с мыслями или событиями. Вызвать же что-то целенаправленно у меня не получалось.

Крон вызвался помочь, и посланный им через мою ладонь импульс действительно вызвал целый фейерверк образов, вот только в результате я снова потеряла сознание. Ненадолго, всего минут на десять, но Тэль категорически запретил подобные эксперименты, решив, что времени до турнира еще достаточно и постепенно я сама со всем разберусь. Я была в этом не уверена, но спорить с мужем не стала, понимая, как сильно они с Райном за меня испугались.

Не имея возможно не только полноценно тренироваться, но и колдовать, поскольку с концентрацией у меня тоже пока наблюдались значительные трудности, я при помощи Тэля попыталась разобраться, как же шаманы общаются с духами. Точнее, начала я с того, что попросила меня этому научить, на что получила категорический отказ.

– Женщины не способны понимать духов, – с нотками превосходства в голосе пояснил шаман.

– А еще у нас их не берут на факультет боевой магии, – с усмешкой добавил переводивший для меня Тэль. – Пока не берут.

– Ладно, – не стала спорить я. – А что вообще значит «понимать духов»? Можете привести пример?

– Духи земли предупреждают меня об опасности. Это как дрожь, идущая с определенной стороны. Но ее не всегда можно различить.

На какое-то время я задумалась, после чего уточнила:

– А шаман слышит духов только одной стихии? И духи относятся именно к стихиям или бывают еще какие-то?

– Если другие есть, то мне о них неизвестно, – качнул головой орк. – Великие шаманы способны понимать все стихии, но какую-то одну всегда лучше, чем остальные. У меня это земля.

Уточнять, сколько вообще стихий ему доступно, я не стала, и пока думала, что еще можно узнать про общение шаманов с духами, Тэль поинтересовался:

– А как вообще определяется, кто из молодых орков способен стать шаманом? Или это только вопрос обучения, к которому пригоден любой мужчина? Но тогда каковы критерии отбора?

Услышав такое предположение, Джахрук рокочуще расхохотался.

– Если бы любой мог понимать духов, шаманы не вели бы племена по пути мира, как вожди ведут их по пути войны. Мы вообще были бы не нужны. Когда мне было одиннадцать, дела у нашей семьи, да и у всего племени стали совсем плохи. За год погибли оба воина и старший брат, проходивший испытание на младшего охотника. Мама смогла найти еще одного мужа, но прокормить всех нас у него не получалось. Жизнь сестер ценнее моей, поэтому они все же иногда ели, а я бродил по округе и пытался найти хоть что-то съедобное. Обычно чтобы отрешиться от материального мира используется дым особых трав и ритуал вхождения в транс, я же просто ничего не соображал, почти теряя сознание от голода. И в какой-то момент почувствовал, где именно в земле находится сочный корень. Ботву снаружи кто-то объел, поэтому его не нашли собиратели. Это спасло меня от голодной смерти и с тех пор я всегда чувствую такие вещи.

– Погодите, то есть при помощи дыма у вас не получилось почувствовать духов, а на грани голодного обморока вышло?

– Взывать к духам под руководством шамана начинают с четырнадцати. То, что духи сами избрали меня, – большая честь.

Ничего себе. Джахрук-то у нас, оказывается, вундеркинд.

– А сейчас вам сколько лет? – заинтересовался Тэль.

– Двадцать два.

Мы с мужем озадаченно переглянулись. Пусть племя и небольшое, но, насколько я понимала, продолжительность жизни орков вполне сопоставима с человеческой, и если воины часто гибнут во время охоты, то шаманы вполне могут быть долгожителями.

– И давно вы ведете племя по путям мира? – снова обратился к орку Владыка, тоже удивленный этим фактом.

– Меньше одного сезона, – откровенно смутился Джахрук. – Наставник очень старался продвинуться в своем понимании духов, чтобы научиться распознавать совмещение миров. Он считал, что кочевать должны только охотники, а их семьи жить на одном и том же месте, не просто собирая растения, что даровала земля, но специально сажая в нее семена. Однако гегемоны не позволили бы этого. Поэтому он хотел увести наше племя в другой мир, где мы могли бы жить так, как захотим, и не тратить столько времени на отлов двуногой дани.

Мы с Тэлем снова переглянулись. Оказывается, и среди орков есть отдельные прогрессивные личности, думающие не только о схватках, что буквально культивируется гегемонами.

– И что же случилось с вашим наставником? – уточнила я.

– Он не вернулся из мира духов, – печально произнес шаман.

– Это как?

– Думаю, примерно, как маг, нырнувший в потоки, – пояснил эльф, не став дальше развивать эту тему.

Какое-то время мы сидели молча и размышляли каждый о своем.

– И все же, Джахрук, попробуйте объяснить, как именно вы общаетесь с духами. Пока я поняла, что нужно максимально отрешиться от реальности, но не поняла, что это дает. Нужно прислушаться к ощущениям? Вы вот ощущаете корнеплоды в земле и ее дрожь. А как еще может проявляться взаимодействие с миром духов?

– Великие шаманы могут даже парить в воздухе или раскалывать землю. Таких как я духи хранят от случайностей. Моего наставника в свое время засыпало землей, когда обвалился край оврага, так он самостоятельно через полдня откопался. А его наставник, мог невредимым пройти даже по пылающей степи.

– То есть младшие шаманы – это побратимы? – пораженно пробормотала я.

– А высшие шаманы – это повелители, – согласился Тэль. – Ну или что-то очень близкое к этому.

– И что это нам дает?

– Ничего, – пожал плечами эльф.

– Не скажи... Если бы мне удалось как-то побрататься с местным ветром, может Джахрук смог бы меня научить их методикам работы со стихией.

– Не думаю, что он согласится на такое.

– А это смотря что предложить ему взамен.

– И что мы можем ему предложить? – скептически поинтересовался Владыка. – Это в своем мире у нас были власть и возможности. А тут?

– Не скажи, – снова задумчиво протянула я. – Учитывая, что у нас тут потенциально два высших шамана, это дает возможность найти проход в другой мир. Если удастся как-то определить, где находится переход именно в наш, мы могли бы забрать все племя с собой. А я уверена, что определить это возможно, раз Кронг дождался именно момента совмещения с их миром.

– Таль, ты представляешь как у нас будут относиться к оркам? – нахмурился муж.

– Примерно также как еще совсем недавно относились к вампирам, – отмахнулась я. – Жил же Кронг в графстве Залесском, местные к нему даже привыкать понемногу начали. Думаю, Райн не откажется поселить на своих землях небольшое племя. И теперь понятно почему орки отнеслись к тебе с таким пиететом. Ты для них тоже шаман, хоть и очень странный. Может сам у него поучишься? Только осторожно, чтобы не было как с его наставником. Тебе ведь вода нормально откликается?

– Да как тебе сказать... Откликается, конечно, но не так, как у нас. Это как сесть на едва объезженного жеребца.

– Или впервые прокатиться на аркшарре, – с улыбкой вспомнила я нашу с Кроном сумасшедшую скачку по лесу. – Ну так что, будешь приручать стихию заново? И мне заодно расскажешь, что и как нужно делать.

– Попробую. Хуже от этого точно не будет, – согласился Тэль и заговорил с терпеливо дожидавшимся окончания нашей беседы шаманом.

Я же, как только осталась одна, попыталась повторить свой опыт, полученный когда-то на сборах – расслабиться и воспарить в воздух. Но у меня ничего не получилось. Более того, местный ветер оставался для меня просто ветром, как будто я и не маг вовсе. Пришлось даже сделать летунец и усесться на него, чтобы эти мысли не отвлекали от попыток почувствовать стихию. Правда, и так у меня тоже ничего не получилось, зато я поняла, что хочу нормально полетать. В смысле не над самой землей или даже верхушками деревьев, а взмыть высоко в небо, где будем только я и стихия. Очень хотелось и тут найти ветреное место, как возле замка Райна, но я понимала, что это явление крайне редкое. Однако и просто полетать было бы здорово.

Вот только благое намерение предупредить Тэля, чтобы они меня не потеряли и не волновались, кончилось тем, что муж оказался категорически против моего сольного подъема. А со стоящим над душой эльфом это оказалось совершенно не то. И головой я все понимала про низкую концентрацию, риск падения, то что тут воздух меня скорее всего не подхватит, и прочие доводы. Но сердце звало ввысь, туда, куда способна добраться только я.

И как бы сильно ни любила я мужа, как только они с Райном уснули достаточно крепко, выбралась из шатра, собираясь взлететь, и чуть не заорала, когда в мою ладонь неожиданно ткнулся мохнатый лоб, накрывая волной образов.

Очнулась я, полулежа на аркшарре и не представляя, сколько успело пройти времени. Осторожно ощупала себя, убедившись, что цела, и, слегка пошатываясь, забралась обратно в палатку. О том, чтобы лететь в таком состоянии, и речи, быть не могло. Постаравшись расслабиться, я погрузилась в медитацию, вскоре уснув. И сны в эту ночь оказались очень необычными.

Мне снились аркшарры, сражающиеся не на жизнь, а на смерть, и я ощущала себя одной из них. Схватки и противники были очень разными, но каждый раз победа доставалась мне благодаря особому мысленному усилию. Кажется, это была какая-то ментальная техника, способная подавить волю неприятеля. На аркшарров она действовала слабее, на неразумных была практически безотказной. Я проснулась в холодном поту, наконец осознав, от чего нас пытался предостеречь Крон. Нельзя было касаться аркшарров в бою, равно как и позволять им дотронуться до себя. Так вот почему гегемоны проводили бои без оружия. Дело было вовсе не в заботе о сражающихся и не в их собственном наборе когтей и клыков. У решивших бросить им вызов орков при таком раскладе не было ни малейшего шанса. Зато у нас была магия. Но теперь получается, что ее однозначно нельзя демонстрировать до решающей схватки, если хотим, чтобы она состоялась и не был оговорен какой-нибудь запрет на взывание к духам.

Разбудив Райна и найдя Тэля, успевшего отправиться к ручью за водой, я рассказала мужчинам об открывшихся знаниях, умолчав лишь об участии в этом процессе Крона. Обсудив все втроем, мы решили, что для нас это не критично. Теперь не критично, когда мы знаем, чего именно нужно опасаться. Впрочем, аркшарры и без учета их ментальных способностей оставались смертельно опасными хищниками.

– 7 –

В этот день у меня начались боевые тренировки, и первый блин однозначно вышел комом. Даже целых три блина.

Молодая крепкая орчанка осыпала меня градом суматошных ударов через тренировочный щит, удерживаемый Тэлем, а я никак не могла сообразить, что делать с этой ветряной мельницей, каждый раз довольно быстро оказываясь на земле, после чего бой останавливали. Но это здесь. А на турнире не запрещалось и лежачих бить, и даже раненых добивать.

Собравшиеся посмотреть на это орки насмехались и глухо ворчали, что не стоит позорить племя, отправляя на турнир такую неумеху. Во всяком случае, мне казалось, что все обстоит именно так.

– Таль, ты как? Может стоит подождать еще несколько дней, пока окончательно не придешь в себя? – обеспокоенно заглянул мне в глаза муж, в то время как Райн о чем-то глубоко задумался, машинально щелкая ногтем по кончику удлинившегося клыка.

– Со мной все в порядке. Просто бой какой-то суматошный, я к такому не привыкла. В магических поединках все иначе.

– Ну, давай попробуем по-другому, – согласился вампир и, указав на одного из сильнейших бойцов племени, жестом пригласил его на арену.

Тот неторопливо снял рубаху, подвигал плечами, разминая их, и не спеша вышел на арену, после чего с недоумением посмотрел на оставшегося сидеть Райнкарда. Вампир показал рукой на меня и утвердительно кивнул. Орк сплюнул и пошел обратно. Райн что-то негромко сказал Тэлю, тот перевел. Орк ответил ехидным тоном и обидно расхохотался. Тэль побледнел и бросил что-то зло, отрывисто. Воин моментально разъярился и с рыком кинулся на эльфа. Я, не отдавая себе отчета зачем это делаю, рванулась к ним, в глазах потемнело от страха за мужа, а когда зрение вернулось, меня крепко держал вампир в ипостаси, а я рычала и пыталась его укусить. Вампира. В ипостаси. Да я же об него все зубы обломаю! И вообще, что тут произошло?!

Перестав вырываться, я глубоко вдохнула, медленно выдохнула и попросила:

– Райн, отпусти меня, пожалуйста.

– Таль, что это было? – донесся откуда-то из-за спин окруживших нас мужчин голос эльфа.

– Извини. Я просто испугалась, когда на тебя тот орк бросился. Нужно было стену из физического щита поставить, а я зачем-то к вам побежала.

– А накинулась ты на него зачем? Да еще и вот так.

– Как так? Погоди-ка... Я на него накинулась? Не помню.

– Что значит не помню?

– У меня вдруг в глазах потемнело, а потом раз, и меня уже Райн держит.

Тэль что-то сказал орками и мужчины расступились, открывая вид на лежащего на земле окровавленного сородича и хлопочущего над ним Тэля. Лицо и шея воина были разодраны, несколько пальцев неестественно вывернуты, возле локтя торчал пробивший мышцы острый край сломанной кости, а эльф что-то напряженно колдовал над коленом. Видимо, оно пострадало еще сильнее. Я растеряно опустила взгляд на свои руки и увидела, что они почти до середины предплечья перепачканы кровью.

– Трындец! И что теперь делать?

– Для начала нужно устранить последствия, с остальным будем разбираться после. Ты пока отмойся и иди в шатер. Райн, да смени ты уже ипостась обратно, никто нас убивать не собирается, сам должен чувствовать.

Сказать, что я была ошарашена случившимся, значило бы сильно приуменьшить шок, в котором я находилась от подобной потери контроля над собственным телом. Я сидела в выделенном нам шатре, замотавшись в покрывало и меня откровенно трясло. Райн какое-то время посидел рядом, но, видя, что это не помогает, вскоре ушел, пообещав вернуться с новостями и горячим отваром. Однако первым в приоткрывшийся полог проскользнул Крон.

Он был чем-то крайне взбудоражен и прыгал по шатру словно игривый котенок, рискуя обрушить всю не слишком монументальную конструкцию.

– Ты чего это? – удивилась я, протягивая к нему раскрытую ладонь, чтобы аркшарр мог поделиться своими мыслями.

Вот только вместо того, чтобы привычно ткнуться в нее лбом, кот замер и пристально уставился на меня. Постояв так пару минут, он картинно вздохнул и улегся рядом, ткнувшись носом в опущенную мной руку. Я не стала кочевряжиться и погладила Крона по голове, тут же получив от него мысленный видеоролик и увидев произошедшее со мной глазами аркшарра.

Выглядело все просто кошмарно. Я приближалась к орку какими-то странными рывками, пригнувшись к земле так, что почти касалась ее руками, и будто не понимая: на двух конечностях это лучше делать или все же на четырех. А дальше набросилась на него, словно дикий зверь. При этом сам кот был от произошедшего в полном восторге и моей рефлексии не понимал. На меня же вдруг навалилась усталость и появилась тянущая боль во всех крупных суставах. Хотя с ней-то как раз все понятно: связки были непривычны к подобному способу передвижения и просто отреагировали на полученную нагрузку. Я решила, что не будет ничего страшного, если до возвращения мужчин немного подремлю, вытянулась вдоль теплого и пушистого друга, обняв его одной рукой, а вторую подложив под голову, и уснула.

Но даже за гранью реальности мне снова пришлось сражаться, и там я была уже в шкуре аркшарра. Довольно сильно подпорченной шкуре, надо сказать. Вот только меня это ничуть не беспокоило, как и тела непонятных существ размером с крупную собаку, похожих одновременно и на животных, и на насекомых. Их было не меньше сотни и откуда-то я знала, что эти жизни отняты именно мной, хотя и не помнила, как это происходило. А потом вдруг пришло понимание, что на меня снизошла ярость предков. Это они сражались, используя мое тело, что было честью для любого аркшарра.

Проснулась я уже с полным осознанием произошедшего, но без единой идеи, что теперь с этим делать. В шатре было сумеречно, угли в жаровне едва мерцали, вампир с эльфом о чем-то переговаривались, но делали это настолько тихо, что разобрать слов я не могла.

– Тэль, как там пострадавший? – садясь, подала я голос.

– Поправится. Ты можешь хоть как-то объяснить произошедшее?

– Теперь да. И, боюсь, это плохая новость. Кстати, а это ты меня подлечил или само все прошло?

– Подлечил немного, но в принципе ничего серьезного и не было. Так что там за новость?

И я рассказала им про ярость предков.

– То есть ты в этот момент абсолютно себя не контролируешь и повториться подобное может вообще в любое время? – подвел неутешительный итог Райн.

– Угу. Наверное, это побочный эффект от слияния разумов с аркшарром. Раньше за мной такого точно не водилось.

– Еще что-то про это явление рассказать можешь? – хмуро поинтересовался эльф.

– Пока нет. Но, кажется, если о чем-то усиленно думать перед сном, то потом подсознание показывает мне именно то, что нужно.

Эльф кивнул и, подойдя к все так же лежавшему рядом со мной Крону, опустил ладонь ему на лоб.

Общались они довольно долго. Райн успел принести мне ужин, и я его уже почти доедала, когда Тэль поднялся и сообщил, что контролировать вход в это состояние все же возможно, но для этого требуется тщательно следить за своими эмоциями, не допуская выброса ферментов, запускающих процесс. И завтра мы займемся этим вопросом, а сейчас всем нужно отдохнуть.

Я согласилась с мужем и перебралась в постель, но заснуть снова так и не смогла. Пролежав без всякого толку несколько часов, я осторожно выбралась из шатра и вдохнула прохладный ночной воздух, непроизвольно отметив, что здесь он все же неуловимо отличается от привычного мне в мире Остии.

Большинство орков давно и крепко спали, но брошенные на меня взгляды парочки патрульных, обходивших стойбище по периметру, были откровенно настороженными. Я решила не нервировать их и, встав на летунец, взмыла в ночное небо, как собиралась делать еще вчера.

Находиться на приличной высоте ночью, когда не видно раскинувшегося далеко внизу стойбища, было довольно необычно. На миг даже показалось, что меня со всех сторон окружает бескрайний космос, и появилось ощущение легкой прострации.

Я уселась на летунец по-турецки и ушла в поверхностную медитацию, пропуская через легкие энергию при каждом глубоком вдохе. Сознание рассредоточилась, открываясь, и постепенно я начала ощущать окружающий меня со всех сторон воздух. Не так как это было раньше, иначе. Как будто он был чужим, равнодушным. Точнее, это я была ему чужой. Мне очень не хватало обнимающего и всегда готового поддержать ветерка, и я постаралась слиться с окружавшей меня стихией, стать ее частью. Постепенно, хотя и очень медленно, но все же начало появляться ощущение сродства.

– Мы с тобой одной крови, – безмолвно прошептала я знаменитую фразу из бессмертного романа Киплинга.

Но это были лишь слова, не вызвавшие у воздуха никакого отклика. И тут я неожиданно поняла, что нужно сделать. Страха не было, как и сомнений в принятом решении. Я встала на ноги и, полностью растворяясь в стихии, убрала летунец, начав стремительно падать.

Как там когда-то пытался описать испытание повелителей Тэль? Верить своей стихии до самого конца? По-моему, Лирен оказался значительно ближе к сути происходящего, когда на мой вопрос «Каково это быть побратимом?», ответил, что это почти то же самое, что быть элементалем. Сейчас я была неотделимой частью стихии, хоть и наделенной собственным сознанием. А как можно не верить воздуху, если ты и есть воздух?

И стихия меня приняла. Укутала теплым ветром, подхватила, сначала замедлив падение, а потом и вовсе позволив свободно парить, наслаждаясь единением с ней. Разум очистился, отступили тревоги, а вместо них пришла уверенность, что все у нас обязательно получится.

В шатер я вернулась только на рассвете, забралась в нагретую теплом мужа постель и почти моментально уснула.