Текст книги "Дева и Змей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/deva-izmey-286752.jpg)
Автор книги: Наталья Игнатова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
– А что, количество вопросов ограничено? – Элис уже привычно поставила ногу в его ладонь и уселась в седло.
– В какой-то степени. Ответы неизбежно влекут за собой новые вопросы, а день не бесконечен. Итак?
– Вопрос будет другой, – решила Элис, – предположим, мы с вами действительно стали невидимы, а как быть с лошадьми?
Облако пошел неспешной рысью. Камышинка, не дожидаясь понуканий, последовала за ним, догнала и пристроилась голова к голове.
– Это не лошади, – прозвучал голос Невилла. – Они выглядят как лошади, бегают как лошади и ржут как лошади, но… вы не заметили? Они же не пахнут!
Элис молча провела рукой по шее Камышинки, понюхала ладонь. Запаха не было. Совсем. Или… Элис нагнулась к гриве, принюхалась, выпрямилась в седле:
– Пахнет водой.
– Рекой, если быть точным. А Облако пахнет солью, йодом и ветром с севера. В его жилах морская вода вместо крови, и рожден он из волн и пены прибоя у чёрных балтийских скал. Довольно злая скотина, если забыть о романтике. Зато Камышинка – ласковая и веселая, и шаг у нее мягкий, ровный как ручей. Вы можете доверять ей, как доверяют заплутавшие в лесу любой реке – рано или поздно река выводит к людям.
– А вы кто?
– Неужели всё ещё не догадались? – кажется, Невилл взглянул на неё с удивленной улыбкой. – Фейри, конечно. Ну как, вы не против дать лошадям поразмяться? От Зеркала Неба до городка, куда мы направляемся – сплошь поля и луга.
– И сусличьи норы?
– Об этом не беспокойтесь. Главное, удержитесь в седле.
– Ха! – только и ответила Элис.
…Мистер Ластхоп никогда не был знатоком лошадей. В отличие от дочери, запоем читавшей всю доступную литературу по коневодству, сказки и комиксы о ковбоях и их верных скакунах, искренне рыдавшей над прыгнувшим в пропасть мустангом-иноходцем Сетон-Томпсона, мистер Ластхоп не особо интересовался тем, лошади каких пород содержатся на его ранчо, и есть ли у них вообще хоть какая-то порода.
Когда Элис исполнилось четырнадцать, отец сделал ей роскошнейший подарок – ничего лучше она не получала за всю жизнь: с международного аукциона для неё привезли жеребца ахалтекинской породы по кличке Атар. Длинноногого и поджарого, с золотистой шерстью, чёрными легкими копытами и лебединой шеей.
– Убьешься, домой не возвращайся, – сказал папа, когда убедился, что Элис вполне сносно управляется с драгоценным подарком, и, пожалуй, её можно отпустить прогуляться за пределы выгона.
Она не убилась.
Кто знает, если бы не Атар, может, и не случилось бы потом неприятностей. Если бы Элис, желая приучить к себе на редкость злобного ахалтекинца, не упросила отца оставить её на ранчо до конца каникул. Если бы не предпочла она его общество подружкам. Если бы не проводила с Атаром больше времени, чем с людьми, не уезжала, игнорируя охрану, в одиночные походы, наслаждаясь тем, как легко Атар оставлял позади любых других лошадей, тем, что мог он пройти туда, куда не было доступа ни автомобилям, ни мотоциклам, ни даже вертолетам. Словом, если бы прожила она то злосчастное лето, как нормальный подросток (ведь бывают же и нормальные подростки), может, и не пришлось бы потом два года провести в закрытом пансионате. Во всяком случае, болезнь не принята бы такую острую форму, и в фантазиях, которые были всегда, давно уже беспокоя родителей, Элис не оторвалась бы от реальности настолько, что потребовалось вмешательство врачей, чтобы вернуть её в настоящую жизнь.
По настоянию мамы, Атара продали той же осенью.
Но это было потом. А тогда, летом, Элис летала на своем жеребце, как на громадной золотой птице. Так легок был шаг коня, что, казалось, нет под ногами земли. Атар был как солнечный луч, как искра костра, как тетива натянутого лука. Подобно птичьему крылу ловил он ветер и, невесомо-стремительный, мог умчаться в поднебесье, если бы Элис не заставляла его оставаться ближе к земле.
Небесный конь. Теке. «Такой легкий, что мог бы танцевать на груди царской возлюбленной, не повредив ее…»
Атар не сравнился бы с Камышинкой.
Бил в лицо ветер. Рвался с плеч плащ-невидимка, полоскалась, расцвеченная бликами солнца, длинная густая грива. Кобыла шла ровно, далеко выбрасывая сухие длинные ноги, вытянув шею, летела как стрела, как ласточка. Над верхушками трав, над венчиками цветов, не тревожа белых головок рано созревших одуванчиков.
Обернувшись через плечо, Элис увидела Облако, мчащегося совсем рядом: вытянутая горбоносая голова почти касалась ее колена.
Элис засвистела в два пальца, и, подстегнутая свистом, Камышинка рванулась вперёд. Встречный ветер, ломивший стеной, расступился, пропуская лошадь и всадницу; отошел с поклоном, изящно взмахнув широкополой с плюмажем мушкетерской шляпой.
«Но ведь не может этого быть! – Элис задохнулась от восторга. – Так не бывает!»
Широкий луг. Живая изгородь, а за ней – возделанные поля. Далёкое рокотание трактора, собачий лай, пожилая женщина в рабочем комбинезоне идёт по меже. Все настоящее. Всё на самом деле. И мимо этой обыденной, такой реальной жизни летит, пригнувшись к луке седла, невидимая всадница.
Одним прыжком Камышинка махнула через шоссе, через редкую вереницу автомобилей. Мелькнул под копытами яркий спортивный «порше». Настоящий! Значит, все правда?
Не сбавляя шага, серая кобыла промчалась по проселочной дороге, взлетела на крутой холм и остановилась на вершине, у ворот большого, изрядно запущенного дома. Она ничуть не вспотела, дышала так же ровно, как в начале скачки.
– Очень смело!
Облако досадливо фыркал, гарцевал, рвался дальше, недовольный остановкой. Невилл твёрдо держал поводья, заставляя скакуна выгибать красивую шею.
– Очень смело, – повторил он. – Если бы я знал, что вы так бесшабашны, вместо конной прогулки предложил бы пешую.
– Я вас обогнала! – Элис слегка запыхалась, но была страшно довольна, и даже невидимость уже не смущала.
– А между тем, разве это вежливо, обгонять особ королевской крови? Скажите, мисс Ластхоп, что вы знаете о Дикой Охоте?
– Это из германской мифологии, – Элис задумалась. Непросто оказалось вернуться отсюда к реальности университета, к лекционным залам и пыльному запаху библиотек, – духи и призраки, души осужденных грешников, проносящиеся по небу во время зимних бурь. Когда-то считалось, что ими предводительствует Вотан. Потом его место заняли Ирод и Каин. Что-то не так?
– Всё не так, ну да ладно. Вы прекрасная наездница, я, признаться, не ожидал, что столь юная и хрупкая леди окажется настоящим джигитом. Хотите принять участие в большом летнем выезде?
– В каком выезде? – Элис поняла и даже поверила: сейчас, после скачки-полета, она во многое готова была поверить. Но, вот незадача: поверив – испугалась. – В Дикой Охоте?
– Так говорят люди. Я приглашаю вас, – голос Невилла стал серьезным, – быть моей Леди на большом летнем выезде. Времени ещё достаточно, чтобы обдумать всё, согласиться или отказаться. Праздник состоится в последнюю ночью июля. Не спешите с решением.
Он помолчал.
– Коней-теке не зря называли небесными, – сказал с задумчивой теплотой, так мягко, как будто сейчас, вместе с Элис, глазами Элис увидел высокого золотистого Атара, его узкую морду, большие, под длинными ресницами, выразительные глаза, короткую гриву, волосок к волоску лежащую на гибкой прекрасной шее. – Вы помните то время, Элис? Когда все, что вы с самого детства пытались понять, так понять, чтобы суметь выразить словами, наконец оформилось, стало чётким и ясным. И вы любовались своим пониманием как красивой игрушкой, вертели обретенное знание так и эдак, радуясь тому, что с любой стороны оно совершенно и непротиворечиво. Весь мир тогда выстроился вокруг вас в сложную, великолепно живую картину, где всё было на своём месте, всё было исполнено жизни и чувства. Всё любило вас.
– О чем вы говорите? – беспокойство Элис передалось Камышинке, и кобыла заплясала на месте, попятилась, прядая ушами.
– О том, что вы чувствовали, пока не рассказали о своём открытии отцу. О той радости, которую убивали потом два года, уверяя себя в том, что она не более, чем плод вашей фантазии. Болезненной фантазии. Элис, я не читаю мысли, но вы видите так ярко и красочно, что толкование этих видений не составляет труда. Теке Атар, безлюдность, одиночество, полное множества чужих жизней, о существовании которых знают все дети, но забывают, как только чуть-чуть подрастут. Санта-Клаус снимает фальшивую бороду, рождественская ёлка сгорает на свалке вместе с мусором, игрушки, которые были живыми, пылятся на чердаке. В четырнадцать лет вы избавились от множества иллюзий, вы были взрослая, вы забывали медленнее, чем другие дети, но всё-таки забывали. И если бы не Атар, вернувший сказку, позволивший ей возродиться, вы забыли бы всё. Насовсем.
– Чей это дом? Если хозяева поинтересуются, что мы тут делаем, надо будет как-то объясниться.
– Пойдёмте.
Невилл спешился. И Элис увидела его: плащ-невидимку он снял и бросил на седло.
– Пойдёмте, мисс Ластхоп, вы сами увидите, чей это дом.
Как ни в чём не бывало, Невилл обхватил её ладонями за талию и снял с седла. Жест этот был настолько естественным, что Элис не успела даже смутиться. Видимо, смущение и не подразумевалось.
Ворота оказались не заперты. Оставив лошадей на заднем дворе, возле каменной вазы, заросшей дикой колючей травой, они направились к парадной двери, в обход старого особняка.
Когда-то дом был окружён парком: высокие темные липы ещё стояли, как полисмены в оцеплении, указывая направление аллей. Но в тени их, в сумерках, неприятно густых среди яркого летнего дня, уже выросли кусты и деревья, каким не место было в парке, пусть даже и заброшенном. Ветки, тонкие и гибкие как паутина, бледные листья, таящиеся от солнца, болезненная серебристая пыль на стволах.
И мёртвая тишина.
Такая же, как ночью в Ауфбе.
Элис вспомнила, что никто не знает о том, где она.
В этом тёмном парке не бывает людей. Листьями и мусором забросаны дорожки. В доме заколочены окна. Нет здесь никаких хозяев, нет вообще никого.
– Вам страшно? – негромко спросил Невилл. – Да, вижу, страшно. Вам кажется, что вы боитесь меня, мисс Ластхоп, но это не так. Вы боитесь дома.
– Давайте вернёмся, – попросила Элис.
«Идиотка! Ведь знала же, что связывается с сумасшедшим…»
– Выслушайте меня, – он шел на полшага впереди, смотрел перед собой, но Элис отчетливо слышала каждое слово, – а потом решите, как поступить. Люди, заслуживающие доверия, очень хорошо объяснили вам, что не бывает страха без причины. И причина, разумеется, должна быть рациональной. Старый дом сам по себе не может быть опасен, не так ли? Даже дом с привидениями. Если подумать, что может быть банальнее? Такой есть в любом городе – привычный, неинтересный, опасный лишь постольку, поскольку дети имеют привычку вертеться вокруг и, сунувшись внутрь, могут сломать ногу на ветхих половицах, или шею – на пришедших в негодность лестницах. Люди так мало задумываются о том, что в домах с привидениями есть не только рухлядь и пыль, ведь иначе такие дома назывались бы домами с рухлядью и пылью.
Они обогнули угол особняка: позеленевшие от мха камни, водосточная труба, расколотая у раструба, заросшая внутри беловатой плесенью. Такая же плесень покрывала камни дорожки. Сколько дождей осело на них? Когда задохнулся в мусоре, жухлой траве, опавших листьях выложенный кирпично-красной плиткой водосточный желоб?
– Кровь, – произнес Невилл таким тоном, что Элис едва не поскользнулась, – очень легко всё происходит: подворачивается нога, скользит подошва, острые камни угодливо подставляются прямо под голову. Дом делает это. Дом-чудовище. Его следовало бы уничтожить сразу после постройки, как подвергают эвтаназии новорождённых уродов, но те, кто видел этого монстра, те, кто пугался его, вместо того, чтобы прислушаться к своему страху, говорили себе: «Великолепно! Какое сильное, пожалуй, даже, сверхъестественное впечатление производит этот дом!»… Вон ворота, мисс Ластхоп, если желаете уйти – воля ваша. Но повторяю, я для вас не опасен. И все здешние призраки, пока вы со мной, не властны над вами.
К воротам вела широкая мощёная дорога, обсаженная по краям всё теми же высокими мрачными липами. Не меньше двухсот шагов. Целых двести шагов между темными деревьями: от крыльца с замшелыми колоннами до кованой ограды. А за липами, в глубине парка – белёсые гибкие кусты. И ни одного птичьего голоса не раздаётся из переплетения липких веток.
Пройти мимо них?
За решеткой ворот – синее небо. Там зелёная трава. И крыши соседних домов, стоящих ниже по склону, выложены яркой черепицей. Оттуда, снаружи, слышен шум машин, а вот – звонкий и пронзительный, раздался звонок трамвая. Ограда парка, как воплотившаяся граница между реальностью и фантазией. Но стоя здесь, у холодной каменной стены, трудно сказать, по какую сторону настоящая жизнь.
– Ну, хорошо, – собравшись с духом, Элис подняла взгляд на своего спутника, – это дом с привидениями… – в войлочной тишине голос прозвучал искусственно громко и показался пластмассовым. – Предположим, привидения здесь действительно водятся. Но зачем вы привели сюда меня?
Сумасшедший? Ох, нет, не похож он на психа! Слишком всё в нем по-настоящему. И прическа, и старинный костюм, и драгоценности, и рубиновые нити в волосах, и чёрный блестящий лак на ногтях. И взгляд – спокойный, внимательный. Слишком все серьезно. Слишком естественно и просто для психоза или игры. Какие уж тут игры, когда лошади не пахнут и невидимость – не иллюзия?
– Вы сказали, что хотите поверить, – Невилл смотрел ей в глаза, – и я учу вас, как это сделать. Сегодня первый урок. Чаще всего вера начинается со страха. Пойдёмте в дом, мисс Ластхоп, под этой крышей любая банальность звучит как свежая мысль.
– Разве дверь не заперта?
– И даже заколочена, – Невилл, не поднимаясь на крыльцо, взглянул на дверные створки, и те распахнулись с ужасающим скрипом. Если бы на дворе стояла ночь, от одного только этого звука, Элис сбежала бы сломя голову, надолго позабыв о необходимости мыслить рационально. Скрипеть так невыносимо могли только двери настоящего плохого дома.
Кровавая Кость… Голова-без-Кожи… вдруг ослабев от ужаса, Элис отчетливо вспомнила самую страшную реальность своего детства. Кровавая Кость – безымянная, жуткая – таилась в темноте, выходила по ночам, но даже днём, даже при свете солнца оставалась в доме. Голова-без-Кожи – глазницы без век, безгубый рот. И окровавленные руки с когтями, однажды схватившие её за подол праздничного платья. Мама очень сердилась, решив, что Элис выпачкалась в кетчупе.
Наказание прошло незамеченным, куда страшнее и долговечней оказалось понимание того, что ни дневной свет, ни присутствие взрослых не защитят от чудовища.
– Никогда, мисс Ластхоп, не ходите сюда одна, – тихо проговорил Невилл, в тон мгновенной вспышке ее страха, – сюда или в любое другое подобное место. Это на Атаре, сыне неба и солнца, можно было ездить по старым индейским кладбищам, но нужно потерять голову, чтобы сунуться туда в одиночку или в компании смертных. Однако прошу! – он галантно подал Элис руку и повел к дверному проему. – На хозяйку не обращайте внимания: это не та особа, с которой нужно считаться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?