Читать книгу "Государственная культурная политика в Сибирском федеральном округе: концепции, проблемы, исследования"

Таким образом, можно зафиксировать определенный разрыв между эмпирическим пониманием культуры в отраслевой логике и теоретическим пониманием культуры как важнейшей сферы человеческой деятельности по созданию, трансляции и сохранению идеалов, имеющих двуединую экономико-духовную природу. Этот разрыв имеет свою форму и на уровне реальной культурной политики, когда создающиеся концепции, стратегии, целевые программы, поддерживаемые государством проекты, затрагивают лишь то содержание, которое связано с художественной самодеятельностью, фольклорно-этнографическими движениями, историко-культурными памятниками, художественно-просветительской деятельностью и т. п. Этот разрыв констатируется и в сфере реальной государственной культурной политики. Например, один из действующих региональных политиков в сфере культуры Г. Л. Рукша в своей книге «Основы государственной культурной политики» указывает: «Существует принципиальное различие между тем, как культурная политика определяется на теоретико-методологическом уровне, и тем, как она определяется на уровне конкретных управленческих решений. Однако уровень теоретических обобщений открывает новые концептуальные возможности и позволяет формулировать новые стратегические цели, в то время как «управленческие» определения, содержащие в большей степени тактические составляющие, отвечают на вопрос: как, с кем и с помощью каких ресурсов культурная политика может быть реализована?»2323
  Рукша Г. Л. [и др.]. Основы государственной культурной политики. Красноярск: Краснояр. ун-т., 2006. С. 10.


[Закрыть].

Кроме того, серьезную проблему для выявления корректного определения понятия «культурная политика» представляет размытость границ сферы культуры даже в контексте ее отраслевого понимания. Существуют традиционные культурные институты, связанные с отраслевым подходом к культуре, – музеи, театры, библиотеки, культурно-досуговые учреждения, концертные залы, памятники архитектуры, которые для большинства людей в основном и ассоциируются с понятием «культура». Однако сегодня сфера отрасли культуры невозможна без издательского дела, кинематографа, звукозаписи, производства компьютерных игр, дизайна, архитектуры, моды, радио и телевидения. В связи с этим ряд исследователей вводят такие понятия, как «культурная среда», «культурное пространство», «культура жизнеобеспечения» и другие, подразумевая под ними ряд определенных (культурных) условий существования, формирования и деятельности индивидов и социальных групп. При этом указывается, что культурную среду все сильнее преображают такие институты, как ночные клубы, книжные магазины, фестивали или новые технологии, например Интернет.

В связи с этим в ряде подходов к культурной политике провозглашается необходимость ввести ограничение сферы применения культурной политики элементами культурной среды человека. В данном контексте под элементами культурной среды человека понимаются элементы, поддающиеся управлению институциональными механизмами воздействия на эту среду.

Так, по определению А. Арнольдова2424
  Арнольдов А. И. Культурная политика: реалии и тенденции. М., 2004. 64 с.


[Закрыть], культурная среда представляет собой совокупность окружающих человека объектов – вещей, идей, образов, образцов деятельности, поведения и взаимодействия. Каждый человек принадлежит к определенной культурной среде. Он ориентирован на нее в своих интересах и запросах. Параметры среды в конечном счете определяют качества и характеристики каждого человека. Все время существования в рамках общества человек проводит в культурной среде, создающей определенный образ жизни, в котором раскрывается не только стиль жизни, но и система человеческих отношений. Культурная среда представляет собой своеобразный источник многостороннего воздействия на различные стороны социализации личности, являясь в то же время сферой самоопределения и самореализации личности.

Обозначенные компоненты не только взаимодействуют и дополняют друг друга, но и вступают в противоборство. И те и другие элементы отличаются сложным многообразием целенаправленных и стихийно направленных сил, оказывающих свое влияние на личность. Микросреда – ближайшее окружение человека – семья или трудовой коллектив. Культурная макросреда – более широкое социально-культурное окружение человека – город, страна, современная мировая культура в целом. Следовательно, определения культурной политики напрямую связаны с тем, какие именно субъекты культурной политики выделяются и ставятся во главу угла.

Так, И. Г. Хангельдиева в качестве основного субъекта культурной политики выделяет государство и соответственно определяет культурную политику как деятельность государства, направленную на культуру и искусство. Другие субъекты культурной политики, полагает Хангельдиева, – это многочисленные посредники между государством и его гражданами, выступающими в качестве «потребителей культурных ценностей». В результате к субъектам культурной политики, помимо государства, исследователь относит учреждения и организации культуры, бизнес-структуры, средства массовой информации, экспертное сообщество, общественные организации, граждан как основных потребителей культурных ценностей2525
  Хангельдиева И. Г. Культурная политика [Электронный ресурс]. URL: http://www.lomonosov-fund.ru/enc/ru/encyclopedia:01302: article


[Закрыть].

В то же время существуют исследования, где рассматриваются специфические субъекты культурной политики, например, журналист2626
  См.: Блохин И. Н. Институциональные и функциональные особенности журналистики в системе национальной политики [Электронный ресурс]. URL: www.jf.spbu.ru/ upload/files/doc_1245752235.doc


[Закрыть] или специалист в области социально-культурной деятельности2727
  См.: Попов В. А. Специалист в области социально-культурной деятельности как субъект реализации региональной культурной политики: дис. … канд. пед. наук. СПб., 2005. 230 с.


[Закрыть].

В подтверждение можно обозначить мнение А. Я. Флиера, который полагает, что неверно ограничивать понимание субъекта культурной политики лишь одним государством и органами его управления. В качестве базового субъекта он выделяет само общество, лишь направляемое государственными инстанциями. Общество в этом смысле выступает одновременно и объектом, и субъектом культурной политики. Оно действует как самоорганизующаяся и саморазвивающаяся социокультурная система, непрерывно адаптирующаяся к изменяющимся условиям своего бытия. Эти изменения связаны, полагает А. Я. Флиер, с изменениями культурно-ценностных ориентаций, которые, в свою очередь, воздействуют на утилитарные социальные потребности. В связи с этим, хотя профессиональные культуротворческие организации выступают важными субъектами культурной политики, в социально-философском смысле именно общество в его социокультурной самоорганизации, саморазвитии и самовыражении в различных формах является и субъектом, и объектом культурной политики2828
  Флиер А. Я. Культурология для культурологов. М.: Академический проект, 2000. 496 с.


[Закрыть]. Сложный диалектический процесс реализации культурной политики подчеркивает и В. В. Наточий, определяя культурную политику как сферу пересечения культуры и политики, при этом политика сама выступает продуктом определенной культуры. Главное качество субъекта культурной политики определяется исследователем как способность к творческой деятельности. В связи с этим и культурная политика определяется как комплекс мер, предпринимаемых различными социальными институтами и направленных на формирование субъекта творческой деятельности, определение условий, границ и приоритетов в сфере творчества, организацию процессов отбора и трансляции создаваемых культурных ценностей и благ и их освоение обществом2929
  Наточий В. В. Культурная политика в России: проблемы и перспективы: автореф. дис. … канд. полит. наук. Уфа, 2001. 18 с.


[Закрыть].

В качестве базовых субъектов культурной политики Л. Е. Востряков выделяет государство и общественные институты, так как именно данные субъекты полностью определяют форму и содержание культурной политики. Автор подчеркивает, что «конструирование государственной культурной политики не столько зависит от утвердившейся в обществе политической системы, сколько от типа культурных ценностей, обусловленных представлениями о природе культурных процессов, об их влиянии на развитие общества, о роли субъектов, создающих и сохраняющих культурные ценности, о взаимодействии данных субъектов с их государствами, отдельными государственными институтами и с обществом в целом»3030
  Востряков Л. Е. Государственная культура политики современной России: региональное измерение: дис. … д-ра полит. наук. М., 2007. 365 с.


[Закрыть].

В качестве новых субъектов культурной политики современной России Л. Е. Востряков выделяет «администраторов и менеджеров культуры», называя их «профессиональными акторами государственной культурной политики»3131
  Востряков Л. Е. Культурная политика: концепции, понятия, модели [Электронный ресурс]. URL: http://www.cpolicy.ru/analytics.


[Закрыть].

При этом Л. Е. Востряков предлагается выделять полисубъектность культурной политики и избегать унифицирования ее за счет введения регионального многообразия культурных процессов, рыночных условий их протекания и содержательного разброса профессиональных качеств, политического самосознания, моделей поведения и т. д.

Если рассматривать культурную политику как целенаправленный процесс идеалообразования, тогда субъекты культурной политики – это авторы, творцы общепризнанных идеалов культуры. В соответствии с этим Д. В. Пивоваров выделяет три вида авторов идеалов – «пророки и герои», «соборный субъект», «человек, изменяющий сам себя»3232
  Пивоваров Д. В. Философия религии [Электронный ресурс]. URL: http://www.humanities.edu.ru/db/msg/46689


[Закрыть]и показывает, что это не различные виды субъектов, а определенные исторические этапы идеалообразования: идеалы творятся отдельными героями или пророками, принимаются соборно, а затем усваиваются каждым человеком отдельно в процессе самосовершенствования, самопреобразования. Данный подход имеет диалектическую базу и стремление к синтетичности существующих и разработанных моделей субъектов культурной политики.

Понимание культурной политики напрямую связано с тем, какие именно цели и задачи за ней закрепляются. Так, во главу угла культурной политики ставит целеполагание известный сербский исследователь М. Драгичевич-Шешич, которая определяет культурную политику как систему мер, механизмов и действий для реализации поставленных целей и задач по направленному развитию культуры. Она же развивает диалектическую мысль о том, что общество не может быть без культуры, поэтому культурную политику следует рассматривать в более широком контексте реализации объективной потребности общества в культуре и реализации этой объективной потребности в системе мер, механизмов и действий3333
  Драгичевич-Шешич М. Культурная политика: новая роль администратора и менеджера культуры – роль посредника // Материальная база сферы культуры. Вып. 2. М., 1999. С. 53–68.


[Закрыть].

Исходя из целеполагания, культурная политика может быть связана с ресурсами, которые необходимы для ее осуществления. Так, французские исследователи А. Жирар и Ж. Гентил полагают, что любая политическая деятельность имеет четко обозначенные цели, в том числе имеет такое ясное целеполагание и культурная политика: «Культурная политика может осуществляться в рамках объединения, партии, образовательного движения, организации, предприятия, города, правительства. Но независимо от субъекта политики, она предполагает существование долгосрочных целей, средне-срочных и измеряемых задач и средств (человеческих ресурсов, финансов и законодательной базы), объединенных в чрезвычайно сложную систему»3434
  Цит. по: Лавринова Н. Н. Сущность культурной политики.


[Закрыть].

Ясно сформулированные цели и задачи культурной политики сами по себе являются инструментом ее стратегического развития, позволяют преодолеть «лукавое» отношение к культуре как сугубо саморазвивающемуся организму, который не нуждается в деятельном социальном преобразовании. Так, один из современных идеологов «новой культурной политики» Олег Генисаретский формулирует стратегические ценностные ориентиры культуры, которые, по сути, отождествляются со стратегией развития современной российской культуры.

Первая задача современной российской культурной политики – это концентрация субъектов культуры, создателей культурных идеалов, создание множественных гражданских институтов, концентрирующих деятельность творцов культурных эталонов. В терминологии О. Генисаретского речь должна идти об объединении «жизненно заинтересованных в духовном возрождении сил: специалистов-гуманитариев и историков культуры, любителей-энтузиастов и знатоков, «гениев места», воплощающих преемственности традиций; отдельных лиц, групп и сообществ, собирающихся по местному принципу или по приверженности к каким-то ценностям культуры; политиков, признающих значение культурных инноваций для осуществления предлагаемых им реформ»3535
  Генисаретский О. Культурная ситуация и цели культурной политики [Электронный ресурс]. URL: http://www.archipelag.ru/geoculture/cultural_policy/cultural_policy/situation/


[Закрыть].

Вторая задача связана как раз с децентрализацией, демистификацией права государства на определение векторов культурного бытия. Исследователь называет такую задачу – «ведомственная неприуроченность культурных программ и инициатив»3636
  Там же.


[Закрыть]. В связи с этим можно рассчитывать и на изменение обыденного представления о культуре как об отрасли, и на более свободное отношение к культуре как «среде духовной жизни, средоточию духовных ценностей, как исторически конкретному целому, выражающему дух времени, своеобразие образа жизни, переплетение в нем различных культурно-исторических традиций»3737
  Там же.


[Закрыть].

Третья задача связана с рационализацией культурной политики, с преобразованием современных научных теорий и концепций в область социальной практики. Исследователь определяет это как «потребность в более органическом сочетании художественно-творческого, научно-академического и повседневно-народного взглядов на культуру; сочетания, для которого практически нет места сегодня в принятой номенклатуре изданий, каналов информации и учреждений культуры»3838
  Там же.


[Закрыть].

Практически у всех исследователей культурной политики особую критику вызывает ее повседневное пространство. Большинство ученых, публицистов, общественных деятелей фиксируют падение достигнутого ранее уровня культурно-духовного развития современного российского общества. В связи с этим особого внимания требует четвертая задача – «установка на непонижение, на сохранение достигнутого в прошлом уровня духовной развитости; отказ от той «экзистенциальной халтуры», которой заражены и досуг, и образование, и самодеятельное творчество; приверженность к ценностям высокой – профессиональной классической и традиционной народной культуры»3939
  Генисаретский О. Культурная ситуация и цели культурной политики [Электронный ресурс]. URL: http://www.archipelag.ru/geoculture/cultural_policy/cultural_policy/situation


[Закрыть].

Необходимо отметить, что концентрация субъектных свойств культурной политики в отдельных людях требует собственной огромной работы. О. Генисаретский формулирует эту задачу как связанную с настоятельной потребностью в обновлении образа, «имиджа» деятеля культуры, отвечающего духу времени и своеобразию отечественного бытия, могущего выдержать сравнение с «духовными мужами» прошлого, имеющего вкус к духовной трезвости и понимание специфики культуры как духовной по преимуществу4040
  Там же.


[Закрыть].

Акцент на духовном аспекте культуры необходим как противовес тем негативным процессам, которые фиксируются не только по отношению к России, но и ко всем странам современного индустриального мира (обществам проекта модерна), где активно формируется сообщество безудержных потребителей и где простое целеполагание социального прогресса не предполагает активной корректировки способов и методов осуществления данного прогресса.

При этом модернизация общества вовсе не означает, что при решении проблем традиционного общества новые проблемы будут незначительными и легко разрешаемыми современными средствами. Урбанизация, разрыв между традиционной культуры и современной культурой, фиксируемое и зачастую агрессивное их противопоставление, демонстрируемое некоторыми молодежными субкультурами, рыночные ориентиры человеческой деятельности, не предусматривающие опасности превращения «хозяина» в «хищника» – эти и другие проблемы, порожденные уже современным обществом, заставляют многих интеллектуалов-исследователей обратиться к культурной политике как целенаправленному воздействию на культуру. Сама же культура, по словам О. Генисаретского, представляется как «умное место», та живая духовная среда, ценности и энергии которой должны реализовываться «здесь» и «сейчас», в текущей повседневности, а не после того, как осуществится процесс смены типа цивилизации.

Исследователь справедливо полагает, что «никакая сеть учреждений и связей культуры, никакой поток сообщений и событий в ней, – если брать только как учетные единицы прогнозов и программ на будущее, – не удовлетворяют культурных потребностей и не воспитывают. Внимание должно быть перенесено на ценностную емкость, разнообразие и целостность той духовной среды, которая этими сетями и потоками обеспечивается»4141
  Генисаретский О. Культурная ситуация и цели культурной политики [Электронный ресурс]. URL: http://www.archipelag.ru/geoculture/cultural_policy/cultural_policy/situation/


[Закрыть].

Соответствующие задачи стоят и перед научным осмыслением культурной политики, в котором необходимо подчеркивать переживание культуры как переживание собственных смыслов, как опору для внутренних преобразований, как доказательство осмысленности своего собственного существования и понимание, что эта осмысленность достигается путем глубокой внутренней духовной работой, а не дана как нечто само собой разумеющееся индивиду при его рождении.

Вывод, который делает О. И. Генисаретский, опять-таки связан со стратегической целью современной российской культуры: в современной России под культурной политикой понимают разработку и реализацию культурных проектов и программ, в то время как насущно необходима проработка «политических предпосылок институционализации культурно-политической активности4242
  Генисаретский О. И. Культурная политика: не сегодня, скорее, завтра [Электронный ресурс]. URL: http://www.rusrev.org/content/review/default.asp?shmode=8&ids=157&ida =2103&idv=2104


[Закрыть].

В статье «Культурная политика: не сегодня, скорее, завтра» О. И. Генисаретский вскрывает источники современного осуществления культурной политики, видя их в концептуальных политических решениях 30-х гг. XX в. «Завтра» же культурной политики определяется как выход России на арену диалога с цивилизационными мега-проектами, вступление с ними в полемику или солидаризация (с помощью предложения своих собственных мега-проектов), предварительно осуществив серьезную проверку своих собственных культурно-экологических мега-проектов, концентрирующих российский историко-культурный опыт и вводящих его в виде концепций и реальных проектов в глобальное цивилизационное мега-проектное пространство. Ключевые слова в этом процессе, полагает О. И. Генисаретский, – это «культурное наследие», «жизнеспособность» и «развитие»4343
  Там же.


[Закрыть].

Прямая связь понимания культурной политики с ее целями исследуется О. Н. Афанасьевой, которая справедливо полагает, что стратегические цели культурной политики могут быть сугубо экономическими либо собственно культурными. Однако исследователь рассматривает некий компромиссный вариант, поскольку экономические ресурсы всегда необходимы для осуществления любых культурных целей. В связи с этим определенные экономические механизмы финансирования культуры сами по себе могли бы способствовать реализации собственно культурных целей – это многоканальное и инвариантное финансирование, иерархическая инверсия, создание благоприятных условий для различного рода социальных объединений, поступательное формирование «человека культуры» (В. Библер) через культивирование определенных идеалов4444
  Афанасьева О. Н. Культурная политика: теоретическое понятие и управленческая деятельность. М., 2010. 70 с.


[Закрыть].

Однако в ситуации переходного периода О. Н. Афанасьева фиксирует многочисленную негативную критику предлагаемых государством моделей культурной политики и в качестве преодоления кризиса этого государственного моделирования предлагает вновь обратиться к устоявшимся и общепринятым моделям, существующим в развитых индустриальных странах.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что в настоящее время исследование культурной политики в российской социальной философии разворачивается в соответствии с принципами социального конструктивизма, где в определении принципов, форм, способов осуществления, в методах, целеполагании, проектах культурной политики видится возможность изменения социального бытия людей, его качественного улучшения.

С одной стороны, государство как репрезентант социума и культуры задает, исходя из государственных интересов (которые не всегда соответствуют интересам общества и объективным тенденциям культурогенеза), идеалы, нормы, ценности культурной жизнедеятельности. Данная форма государственной активности институциализируется в системе государственной культурной политики. С другой – продукты процесса культурогенеза объективно утверждаются в обществе (но не обязательно в государстве) как следствие объективных тенденций самого культурного процесса через исторически сложившиеся идеалы, нормы, традиции и т. д. Данные взаимоотношения культурной политики и культурной реальности конкретно-исторически всегда противоречивы.

Под культурогенезом в русле данного исследования понимается сложный и многоуровневый процесс динамики культуры, в ходе которого возникают новые культурные формы, которые интегрируются в существующие культурные системы, а также процесс формирования новых культурных систем и конфигураций. Сущность социально-культурного процесса, его движущие силы в различных философских подходах определяются иногда диаметрально противоположным образом. Так, с точки зрения эволюционизма и классического позитивизма культурогенез есть процесс адаптации человеческого сообщества к постоянно трансформирующимся условиям природной и социальной среды. Тогда как с точки зрения интерпретативной концепции К. Гирца, бытие культуры есть удвоенная интерпретация мира знаков и символов, уже созданных людьми.

Представляется, что российский культурогенез имеет одну из самых сильных степеней субъектного воздействия на себя со стороны как реальных властителей – князей, царей, генеральных секретарей, президентов, так и со стороны «властителей дум» – философов, писателей, общественных деятелей, деятелей культуры. Эта особенность историко-культурного процесса находит свое отражение в познавательном пространстве и самого культурогенеза, и культурной политики.

Проделанный обзор концептуальных понятий культурной политики показывает, что спектр определений культурной политики чрезвычайно широк. Это понятие разрабатывается в теории культуры, в теории социально-культурной деятельности, где для его формирования используются логические процедуры – анализ, синтез, индукция, дедукция, формализация, экстраполяция и др. Однако за последнее десятилетие понятие «культурная политика» получило и совершенно другую интерпретацию, связанную с процессами, идущими в сфере общественного сознания, в сфере государственной идеологии. В дополнение к понятию «культурная политика» добавляется термин «новая», и «новая культурная политика» рассматривается уже не как научно проработанное понятие, а как знак, указывающий на определенные идеологические процессы.

Таким образом, усиленное субъектное воздействие на культурогенез, характерное для истории российской культуры, получает форму и субъектного воздействия на терминологию, с помощью которой он научно исследуется. Сама же терминология активно эксплуатируется для манипулирования определенными процессами в общественном сознании, связанными с пониманием культурной специфики и перспектив российской культуры в глобальном процессе.

В российской социальной философии проблеме субъектного воздействия на культурогенез и, соответственно, особой роли субъективного фактора культурной политики было уделено большое внимание в трудах С. А. Аксакова, М. А. Бакунина, В. Г. Белинского, Н. А. Бердяева, В. Н. Вернадского, Л. Н. Гумилева, К. Д. Кавелина, Н. М. Карамзина, Н. И. Костомарова, В. А. Куманева, П. Н. Милюкова, Г. В. Плеханова, С. М. Соловьева, Н. С. Трубецкого, Н. И. Тургенева, А. С. Хомякова, Н. Г. Чернышевского и других мыслителей.

При этом многими исследователями подчеркивалась необходимость таких социально-философских моделей культурогенеза и культурной политики, в которых была бы учтена необходимость ограничения влияния субъективного фактора на формирование культурной политики, объективации ее оснований как гарантии устойчивости социума. Представляется, что в отечественной социальной философии можно найти искомые образцы, где концептуально и методологически противоречие между объективностью культурного (в том числе общероссийского) и государственной субъектностью культурной политики разрешалось бы определенным образом, исходя из базовых принципов построения обозначенных выше моделей.

В связи с этим возникает необходимость анализа социально-философских моделей культурных процессов, характерных для традиционной русской философии, исходя из которых можно смоделировать те или иные принципы культурной политики (в том числе принципы государственной культурной политики), адекватные данным процессам.