Текст книги "Темный князь"

Наталья Косухина
Темный князь

Пролог

Она не понравилась мне сразу. Светловолосая, почти белесая, хрупкая, будто веточка, – она стояла с наивно-растерянным выражением лица, а ее серые, широко распахнутые глаза сверкали наивностью и беспомощностью. Ну что такой, как она, делать на реконструкции?

Реконструкция – это пыль веков, тяжесть кольчуги, от которой немеют плечи, это горький запах дыма костров и звон клинков, высекающих искры. Это воссоздание эпохи с точностью и любовью – от стежка на рубахе до зазубрин на топоре. Чтобы прижиться здесь, этим нужно дышать, этим нужно гореть. А она будто просто шла мимо и случайно забрела на наш праздник жизни.

Сначала было непонятно, с кем приехала новенькая. Девушка общалась со всеми: робкая, приветливая, смешная, быстро приспосабливающаяся к нашей кипучей жизни. Через день казалось, она проникала везде: сначала помогала по мелочам в лагере, потом втерлась в нашу компанию, а на третий день… на третий день я застала ее целующейся с моим парнем. Мы встречались с Кириллом всего месяц, и это был месяц моих надежд, которые теперь, у меня на глазах, рассыпались в прах. Острая, жгучая обида подкатила к горлу.

Новенькая и Кирилл после ужина отправились мыть посуду, и их долго не было. Я пошла к ним, чтобы помочь, и увидела: двое стояли, прижавшись к огромному дубу. Кирилл склонился над девушкой, а она, запрокинув голову, тонула в довольно страстном поцелуе.

Воздух, пахнущий жареным мясом и полынью, вдруг стал густым и удушающим. Растерянность, разочарование и злость… Все смешалось внутри меня.

Пришлось резко и громко кашлянуть, чтобы эти двое, наконец, отлипли друг от друга. Кирилл, увидев меня, отскочил как ошпаренный с таким комичным ужасом на лице, что это было даже смешно. Но не мне.

– Ой, я не знаю, как это случилось, – пробормотала девушка робким, сладким голоском, но по ее глазам я видела – все она понимала. Таков был ее план, и он прекрасно сработал.

Я не раз видела похожие ситуации ранее, теперь вот довелось поучаствовать в таком спектакле лично. Я стояла, сложив руки на груди, и молча смотрела на них. Никаких истерик, никаких побегов прочь. По-моему, это не я должна была что-то говорить, оправдываться или требовать объяснений. Груз вины и стыда лежал на них.

– Ну, я пойду, – пискнула девушка и тихо, как мышь, шмыгнула в темноту кустов, оставив Кирилла одного разгребать последствия.

Молодец. Вот так и нужно поступать – подставить партнера и уйти сухой из воды. А я-то думала, самое лучшее – это поддерживать своего мужчину, идти с ним в огонь и в воду, любить и заботиться друг о друге на равных. Наивная…

– Прости, – опустил голову Кирилл, и его голос прозвучал глухо.

Над головой шелестели листья дуба, будто перешептываясь о случившемся. Вечер был по-летнему теплым и ласковым, воздух напоен ароматом дымящегося костра и свежестью, что веяла от близкой реки. А мне было тяжко, внутри поселилась пустота.

– Почему? – мой голос был тихим, но не дрогнул.

– Обязательно отвечать? – Кирилл исподлобья посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не раскаяние, а лишь раздражение и желание поскорее все это закончить.

– Да.

Во мне что-то щелкнуло, переломилось, и пути назад не было. Я больше не хотела быть удобной, понимающей, не создающей проблем. Мне нужно было знать.

– Ты отличная девушка, просто… – мужчина, замявшись, искал слова, которые, как ему казалось, должны были смягчить удар. – Я не хочу себе партнера, я хочу быть защитником. Помогать, оберегать. Чувствовать себя сильным. А ты… ты и сама сильная. Зачем тебе мужчина?

Горькая ирония этих слов обожгла меня. Не спрашивайте у мужчин, почему они изменяют. Ничего, кроме оправданий, приправленных эгоизмом, вы не услышите. Они лишь ранят глубже и поселят в душе сомнения на годы вперед. Но я не собиралась идти по этому пути самоуничижения.

Я посмотрела на Кирилла, на этого «защитника», который искал не спутницу, а беспомощную девочку с лапками, чтобы потешить свое самолюбие. И тихо, но очень четко, ответила:

– Это не я сильная. Просто ты – слабак. И нашел ту, что кажется слабее, чтобы на ее фоне выглядеть героем.

Последние слова повисли в воздухе горьким послевкусием. Не облегчение, а тяжелое понимание собственной глупости наполнило меня. Как же я ошиблась, пустив в жизнь человека, видящего в моей силе угрозу, а не ценность. Думаю, я все понимала с самого начала – просто закрыла глаза, пошла на сомнительный компромисс. Если кто-то скажет «лучше так, чем ничего» – не верьте. Будет только хуже.

Когда я вернулась к костру, по тому, как ребята избегали моего взгляда, стало ясно – они знали. И мысль о том, что, может, она с самого начала пришла к нам из-за Кирилла, резанула как нож. Почему он просто не поговорил со мной? Боялся истерики?

– Наташа, будешь глинтвейн? – спросил Борис, и его обыденный тон вытянул меня из гнетущих мыслей.

– Буду! – улыбнулась я, и улыбка неожиданно получилась почти настоящей.

Сильные женщины не плачут. Они включают музыку погромче и убирают квартиру. Приеду обратно в город, надо будет заняться.

Поболтав с ребятами, я взяла еще глинтвейна и пошла к реке – подальше от Кирилла, все еще одиноко мывшего посуду. Его «слабая» девушка так и не вернулась. Умница. Вот как правильно надо делать. Пусть парень почувствует себя «сильным».

На самом деле правда в том, что мне не везет в любви. С тех пор как начала интересоваться мальчиками, ни один роман не длился долго. Я старалась дружить с парнями, вливаться в их компании, разделять увлечения… Бесполезно.

Зато теперь у меня черный пояс по дзюдо, я отлично плаваю, хорошо знаю средневековую историю и умею выживать в дикой природе. Владею мечом, играю в компьютерные игры, освоила основы охоты и рыбалки. Отлично готовлю.

Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Тоже врут.

На реконструкцию я ездила долго, думала, здесь встречу настоящих рыцарей – не вышло.

Какой смысл в куче друзей-парней, если нет того самого?

Хотя… они помогли мне переехать от родителей. Технику чинили и глинтвейн вот сварили. Жалею ли я о том, что дружила всю сознательную жизнь именно с парнями? Может, мне было с ними проще, вот и все.

Вздохнув, я допила глинтвейн. Зря, конечно, я так обо всех. Просто моего мужчины, наверное, не существует. Разве что в книгах…

Читаю я много, в основном фэнтези. Недавно прочла цикл писательницы, утверждающей, что ей снятся иные миры. Одна книга – о девушке Юле, попавшей из нашего мира к темному королю и ставшей Юсиль. Вторая – о темном князе, которому подсунули сумасшедшую невесту, свергли его семью, и в конце он сошел с ума, всех утопив в крови. Мрачный роман, все плохо кончили.

Вот в книгах есть настоящие мужчины! Мне бы такого…

Я смотрела на звезды – такие яркие только за городом – и чувствовала тяжесть в груди. Больше не поеду на реконструкции. Буду сидеть дома с книгами и печеньками. Растолстею, заведу кота, а может, и двух. Нет, трех…

Мысль прервал детский крик. Приглядевшись к речке, я поняла: ребенок тонул! Кто разрешает купаться ночью? Где родители?

Поставив кружку, я бросилась в воду. Холод обжег кожу. У реки было быстрое течение, и вода не прогревалась в начале лета. Широкими гребками довольно быстро добралась до мальчика – он захлебывался, выбился из сил. Подхватив, потянула к берегу. Ребята уже спешили на помощь.

– Наташа, давай его мне! – протянул руки Борис, быстро до нас добравшийся.

Мальчик громко плакал и был сильно напуган.

Передав ребенка, я намеревалась следом направиться к берегу, но почувствовала, как ногу свела судорога. Приглушенно вскрикнув, я ушла под воду. Черная ледяная пелена сомкнулась над головой, сведенная нога тянула вниз. Паника нарастала с каждой упущенной секундой. Почему мне никто не помогает?

Воздух заканчивался, сознание уплывало в темноту. Вода хлынула в нос…

Время текло, и я уже подумала, что умерла. Внутри меня царил невероятный покой. А душу сковывал холод. Это на том свете такая холодина?

Я замерзала, а потом мое тело подхватили сильные руки и потащили вверх. На берегу, приоткрыв глаза, я закашлялась, сплевывая воду. Грудь болела, тела я не чувствовала от холода. Вздохнув полной грудью свежий воздух, я посмотрела вперед и увидела незнакомые созвездия над головой.

Странно…

И почему так похолодало? Это от воды?

С трудом повернув голову, я увидела склонившееся надо мной незнакомое лицо женщины. Промокшие темные волосы, глаза с тревогой, осматривающие меня. Перевела взгляд на одежду – мокрая рубаха, деревянный кулон, болтающийся на веревке.

Кто это меня вытащил? Где ребята?

– Как вы, госпожа? – голос женщины прозвучал хрипло и прерывисто.

Что?

Я попыталась ответить, но тьма накрыла с головой.

Часть 1. Необычный шаман

Не было ничего удивительного в том, что после пребывания в ледяной воде я заболела и долго металась в бреду. В себя пришла медленно, прорываясь сквозь пелену лихорадки. С трудом разлепила глаза, и первое, что ощутила, сосредоточившись, – сухой, холодный воздух, пахнущий старым камнем и пылью.

Я лежала на жесткой, почти деревянной кровати, укрытая чем-то тонким и колючим, то ли жалким одеялом, то ли грубым покрывалом. Тело горело, но внутри царил ледяной холод. Я никак не могла согреться.

Перед глазами все расплывалось, и приходилось прикладывать усилия, чтобы сфокусировать взгляд. Первое, что я увидела, сделав это, был потолок – низкий, сводчатый, сложенный из темно-серого, почти черного камня. Стены такие же, голые, без украшений, лишь где-то в вышине тускло мигал огонек в крошечной нише – лампада, чье желтоватое мерцание лишь подчеркивало мрак и рождало на стенах пляшущие, зловещие тени.

Первая мысль, вялая и обрывочная: пока я болела, ребята так… отстроились? Но тогда зачем тащить меня в этот холодный склеп? Лучше бы в больницу, в тепло, под капельницу…

Я снова сомкнула веки. Глаза горели, будто в них насыпали горячего песка, и даже тусклый свет лампады резал, как ножом. Кожа стала невыносимо чувствительной – каждое движение грубой ткани одеяла по телу отзывалось неприятными ощущениями. Во всем теле гудела глухая, ноющая ломота, словно кости кто-то выкручивал, а мышцы были натянуты, как струны. Самочувствие у меня было просто отвратительное, никогда так сильно не болела.

Больше всего меня мучил холод. Он был не снаружи, а исходил изнутри. Я постоянно дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью, кутаясь в жалкое, куцее одеялко, которого катастрофически не хватало. Обычно я не была мерзлявой, но сейчас казалось, будто я лежу голой на ледяном ветру, который пронизывал меня насквозь.

Еще была тишина. Давящая и абсолютная. Ко мне никто не приходил. Ни ребята с той злополучной реконструкции, ни врачи в белых халатах, ни отец с его вечным угрюмым лицом… И я осталась одна в своей каменной тюрьме наедине с собой.

Может, я в бреду? У меня галлюцинации воспаленного мозга?

Ответов не было, а время шло. Я много спала, проваливаясь в тяжелые сны, полные темной воды и ледяного ветра. А просыпалась от приступов озноба и обнаруживала рядом, на холодном каменном полу, глиняную миску с безвкусной, остывшей похлебкой.

Ела, не разбирая вкуса, лишь бы заглушить чувство голода, и снова проваливалась в забытье. Начали закрадываться отчаянные мысли: а вдруг я не переживу этой болезни? Вдруг этот холодный склеп станет мне могилой?..

И тогда, в один из таких моментов отчаяния, пришла она.

В очередной раз открыв глаза, я увидела полную женщину, на которой было бесформенное платье, чем-то похожее на мешок. Выражение на одутловатом лице было неприятным. С мешками под маленькими, темными, злыми глазками, она смотрела на меня, ухмыляясь.

– Ну что, лежишь, бедняжка? – поинтересовалась неизвестная сиплым голосом. – Не удалось тебе тихо умереть, как хотелось? Не вышло.

Кто эта ведьма? Откуда она взялась? Уберите ее! Гадости говорит больному человеку. Я не пыталась умереть, я старалась спасти. Желая от нее отвернуться, я обессиленно завозилась, и по телу прошла волна неприятных ощущений. Я не смогла сдержать стон.

– Бедная, несчастная дурочка, – протянула женщина с фальшивой жалостью, от которой меня передернуло. – Мать рано умерла, а потом тебя привезли в эту обитель и бросили, посчитав ни на что не годной. Кому нужна недалекая дочь, позорящая род? Но вот нашлась и тебе польза, милочка. В нашей империи подняла голову знать против власти. Императорскую семью намерены свергнуть. Заговорщики предложили твоему папеньке сделку: золото в обмен на сумасшедшую дочь, – незнакомка хихикнула.

Что она несет? Голова болела, и совсем не хотелось вникать в слова этой ненормальной.

– Теперь ты, моя красавица, невеста наследного князя. Выйдешь за него, и сумасшедшая жена окончательно подмочит репутацию правящей династии. Так им и надо. Эти тираны! А ты вместе с муженьком и всей его родней взойдешь на эшафот. Твой папочка уже мчит сюда, предвкушая барыши… Отличный план, а?

План… Не понимаю, о чем она. Я просто хотела домой, а лучше в больницу. Даже измена Кирилла уже не казалась чем-то ужасным. Но где-то я уже слышала то, что она мне говорила. Знакомый сюжет. Сюжет…

Ощущение дежавю накрыло с головой, и я резко выдохнула. Я вспомнила. Широко распахнула глаза, в которых, наверное, отразился немой ужас и ошеломленное прозрение. Рывком попыталась вскочить, но ломота в теле уложила меня обратно. Нет. Не может этого быть. Не бывает такого!

Резко, проигнорировав неприятные ощущения, я повернула голову к женщине и впилась в нее взглядом. Та подалась назад, точно от удара. Гадкая ухмылка сползла с ее лица, как маска, обнажив растерянность и внезапный, животный страх. Ее маленькие глазки расширились.

– Ты… ты меня видишь? – прохрипела она, и в ее голосе впервые появилась неуверенность.

– Конечно, вижу, – еле выдохнула я, и мой собственный голос прозвучал хрипло, но твердо. В горле першило.

– Шаманка! – взвизгнула незнакомка и выбежала прочь из комнаты прямо сквозь стену.

Вот это мне сейчас точно мерещится!

Я осталась одна, уставившись на то место, где только что был призрак. Сердце колотилось где-то в горле. Некоторое время я просто лежала и смотрела в пустоту. Я не понимала, что происходит. Где я? Как я могу видеть то, что вижу?

Впрочем, я знала как, но не могла поверить.

Сколько раз? Сколько раз я читала подобные истории запоем, уютно устроившись в кресле с чашкой чая? Сотни! Думала ли я хоть на секунду, что сама могу оказаться внутри одной из них? Нет, никогда! Это было развлечением, побегом от реальности, а не самой реальностью!

Так, спокойно, Наташа. Не паникуем. Думаем. Возможно ли вообще попасть в другой мир? Теоретически… Нет. Практически? Кто знает? Вряд ли те, кому это удалось, могли сообщить остальным. Есть же люди, пропавшие без вести при странных обстоятельствах… Может, они все?..

О чем я вообще думаю? Ерунда. Не может этого быть. Я на реконструкции. Или в больнице под сильными препаратами. Я болею, и это просто жуткий, довольно реалистичный кошмар. Да. Это самое логичное объяснение. Единственное.

Почти успокоив себя, я повернулась на бок, лицом к стене. И замерла. На серой, грубой ткани подушки, возле моего лица, лежала прядь волос. Длинных. Светлых. Они золотились и поблескивали, будто святились изнутри в тусклом свете лампады.

Я их погладила. Шелковистые. Настоящие…

Сердце упало в пятки. Медленно, с невероятным усилием, превозмогая головокружение, боль и слабость, которая заставляла мир плыть, я поднялась. Ноги, ватные и непослушные, еле передвигаясь по холодному полу, донесли меня до темного окна. Несмотря на скудный свет, в стекле с трудом улавливалось смутное отражение.

Я присмотрелась. Образ размыт, искажен, но его было достаточно. Это не мое лицо. И эти волосы… пышная, спутанная золотистая волна, ниспадающая на плечи, не моя. И это тело. Да у меня в жизни такой груди не было! Моя душа, мои мысли, мои воспоминания – в чужом, абсолютно чужом теле. И этот холодный каменный мешок – не больница, не сон, не кошмар.

Это другой мир.

Сознание, и без того измотанное, не выдержало тяжести этих открытий. В ушах зазвенело, мир поплыл, колени подкосились, и я рухнула на ледяной каменный пол. Темнота поглотила все – и холод, и страх, и светлые волосы, и ужасающую, невозможную реальность.

* * *

Меня начали лечить. В очередной раз придя в себя, я увидела склонившуюся надо мной женщину. Снова незнакомую. Потрогала ее – живая. Блаженно улыбнулась. Та лишь расстроенно вздохнула в ответ и, влив в меня горькую воду с травянистым запахом, ушла.

По мере того как я поправлялась, туман в голове рассеивался, и реальность беспощадно впивалась в сознание. Воспоминания Аши всплывали обрывками, но пока я лечилась, заняться все равно было нечем, и я выстраивала вереницу событий по порядку. Приводила то, что помнила, к хронологии.

Что мы имеем?

Бросившись в воду спасать тонущего мальчика на Земле, я… сама утонула? Наверное…

Пока ясно, что душа моя попала в новое тело и всплыла здесь. А что же душа Аши? Умерла? Скорее всего…

Кто остался у меня на Земле? Отец. Мама умерла, когда я пошла в старшую школу, – автомобильная авария. Отец пытался смириться с потерей супруги, но не смог. И едва я пошла работать, уехал в Сибирь. Живет один в лоне природы и пытается найти покой. Мы иногда созванивались, но чаще по моей инициативе. Я была очень похожа на маму, и, возможно, отцу было сложно меня видеть. В последний год я начала думать, что у него появилась женщина, и, может, он все же нашел свое хрупкое равновесие в душе.

Моя смерть будет для него потрясением…

Еще есть друзья. Ребята точно переживут мою потерю. И все, больше по мне некому горевать.

Думая об этом, я исходила из того, что домой не вернусь. Можно попытаться, но что-то мне подсказывает… У героини из первой книги не получилось.

Сейчас главное – разобраться с тем кошмаром, что творится вокруг.

Я попала в другой мир. И судя по словам призрака, судя по тому, что происходило до этого момента, события здесь до жути напоминают сюжет прочитанного мною романа. Разве автор не говорила, что ее сны, которые она записывала, – это окна в будущее других миров?

Тогда у меня проблемы. Огромные!

В той истории все плохо закончили. Каждый. Без исключений.

Против императорской семьи созрел заговор. Но у Рейши была поддержка армии и народа. Нужно было лишить их хотя бы одного. И заговорщики выбрали народ. Их оружием стала сумасшедшая невеста (теперь это я), которую подсунули наследному князю.

Аша вела себя неразумно, ее дни были полны слез и истерик, в городе с ее появлением начали происходить странные, иногда и страшные вещи. А потом ей «помогли» уйти из жизни сами же заговорщики. Народ не простил князю ни такого выбора, ни этой смерти. Репутация наследного князя, и без того мрачная, рухнула окончательно. Это была последняя капля.

Почему он не отказался от этого брака? Все же могло сложиться иначе.

Или нет?

В любом случае жену князя, которую тот сослал в дальний дворец и забыл, убили. Императорскую чету казнили. А наследник… под грузом событий и собственной силы, над которой потерял контроль, сошел с ума и учинил кровавую бойню, в которой погибли и сами заговорщики. Если автор хотела написать хоррор, то у нее получилось.

Кошмар!

Что теперь делать?

Я все еще не нашла решение, когда спустя несколько дней дверь в мою комнату отворилась и вошла женщина в строгом черном платье. Директриса этого заведения – ответ подсунули мне воспоминания Аши. Вообще, у нее в голове было столько всего, что разобраться можно только с большим трудом. Попав сюда, девушка читала все подряд, и результат был закономерен.

Вместе с женщиной в помещение проник и призрак – та самая неприятная особа, которая была тут ранее.

– Как она? – раздался резкий голос директрисы.

Сначала я не поняла, к кому обращен вопрос, но тут же услышала тихий ответ, который подсказал мне: призрак все это время оставался невидимым для меня, но не переставал наблюдать.

– Все время молчит. Потом начинает ходить из угла в угол. В общем, странная она. Но… другая. Не такая, как раньше.

«Да с кем мне здесь, собственно, разговаривать?» – промелькнуло в голове.

– Значит, сила шамана проснулась, а рассудок так и не вернулся, – задумчиво, явно для себя, констатировала женщина, равнодушно разглядывая меня. – А на характер, скорее всего, повлиял проснувшийся дар. Такое бывает.

Директриса – шаманка, раз видит призрака. Но шаманы обычно чувствуют друг друга, а я ее не ощущаю. Значит, совсем слабенькая.

Я опустила голову, уставившись на складки своего простого платья, и старалась не подать виду, что все понимаю и слышу. Еще не решила, выгодно ли, чтобы окружающие считали меня вменяемой. Пока что роль тихой, потерянной души казалась безопаснее.

Мир, в который я попала, был парадоксом. Внешне – все та же средневековая суровость, каменные стены и невежественность. Но правила здесь были иными. Это было общество с, на мой взгляд, варварскими традициями, но права каждого соблюдались четко, согласно его положению и возможностям. Женщина здесь – не бесправная тень мужчины. Она могла трудиться, владеть имуществом, а в редких случаях, доказав свои способности, – даже носить мужское платье. И еще здесь была магия.

Часть заклинаний напоминала простенькие обереги от сглаза, заговоры на удачную дорогу. Другие же словно сошли со страниц эпических саг: огненные смерчи, выжигающие поля, или незаметные бытовые чары, облегчающие жизнь. А еще были шаманы – особая каста магов, проводники в мир за гранью, общающиеся с духами и призраками. К этой касте, судя по всему, теперь принадлежала и я.

– Что ж, жаль, – холодно произнесла директриса, и ее голос вернул меня в неприветливую реальность. – За вменяемую девушку можно было бы выручить совсем иные деньги. Да и политические расклады изменились бы.

Женщина повернулась к призраку, и на ее тонких губах скользнула короткая, безжизненная усмешка.

– Что так на нее смотришь?

– Безумный шаман пугает, – прошелестел голос, наполненный первобытным страхом. А ведь совсем недавно она сладко мне нашептывала гадости. – От такой жди беды.

– Права. В нашем мире магов не в своем рассудке принято умертвлять. Шаманов – в первую очередь, они опаснее всех. Ее бы добили сразу, пока еще болела. Но… – женщина сделала паузу, и ее взгляд стал отстраненным, расчетливым. – Она нужна для другого. Вместе с ней беда войдет в совсем иной дом.

– Но она… Все время дрожит… – едва слышно прошептал призрак, будто боясь привлечь мое внимание.

«Наверное, подозревает меня», – едва не скривилась от догадки я.

– Просто Аша – необычный шаман. Сила у нее средняя, не все ритуалы будут подвластны в полной мере. Зато у нее есть прямая связь с потусторонним. Оттого и мерзнет. Ей не нужны договоры или сложные обряды, чтобы повелевать призраками. Власть над ними у нее теперь в крови.

– Но как же… Ее надо убить! – призрак отпрянул вглубь комнаты.

– Чего паникуешь? Не тронула же она тебя? Ей сейчас ни до кого дела нет. А дальше… И без нас ее прикончат, недолго осталось. Чтобы управлять призраками, нужен сильный характер, жесткость и воля. Где уж такой справиться. Следи за ней и докладывай, – бесстрастно, явно отдавая рутинное распоряжение, закончила директриса и вышла.

А меня после услышанного будто парализовало. Сердце билось сильно и часто, кровь стучала в висках. Мелко дрожали руки, и я была не в силах сдержать этот тремор, еле живая от страха.

Отец не просто продал меня замуж, а потом меня по случаю убили. Не-ет…

Моя участь была решена с самого начала, случайностей здесь нет. Меня готовят к смерти. Целенаправленно. И жить осталось совсем недолго. А я не хотела умирать. Во мне, под грузом чужой памяти и отчаяния, бушевала яростная жажда жизни. И ради нее я была готова на все.

Если бы не книги писательницы, которые я прочитала на Земле и помнила, можно было бы решить, что в этом мире одни лишь подлецы. Но должны же быть и хорошие персонажи! В этот раз я обязана найти себе рыцаря, иначе это будет стоить мне жизни.

А пока нужно оценить масштаб бедствия…

Отец, предал собственную дочь. Сначала Аша верила, что ее отправили сюда учиться, и с исступленным рвением поглощала знания, стараясь заслужить похвалу, добиться внимания. Это стало ее идеей фикс, наваждением, смыслом всего существования.

«Я буду самой лучшей, самой умной, самой послушной. Отец узнает и заберет меня домой».

Эта надежда согревала ее в ледяных стенах.

Ее родитель, конечно, рассчитывал, что в этом суровом месте в дочери пробудится дар – хотя для девочек стать шаманками – большая редкость, чаще они лишь носительницы крови. И этого доморощенного стратега не смущали методы, которые здесь применяли. Важен был лишь результат.

А потом, когда вместо долгожданного пробуждения дара, и без того хрупкая психика девушки дала окончательную трещину, он просто бросил ее.

Изнуряющие физические тренировки этого места, как они говорили, для закаления тела, нагрузка в получении знаний, изолированность от общества и самое главное… Аша в конце концов поняла – ее не заберут. Что она не нужна, несмотря на все старания, на попытки стать сильнее и покорность. Все это окончательно сломало девушку, помутило рассудок, и однажды темной ночью она направилась к реке…

Казалось, в этой истории все были злодеями, потому финал и вышел таким. Но я не была готова принять его как свой. Я буду бороться. Отчаяние медленно переплавлялось внутри в холодную, острую решимость.

Мне срочно нужен был план. Он должен был стать моим кинжалом в рукаве, моим щитом и единственной дорогой к спасению. Благодаря маниакальному усердию Аши, в моей голове хранилась груда знаний – бессистемных, отрывочных, но обширных. Мне предстояло в них разобраться, отделить зерна от плевел, а затем отправиться в библиотеку – заполнить пробелы, найти то, чего не знала она.

Аша и раньше практически жила там, это не вызовет лишних вопросов. Ведь знание – сила. А я намерена была использовать любую, даже самую призрачную возможность, чтобы выжить. Время еще было, но его было мало. Нужно торопиться.

* * *

Отмокая в лохани с горячей водой, я блаженно жмурилась, позволяя теплу проникнуть в самую глубь озябших костей. Это была не просто гигиеническая процедура – это был обряд очищения, смывающий с кожи холод склепа и запах страха. Сама возможность помыться наполняла меня безрассудным счастьем. Кто бы еще совсем недавно подумал, что для меня будут ценны такие вещи?

Был и еще один повод для радости: я успела придумать план.

Проведя ладонью по молодой, гладкой коже, я рассматривала это чужое, но теперь мое тело – стройное, бледное от долгого отсутствия солнца, отмеченное лишь парой синяков-напоминаний о прошлой жизни. В его хрупкости была своя красота.

«Все получится», – шептала я себе, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь.

Единственный видимый шанс на спасение для отвергнутой дочери-шаманки был дерзок до безумия: выйти замуж за наследного князя. Стать частью императорского дома до того, как заговорщики успеют его низвергнуть. И предотвратить переворот.

Неважно, как сложится этот брак. Буду ли я отослана в дальнюю резиденцию и забыта, стану ли безмолвной тенью при троне или буду жить в холодном, договорном соседстве с мужем… Главное – я буду под защитой, в достатке и, что самое важное, жива. В моей ситуации сама возможность дышать завтра уже казалась немыслимой победой.

Все, что я успела выудить из обрывочных воспоминаний Аши и собственных выводов о наследном князе, не вселяло паники. Суровый, замкнутый воин, чей ум был занят защитой населения от чудовищ, а не дворцовыми интригами. Теоретически, с таким можно найти общий язык. Уж что-что, а лавировать в мужском мире я научилась. Справлюсь.

Но в моем плане было полно рисков. Помимо того, что меня могут убить.

Первый – это сам будущий супруг. Он обладает огромной силой, темным огнем. Что это за магия, я понятия не имела, но думаю, скоро узнаю. Она помогает ему наиболее эффективно защищать империю от чудовищ, обеспечивает популярность в армии и безграничную преданность воинов. Но требует серьезного контроля. Мой жених слыл малообщительным, жестким, а по некоторым слухам – и жестоким.

Это вселяло тревогу: не пожалею ли я потом, что осталась жива? Но хотелось бы сначала остаться.

Однако самой большой проблемой были традиции этой проклятой империи.

В глубокой древности эти земли долгое время были отрезаны от мира. Никто не стремился строить мосты к территории, кишащей чудовищами. Империя варилась в собственном суровом соку, научилась выживать, отвоевывать у гор их дары – магические кристаллы, руды, особые травы и много чего другого. Когда же внешний мир увидел эти богатства, изоляция рухнула. Потянулись караваны торговцев, появились чужеземцы.

Но… Приживались единицы.

Во-первых, было опасно. Угроза от тварей никуда не делась. Если коренные жители, даже не обладая магией, и сами были не промах – жизнь научила, то приезжие были не готовы к суровым реалиям. Да и создать семью в этом государстве – самая настоящая проблема. Кому нужна такая жизнь?

Как показало время, почти никому. А сами жители империи…

Местные мужчины редко уезжали. Их нигде не ждали, побаиваясь их молчаливой агрессии, отточенной в бесконечных стычках с нечистью. Слишком жесткими, слишком негибкими казались они остальному миру. И в чем-то мир был прав.

Местные женщины… О-о-о… Это отдельный вид людей.

Если в мужчинах ценилась грубая сила, выносливость и несгибаемая воля, то в женщинах воспевалась слабость, покорность, самоотречение и идеальность – по меркам этого мира, разумеется. А еще безграничное терпение и понимание, когда муж исполняет свой супружеский долг.

И вот здесь таилась главная угроза для моего плана.

В этом мире женщины психологически не выносили интимной близости. Они терпели ее как самую тяжелую, унизительную повинность. Поэтому существовал ритуал: жена выпивала особый горький настой, погружалась в беспробудный сон, тем самым давая мужу возможность сделать то, что необходимо для продолжения рода.

Читая об этом на Земле, я находила подобный сюжетный поворот забавным. Сейчас уже не очень.

Данный обычай шел из древности, когда мужчины, искалеченные постоянной войной и собственной яростной магией, и впрямь могли быть грубыми. Сейчас времена изменились, но традиции, соблюдаемые много веков, остались незыблемыми. Да и обширным знаниям о том, что происходит между мужчиной и женщиной за дверями их спальни, почерпнутым хотя бы из книг и фильмов, здесь неоткуда было взяться.

В империи даже существовали дома терпимости, куда обращались мужчины за деньги, а женщины, приходившие туда, или отбывали наказание за что-то, или сильно нуждались в деньгах. Но там порядок был тот же, женщина выпивала настой и отключалась.