Текст книги "Темный князь"

Для меня подобные традиции были проблемой. Чтобы укрепить свое положение и положение императорской семьи при дворе, самый верный и быстрый путь – родить наследника. Нынешняя императрица, давшая империи лишь одного сына, подвергается молчаливому порицанию, ее влияние призрачно. У нее, говорят, сложные отношения с императором, но итог один: один наследник – это шатко.

И тут вставал главный, почти абсурдный вопрос: как, при таких-то порядках, вообще можно было зачать детей?!

Но эти правила были незыблемы. Не мне, чья жизнь висела на волоске, было их оспаривать. Пока что делать в данной ситуации было непонятно. Мысль отключиться и отдаться на милость мужа, у которого скудные познания, что делать с женским телом, пугала меня. Но смерти я боялась еще больше. Поэтому… будем решать проблемы по мере их поступления.

И самая ближайшая проблема ждала меня за стенами обители. Отец Аши.

Пока я была погружена в тяжелые думы, служанки молча завершили начатое. Меня вытерли, облачили в платье из тонкой мягкой шерсти, расчесали и заплели длинные волосы. Зеркала в этой комнате не было, поэтому оценить итог я не могла, и оставалось только закутаться в теплый плащ и, вздохнув от удовольствия, окутанная теплом, сделать шаг за порог.

Эта комната, долгое время бывшая мне тюрьмой, оставалась позади.

Сегодня в деревню прибыл отец. Он не соизволил прийти в обитель, а велел подготовить дочь и доставить к нему на постоялый двор. Его высокомерие было мне на руку. Как только я покину эти проклятые стены, за мной перестанут так пристально следить. У меня появится шанс на разговор с человеком, чья кровь текла в моих жилах, но который не являлся мне родным.

Я не знала, что ждет меня впереди. Сработает ли мой дерзкий план, выдержу ли я давление этого мира? Но я точно знала одно: этот мрачный период жизни, принадлежавший Аше, был закончен. Прямо сейчас, с каждым шагом по холодному каменному коридору навстречу неопределенности, начиналась моя история. И я была намерена написать ее иначе.

Часть 2. Сумасшедшая невеста

Постоялый двор, как и все дома в этом селении, был сложен из серого, выветренного камня, но стараниями хозяев его унылость скрашивали ткани. Шелковые полотнища – цвета спелой вишни, молодой листвы и шафрана – свешивались со ставней и балок, смягчая суровые очертания. Вышитые сложными узорами, они шелестели на легком ветру, будто перешептываясь.

Сам двор был большим, просторным и… насквозь пропитанным разными запахами еды. А еще он был полон призраков. Их взгляды были разными: кто смотрел со злобой, кто с пустой безучастностью, а кто – с крошечной, тлеющей искрой надежды.

Проигнорировав это тягостное ощущение, я, в сопровождении молчаливой девушки-служанки, направилась прямо к отцу. И по ходу дела пыталась вспомнить его описание из книги. Было ли оно вообще? В памяти всплывали лишь обрывки: «холодный», «расчетливый».

Комната оказалась небольшой с тяжелой деревянной мебелью, на которой множество постояльцев оставили свой след. За столом, на котором лежали разрозненные закуски, сидел мужчина.

Он был пожилым, худощавым, с прямой осанкой. Его лицо, испещренное морщинами, казалось невозмутимым, будто вырезанным из дерева. Но взгляд… Холодные голубые глаза, пронзительные и ясные, оглядели меня с ног до головы – пристально, оценивающе и совершенно безучастно. На нем был темно-синяя рубаха с воротником стойкой из тонкой шерсти с серебряной нитью по вороту – выглядела дорого. Слишком дорого для главы обедневшего, хоть и древнего рода. На что он живет?

– Ты хотя бы красива, – произнес отец, и его голос прозвучал сухо. Он даже не предложил мне сесть, давая понять мое место – стоять и ждать.

У меня перехватило горло, но я сделала глубокий вдох. Повернулась к слугам, застывшим у двери.

– Оставьте нас.

Они замешкалась, из взгляды метнулись к постояльцу, ища указаний.

– Будет хуже, если они останутся, – сказала я четко, не отрываясь от ледяных глаз отца.

В них мелькнули удивление и настороженность. После секундного колебания родитель сделал едва заметный кивок. Слуги вышли, дверь тихо закрылась, оставив нас в густой, давящей тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей в очаге.

– Сколько длится дорога до императорского двора? – спросила я невозмутимо.

Если уж мы собрались держать лицо.

– Сутки.

– Ты подтвердишь передачу вместе со мной родовых земель на севере, как приданого, – поставила я условие.

Эти земли принадлежали моей матери и были очень необходимы императорской семье. Моя гарантия, что жених не откажется от меня.

– Значит, ты не безумна, – пробормотал отец, проигнорировав мое требование, словно его и не было. В его глазах вспыхнул холодный, практический интерес. – Это… меняет дело.

– Не сделаешь, как я сказала, откажусь от брака в последний момент. И как ты уже понял, тебе не удастся объявить меня в неспособности говорить за себя, – добавила я.

Мужчина медленно, со скрипом отодвинул тяжелый стул и поднялся. Приблизившись, он вонзил костлявые пальцы мне в подбородок, заставив поморщиться от неприятных ощущений. Его лицо оказалось довольно близко от моего, и в этих голубых глубинах я увидела не отцовскую строгость, а холодную ярость хозяина, чью волю осмелились оспорить.

– Кажется, тебя не научили себя вести, – прошипел он.

В ответ я лишь усмехнулась – беззвучно, лишь уголками губ. Годы, проведенные в обители многому, научили Ашу, но характер был не тот. То ли землянка Наташа, которая попала непонятно, как и непонятно зачем в этот темный мир. И очень этим расстроенная.

Тело сработало само. Резкий захват запястья, бросок через бедро с использованием его же инерции. Глухой удар, шелест дорогой ткани о пол.

Спустя пару секунд мужчина лежал, прижатый лицом к прохладным каменным плитам, а я, опустив колено ему на лопатку, сидела сверху, контролируя каждое движение. Он дернулся раз, другой и зашипел сквозь зубы ругательства, задыхаясь от ярости и унижения.

Я знала, почему отец не зовет на помощь. Его положение было не просто неудобным – оно было позорным. А публичный позор мужчины, да еще от руки женщины, в империи бы никому не простили.

Да и если бы позвал… Древний, неумолимый закон гласил: прикасаться к женщине, которая выше тебя по положению, мужчина не мог. Дозволялось это только ее отцу или законному мужу. Или мужчине на порядок выше положением. Таких здесь не было. Поэтому ни один слуга не рискнул бы лишиться рук, чтобы стащить с господина его строптивую дочь.

– Кажется, дорогой отец забыл, в какую обитель он меня отправил и какие «особые» наставления дал директрисе насчет моего воспитания, – цедила я сквозь сжатые зубы. – Тренировали меня много, чтобы спровоцировать сильный стресс, от которого бы проснулся дар шамана. Недоволен результатом? Что так? Я же шаманка! И пора пожинать плоды. Знай, если попробуешь причинить мне вред, я тебе руку сломаю. Или еще что похуже сделаю. Понял?

Все во мне содрогалось от омерзения к этому человеку. Но пока он был нужен.

Подо мной его тело внезапно обмякло, яростная борьба сменилась леденящей неподвижностью. Он повернул голову, насколько позволял захват, и его голос, хриплый и лишенный всякой надменности, прозвучал в каменной тишине с пугающей ясностью:

– Ты… не моя дочь.

От этой фразы я разжала хватку и отпрянула, поднимаясь на ноги. Неужели догадался? Видимо, мозгами все-таки этого мужчину при рождении не обделили.

– Ты злой дух, который вселился в ее тело!

Ан нет. Все встало на свои места. Я лишь присмотрелась к отцу: серьезно он или издевается. Но тот был серьезен и встревожен.

Мужчина медленно поднялся с пола, отряхивая рукава, но его взгляд, устремленный на меня, был теперь иным. В нем не было ярости. Были опаска, настороженность, злость…

– Моя дочь умерла, а ее место занял злой дух, – повторил он.

Ну, если подумать… Не то чтобы он был не прав. Моя душа вселилась в тело Аши, и я была зла.

– Поэтому ты видишь призраков и повелеваешь ими. Дело не в шаманстве. Мне все рассказала директриса. И ты сумела ее обмануть, но меня не обманешь!

Еще немного – и его накроет паника.

– У меня предложение.

Отец опасливо прищурился.

– Ты доставляешь меня в столицу. Ведешь себя как образцовый папочка. Да, знаю, для тебя это будет непросто, но ты или станешь идеальным отцом, или я тебя таким сделаю, – нежненько начала я.

Получилось плохо. Услышав это, отец задумал бежать.

– Смотри правде в глаза. Сбежать ты не можешь. Судя по твоим тратам, деньги ты у заговорщиков уже взял, и их нужно отрабатывать. А я сама до дворца могу и не доехать.

Тут родитель побледнел.

– Ты знаешь?..

– И императорская семья знает. Поверь своей дочурке… вернее, духу. Чтобы они пошли на помолвку с сумасшедшей невестой, нужна веская причина, а именно – земли моей матери.

– Но ты не сумасшедшая, – ухватился за лазейку дорогой батюшка.

Какой же жадный. Боится меня, а отдавать ничего не хочет.

– Они не будут вникать. Используют любой предлог отказаться. Тогда заговорщики быстро избавятся от тебя и меня. Вернее, я избавлюсь от тебя раньше них и попробую скрыться.

– Как ни посмотри, везде расклад плохой, – нахмурился мужчина.

– Если я выйду замуж за темного князя, то ты станешь отцом будущей императрицы. И сможешь спокойно жить на своих землях, которые принадлежат твоему роду по праву. Заплатили за меня тебе немало. Не забывай об этом.

– А смогу ли я бывать при дворе? – начал торговаться отец.

– А захочешь ли ты там бывать? – сладко улыбнулась ему я, напоминая, кто здесь злой дух.

– В любом случае следуем первоначальному плану, – кивнул отец, приняв для себя какое-то решение.

Будет пытаться меня обмануть. Этого я ожидала.

– Моему плану. Помни, я не связана с тобой дочерней привязанностью, и не сомневайся – расправлюсь с тобой без всяких сожалений. Только дай мне повод.

– Ты все же в теле моей дочери, – попробовал заикнуться родитель.

– Не тебе взывать к дочернему долгу, – прорычала я. – Если она начнет взыскивать долги за всю боль, что ты ей причинил, тебе не рассчитаться.

И такая ярость во мне поднялась, что отец отступил назад, выхватив из-за пояса нож. Добрый батюшка!

– Спрячь железку. Помни, если со мной что-то случится до попадания во дворец, то ты не жилец. А теперь я бы поела, – вздохнула, усаживаясь за стол.

Еда, конечно, уже остыла, но по сравнению с тем, чем меня кормили в обители, это просто настоящая амброзия. И я принялась накладывать снедь себе в тарелку, смотря на то, как отец садится напротив.

Первый этап плана прошел успешно.

* * *

Наше путешествие проходило в повозке. Такое себе транспортное средство, но другого в этом мире не водилось. Она была, в общем-то, ничего: относительно мягкие тюфяки, запах старого дерева и пыли. Везли нас лошади, но внешне они немного отличались от земных и были крупнее. Остальные животные… Были те, кто походил на привычных мне, были и такие, которые в корне отличались. Не говоря уже о нечисти. Но о ней думать не хотелось.

Первые два часа я даже находила в этой качке некоторое умиротворение, наблюдая, как солнечные лучи, пробиваясь сквозь щели в пологе, пляшут золотистыми зайчиками на одежде.

Но постепенно начала мерзнуть. Холод, мой вечный спутник, коварный и пронизывающий, начал просачиваться сквозь теплый плащ. И у нас с отцом случилась небольшая борьба уже за его теплый плащ. Главный аргумент: привезти дочь здоровой, не сыграл должной роли. Пришлось отвоевывать силой.

В итоге отец ворча, что уже весна, а нечисть мерзнет в этом мире и так ей и надо, завернулся в меховые вонючие шкуры, проиграв мне битву. Не знаю, что у них тут называют весной, но мир за пределами полога был высечен из льда и белого, слепящего снега. Было сыро и хотелось спать.

Когда заполучила плащ, мне сразу стало чуть теплее, и я блаженно уткнулась носом в воротник плаща, наслаждаясь. Интересно, как обстоят дела в императорском дворце? Есть ли там место где погреться? И сколько там призраков?

Я пока не определилась буду ли пользоваться их услугами. Для меня это вообще легко, но у всего есть цена. Чем больше я привлекаю на свою сторону духов, тем холоднее будет становиться.

По своей сути шаманизм являлся даром незамысловатым. Всего тридцать четыре обряда для контакта с иным миром, одиннадцать – для изгнания вторгшихся сущностей, девять – чтобы нейтрализовать чужое волшебство и семь – для разрыва печатей проклятий. По-настоящему трудных из них насчитывалось от силы полдюжины. Тех, что нуждались в долгой подготовке и были сопряжены с опасностью. Остальные можно было исполнить менее чем за час, если твердо знать последовательность. Это была магия в ее первозданном виде – неотесанная, неукрощенная и очень полезная.

Все эти знания были в библиотеке обители. Но я не простой шаман. В моем случае все тоньше. Ритуалы я изучу и буду пользоваться, всякое может пригодится в жизни. Но общение именно с призраками в моем случае будет иным.

Придется опытным путем прощупывать границы дозволенного и цену, которую мне придется платить. Это меня и беспокоило, но выяснять придется уже в императорском дворце, после заключения помолвки. И до нее надо дожить в этом мире полным опасностей.

Нас сопровождало несколько воинов. Сквозь щель я видела их заиндевелые плащи, напряженные спины. Скудная охрана тревожила. Отец, уловив мой беспокойный взгляд, отмахнулся, и на его тонких губах расползлась гаденькая улыбка.

– В империи безопасно. Твой будущий жених заботится о своей территории и вырезает все опасное под корень.

Его голос звучал сладко и ядовито, и по моей спине пробежали мурашки, не от холода.

Но убедиться в правдивости слов батюшки мне предоставился случай, когда до столицы оставалось часа четыре. Повозка резко, с пронзительным скрипом полозьев по снегу, остановилась. Я тревожно завертелась.

– Что случилось? – запереживала я.

– Не знаю. Шума не слышно. Значит, не ограбление, – спокойно ответил отец, но его пальцы крепче сжали свиток.

Значит не так спокоен, как хочет казаться.

– Ты же сказал, тут безопасно, – зашипела я.

– Нигде и никогда нет абсолютной защиты, – флегматично бросил отец, уткнувшись в текст и хмурясь. – Не переживай. У нас охрана. Она справится.

– А если погибнут? – уточнила хрипло.

– Ну, значит, им не повезло, – пожал плечами этот «добрый» человек. – На повозке амулеты. Ни чудовища, ни люди сюда не проникнут.

Поджав губы, я подалась вперед. Дрогнувшими пальцами слегка отодвинула край полога, осторожно посмотрев в образовавшуюся щель. Холодный воздух ударил в лицо, заставив глаза слезиться. А там…

То ли зверь, то ли мутант – существо с мокрой, свалявшейся шерстью и глазами, светящимися тусклым желтым огнем в сумерках. Оно было похоже на странную вывернутую собаку, но размером с телку, а из пасти, оскаленной в беззвучном рыке, капала слюна, от дыхания шел пар. Дальше я смотреть не стала. Меня затошнило. Мамочки!

Я отпрянула, будто обожженная, вдавилась спиной в плотно набитый тюфяк и плотнее закуталась в плащи, стараясь стать меньше, незаметнее. Отвратительный, непонятный затхлый запах, витал в воздухе.

– Чего испугался, злой дух? – гаденько улыбнулся отец, и в его глазах заплясали знакомые искры злорадства.

– Вот думаю, быстро ли убивают эти твари? Может, мне прикончить тебя раньше, чтобы не мучился? Милосердие для моего «любимого» родителя, – криво улыбнулась я в ответ.

– Мерзкая гадина, – напрягся мужчина. – К лучшему, что ты пойдешь в жены к чудовищу. Вы друг друга стоите.

– То есть мне в супруги достанется хороший человек? Отец очень добр, что так заботится обо мне, – пропела я, чувствуя, как закипаю раздражаясь.

В этот момент полы полога взметнулись вовнутрь, захлестнутые ледяным порывом ветра, пахнущим медью, хвоей и смертью. Мимо молниеносно пронеслись несколько сгустков черного огня, слышались возня и крики. А следом, по девственно-белому снегу, брызнула алая, почти черная в зимнем свете, кровь.

У меня перехватило дыхание. В горле встал тошнотворный ком.

– Что это?

– Хороший человек, который достанется вам в мужья, дорогая дочь, – усмехнулся родитель, взглянув на меня с издевкой. – И его люди. Как иронично, лично выбрался на охоту. Видимо, добыча слишком далеко забрела. Надеюсь, вы будете счастливы с этим прекрасным мужчиной.

Мне нестерпимо захотелось пнуть родителя, чтобы это самодовольное выражение слетело с его лица. Но я сжала руки так, что ногти впились в ладони. Боль была острой и отрезвляющей.

«Не нервничай, Наташа. Насилие не выход. Вернее, сейчас для него не время», – твердила я себе, стараясь успокоиться.

Я прислушалась. Снаружи доносились приглушенные командные крики, лязг оружия, хруст снега под тяжелыми шагами. И тишина, наступившая после, была страшнее любого шума. Я уткнулась носом в грубую шерсть плаща, стараясь заглушить сладковато-тошнотворный запах крови, который все еще витал в воздухе. К этому нельзя привыкнуть. Да я и не хочу.

Постепенно голоса стихли, и повозка, с жалобным скрипом, снова тронулась в путь.

– Ну что ж, направляемся в столицу. На днях нас ждет представление ко двору и предложение о помолвке, – голос отца звучал ужасающе буднично.

– Кто бы мог подумать, что именно я буду делать предложение руки и сердца мужчине? – усмехнулась я.

Моя затея, особенно после увиденного, уже не казалась хорошей идеей. Но пути назад нет. Это чужой мир, чужое тело и судьба, которую мне предстоит сделать своей. Еще глубже закутавшись в плащ, втягивая голову в плечи, я закрыла глаза. Сейчас нужно думать не о победе, а о выживании.

Я была холодна, сосредоточена и ужасно, до дрожи, напугана.

* * *

Повозка неторопливо въехала за высокие городские стены, окруженные многочисленной охраной. После непродолжительного досмотра нас быстро пропустили внутрь.

Столица встретила разнообразием запахов: тонким ароматом сандала, еды и пряностей, пробивавшимся сквозь вечернюю сырость. Повозка скрипела дальше, пока наконец не остановилась у большого дома. Шум города остался где-то вдалеке – мы прибыли в респектабельный район, далекий от мирской суеты.

У этого постоялого двора для сливок местного общества не было названия. Родовитые семьи чаще всего имели дом в столице, но мой отец не обладал для этого достаточным состоянием – он мог лишь делать вид благополучия, не более.

Едва мы ступили под сень гостиницы, как родитель, мгновенно перевоплотившись из склочного спутника в важного дворянина, зашагал с таким видом, будто вступал в собственные владения. Гостиница была полна призраков, но я старалась не обращать на них внимания, а то так на самом деле недолго сойти с ума.

Нас проводили через внутренний дворик с красивым зеленым деревом и причудливыми растениями, к отдельному павильону-флигелю.

– Твои апартаменты, дитя мое, – кивнул отец на дверь, отделанную перламутром, а сам направился к другой. – Не вздумай бродить ночью. Здешние сады могут быть опасны.

Родитель исчез за своей дверью, не попрощавшись. Слуга в простых, но безупречно чистых одеждах молча распахнул передо мной створки.

Тепло встретило меня, едва я вошла в комнату. Заранее подготовленная жаровня уже прогорела, согревая помещение своим жаром. Воздух был наполнен запахами благовоний и сушеных персиков.

Комната обставлена аскетично, но те немногие предметы, что здесь были, оказались качественными и дорогими: светлое мягкое белье на кровати, стол из черного дерева, большое деревянное кресло у огромного окна, закрытого бумажными панелями.

Попав в этот мир, я уже хорошо знала, как все устроено и чего ждать от окружающих, а вот самого города еще не видела. И ждала, когда слуга оставит меня одну.

Ужин принесли без лишних слов: лакированные подносы с идеально нарезанной рыбой, прозрачным супом, шариками риса и овощами. Вкусная, качественная еда. Не то что в обители. Я ела медленно, наслаждаясь каждой крошкой на фарфоровой посуде.

После трапезы отодвинула поднос и подошла к окну. Раздвинув бумажные створки, я удивленно вздохнула. Гостиница находилась на возвышенности, с площадью и садом, и из окна открывался невероятно красивый вид на город. Это была не полная картина, но все равно было интересно наблюдать за людьми, которые еще не легли спать, за огнями в домах, ощущать жизнь вокруг.

В обители не было ощущения, что я в другом мире – просто каменные стены, настоящая тюрьма. Сейчас же невозможно было не осознать очевидное. Чужой, но все-таки прекрасный мир завораживал.

Вздохнув, я снова закрыла створки. Тихая служанка, появившаяся так же бесшумно, принесла полотенца из нежнейшего хлопка и теплое мягкое платье для сна. Вслед за ней слуги-мужчины внесли лохань с горячей водой и быстро удалились, даже не подняв на меня взгляда.

– Потребуется ли что-то еще, госпожа? – едва слышно осведомилась девушка.

– Да, – ответила я, не оборачиваясь, глядя на свое нечеткое отражение в воде. – Принеси бутылку крепленого напитка. И чашку.

Служанка замешкалась. Сразу было понятно – она не ожидала подобного распоряжения.

– …Крепленого?

– Ты прекрасно слышала. Зачем переспрашиваешь? – уточнила я, покосившись. Неужели папенька отдал особые распоряжения на мой счет?

Девушка, не проронив больше ни слова, исчезла, чтобы через несколько минут вернуться с подносом, на котором стояли фарфоровая чашка и изящный графин. Она поставила все на низкий столик и бесшумно удалилась.

Я сбросила дорожное платье, а вместе с ним – ощущение этой долгой, грязной дороги. Вода была обжигающе горячей. Я медленно омыла лицо, шею, руки, смывая с кожи пыль и запах страха.

Хорошо, что слуги не остались, чтобы помочь мне помыться. В этом мире водится такая практика, но сейчас я не была готова держать лицо. Очень устала, измотана последними событиями, а впереди не ожидалось передышки.

Согревшись и наплескавшись вдоволь, я облачилась в теплое платье и, после того как слуги забрали лохань, налила в чашку огненной воды. Слегка пригубила – жар побежал по горлу, разливаясь теплом внутри. Посидев еще немного, я погасила светильник, оставив приманку на столе. Юркнув под теплое одеяло, довольно вздохнула – постель оказалась удобной и мягкой.

Но, несмотря на тяжелый день, сон не шел. Мысли бродили и не позволяли уснуть.

Этот мир…

Внешне напоминал средневековье, но…

Здесь не знали электричества, зато магические кристаллы освещали улицы мягким голубоватым сиянием. Не было антибиотиков, но знахари смешивали травы с зачарованными эссенциями, исцеляя раны за считаные дни. В императорских академиях изучали древние свитки, а в то же время крестьяне в глухих деревнях верили, что болезни насылают злые духи.

И все это держалось на одном – силе. Силе меча, силе слова, силе веры. И особенно в империи Рейш, одной из самых жестоких в этой части света.

Империя располагалась на одном из материков в мире, где существовали и другие государства – как сопоставимого размера, так и более мелкие. Необъятные земли, разделенные морскими просторами, соединялись друг с другом то узкими перешейками, то грандиозными мостами.

Порой между этими странами разгорались масштабные войны или незначительные конфликты. Однако наша империя, всегда стоявшая особняком и имевшая местную, специфическую нечисть, практически в них не участвовала.

Империя занимала окраину континентального скопления и владела поистине громадными территориями, большую часть которых, впрочем, покрывали горные хребты. В их недрах таились невиданно ценные минералы, магические источники и уникальные аномальные зоны.

Такое положение делало империю монополистом в торговле множеством уникальных ресурсов и позволяло диктовать свои условия. Но за все в этом мире существует своя цена. Горы, кроме сокровищ и редкостей, порождали разного рода опасных существ и аномалии. Животные, которые забредали туда, никогда не возвращались прежними. Здесь существовали зоны, куда страшно было ступить.

Защитой этих земель и безопасностью империи ведала армия, которой командовал наследный князь. Он обладал редким даром, унаследованным от своих родителей – темным пламенем.

В этот момент мои мысли прервались, в непроглядной темноте помещения мелькнул холодный, зыбкий блик, напоминающий лунный силуэт. Ладонь инстинктивно сомкнулась вокруг прохладной поверхности магического кристалла – артефакта, заменявшего в этом мире привычные светильники. С тихим, почти живым гулом в комнате вспыхнул мягкий, рассеянный свет, и в его сиянии материализовался призрак.

На самом деле призраков, оставшихся в этом мире, не так уж и много. Души чаще всего уходят за грань, чтобы переродиться. Но некоторые, опутанные невыполненными обещаниями, обидой или тревогой, задерживаются в мире живых, становясь его частью, но в то же время и не живя. Такой полуфабрикат.

И чем дольше они здесь, тем сложнее им уйти самим за грань. Через некоторое время это можно сделать только с помощью шамана. А их в империи – раз, два и обчелся… Ну, вы понимаете эту сложную ситуацию.

Сейчас передо мной замер высокий, широкоплечий мужчина с телосложением, выдававшим при жизни силу, теперь обретшей некую тяжелую, плотную воздушность. Его молодость давно прошла, на лице читался груз прожитых лет, а взгляд был тяжелый и мрачный. Этот человек многое повидал при жизни.

Теоретически сердце у меня должно было бы бешено колотиться, леденящий страх – сковывать тело. Но на практике внутри царила странная, безмятежная уверенность, что бояться не стоит. Скорее уж призрак, застывший во времени, должен испугаться меня – живой и дышащей. И имеющей над призраками власть.

– Чего ты хочешь? – мой голос прозвучал спокойно, почти обыденно.

– Госпоже нужна помощь? – отозвался призрак. Его голос словно доносился издалека, но был прекрасно слышен. Дух оказался вежлив и проявлял почтение.

Договариваться пришел.

В сознании всплыли необходимые знания: сильные призраки получаются из людей с сильной волей. Они могут оставаться незримыми, но влиять на людей физиологически. И столь же часто, утратив связь с человечностью, поддаются мрачному соблазну безнаказанности, сея смерть. Проклятие духа-убийцы липким туманом может перекинуться и на того, кто с ним свяжется. Но у этого мужчины…

Я прищурилась. Вокруг его расплывчатого контура мерцала ровная, чистая белизна. Этот призрак имел возможность, но никогда не совершал насилия. Поразительно.

– Ты давно здесь? – не смогла сдержать любопытства я.

– Два столетия, – последовал быстрый и четкий ответ.

Дух невероятно сильный, наверняка успевший за свои скитания впитать в себя множество знаний. Он прекрасно понимал, кто я и каковы мои возможности.

– Зачем тебе помогать мне? – уточнила я, ощущая, как холод от его присутствия начинает понемногу пробираться под кожу.

– Я смогу уйти за грань, только если окажу услугу шаману, – прозвучало в ответ, и в его голосе впервые проскользнула усталость. – А покинуть пределы империи я не могу.

Так все и было. Шаманы здесь – редкое племя, а такие, кто согласился бы взять на службу призрака, – и вовсе единицы. Двести лет томительного ожидания – это приличный срок.

– Неужели я первый шаман, которого ты встретил?

– Остальные… не сочли сделку нужной или безопасной.

Прошлое время в его словах прозвучало как приговор. Но во мне, напротив, вспыхнула острая, живая искра интереса.

– А я – хочу, – заявила я, и губы непроизвольно раздвинулись в улыбке. – Мне нужна твоя сила и невидимость. Для страховки. А после этого я тебя отпущу. Обещаю.

И я протянула руку ему навстречу, ладонью вверх. Призрак заколебался, его форма задрожала, будто рябь прошла по воде. Затем, медленно и нерешительно, поверх моей ладони легла ледяная, неосязаемая длань – сгусток морозного воздуха и намерения.

– Сделка заключена, – произнесла я твердо. Клятва не требовалась, он не идет ко мне на службу.

И в тот же миг лютый, пронзительный холод, острее любого клинка, вонзился в самое нутро. Дыхание перехватило, сердце на мгновение замерло, а в висках застучала ледяная боль. С трудом выровняв прерывистое дыхание, я подумала сквозь накатившую волну тошноты, что если часто общаться с призраками таким образом, то век мой будет недолог.

Дух исчез, а взгляд упал на напиток, который стоял на столе. Частично способ согреться. Но часто его использовать нельзя. Пока выхода нет – сила требует жертв. Но в будущем придется что-то придумать. Обязательно.

* * *

Знать собиралась во дворце по случаю начала весны. Не знаю, о каком начале шла речь: вокруг лежал снег, искрящийся под тусклым солнцем, и стояла страшная холодина, пробирающая до костей. Из обогревателей в этом мире существовали лишь нагретые камни, жаровни или горячая вода в лохани. Вещи, разумеется, архиполезные, если не планируешь отходить от очага дальше трех шагов. А с собой их не потаскаешь.

Заключив вчера договор с призраком (который сегодня был при мне), я продрогла до костей – такое ощущение, будто в меня залили жидкий азот. Нужно скорее искать, чем это компенсировать, долго я так не протяну.

Магов, подобных мне, в мире практически не было. Обычно проводился ритуал, и шаманы платили за услугу духа своей силой – элегантный, можно сказать, безналичный расчет. Я же платила жизненным теплом. С одной стороны – быстрая и удобная, с другой – сомнительная привилегия.

Порывшись в памяти Аши, я выяснила, что, служа шаману вроде меня, призраки, пожелавшие остаться в мире живых, берут часть моего тепла и чувствуют себя хотя бы отчасти живыми. За это они готовы на все. О перспективах, которые это открывало, я планировала подумать позже. Сейчас в моей судьбе слишком много неопределенности, и пока она не решится, не до того. Приоритеты важно расставлять правильно.

К дворцу, сложенному из бежевого камня, с самого утра стекалось множество народа. Это напоминало шествие во время парада, но не стройное, а скорее хаотичное. Благородные господа в роскошных, но явно не рассчитанных на такой холод одеждах; простые люди, облаченные более практично, в шерсть и мех. Сегодня им можно будет посмотреть на выступление императорской четы и узнать свежие новости – все обсуждения проходят открыто. А еще обещали бесплатные угощения и развлечения.

За всем этим я наблюдала из крытой повозки, подсматривая сквозь расшитый серебром занавес паланкина цвета слоновой кости. Отец и охрана ехали рядом, на лошадях. Мы с родителем не обменялись ни словом с утра – прекрасные родственные отношения и полное взаимопонимание. Его спина, прямая как штык, кричала о презрении и страхе ко мне, а я лишь медово улыбалась и ядовито шипела по любому поводу.

Дворец императорской семьи находился в центре города и был построен на горе, вокруг которой и раскинулась столица, обивающая возвышавшиеся камни полукругом. Крыша дворца, как и дерево, которым он был отделан, была красной – яркой и сразу бросающейся в глаза. В сочетании с бежевым цветом камня выходило жутко, но красиво. Над каждым входом висел герб императорской семьи – какой-то хищный зверь, терзающий солнце. Очень жизнеутверждающе.