» » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Криптия"


  • Текст добавлен: 10 января 2020, 12:00


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Наталья Резанова


Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Шрифт:
- 100% +

– Жаль только, что их самих никто не бережет. – Нунна произнесла это без свойственного ей жеманства.

– Да уж, – вздохнул Эрке. – Если верить в подобные сказки, мы могли бы решить, что бедного Бохру разорвал нечистый дух, и не стали бы искать виновного.

– Ну вот кто тебя за язык тянул! – с досадой брякнул Рох. – Только, понимаешь, позабыли об этом мерзопакостном деле, а ты опять…

Наступила тишина, лишь слышно было, как огонь трещал в очаге. Злых духов, он, может, и отгонял, но мрачных мыслей прогнать не мог. Все старались не думать, но думали о том, что сейчас происходит наверху.

Не было слышно ни криков, ни стонов пытаемых. Может быть, Варинхарий и Гордиан не так уж усердствовали и обходились словесным допросом. А может, Шуас уже потерял сознание…

Убийцу никому не было жалко, и все же тем, кто собрался в зале, было страшно. И лучше уж страшиться злых духов, что скитаются по ночным пустошам в поисках одиноких путников, лучше пугаться самого черного колдовства, чем того, что происходит на самом деле, – так просто и жестоко.

Все правильно, напомнила себе Ланасса. Какова бы ни была причина, убийцу должно наказать. Неважно, что она сама собиралась прирезать Бохру за предательство… честно говоря, он просто исполнял свою работу, но когда слуга идет против хозяина или хозяйки, это все равно предательство, и нет ему оправдания… но есть же разница! Нельзя так поступать с человеком, каким бы сквернавцем он не был. За свою долгую жизнь куртизанки и шпионки она навидалась всякого, но чрезмерная, вдобавок лишенная всякого практического смысла жестокость ей претила.

Кроме того, у «Лапы дракона» есть определенная репутация, и хозяйка обязана ее блюсти. Что бы ни происходило, ее гостиница не будет заведением, где слуг можно убивать безнаказанно.

Молчание, воцарившееся в зале, ей вовсе не нравилось. Сказитель, не дождавшийся новых просьб об увлекательных историях, хлебал пиво. В другой раз Ланасса приказала бы Дуче или Нунне спеть или станцевать, но сейчас это казалось… неуместным, что ли. Да и девицам, следует признать, не до того. Через день-другой они оправятся, но пока что пригодны только подавать на стол, ну и еще для ночной работы.

Разумеется, она и сама умела петь, причем гораздо лучше, чем служанки. Но ради кого голос рвать? Из достойной публики в зале один Клиах, да и тот совсем скис. Не стоит оно усилий. Ланасса собралась было напомнить сказителю, что неплохо бы и дальше отрабатывать хлеб, но на лестнице появился Варинхарий. Вид у рыжего был изрядно утомленный.

– Дай-ка попить, красавица, – велел он Дуче. Служанка, подхватив со стола кувшин с пивом, подала ему, позабыв про кружку, однако Варинхария это не смутило – он хлебнул из кувшина.

– А что это вы все здесь сидите? – спросил он, ни к кому в особенности не адресуясь. – Шли бы спать, час уже поздний.

– Какой сон, сами знаете… – отозвался Клиах.

– Знаю то, что человеку с чистой совестью ничто спать не помешает.

– А я слышал поговорку «Чем хуже человек, тем лучше он спит», – усмехнулся Эрке. – И сдается мне, верная это поговорка. Убивец-то наш, почитай, целый день дрых…

– Не умничай, одноглазый. Однако ж, – Варинхарий обвел взглядом собравшихся, – ясно, что не разойдетесь вы, пока не узнаете, что и как. Так вот, господа хорошие, Шуас из Батны сознался в умышленном убийстве Бохру, служащего гостиницы «Лапа дракона». Действовал он один, слуга Азат его подельником не был. По крайней мере, обратное не доказано. По этой причине оного Шуаса надлежит предать скорой казни, что и подтвердил господин Гордиан Эльго, как имперский офицер, облеченный властью чинить суд в пределах пограничья. Следовало бы для свершения казни доставить преступника в ближайший город, но сейчас сие не представляется возможным. Потому убийца будет казнен завтра утром. Как требуют законы империи, все присутствующие здесь почтенные граждане будут свидетелями, дабы подтвердить, что происходящее суть справедливое наказание, а не пошлое убийство из мести. Вопросы или возражения есть?

– Возражений, ясное дело, нет, – сказал Эрке, – а вот вопрос имеется. Как, господин хороший, вы собираетесь это справедливое наказание чинить и кто на себя палаческую службу возьмет?

Рох поежился. Ему почему-то представилось, что убиение убивца свалят на него. Он, вообще-то, вполне мог пришибить человека в драке или просто под горячую руку, но вот так, по закону… на глазах у всех… как-то до сих пор не приходилось. Но Гаттала на него даже не взглянул.

– Вопрос к месту, хоть и не по чину тебе, бельмастый, проявлять подобное любопытство. К сожалению, мы не можем казнить убийцу, как этого требует его преступление. Нету, понимаешь, подходящих приспособлений. А резать его на куски, как он сделал с бедолагой Бохру… мы ж, прости Семеро, не звери какие. Отсечение головы полагается лишь благороднорожденным. Такого дерева, чтоб повесить его, поблизости не вижу, а вешать его на воротах… ну, зачем нашей доброй хозяйке такое украшение. Поэтому его просто задушат. Господин Эльго отдал своему оруженосцу такое распоряжение. Наши славные пограничные воины не слишком щепетильны на этот счет.

– А что будет со слугой? – спросил Клиах.

Варинхарий поскреб в затылке.

– Он и сам меня об этом спрашивал. Умолял, чтобы кто-нибудь взял его к себе на службу. Вы как, господин Клиах? Он так напуган, что работать согласится даром.

– Даром – не бывает, господин Гаттала. Даже если брать слугу только за пропитание, это уже расход. Нет, я не возьму его, хотя не скрою, еще один человек в сопровождающих мне бы не помешал. Но только не этот. Если вы вдруг ошиблись и он соучастник убийства, то он мне не нужен. Если вы не ошиблись и он к убийству не причастен, то он дурак, который подвел своего господина, и он мне не нужен вдвойне.

– Тонко замечено. Достойно уроженца Димна. Ну а что скажет дорогая хозяйка? Слуг-то при гостинице убыло.

– По-твоему, Вари… то бишь, господин Гаттала, я глупее димнийского купца? Пусть идет на все четыре стороны… хотя все четыре сейчас недоступны, ну да ничего, не так далеко от нас Шенан, чтоб крепкий парень не сумел до него добраться.

– Верно, госпожа, – поддержал хозяйку Рох. – Ни к чему нам тут такой. Если он тут промедлит, мы с Огаем его так отделаем – пожалеет, что на свет родился.

– Я и предполагал, что вы так ответите, – вздохнул Варинхарий. – Ладно. Теперь вот что. Не думаю, чтоб у нашего убивца после допроса нашлись силы бежать… но всякое бывает. Иногда со страха и отчаяния люди на такое способны бывают… ну, это долго рассказывать. Да еще Азат этот, кто знает, что ему в башку втемяшится. Короче, запереть надо обоих.

– По отдельности, – вставил Клиах.

– Это само собой. И не только запереть, но и сторожить до утра. Господина Гордиана и Торка, по понятным причинам, от стражи следует освободить. Они отвечают за казнь. Я пришлю своего слугу, не все ему по ночам с девками кувыркаться, пусть для пользы дела стражу несет, но нужны еще люди. Пускай за воротами Огай присмотрит, а Роху нынче хорошо бы здесь сторожить, ты как на это смотришь, хозяйка?

– Не возражаю.

– И еще бы кто-нибудь…

– Я могу, – вызвался Эрке.

– Вот и славно. – Варинхарий хохотнул. – Другие-то дремать одним глазом могут, а у тебя глаз и так один, придется уж как-то потерпеть… Короче, убивца мы сейчас в погреб спустим, пусть своим присутствием порядочных людей не смущает, верно, господин Клиах? Заодно пусть-ка вспомнит, как мучал в том погребе беднягу Бохру и поймет, что за каждым преступлением неминуемо следует наказание. Рох и Эрке пусть туда и отправляются. Азата же, полагаю, можно в номере оставить, хоть и под охраной. А я сам прослежу, чтоб все было в порядке. А утром покончим со всем этим безобразием и разъедемся по-хорошему.

Спорить с ним не было ни сил, ни желания. Да и о чем спорить? Он говорит верно, а все слишком измотаны событиями бесконечного дня. До рассвета еще порядочно, осенние ночи длинны, и можно еще выспаться.

Клиах зазывает к себе в номер Дучу, а Нунна слишком устала, чтоб дуться из-за того, что ей предпочли эту толстомясую. К господину Эльго она нынче не собирается, не до того ему. А ночевать одной страшно, и она договаривается с Боболоном, чтобы тот пустил ее на кухню. Там тепло, вкусно пахнет, и не мешает даже то, что Бобо храпит. Сейчас это даже успокаивает.

Ланасса подозревает, что Дуча понадобилась Клиаху тоже из-за того, что ему страшно ночевать одному, но вслух ничего не сказала. Не приведи Семеро сказать такое мужчине. Она уходит к себе, не хочет видеть, как обмякшего Шуаса стаскивают вниз. Не то чтоб она боялась это увидеть. Просто… ей неприятно. Она уже достаточно навидалась мерзостей сегодня.

Все разбредаются по своим местам, и хотя казалось, что сегодня никому не заснуть, большинство обитателей гостиницы засыпает. Гордиан Эльго спит даже лучше, чем прошлой ночью, когда был пьян в стельку. События дня прогнали затяжную хандру, утром надо будет исполнить неприятную, но неизбежную обязанность, и можно будет наконец убираться из этой дыры.

В основном, трудиться завтра утром предстоит Торку, и потому он старается выспаться. Ему вовсе не нравится выступать в роли палача, но что делать? На границе такое бывает, не отвертишься, да и казнить предстоит не невинную овечку, так что совесть мучить его не будет.

Спит Клиах, уткнувшись в теплый мягкий бок Дучи, она открыла во сне рот и пускает пузыри, как младенец. Спят Боболон на лежанке, укрывшись тряпичным одеялом, и Нунна на половике у остывшей печи.

Варинхарий честно совершает свой обход. В коридоре, у двери в погреб Рох и Эрке режутся в кости, чтобы не заснуть, – и то дело. Вышибала ругается последними словами. Растерял он в глуши все умения, проклятый одноглазый обыгрывает его раз за разом, вот где колдовство-то. Хотя, впрочем, Рох повидал в кабаках Шенана таких мастеров, у которых шестерка выпадала по шестнадцать раз подряд и без всякого колдовства, правда, кончали свои жизни мастера обычно на каторге, а то и в котле с кипящим маслом, как шулерам и полагается. Слышишь, бельмастый? Бельмастый только ухмыляется в ответ, он снова выиграл. За запертой дверью – молчание.

А вот за дверью номера, где оставили Азата, слышны ругательства вперемешку со всхлипами. Слуга Шуаса – теперь уже бывший – раскис и плачет, не в силах заснуть, хотя ему, в отличие от хозяина, удавка не грозит. Но если его выгонят одного в Степь, это может оказаться пострашней удавки.

Саки, привалившийся в коридоре к стене, не обращает внимания на рыдания и жалостные всхлипы временного узника. Он, как и предвидел его господин, дремлет. Варинхарий, желавший было вначале его окликнуть и выругать, считает, что большой беды от этого не будет, и оставляет его в покое. Для порядка следует еще проверить конюха с помощником и сказителя, но у Гатталы уже подкашиваются ноги. Он, демон побери, больше всех потрудился сегодня и заслужил толику отдыха.

Мгновение поколебавшись, он идет не к себе в номер, а к Ланассе, которая, будучи женщиной мудрой, это предвидела и теперь с чистой совестью может погасить светильник.

В «Лапе дракона» воцаряются тьма и тишина.

А утром прежней жизни навсегда приходит конец.

Димн

Они снова смотрели на бухту, но не ради любования красотами. Серая башня к этому не располагала. Речь шла о морской торговле и об отношениях с Герне, будь оно неладно, это разбойничье королевство. Пришли к выводу, что по нынешним временам снова напасть на Димн сил у них не хватит. Но вот всячески препятствовать морской торговле они могут, а это может причинить городу ущерб не меньший, чем прямое нападение.

– Впрочем, оно, бывало, и сочеталось, – сказал Керавн. – Во времена Великой войны Данкайро поджег корабли, стоявшие в димнийской бухте, с помощью брандеров и перекрыл путь к городу с моря.

– Да, старики что-то такое рассказывали, – припомнил Монграна. – Удивительно, как он додумался до морской блокады. Он же степняк, моря в глаза не видел!

– Идея не скажу, чтобы особо новая. Такой же прием использовал Нари, полководец императора Ауренги, при осаде столицы герцога Ликаона… описаны и другие прецеденты… а Данкайро был степняк, но не дикарь. Он учился в имперской школе. В те времена вожди еще отправляли туда своих детей. Когда Тогон замыслил восстание, он сына из школы забрал. Но к тому времени тот уже успел прочесть «Сокровища стратагем». А к концу войны в войске Данкайро было достаточно людей из покорившихся городов, способных воплотить эти стратагемы.

– Однако ж из того, что мне известно, он был не из тех, кто учится военному делу по книгам.

– Безусловно. Но он умел книжные знания применять. – Сейчас доктор думал о Латроне, принадлежавшем – отчасти – к тому же народу, что и Данкайро. Он тоже применил, пусть и не так широко, книжные знания ради победы в войне, и чем это для него кончилось?

– Так вы и военной историей интересовались? – заговорил консул.

– Вы удивитесь, чем я только не интересовался. В умственном отношении я всеяден.

Однако, родившись на исходе войны, Керавн и впрямь серьезно интересовался ее событиями – не в том виде, в каком они изложены в официальных хрониках. Что ж, он застал достаточно очевидцев. Они, разумеется, тоже врали, как им и подобает, но из этого вранья можно было извлечь нечто любопытное. Однажды он даже беседовал с солдатом из тех легионов, что Данкайро прогнал под ярмом, а потом отпустил. Он-то отпустил, а император Матанга велел казнить каждого десятого из них за трусость, а остальных отправил на каторгу.

Так вот, старый каторжник рассказывал, что страшнее всего в Данкайро Воителе был его тихий голос.

Керавн и от других слышал, что тот никогда голоса не повышал. Одни говорили – сорвал, с юных лет отдавая команды, другие – что у него были слабые легкие. Он вообще, мол, слаб здоровьем был, и если б не ходил старший брат Шагара в те поры под отцовским проклятием, не получил бы Данкайро бунчук военного вождя Степи.

Впрочем, умер Данкайро не от легочной болезни, а от ран, полученных при взятии Димна.

Если он умер.

Ладно, все это к делам нашим насущным отношения не имеет. Кажется.

А вот что имеет…

– Высокочтимый господин консул. Может, уже перестанем ходить вокруг да около? Я, конечно, понимаю, что наши беседы имеют большую познавательную ценность, но ведь они ставят себе целью подогреть мое любопытство, не так ли? На медленном огне, поэтически выражаясь. И подогрели ведь. И будь я годами помоложе, меня, наверное, сейчас в Димне бы уже не было. Рванул бы по следам, пусть и давно остывшим. Но в мои лета одного любопытства недостаточно. Да и вам тоже. Так что извольте, господин Монграна, изъяснить мне – что вам от меня нужно и что мы оба с этого будем иметь?

– Вы, помнится, уверяли меня, что, хотя всю жизнь тяготели к магии, из-за отсутствия необходимого дара вынуждены были остаться теоретиком. А если бы вы получили возможность… перейти к практике.

Если б Керавн заявил: «Так не бывает!» или, наоборот, сразу ответил согласием, консул счел бы, что даром тратил время. Но доктор сказал:

– Значит, вы тоже пришли к выводу, что магический дар можно передать.

– Не сам пришел… меня привели некоторые документы.

– Почему же вы сами не воспользовались этой возможностью?

– Потому что мыслю трезво. Вы подготовлены к тому, чтобы принять… это наследство, я – нет. Если я попытаюсь это сделать, магия меня просто убьет. А вы знаете, как от этого защититься. Если вы ответите согласием, я не вытащу дар из ящика стола и не вручу его вам. Придется еще долго искать и предпринимать различные действия. Я при своей должности такого позволить себе не могу. И главное – относительно выгоды. Свою выгоду, полагаю, вы понимаете сами. Но суметь распорядиться полученным даром, получить от него практическую пользу… навряд ли это в вашем характере. Мне нужно, чтоб пользу получил Димн. Чтобы росло его процветание, чтобы он мог обороняться от врагов. Пример Нимра показывает, что город, находящийся под защитой магии, вполне может этого достигнуть. Не скрою, и я сам намерен кое-что получить от процветания Димна. И политическую и материальную выгоду. Такой расклад: вы защищаете город, я защищаю вас. От всяких неприятностей. А вы работаете в свое удовольствие, используя новые возможности, но не забываете при этом и про Димн.

– Звучит заманчиво. Настолько заманчиво, что поневоле начинаешь думать, сколько ловушек скрывается за этой приманкой.

– Вас это пугает?

– Только дураки ничего не боятся. Я, смею думать, не дурак. Но кто не рискует, тот не выигрывает. А я привык рисковать. И вы тоже рискуете. Я ведь могу обмануть вас. Ответить согласием, уехать в бывшее пограничье и не вернуться.

– А с чего вы взяли, почтенный доктор, что вам придется туда ехать?

– Оскорбляете, господин консул. Иначе с чего была поведана увлекательная история про гибель Скерри в некоей пограничной гостинице. Несомненно, получение наследства как-то связано с этими событиями и, полагаю, с этой местностью. Опять же, в своей прочувствованной речи вы только что упомянули, что «придется долго искать». Ну не в Димне же вести эти долгие поиски, иначе бы вы все сами давно нашли.

– Очевидно, данный пассаж следует рассматривать как согласие заключить сделку.

– В изустном виде – да. А в письменном – ума не приложу, как вы это собираетесь оформить. А вы ведь без письменного контракта не обойдетесь, насколько я вас знаю. Так и сформулируете: «Доктор Керавн, буде обретет магический дар, обязуется поставить его на помощь Димну, а городское самоуправление защищает его от имперских властей»?

– Все шутите, почтеннейший доктор. Запишем примерно так: я предоставляю финансовое обеспечение для экспедиции. Потому что в одиночку вы ведь не поедете, понадобится хоть небольшая, но охрана. Пусть сейчас и вышло замирение, но в тех краях следует путешествовать с осторожностью. Да и припасы вам понадобятся, вы же, со своей стороны, контракт можно будет представить не только городскому самоуправлению, но и столичным проверяющим, если таковые вдруг заявятся.

– Вас, стало быть, беспокоит моя безопасность?

– Разумеется. Ваша безопасность – это удачное вложение капитала …

В то время, как доктор Керавн вспоминал свою беседу со старым каторжником, у человека с внешностью каторжника молодого были свои заботы. Латрон несколько окреп в последнее время, но повязку доктор снимать еще не разрешал. Это, вкупе с ежиком слегка отросших белобрысых волос, красы ему не добавляло. Но на улице никто от него не шарахался. В припортовых кварталах он со своими свежими шрамами и впрямь сошел бы за красавца – не клеймёный, уши не резаны, глаза, руки и ноги есть. Да и заикаться он почти перестал, так что за словом бы в карман не полез. Шел он, правда, не по той улице, где таких клейменых и безухих толпами повстречать можно, а по вполне пристойной, пусть и близкой к гавани. Здесь располагались купеческие конторы и лавки, торгующие необходимым морским гостям товаром. У одной из лавок, где над дверью поскрипывала закрепленная на шесте доска с двумя намалеванными перекрещенными мечами, Латрон и остановился. Мечи обозначали не благородный герб владельца, а вывеску оружейника. И, глядя на вывеску, Латрон задумался – зайти или нет.

В прежние времена, когда денег у него не водилось, Латрон не посовестился бы подломить лавку, если б пришла нужда. Несмотря на то, что был знаком с хозяином. Но сейчас Латрон был при деньгах. Как известно, ополченцы за службу платы не получали. Но казначей ополчения выдал ему немалую сумму. Сказано было, что это награда за заслуги в войне и за почетное ранение. Вообще-то выплату можно было рассматривать и как выходное пособие – Латрон принял это к сведению. Кроме того, он предполагал, что распоряжение о выплате исходит от консула – на расходы перед предстоящей экспедицией. А раз так, почему бы не потратить деньги на то, на что они предназначены. Разумеется, степные предки Апеллы-Латрона не поняли бы, зачем покупать то, что можно добыть грабежом. Но предки сами по себе, а Латрон сам по себе. Что бы о нем ни говорили, деньги его не привлекали. Он достаточно прожил в городах, чтоб понять, что они значат. По правде, нынче это поняли и многие чистокровные кочевники, а не только полукровки вроде Латрона. Эти кусочки металла, что круглые, что квадратные, оставляли его равнодушным. Но вот то, что в них измерялось, – не всегда. Оружие, например.

Оружие у Латрона было. Но что-то подсказывало ему, что использовать все, добытое во время войны, в предстоящей поездке – неправильно. И вдобавок Латрон, как большинство молодых мужчин, просто не мог устоять перед возможностью полюбоваться новым оружием, даже без намерения приобрести. И он шагнул внутрь.

Здешнего хозяина звали Будзиг, Латрон знал его еще с довоенных времен. Будзиг свое дело по торговле оружием не унаследовал, как многие здешние купцы, а завел сам. Объездил все побережье, торгуя на ярмарках, не боялся дорог в пустошах и, уже будучи немолодым, открыл лавку в Димне. Клиентура у него была обширная и многообразная – это было видно и по различному оружию, выставленному на продажу. Самого хозяина рядом с товаром сейчас не было – только приказчик. Он вздрогнул, увидев Латрона, вскочил, не иначе, собираясь звать на помощь, затем узнал его и, успокоенно выдохнув, снова плюхнулся на табурет. Нахваливать товар и показывать новинки не стал. Понимал, что этот парень сам разберется, что к чему. А дохода большого от него все равно не дождешься – так стоит ли глотку рвать?

Латрон осмотрел выложенные на прилавке мечи – исключительно, чтобы полюбоваться, он не видел здесь ничего подходящего для себя. Наверняка у Будзига есть и получше, только такой товар он для всеобщего обозрения не выставит. А Латрон не станет за ним гоняться – он не вождь и не имперский высокородный, ему не драгоценность среди оружия надобна, а что поудобнее.

Затем он переместился к прилавку с луками и арбалетами. Арбалеты его не привлекали, а вот луки… В ополчении Латрон считался отличным стрелком. По меркам степняков – не ахти каким. Как говорили его родичи, это из-за того, что ранние годы он провел в усадьбе отца и упустил лучшее время для обучения. Но теперь, похоже, он не будет хорошим стрелком и по городскому счету – как он и признавался консулу. Когда он пристально смотрит вдаль, то в глазах все сливается и голова начинает кружиться. А ведь в Степи без этого пропадешь. Если он собирается сопровождать Керавна, то надо сызнова тренироваться. Может быть, лучше не с тяжелым луком, который был у него в ополчении, а таким, какими пользуются степняки – здесь они имеются…

Эти размышления прервал появившийся из задней комнаты хозяин лавки.

– Латронище! Вот ты-то мне и нужен! – радушно провозгласил он.

– И всем-то я нынче нужен… – пробормотал Латрон, поворачиваясь, чтоб оказаться с торговцем лицом к лицу. Лицо это, впрочем, больше напоминало морду большой благодушной собаки. С тупым носом, круглыми глазами, крупным ртом и опущенными брылами. Латрон этим благодушием нисколько не обманывался. У подобного пса улыбка, обнажающая зубы, мгновенно сменится оскалом, и челюсти перемолотят кости противника в пыль.

– Не всем, – ухмыльнулся Будзиг. – Говорят, тебя из ополчения ушли, герой ты наш…

– Что за городишко этот Димн, делать тут больше нечего, как обо мне сплетничать.

– Есть тут дела, и в Димне, и подальше. Пошли-ка, познакомлю тебя кое с кем.

Будзиг двинулся в комнату позади прилавка, где принимал доверенных клиентов, Латрон – за ним. Он предполагал, что хозяин хочет вовлечь его в какое-то противозаконное предприятие, которых не чурались оба. И если это не помешает планам Латрона, то почему бы и нет?

Увидев человека, коротавшего время за кувшином пива, Латрон несколько удивился. Но не сильно.

Он знал, что Будзиг ведет дела с Похитителями Людей. Связи эти завязались у торговца еще в молодости, когда он странствовал по пустошам, и продолжались много позже. Он помогал налетчикам сбывать в городе награбленное и рабов и поставлял им оружие. Латрону в голову не приходило донести об этом Грау. Такой это город – Димн, такие здесь обычаи. Но в последнее время прежним сделкам воспрепятствовала война, и у Будзига несколько сменилась клиентура. Тот, кто сидел за столом, был явным уроженцем Лунных островов. В порту Димна стояло три корабля оттуда, и этот молодчик, надо полагать, явился с одного из них.

Моряки с Лунных островов были известны как наемники, нанимавшиеся в охрану торговых караванов, но прежде всего – как пираты. В последние десятилетия они и сами принялись за торговлю и в Димн приходили не грабить, а торговать. Что вряд ли мешало им совмещать ремесла и грабить в других краях.

– Вот, Техом, тот парень, о котором я тебе говорил, – сказал Будзиг. – Вроде как родственник твой. И то – похожи вы…

Нынешнее население Лунных островов составляли потомки степных кланов, не смирившихся с правлением Шагары и покинувших Степь. В большинстве своем они принадлежали к народу Тогона, так что моряка, если не придираться строго, и впрямь можно было счесть родичем Латрона. Однако похожими они могли показаться лишь на взгляд горожанина. На самом деле различий было больше, чем сходства. И не в том дело, что Техом был лет на пятнадцать старше. Он был выше ростом и шире в кости. Островитяне по большей части крупнее своих степных сородичей, почему оно так получилось, демонам ведомо, может, потому, что пересели с коней на корабли. Волосы у него были почти белые, глаза голубые. На щеках и лбу у него были татуировки, изображавшие луну новую, полную и умирающую. Но степняки так лица себе не украшали. Причем новшество было порождением приверженности традициям. Если нынешние жители Степи порой принимали чуждые верования, исповедовали старую веру в Лунную Хозяйку. Только в Степи она была, помимо прочего, богиней рек и источников, а у жителей островов стала госпожой моря. И выходившие в море всячески стремились показать свою преданность ей.

– Я штурман с «Виверны», – сказал Техом. По-димнийски он говорил лучше, чем другие островитяне, которых прежде приходилось встречать Латрону. – А ты кто таков?

– Можешь звать Апеллой, можешь – Латроном, а о прочем тебе наверняка хозяин наплел…

– Ну, так выпьем же за знакомство!

Никто не возражал, и Будзиг разлил пиво по кружкам. Принципов у него было мало, но среди немногих имевшихся был такой – за деловыми разговорами ни вина, ни медовухи, чтоб не отвлекаться. Только пиво.

Техом осушил кружку и внезапно перешел на степное наречие.

– А ведь ты, парень, гохарай.

Если этим он рассчитывал ошарашить Латрона, то ошибался.

– А ты, видать, из шаманов, раз сразу приметил.

– Нет. Просто если степняк может жить в городе и не худо ему от этого, он либо сволочь редкая, либо гохарай. Ты вроде не сволочь. А что гохарай, так даже и лучше.

Он снова налил себе пива и умолк, предоставляя говорить Будзигу.

– Тут, видишь, какое дело, – начал торговец. – По пути сюда у друзей наших на «Виверне» вышла встреча с гернийской флотилией. Ну, родичи твои, конечно, победили и даже корабль в гавань привели в целости, но команды у них теперь недостает. Вот Техом людей и набирает. Мне свою заботу поведал. А гернийцы – исконные враги наши, и я как есть патриот Димна, решил посодействовать. Ты мне и припомнился. Говорю, есть, Техом, тут у нас один парень, не совсем из ваших, но близко… А ты вроде как не при делах сейчас.

Латрон ответил не сразу. Сколько он слышал, островитяне на корабли постоянные команды брали только из своих. Если набирают чужаков, значит, гернийцы основательно их потрепали, иначе не доползут они обратно. И только на лижайший рейс. А что потом – неясно. Может, и продадут. Работорговлей никто не брезгует.

Но не это останавливало Латрона.

– Уж не знаю, что тебе хозяин здешний про меня врал, – он обращался не к Будзигу, а прямо к штурману, – а только носило меня много где, но только пешком или на коне. На кораблях никогда я не ходил. И пользы там от меня никакой не будет.

– Наши предки тоже не ходили. А то что моряк из тебя никакой, так от тебя того и не требуется. На корабле сейчас стрелки нужны, их-то, по большей части, гернийцы в бою и положили, – сказал Техом, глядя прямо в глаза собеседнику.

Вот оно что. Самая опасная эта должность, потому на нее и чужак сгодится. И Техом этого не скрывает. Потому что опасность – это вроде приманки для некоторых людей. И раньше бы Латрон на нее повелся. И этот разговор… он как-то напомнил, зачем Латрон сюда пришел. Он же лук выбирал, когда Будзиг позвал его. Как угадал, право.

Внезапно он разозлился. На слабо, значит, берут? За щенка сопливого держат? Сказали мальчику «Там опасно», и он побежал. А вот хрен вам! Латрон с трудом сдержался, чтоб не высказать это вслух. Но сдержался. Если б высказал, и впрямь показал бы себя сопляком.

– Заманчиво, конечно, – сказал он. – Посмотрел бы я на эти острова… Только не так уж я сейчас не при делах, старина Будзиг. Может статься, в других краях я понадоблюсь.

Если кто-то из них скажет, что струсил, мол, – дам по роже, и будь что будет, подумал он. Со злобой подумал, потому что ощутил в этот миг – предложение и впрямь заманчивое, и ему хочется увидеть далекие южные острова.

Заеду в челюсть, и плевать, что их двое, и еще приказчик за дверью, а этот Техом всяко покрепче меня…

Но Техом не стал ни убеждать, ни насмехаться. Только покачал головой.

– Как знаешь, парень. «Виверна» не завтра уходит, если передумаешь, скажи Будзигу.

Латрон успокоился так же быстро, как и разозлился. Но решил, что оружие сейчас выбирать не станет.

– Ладно, на том и разойдемся. Спасибо за пиво и компанию хорошую. Эй, Будзиг, я к тебе еще зайду.

Он поднялся и вышел. Торговец, явно недовольный тем, как завершился разговор, хотел было его окликнуть, но Техом остановил его.

Может, они еще увидятся, а может, и нет. Пусть идет своей дорогой.

Все степняки – и некоторые потомки степняков – знают: человек рождается вновь и вновь и наследует душу своего прежнего воплощения. Но иногда бывает, что душа между рождениями затеряется где-то между мирами. И тот, кто ее не получил, обречен странствовать, ибо пустота внутри гонит его в путь сильнее, чем голод – охотника на ловлю. Нельзя его останавливать. Великое преступление – мешать гохараю искать свою душу.

То, что здесь сказано, противоречит тому, что известно о магах, обучавшихся на Горе. Монграна об этом не знает, но Керавн до некоторой степени (не будем утверждать, что достаточно)подкован в теории. Которая утверждала, что чародеем можно стать, только обладая врожденным даром. Да, для его развития надо пройти испытания, тяжкие, порой смертоубийственные, но дар в основе всего. Может быть, поэтому эти маги не уделяли никакого внимания формулам и заклинаниям – к чему они, если все и так при тебе? И как раз потому, что не нужно было заклинаний, а ритуалы сведены были к самым простым, стоило Горе закрыться и исчезнуть самим чародеям – и наследие их пошло прахом.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 3.7 Оценок: 3
Популярные книги за неделю

Рекомендации