Текст книги "Копи царицы Савской"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kopi-caricy-savskoy-48494.jpg)
Автор книги: Наталья Солнцева
Жанр: Современные детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Роман Лавров был с шефом на ножах. Тот и не увольнял его, и в то же время постоянно выражал недовольство действиями начальника охраны. Как ни странно, со стороны Лаврова наблюдалось нечто похожее. Зебрович его раздражал, выводил из себя, но высказать шефу свое «фэ» и хлопнуть дверью Роман не спешил. Он старался как мог – Зебрович ему платил. В чем нельзя было упрекнуть хозяина, так это в скупости. Искать нового работодателя хлопотно… Да и где гарантия, что новый босс будет приятнее старого?
Жизнь, как понял Лавров, вообще не дает никаких гарантий – никому и ни в чем. Единственное, что не подлежит сомнению, – неизбежный конец земного существования. Поэтому стоит наслаждаться преходящими мгновениями и не сушить мозги понапрасну.
Зебрович и его жена вызывали у Романа чувство недоуменной зависти. По природе он был независтлив, поэтому не мог дать объяснения сему странному обстоятельству. Предложи ему кто-нибудь занять место Зебровича, Роман бы не согласился. Бизнес требовал от человека определенного склада ума, коммерческой жилки, которыми обладал далеко не каждый. У Романа этих качеств точно не было.
Глория Зебрович, жена босса, являла собой самый неприемлемый образец «светской дамы». Она относилась к тому типу женщин, которые не знают, чего хотят, и которым невозможно угодить. Им всегда и всего будет мало, хоть из кожи вон лезь. Они не могут просто жить в изобилии, пользоваться предоставленными мужем благами… заботиться о доме, растить детей. Такие баловни судьбы, словно старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке», требуют у провидения все новых и новых даров, пока не окажутся у разбитого корыта. Красивая, тонкая, умная Глория томилась бездельем и ленью, изнывала от скуки… вот и накликала на свою голову нежданную-негаданную беду.
Не то чтобы Лавров злорадствовал – его одолевали досада и… жалость, за которую он злился на себя. Чем сильнее он сочувствовал жене босса, тем больше злился. Какого черта он переживает из-за капризной, избалованной бабенки? Ну стала она жертвой похитителей… Эка невидаль! Зебровичу пора попридержать коней – зарвался мужик, забыл, в какой стране живет, с какими людьми дело имеет. Штат охранников сократил, на спецтехнику денег выделяет в обрез, установленные меры безопасности не соблюдает… сотрудников распустил, жену тоже. Покатила на своей машине невесть куда… никого не предупредила, никому не сообщила, куда направляется. А ее муженек теперь рвет и мечет, на нем, Лаврове, бешенство вымещает! Его, конечно, понять можно…
«Хватит, – урезонивал себя Роман. – Какая бы она ни была, эта Глория, ей сейчас несладко. Вряд ли ее оставят в живых, заплатит Зебрович выкуп или нет. Дело известное: свидетели преступникам не нужны!»
Последнее обстоятельство обостряло внутреннюю борьбу Лаврова с самим собой. С одной стороны, он считал, что Зебровичи заслужили постигшее их наказание. Чем? Да всем! Своей безоглядностью, безрассудством… быстрым богатством, нахальной самоуверенностью, наконец! Возомнили, что деньги – панацея от любой напасти. Как тут не обломать распоясавшихся выскочек? Кто-то не смог отказать себе в удовольствии…
С другой стороны, он, начальник охраны, обязан был предусмотреть и предотвратить подобное развитие событий. За то он и получает от Зебровича немалую по московским меркам зарплату. Значит, тот имеет право требовать от Лаврова продуктивных действий. Человек бесследно не растворяется во времени и пространстве. Но на след Глории пока выйти не удалось.
– Почему похитители не объявляются? – спрашивал у него Зебрович. – Ты ищешь мою жену? Пока вы тут баклуши бьете, ее убьют! Тогда я с вас шкуру спущу! С тебя первого!
Это были жесты отчаяния, которые никто не принимал за реальные угрозы.
Если бы Лавров был Богом или пророком, он бы ответил, где Глория и что с ней. А так… стоял, глядя мимо беснующегося шефа, и молча кивал головой. Его перестали обижать оскорбления и упреки. Он перестал оправдываться. Докладывал обстановку, выслушивал указания, потом шел инструктировать подчиненных. В свою очередь устраивал им разнос…
На самом донышке сознания теплилась мысль: может, он, Лавров, сам поддался чарам хозяйки? Потому и зол на себя, на нее, на босса? Может, он тайно влюблен в Глорию? Потому и обвиняет ее во всех грехах? Чтобы не так больно было терять? Не так страдать от собственной беспомощности?
Даже под пытками Лавров не высказал бы эти мысли в слух. Даже себе не признался бы в этих смутных догадках… мимолетных, как проблески молний в толще грозовых туч. Такие женщины, как Глория, для него – табу. С ними не обрести счастья, не построить долгого надежного благополучия. Они – словно фейерверки – с треском рассыпают ложные звезды в небесах. Пиф! Паф! Крики восторга! А потом наступают чернота и тишина… в лучшем случае. В худшем – можно заработать ожог от неудачного залпа…
Лавров предпочитал покладистых, приземленных подруг, которые были понятны и дарили ему тепло и ласку. Он не раз собирался жениться на одной из них, но что-то ему мешало. Возможно, он еще не созрел для семейной жизни. Возможно, его останавливала работа, сопряженная с некоторым риском. В его деле руки не должны быть связаны ничем. Уж если рисковать, то собой.
В случае с похищением Глории все выглядело на первый взгляд обыкновенно. Если бы не подозрительное обстоятельство – поведение самого Зебровича. Начальник охраны подметил нервозность шефа задолго до исчезновения его жены. Вроде бы Анатолий Валентинович ни в каком криминале замешан не был, бизнес вел легально, партнеров не обманывал… в долг не брал, да и нужды в том не было. Банковские кредиты выплачивал аккуратно. Компания разрасталась, приносила прибыль… Зебровичи жили хоть и не душа в душу, но мирно, их супружескую верность никто не ставил под сомнение. Ни сам коммерсант, ни его жена не были замечены в порочащих связях. Явных врагов они себе не нажили, угроз ни от кого не получали. Лавров бы знал. Исчезновение Глории, казалось, не имело видимой подоплеки. Но эта подоплека существовала…
Кому понадобилось похищать супругу Зебровича? И с какой целью?
Сначала Лавров решил, что дама пустилась в загул… такое с праздными обеспеченными женщинами случалось. Но вскоре это предположение пришлось отбросить. Найденная неподалеку от МКАД пустая «Тойота» Глории заставила его изменить направление поисков. Прошли сутки, вторые… Ни одна из принятых мер не дала результата.
Мотив наживы, ввиду того что никто не потребовал выкупа, Лавров скрепя сердце отбросил. Оставалось еще множество неутешительных версий. Женщина могла попасть в руки маньяка… ее могли изнасиловать и убить… или ограбить, а потом убить. Она могла сама сбежать по неизвестным пока причинам, что напрочь отвергал ее муж…
– Разве что ее выкрали из мести… – рассуждал начальник охраны. – Тогда ясно, почему не требуют денег. Тут другого хотят. Досадить Зебровичу! Довести его до белого каления! Выбить из седла.
– Чудес не бывает, – согласился с ним Колбин. – Проработай все варианты. Кому так крепко насолил Анатолий?
– Да вроде никому…
– Чудес не бывает, Рома, – повторил Колбин. – Ищи! Думай!
– У вас есть какие-нибудь соображения?
– Честно говоря, нет. Ума не приложу, кто завязал этот узел…
– Мог у Глории Артуровны быть любовник, например?
– Теоретически да… Однако они настоящие конспираторы, если настолько мастерски вуалировали свои отношения. Я ничего не замечал. А ты?
– Тоже…
Они сидели в помещении охраны, пили кофе, чтобы взбодриться. Колбин долго молчал, слушая, как стучит по стеклам дождь. Спать удавалось урывками, по очереди. Лавров даже домой не ездил, засыпал прямо в машине или в офисе, на диване. Пара часов, и опять на ногах. Чем больше времени проходило с момента исчезновения Глории, тем меньше оставалось шансов найти ее живой.
Колбин перевел на собеседника тяжелый взгляд.
– По-твоему, она сбежала с любовником?
– Я бы этого не исключал…
– Может, у нее завелся какой-нибудь тайный воздыхатель?
Лаврову стало не по себе от тона, каким была произнесена эта фраза. Неужели Колбин догадывается? Чушь…
– Глория Артуровна красивая женщина…
Называя ее по отчеству, он соблюдал дистанцию между женой босса и подчиненным. Субординация спасала от многих соблазнов.
– Красивая, – кивнул Колбин. – В том-то и беда! Все красивые бабы… с вывихом!
Начальник охраны пожал плечами. От него и не ждали комментариев.
– Ладно… утро вечера мудренее. Поеду-ка я домой…
Лавров проводил Колбина и вылил себе в чашку остатки кофе с гущей. Погадать, что ли? Остальные методы уже испробованы. Он задумался, подперев подбородок кулаками. Морду кому-нибудь набить от безысходности? Так это не поможет…
Он задумался. Самые отъявленные враги человека обычно находятся в его ближайшем окружении, среди закадычных друзей, верных партнеров и любящих родственников. Лавров исподволь присматривался ко всем, кто попадал в поле зрения… в том числе и к Колбину. Уж больно тот ополчился на Глорию. От неприязни до любви – один шаг! А где страсть, там жди любых безумств…
Колбин вел холостяцкую жизнь, о женитьбе не помышлял. Поговаривали, что ему нравятся совсем молодые девахи. Но удостовериться в правдивости слухов Лаврову случая не представилось…
* * *
На другой стене комнаты, напротив кровати, висел еще более роскошный гобелен, чем «Русалочья охота». Глория заставила себя проглотить завтрак и теперь отдыхала, любуясь изображенной на гобелене сценой придворной жизни… Мужчина, по-видимому царь, стоял на возвышении, его голову венчала золотая корона. За спиной царя толпилась свита. Женщина в пышных одеждах поднималась по лестнице в сопровождении прислужниц. Ее волосы покрывал драгоценный убор, шлейф несли молодые девушки…
Глория забылась, заглядевшись на красочную картину. Дворец царя отличался богатой отделкой, каждая деталь была запечатлена с величайшей тщательностью – полукруглые арки, резные колонны, гривастые львы при входе в тронный зал…
– Мне нравятся хорошие вещи, – произнес тролль.
И все очарование гобелена сразу рассеялось. Уродец умел появляться бесшумно и так же исчезать. Дверь в комнату закрывали ширмы, а двигался он с поразительной легкостью и грацией. Словно хищный камышовый кот. Жаль, что его уши скрывались под густыми кудрями – на их кончиках наверняка были кисточки.
Медикаменты понемногу выводились из организма, и Глория ощущала себя почти как в обычной жизни. Только галлюцинации продолжались… Она решила не сопротивляться тому, что с ней происходит. Во всяком случае, этот карлик куда приятнее, чем двое бандитов, которые держали ее в холодном подвале. С ним хоть можно поговорить…
– Кто это? – спросила она, показывая на гобелен с царем и царицей.
Уродец умостился на своем кресле и смерил ее удивленным взглядом. Она заметила, что его ножки не достают до пола. При могучем развороте плеч это смотрелось комично, но она сдержала улыбку.
– Ты читала Библию?
– Да…
– Тогда тебе должна быть известна история с царем Соломоном и царицей Савской! – с важным видом вымолвил он.
– Я не очень внимательно читала, – призналась Глория. – Что-то припоминаю… какие-то отрывки…
– Стыдно!
– Ничуть.
Она все-таки улыбнулась, поправила подушки и села. Во дворце тролля ей дали принять ванну и переодеться в тунику и шаровары из шелка, нежно льнущие к телу. Здесь окна тоже закрывали решетки, зато Глорию не привязывали и не пугали собакой. Правда, из комнаты не выпускали… Впрочем, она ведь не пробовала выходить – была слишком слаба. Голова кружилась, ноги и руки плохо слушались. Как врач она объясняла свое состояние большими дозами успокоительного. А как пленница чудесного сна боялась вернуться в предыдущий кошмар… снова оказаться во власти ублюдков, один из которых норовил с ней позабавиться. Брр!
Тролль со странным именем Агафон спросил:
– Хочешь послушать притчу?
– Не откажусь…
Глория постепенно осваивалась в его обществе, привыкала к его благообразному лицу, изящным манерам и галантному поведению. Она старалась не смотреть на его фигуру, и особенно на кривые ноги.
– Царь Соломон был богатым и мудрым правителем, – заговорил Агафон. – Его страна процветала, а подданные не знали нужды и голода. Соломону привозили золото со всех концов света, его жены и наложницы затмевали красотой луну и звезды. Царь повелевал не только людьми – ему подчинялись звери и птицы, с которыми он говорил на их языке. Даже джинны не осмеливались перечить Соломону и выполняли все его поручения… Однажды маленькая птичка удод сообщила царю, что за морем есть страна, где растут райские деревья, под ногами стелется золотой песок, а жители не знают войн. И что правит в той стране прелестная царица. Тогда Соломон написал царице письмо, в котором повелел ей приехать в славный город Иерусалим…
При этих словах Глория ощутила комок в горле. Письмо! Она тоже получила письмо…
Агафон заметил ее волнение и замолчал. За окном моросил дождь, совсем как в реальной жизни. По гобелену, где премудрый Соломон взирал на царицу Савскую, пробегали серые тени.
– Письмо… – выдавила она. – Где… письмо?
– Какое письмо? – не понял уродец.
– Моя сумочка… Я положила его в сумочку, а потом…
– При тебе не было сумочки!
– Да… да… Она, вероятно, осталась в моей машине… Если они ее не забрали…
– Они?
– Двое ублюдков! Которые… которые… А, не важно…
Ей не стоило говорить карлику про предыдущий сон. Сон во сне… так можно окончательно запутаться. Она уже запуталась.
– Как я… попала сюда?
– Обыкновенно, – спокойно ответил он. – Приехала вместе со мной и Сантой. Санта – это мой слуга. Он водит мою машину и делает за меня много других вещей. Он очень привязан ко мне… Мы почти сроднились.
– Но… почему я ничего не помню? – растерянно спросила Глория.
– Ты спала… Любой бы ничего не вспомнил на твоем месте.
– Спала? Спала… ну, в общем… я так и думала…
Вот он и подтвердил, что все это – сон: и комната, и гобелены, и завтрак, и он сам… и их странный разговор…
– Тебе делали уколы сильнодействующего препарата, – добавил Агафон. – Не удивительно, что ты впала в беспамятство.
– У меня бред?
– Хм… Вряд ли. Мы все так или иначе находимся в плену иллюзий…
Глория вздохнула и устроилась на подушках поудобнее. За окном, в пелене дождя, раскачивался мокрый куст сирени.
– О каком письме ты говорила? – спросил тролль.
– Я получила известие от одного человека… которого нет в живых… Разве такое бывает?
Она вдруг захотела посоветоваться хоть с кем-нибудь, пусть даже с персонажем из собственного сновидения.
– Смерть не менее эфемерна, чем жизнь, – глубокомысленно изрек Агафон. – И что тебе написал мертвец? – Назначил свидание. Представляете, как я испугалась? Карлик обращался к ней по-свойски, как к старой знакомой. А она продолжала ему «выкать». Он вызывал у нее боязливое уважение, замешенное на скрытой неприязни. Не только из-за физических недостатков. Было в нем еще что-то… непонятное и опасное.
– В письме были указаны время и место?
– Угу, – кивнула Глория.
– И ты поехала?
– Без раздумий! Я не могла поступить по-другому…
– Ты… любила его?
В глазах маленького чудовища вспыхнули искры любопытства. Глория задохнулась от его наглости и проницательности. Но солгать у нее язык не повернулся.
– Мы были близки.
– Ах, вот что! Первый мужчина… И ты вбила себе в голову великую любовь! Потрясающе… Ты замужем?
Она опять кивнула.
– Брак по расчету? – скривился карлик.
– Нет!
– Значит, снова любовь? Только на сей раз уже не такая великая?
– Я не знаю…
Глория ощущала себя раздетой, словно с нее мягко и вместе с тем беззастенчиво срывали одежду. Агафон улыбался. Он видел ее насквозь, и это коробило. Он лишил ее лазеек, куда она прятала свои изъяны. Он присвоил себе право судить ее!
– Я тебя обидел?
Чтобы не отвечать, она вернулась к царице Савской.
– Лучше рассказывайте дальше свою сказку.
– Хорошо. – Агафон и глазом не моргнул. – Получив послание Соломона, царица Савская созвала визирей и приказала им приготовить богатые подношения: навьючить верблюдов благовониями и пряностями, кипарисами, золотом, жемчугами и самоцветами… И отправился караван в далекий утомительный путь через пустыню…
– Она загадывала Соломону какие-то загадки! – вспомнила Глория.
– Царица Савская возжаждала испытать его…
Глава 8
Лавров поджидал осведомителя в душной забегаловке, полной любителей пива и дешевой закуски. Запах сосисок и пельменей перебивал дым сигарет. Лавров принес с собой бутылку водки. Он сам был не прочь выпить. Если бы не работа…
Он промерз, устал и дико хотел спать. Осведомитель опаздывал. Лавров глянул на часы и принялся за остывшие пельмени. Когда еще удастся поесть? Босс замордовал, все соки выжал… да еще разгон дал. Обозвал дармоедами и лежебоками. У него уже не хватало сил ругаться забористо, как он умел, – выдохся, вымотался за эти безумные дни и ночи.
Отчасти Роман согласился с его упреками. Вялые оправдания его и ребят разбивались об отсутствие результата.
«Это провал, Рома! – сокрушался Колбин. – Неужели ничего?»
«Полный ноль, Петр Ильич, – признавал поражение начальник охраны. – Все ниточки оборваны… Надо в милицию заявлять! Другого выхода я не вижу!»
«Зебрович слышать не желает о милиции…»
«Мы хоть снимем с себя ответственность!»
«Он дал нам еще трое суток. Ищите, Рома! Землю ройте!»
«Да роем… И что с того?»
«Может, между братками какой слушок прошел? Ты вознаграждение посули, не скупись. Зебрович даст любые деньги… в разумных пределах, – поправился Колбин. – Давай пошурши! Надо же что-то делать!»
Осведомители остались у Лаврова от его прежней службы в государственной правоохранительной структуре. Скромная зарплата и неоправданный риск вынудили его уволиться и пуститься в вольное плавание. Вот, попал в первый серьезный шторм. Везде свои нюансы.
Шустрый мужичок, одетый байкером, с размаху плюхнулся на пластмассовый стул.
– Привет! Че-то в горле пересохло…
– Сейчас мы тебя вылечим, Димыч, – усмехнулся Лавров, разливая водку. – Ты на мотоцикле?
– Накрылся мой конь! Уже неделю как я без колес.
Мужичок горестно сдвинул брови и потянулся за водкой.
– А что с твоим конем?
– Да… – махнул тот рукой, унизанной железными перстнями. – Погудели мы у одного приятеля… Короче, сам понимаешь…
– Под кайфом за руль сел?
– А на чем же домой добираться в два часа ночи? – искренне удивился Димыч.
– Худо тебе без коня…
– Ой худо! Во как худо! – Он провел ребром ладони по горлу. – Короче, смерть мне без моей «Хонды». Я ведь еще кредит отдаю… а доходы мои тебе известны.
– Значит, от материальной помощи не откажешься?
Мужичок опрокинул вторую рюмку водки и хитро прищурился. В его ухе поблескивала круглая металлическая серьга.
– А велика ль милостынька будет?
– В зависимости от ценности информации.
– Гляди, начальник, чтобы без обману…
– Когда я тебя обманывал?
Димыч поскреб подбородок, оглянулся и придвинулся поближе к собеседнику.
– Короче, я тут перетер кое с кем по поводу твоей проблемы…
– И что?
– Тухлое дело.
– Никто не в курсе?
– Да обмолвился один… чисто по-дружески поделился соображениями…
– Не тяни, Димыч!
Мужичок придвинулся еще ближе, наклонился и понизил голос. От него разило потом и водкой.
– Короче, чувачок залетный интересовался этим, как его…
– Анатолием Зебровичем?
– Тише ты… раскричался! Зебровичем, точно… Короче, вопросы задавал насчет его бабы… жены то есть. Мол, нашлась она или нет?
Пивную освещали желтые лампы, к потолку поднимался сизый дым. Сквозь гул голосов слышался звон кружек и торопливые шаги официантки, которая убирала посуду.
– Что за чувачок?
– Говорю же, залетный. С Урала прикатил. Приторговывал дурью… так, по мелочи… Потом упал на дно. Поговаривали, работу нашел… Но ты же понимаешь, начальник, кто к легким бабкам привык… того могила исправит!
Димыч сипло хохотнул над собственной шуткой.
– И это все?
– А что, мало? – нахмурился осведомитель.
– Намекни хоть, где искать этого залетного? Как кличут?
– Игорехой. Он на джипе приезжал. «Мицубиши» кажись… Тачка клевая! Только его или нет – не знаю. Может, угнал…
– Ты сам-то его видел?
– Не-а… – Мужичок мотнул небритым подбородком. – Мне пацан знакомый нашептал. Он раньше у этого… у Зебровича в офисе клерком работал, потом на дурь подсел… его и выгнали. Игореха, видать, по старой памяти к нему подкатил… но тот, сам понимаешь, ни сном ни духом!
Лавров вылил остатки водки в стакан и придвинул к Димычу сосиски.
– Давай закусывай! А то вон, повело уже.
Ниточка, которую дал ему осведомитель, была тонкая, словно паутинка. Но и ее упускать нельзя.
– Слушай, Димыч, дай-ка мне адресок бывшего клерка.
Мужичок молча жевал сосиску, обильно политую красным, как кровь, кетчупом. Лавров ждал. Димыч продолжал невозмутимо закусывать. Цвет кетчупа вызвал у начальника охраны плохие предчувствия.
Лавров имел доступ к личным делам сотрудников. Ему ничего не стоило пробить по базе данных, кого из клерков недавно уволили… но на это уйдет драгоценное время. Текучка кадров в таких компаниях, как «Зебрович и партнеры», являлась неизбежным злом. Без фамилии он вряд ли быстро управится. Проверять придется всех.
Он достал из кармана конверт и показал Димычу. Тот перестал жевать.
– Держи!
Мужичок протянул руку, но Лавров не спешил отдавать обещанное вознаграждение.
– Адрес, фамилия…
– Я не из вашей конторы, – огрызнулся Димыч. – Фамилию не спрашивал. Пацан снимает квартиру в Кунцеве… задолжал за несколько месяцев, просил помочь… А тут я своего коня разбил! Черная полоса, начальник…
– Меняю точные координаты на конверт!
– Идет…
* * *
Глория сообразила, что сон подозрительно затянулся. Хоть время категория и летучая, но наяву оно течет по-другому. Глория не могла этого объяснить: она это просто чувствовала.
В обед молчаливый Санта принес ей куриный бульон и пирожки с мясом. Впервые ее не затошнило от запаха еды. К Глории возвращались силы и аппетит. После обеда она встала с постели. Ноги дрожали, голова кружилась, но ей удалось добрести до ванной и взглянуть на себя в зеркало. Увиденное привело ее в ужас. Она сбросила килограммов пять – щеки ввалились, под глазами синева, лицо бледное. А волосы… тусклые, спутанные, висят длинными прядями, как у ведьмы. На мраморной полочке стояли пара флаконов с туалетной водой, шампунь и гель для душа. Не те, которыми она привыкла пользоваться…
Глория с тревожным любопытством попробовала открыть кран. Потекла вода… сначала холодная, потом теплая. «Пещера тролля» отлично оборудована. Угловая ванна, зеркало, кремовая плитка отливает перламутром… Остальные помещения, вероятно, не хуже.
Глория умылась, взяла расческу и провела ею по густым темным волосам. Зубья застревали, причиняя боль. Сколько дней она не расчесывалась? Два, три… или больше?
В комнате, увешанной гобеленами, не было ни календаря, ни часов. В окно стучали ветки сирени, позади которой шумел окутанный зеленым туманом сад. Глория заглянула за ширму, закрывающую входную дверь, подергала за ручку. Заперто! По ширме были вытканы пестрые птицы с хохолками. «Удоды, – вспомнился ей рассказ Агафона. – Те самые, что донесли Соломону про неподвластную ему страну…»
– Эй! – крикнула она и постучала в эту дверь, отделяющую ее от прошлого. – Эй! Выпустите меня!
Тишина. Она приложила ухо к двери и прислушалась. Ни звука. Ей оставалось только улечься обратно в постель. Тем более что силы были на исходе. Сердце прыгало в груди, дыхание стеснилось. Какую же дозу снотворного ей вводили? Судя по последствиям, приличную.
Полулежа на подушках, Глория задумалась о своем состоянии, о том, куда она попала. Может, у нее случился приступ безумия и ее упекли в психиатрическую лечебницу? Частную, комфортабельную, но все же клинику? А карлик и Санта – порождения ее бреда? Они представляли собой странную пару: неуклюжий немой великан и галантный широкоплечий малыш, причем последний явно в роли хозяина…
Однако если она в лечебнице, то где врачи, медицинский персонал? Почему ей не делают уколы, не заставляют принимать таблетки?
Глория слишком устала, чтобы размышлять над этим. Она не заметила, как задремала. Сквозь ресницы ей виделась царица Савская, поднимающаяся по роскошной мраморной лестнице к царю Соломону…
Слова тролля сами собой всплыли в памяти:
«Три года, три месяца и три дня длилось путешествие царицы в далекую неведомую страну… и когда вступила она в славный город Иерусалим, то пришла к Соломону и вела с ним беседы обо всем, что ее занимало… и постигла она мудрость его, и склонилась перед его могуществом, и молвила:
– Если разгадаешь мои загадки, то признаю я тебя наисильнейшим властителем над людьми, зверями и птицами, над бесами, оборотнями и демонами… над всеми царями Полудня и Полуночи…
О чем бы она ни спросила, царь отвечал быстро, без раздумий и проявил поразительную осведомленность в любых вещах. Царица же очаровала его своей дивной красотой и любезностью, изысканными нарядами и пленительным голосом, похожим на звуки волшебной свирели…
Соломон догадался, что отцом ее был царь, а матерью – прелестная пери…»
– Пери? – вклинилась в его плавную речь Глория. – Это кто?
– Крылатое существо в образе женщины… изгнанница из рая, приставленная охранять людей от происков дьявола.
– Тогда царица Савская имела бы спрятанные под платьем крылья, а у нее, насколько я помню… были козлиные ноги с копытами. Ну… если и не козлиные, то жутко волосатые!
Агафон рассмеялся, тряхнув своими кудрями. Слухи про волосатые ноги царицы Савской стали притчей во языцех.
– Скажи еще, что ее ноги оказались такими же кривыми, как мои!
Карлик, сидя в кресле, поболтал в воздухе короткими ножками, обутыми в домашние туфли с помпонами.
Глория смутилась. Заслушавшись, она забыла о внешности собеседника. Как неловко!
– Ладно, я не в обиде, – вздохнул он. – Что есть, то есть. Знаешь, какую хитрость придумал Соломон, желая проверить эти слухи? Он пригласил царицу в зал с хрустальным полом, под которым плавали рыбки и колыхались водоросли. Та решила, что перед ней – вода, и подняла юбку. Всего лишь на мгновение! Таким образом ее тайна раскрылась… Царь якобы разочарованно воскликнул: «Твоя красота покорила меня… но твои ноги – мужские! Волосы украшают мужчину, но уродуют женщину!» Оскорбленная гостья, не удостоив Соломона ответом, тут же удалилась…
– Не очень-то вежливо с его стороны, – заметила Глория.
Агафон усмехался, изучающе разглядывая ее.
– Это ведь библейская история, – сказал он. – Не стоит понимать ее буквально. Соломон увидел в красавице-царице нечто демоническое, открыл темную сторону ее души и указал ей на это. «Козлиные ноги» – иносказательный признак дьявольского в ангельски совершенной женщине! Ха-ха! Разве ты не прячешь под одеялом раздвоенные копытца?
– Я?! У меня нормальные ноги! – Она задохнулась от возмущения.
– Разумеется! И ничего этакого ни разу не приходило в твою ветреную головку!
Он явно издевался над ней, тогда как она терялась под его пристальным взором. При слове «этакого» Глория вспомнила о письме, которое привело ее в ловушку. Почему-то она не призналась мужу, кто прислал ей приглашение в ад… Неужели она все еще любит Павла, а Зебрович все еще ревнует?..
– Послушайте, хватит дурачить меня. Скажите прямо: я сплю или…
– Мы все спим! – с воодушевлением заявил карлик. – И ты, и я… и Санта… и те двое, что держали тебя в подвале…
Страшная догадка молнией поразила Глорию.
– Вы… убили их?
– Зачем? – искренне изумился Агафон. – В этом не было нужды!
– Это вы написали мне письмо с того света, чтобы заманить меня в Прокудинку и…
– Нет! Клянусь… – Он, скрестив, приложил длинные ручищи к груди, и в его глазах появилось умоляющее выражение. – О письме я услышал от тебя!
Она резко выдохнула, надув щеки. Разговор принимал опасный оборот. Карлик напрягся, его благородные черты исказились.
– Что же Соломон? Как он загладил свою оплошность?
Агафон не ожидал, что она вернется к истории с волосатыми ногами царицы Савской. Улыбка тронула его губы. Слабое место женщин – их неуемное любопытство.
– Царь был великий кудесник! Он послал разгневанной гостье средство для удаления волос. Его изготовили джинны. В старину оно называлось нура. Это смесь мышьяка и негашеной извести.
Глория невольно развеселилась.
– Вероятно, то был самый древний состав для эпиляции? Жуткая вещь! Мышьяк… негашеная известь… Кожа не слазила вместе с волосами?
– Полагаю, при правильном приготовлении и использовании никакого вреда нура не наносила. И вообще… алхимики обожали мышьяк!
– А вы кто? – в лоб спросила она карлика. – Добрый дух или злой демон?
– Нечто среднее, как и все люди…
– Почему вы заперли меня здесь?
– Хочешь, чтобы я вернул тебя туда, где нашел?
– Я хочу домой!
– Считай, что ты дома…
– В пещере тролля! – хрипло засмеялась она. – Вы все врете про сон! Я не сплю! Я ваша добыча, ведь так? Что вы собираетесь со мной сделать? Продать мужу за большие деньги? Так он много не даст! Особенно когда узнает про письмо и про то, куда я ехала… Что тогда? Станете отрезать у меня то ухо, то палец и посылать ему? А потом убьете?
Ее понесло. Стресс всегда плохо влиял на ее психику. Она кричала, потом утихла и заплакала. Агафон отнесся к ее истерике со стоическим терпением. Позволил ей выкричаться, выплакаться. Он сидел не шевелясь и не произносил ни слова. Только подал ей батистовый платочек, когда она зашмыгала носом.
– Ты моя добыча, – спокойно подтвердил он. – Я очень долго охотился за тобой. Я думал, что не успею…
– Отпустите меня…
– Я не могу! Ты мне нужна.
– Зачем? Для алхимических опытов? Или мыло варить?
– Тебе ничего не угрожает, поверь.
– А я не верю! Не верю! – взвилась Глория. – Кто были те двое, на джипе? Вы их наняли?
– Нет. Я их не знаю.
– Рассказывайте! – саркастически усмехнулась она. – Господи! За что мне все это? Почему я? Все было так хорошо… так легко… Наверное, за легкую жизнь надо платить? Да?
Ее запал быстро иссяк, и она поникла, погрузилась в апатию. Ей вдруг стало безразлично собственное будущее. Она больше не жалела о прошлом. Она даже не хотела вырваться из этой увешанной гобеленами клетки на волю, туда, где шумят деревья, где стоит по оврагам талая вода… где весна рассыпает первые цветы и проливает на стылую землю теплый дождь…
– Тебе не нужно меня бояться, – печально произнес Агафон. – Никто не собирается тебя убивать. Давай… сыграем в шахматы!
Она уставилась на него как на полоумного. Шахматы! Он что, совсем свихнулся?
Санта, как обычно безмолвный, принес дорогую доску из разных пород дерева и тонко выточенные фигурки. Карлик расставил шахматы. Себе – белые, Глории – черные.
– По-моему, все наоборот. Черными играете вы.
– Это заблуждение, которое скоро рассеется…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?