Читать книгу "Сказки женской Души"

– А может, не стоит совать свой очаровательный носик, куда не следует? – хитро прищурившись, поинтересовался проводник, заключая фею в объятья.

– Мне показалось, или ты сказал мне нечто приятное? – подняла бровки Умница.

Просто я работаю волшебницей

– Нет, ну вы посмотрите на это! – вдруг возмутилась замотанная женщина, пробегая мимо лавочки, на которой сидел мужчина средних лет, и улыбался. Она воинственно уперла руки в боки и сверлила незнакомца яростным взглядом.

– Простите? – спокойно посмотрел на нее мужчина.

– Ну, это же надо! – продолжала кипятиться дама, – Средь бела дня, в будни, все нормальные люди на работе или по делам мотыляются, а этот… Расселся! В парке, на лавочке, у всех на виду! Здоровый мужик, а туда же – нет, чтобы работать, он тут прохлаждается! – возмущение женщины было искренним и неподдельным.

– Да Вы присядьте, – миролюбиво ответил сидящий на лавочке нарушитель общественного спокойствия.

– А—а—а, ка-а-а-ак же это? Мне же бежать надо… И вообще – зима, кругом сугробы… На лавочке замерзнуть можно… – незнакомка опешила от спокойного тона и неожиданного предложения.

– Думаю, Ваши дела полчасика подождут, ведь правда? – мужчина улыбался такой лучезарной, такой спокойной улыбкой, что его собеседница невольно присела рядом.

– Вы простите, – произнесла она устало. – Вообще-то у меня нет привычки накидываться с упреками на незнакомых мужчин в парках… – ее воинственный настрой улетучился как-то бесследно и сразу. – Сама терпеть не могу эту мерзкую базарную привычку. Просто навалилось все как-то одновременно – и дела, и работа, и в семье… Бегаешь-бегаешь, крутишься, как белка в колесе, и в гору некогда глянуть, как моя бабушка говорила. А тут – рабочий день, все носятся, как положено – замотанные, уставшие, безрадостные. И Вы тут… сидите, улыбаетесь, как будто не торопитесь никуда. Как… как … олигарх какой-то! Правда, на олигарха Вы не тянете, – вдруг прыснула она, и оказалось, что ей гораздо меньше лет, чем представлялось в начале.

– Почему это? – улыбнулся мужчина в ответ.

– Ну, олигархам в нашем городском центральном парке делать нечего – формат не тот. Да и охраны, как я погляжу, – женщина внимательно огляделась, – тоже не видно.

– Это Вы верно подметили – охраны нет. И я, действительно, никакого отношения к олигархам не имею.

– Тогда чего здесь сидите, и народ смущаете? – вновь собралась вспыхнуть собеседница.

– И в мыслях такого не было! – мужчина продолжал улыбаться. – Посмотрите – день какой замечательный! Солнышко уже на весну повернуло, а воздух! Весной пахнет!

Женщине вдруг показалось, что она понимает причину такого поведения, и эта мысль явно отразилась на ее лице. Пожалуй, даже слишком, что вызвало у собеседника приступ веселья.

– Ну вот, до чего люди дошли! Простое спокойствие и восхищение обычными природными явлениями воспринимается как сумасшествие! – произнес он со смехом. – Боюсь, мое следующее заявление еще больше укрепит Вас в этой мысли, – загадочно продолжил он.

– Нет, я ничего такого не думала… – смутилась женщина, попытавшись подняться. – И вообще, мне уже пора. А что за заявление, кстати? – спросила она, не трогаясь с места.

– Вообще-то я работаю волшебником, вернее, сказочником. Вот и сейчас – я вышел из дому, чтобы найти сюжет для своей новой сказки.

– А, так Вы – писатель? – совсем успокоилась женщина. Глаза ее блестели от любопытства и не скрываемого интереса. Еще бы! Не каждый день вот так, запросто, можно встретить самого настоящего сочинителя.

– Не совсем. Я – сказочник, который сочиняет волшебные сказки, а потом рассказывает их людям. И от этого и люди, и мир становятся немного лучше!

– Разве так бывает? – вздохнула женщина. – Кругом все такое серое, такое убогое, а жизнь – такая тяжелая и сложная штука. Разве можно все это изменить какими-то там детскими сказками!

– Вовсе не «какими-то там»! И мир на самом деле гораздо ярче, чем кажется. Вот, посмотрите внимательно вокруг!

Женщина, как зачарованная, огляделась по сторонам.

– Какой замечательно красивый парк! Деревья, припорошенные снегом, словно уснувшие великаны в роскошных уборах. Они мирно спят всю зиму и копят силы для того, чтобы с весной сменить свой серебристый наряд на легкие зеленые плащи… А снежинки… Полюбуйтесь, какие резные узоры у каждой из них! Они переливаются на ярком зимнем солнце, словно маленькие радуги! А дома вокруг? Поглядите, какие они яркие и нарядные! А как весело сияют по вечерам огни в их окнах! Дома так рады, что могут дать кров, тепло и уют стольким счастливым семьям! Люди из этих семей каждый вечер собираются вместе, чтобы обсудить, как прошел день, поделиться своими маленькими огорчениями и большими победами. И они знают, они уверены, что родные всегда поймут и поддержат их. И еще они чувствуют себя счастливыми от того, что они – не одни, что у них есть близкие и любимые, а еще – тепло очага…

Или вон – посмотрите, в самом начале аллеи идет пара. Они чем-то сильно расстроены, даже не смотрят друг на друга. Верно, поссорились. А знаете что? На самом деле они очень друг друга любят, просто не умеют это правильно выразить. Но они обязательно этому научатся, преодолеют все трудности на своем пути, и станут еще больше друг друга ценить. У них родится трое очаровательных малышей. Потом, как водится, дети вырастут, уйдут из отчего дома. Эти молодые ребята состарятся, по-прежнему в любви и согласии, и будут по вечерам под ручку прогуливаться в этом парке. Он станет бережно поддерживать ее под руку, чтобы любимая не споткнулась, а она будет каждый раз поправлять ему шарф, чтобы любимый не простыл… – по мере рассказа, молодая пара приближалась, и в тот момент, как они поравнялись с лавочкой, на которой сидел Волшебник и его собеседница, парень повернулся к девушке, глядя на нее несчастными, больными глазами, и она поглядела на него в ответ. – Смотрите, смотрите, что сейчас будет, – прошептал Сказочник. А молодой человек взял девушку за руку, и она не отняла ее. Она глядела на любимого глазами, полными слез, и тихо говорила:

– Саш, ну чего мы? Глупости какие! Я была неправа, ты прости!

– Нет, Сонечка, это я завелся. Ерунда какая-то! Ведь главное, что я тебя люблю… Так люблю! – и он порывисто поцеловал свое раскрасневшееся на морозе счастье.

Юноша обнял девушку за талию, а она доверчиво склонила головку ему на плечо. И дальше они шли, беседуя о чем-то своем, понятном только влюбленным, для которых не существует ничего, кроме них самих и их любви.

Женщине почему-то показалось, что если бы на лавочке в парке не случилось этого странного мужчины, утверждавшего, что он Волшебник, история бы закончилась совсем по-другому…

– Да, Вы правы. Это и впрямь могло закончиться совершенно иначе, – словно читая ее мысли, произнес мужчина. – А вон еще, – с противоположного конца аллеи, оттуда, куда ушли счастливые влюбленные, неслась разъяренная молодая мама, таща за шкирку малыша лет трех. Он упирался и отчаянно вопил, пытаясь размазывать слезы по красному, зареванному лицу.

– Я тебе дам машинку! Машинку ему! Сто тридцать пятую! Я тебе покажу, как машинки из матери вымогать!!! Дома пройти нельзя, на каждом шагу машинки! А ему еще одна понадобилась! – довольно симпатичное лицо молодой мамы искажала гримаса бешенства, малыш орал от страха и обиды.

– Знакомо, да? – печально вздохнул Волшебник. – Жалко, что сейчас она совсем не помнит, как трепетно ждала сыночка, как прислушивалась к его движениям у себя под сердцем… Она ведь очень-очень его любит, и он так похож на ее мужа – самого дорогого для нее человека. По вечерам они втроем возятся и смеются, играя в эти самые машинки. Малыш очень сообразительный, и много понимает. Он так радует ее своими смешными словечками, своим желанием быть мужчиной, как папа и помогать маме… – По мере того, как звучали эти слова, гнев молодой мамы стихал на глазах. Ее лицо разглаживалось, голос становился все тише, и малыш, чувствуя, что мама больше не сердится, перестал вопить. Мама резко остановилась, присела перед ним на корточки, и, поправляя курточку сыну, произнесла:

– Дань, чего это я, а? Ты не сердись, день тяжелый… А машинка и правда дорогая, я в следующий раз ее куплю. Вот папа зарплату получит, и мы все вместе за ней сходим, ладно?

Малыш серьезно кивнул:

– Плости… Я больше не буду так олать… – по-взрослому солидно сказал он.

– Мир, малыш? – весело спросила мама. И оказалось, что у нее замечательные золотистые волосы, яркие зеленые глаза и совсем девчачья, детская улыбка, такая же, как и у ее сына. – Знаешь, а давай я тебя научу пускать кораблики в тазике? Вот сейчас придем домой, покушаем, и я тебе смастерю такой кораблик!

Взявшись за руки, мама и сын дружно зашагали прочь. Казалось, сам воздух потеплел, а запах весны стал еще ярче.

– А как это у Вас получается? – потрясенно спросила женщина.

– Говорю же, я – Волшебник. Я сочиняю сказки, и люди вспоминают, что самое главное в их жизни за деньги не купишь. Самое главное – любовь, дружба, поддержка… Жалко, что многие об этом забывают в обыденной суете.

– Я тоже так хочу! И я хочу сочинять сказки, чтобы мир становился лучше, а люди вспоминали про любовь и дружбу, переставали ссориться, и хотели быть вместе! А это только у Вас так получается? Или этому можно научиться?

– Ну конечно! Конечно же! – воскликнул Волшебник. – Конечно, можно научиться!

– А что для этого нужно? Наверное, долго учиться, и способности нужны особые? – робко спросила она.

– Нужно – доброе и отзывчивое сердце, неравнодушное к чужому горю. Нужен чуткий, наблюдательный взгляд. Нужно горячее желание сделать мир лучше, и твердая вера в то, это можно сделать. Почему-то мне кажется, что у Вас все это есть…

Ранней весной по аллеям центрального городского парка, среди деревьев, окутанных нежной зеленой дымкой только начавших распускаться листьев, неспешно прогуливалась женщина. Глаза ее смеялись. Малышка, бежавшая навстречу, запнулась, упала, и громко заревела, схватившись за разбитую коленку. Женщина присела рядом:

– Знаешь, однажды, играя в лесу в догоняшки со своими друзьями, маленький зайчик зацепился за корягу, упал, и расшиб лапку…

– Ой, как у Вас это получилось? – спросила подбежавшая мама, поднимая на руки дочь, которая спокойно и заинтересованно слушала сказку. – Обычно она от каждой царапины по три часа вопит, никак не успокоить!

– Просто я работаю волшебницей! – рассмеялась женщина.

Сказка о Хрустальных Колокольчиках

– Стиллтаун! Стиллтаун! Стиллтаун! – пела Эмберли на разные лады, кружась по комнате общежития с маленьким, шелковистым наощупь, розовым листочком в руках, на котором затейливыми буквами было выведено место ее распределения. Конечно, такое поведение вряд ли пристало солидной Сказочнице, только что закончившей Медельнбургский Институт Сказки с Золотым дипломом, но девушка совершенно ничего не могла с собой поделать! За плечами остались пять лет трудной, но веселой, занимательной, интереснейшей учебы, а впереди лежала целая длинная жизнь, полная приключений, возможностей, помощи и служения людям.

В мире Эмберли Сказочники издавна пользовались уважением, почетом и славой. Они врачевали душевные раны, избавляли от невзгод, помогали найти верный путь и сохраняли для потомков великие деяния предков. Ведь всем было известно, что причиной любых болезней, неприятностей и жизненных неурядиц являются расстроенные струны души, и только опытный Сказочник мог настроить их правильно, так, чтобы мелодия каждого человека гармонично вплеталась в мелодию мироздания, а не звучала диссонансом, раздражая и его самого и окружающих.

Даже войны в этом чудесном мире могли быть прекращены Сказочниками. Когда на поле боя собирались две армии, готовые вступить друг с другом в кровопролитную битву, вперед выходили самые опытные и самые мудрые Сказочники. Они садились друг напротив друга, и начинали вести неспешную беседу. И от их слов разглаживались сурово наморщенные лбы и судорожно сведенные брови, разжимались мозолистые руки на рукоятях мечей и древках копий, в сердца воинов снисходили Свет и Любовь, а в умы правителей – Мудрость и Дальновидность. Достаточно часто после такой беседы рядом со Сказочниками садились и предводители воюющих сторон. И тогда дело решалось миром, а войска, устроив дружеское застолье, расходились по своим вотчинам.

Конечно, далеко не всегда Сказочникам удавалось договориться, но легенды о самых верных решениях, принятых ими, о самых разрушительных войнах, которые они смогли предотвратить, передавались из уст в уста, из поколения в поколение. Так что, быть Сказочником или Сказочницей было весьма почетно, отбор в те университеты, где их готовили, был очень жестким, а учеба – сложной и трудной, хотя и всегда радостной. Ведь те, кто учился там, знали, что их ждут великие судьбы – Помощников, Целителей, Миротворцев, Летописцев… Они писали историю и помогали людям изменить свою жизнь к лучшему.

Личным достижением Эмберли в процессе обучения было изобретение технологии изготовления Хрустальных Колокольчиков. Маленькие, хрупкие и прозрачные, каждый из которых обладал собственным голосом и выводил свою уникальную мелодию, они помогали Сказочнику настраивать струны души человека, обратившегося за помощью, гораздо легче и эффективней, чем при обычной работе. Учителя, одногруппники и коллеги Эмберли, также, как и все те, кто приходил к ней на консультации, имели отличную возможность убедиться в этом.

Изготовить такой колокольчик, однако, было весьма непросто. Для начала девушка, беседуя со страждущим, внимательно выслушивала его, пытаясь уловить, какая же струна человеческой души запуталась, какая – ослабла, а какая наоборот – оказалась натянутой слишком сильно. И только уловив все это, она приступала к изготовлению особенного Хрустального Колокольчика. Он служил как бы камертоном для человеческой души, и помогал правильно настроить душевные струны. Работа эта была долгой, кропотливой и трудоемкой, но Эмберли очень ее любила. Ведь приходило к ней несчастное, измученное жизненными невзгодами, зачастую больное и очень запутавшееся существо, а уходил – здоровый, счастливый, полный сил и новых планов, стремящийся к свершениям и имеющий для этого силы, человек. Он уносил с собой колокольчик, изготовленный Сказочницей, и, если душа его начинала расстраиваться вновь, он доставал маленькое сверкающее хрустальное чудо, и его мелодичный звон вновь возвращал ему радость жизни.

Конечно, можно было создать такие колокольчики, которые просто доставляли радость своим владельцам, а самой Сказочнице всего лишь немного облегчали ее работу. Готовясь к распределению, Эмберли сделала целую шкатулку таких Хрустальных Колокольчиков, настроенных на самые лучшие человеческие чувства, которые чаще всего терялись в суете будней – Любовь, Восхищение, Свежесть Чувств, Радость Каждого Дня. Она была уверена, что они непременно найдут своих хозяев, ведь жить, не имея этих ощущений, весьма и весьма непросто, а потерять – плевое дело.

Город, в который представляло отправиться Эмберли, располагался на севере страны, и отличался не только суровым климатом, с длинными холодными, снежными зимами, но и суровым нравом людей, которые там жили. Те три года, которые, по условиям распределения, девушке предстояло там прожить, могли оказаться весьма непростыми. На самом деле, это было даже не распределение, а целая Миссия – вот уже около десяти лет ни один из Сказочников, отправленных в Стиллтаун, не выдерживал там больше года. Но Эмберли не страшили трудности – она была убеждена, что ее веселый нрав, открытая душа и доброе сердце – основные инструменты Сказочника – сослужат ей славную службу, и помогут растопить сердца северян.

Тем более, в Стиллтауне у нее жила дальняя родственница, когда-то также закончившая тот же Университет и попавшая туда по распределению. Там ее настигла Великая Любовь, и тетушка Аделина (звать ее тетушкой было гораздо проще, чем вспоминать действительную степень их родства), осталась в городе навсегда, хотя и перестала заниматься сказкотерапией. И теперь Эмберли была счастлива, что в далеком суровом северном городе у нее есть родная душа.

Письмо, отправленное немедленно после получения распределения, вернулось почти мгновенно – тетушка Аделина безумно рада была видеть далекую племянницу, тем более, коллегу. Хотя и предупреждала, чтобы Эмберли не строила особых планов. Между строк читалась тревога за наивную девочку, мечтавшую перевернуть мир, но девушка решила списать это на возраст и «замылившийся» взгляд.

Как бы то ни было, после недолгих сборов, слез, объятий и поцелуев с подругами, многие из которых не скрывали своей тревоги за нее, Эмберли отправилась в путь.

«Стиллтаун – город серьезных людей!» – бросилась девушке в глаза надпись на плакате при въезде в город. Высокие массивные стены, сложенные из гигантских каменных блоков, такие огромные, что городские ворота казались в них маленькой калиткой, заставляли въезжающих настроиться на основательный лад. Под стать стенам оказались и жители – серьезные, даже суровые лица с крупными чертами, как будто вытесанными из того же камня, что и городские стены. Взгляды исподлобья, настороженные, как будто проверяющие. Ощущение, что люди все время ждут подвоха. Строгий крой одежд, серые, черные, коричневые, темно-зеленые тона. Солидные тяжелые ткани. На улицах почти не видно улыбок и не слышно смеха. Даже дети чинно движутся вдоль улиц, чистые, опрятные и аккуратно причесанные. Даже местный Волшебник, солидно прошествовавший мимо, против обыкновения, был облачен в темно-синюю мантию, практически без украшений. Эмберли на миг почувствовала себя попугаем среди ворон в своем развивающемся легком одеянии ярко-зеленого цвета с массой золотистых украшений, которые весело звенели при каждом ее движении, и привлекали к себе внимание.

– Что застыла на пороге? Проходи в дом! – скомандовала тетушка, отворив дверь. Голос ее особой радости не выражал. – Ты чего так вырядилась? У нас так не одевается никто! Люди шарахаться станут!

– И я рада Вас видеть, тетушка! – произнесла Эмберли, слегка ошарашенная таким напором.

– Здравствуй, дорогая! – всплеснула руками Аделина. – Прости, я что-то совсем растерялась. Я и забыла, как одеваются настоящие Сказочницы! Сама видишь, как тут у нас. Благопристойность – главная ценность! – подняв вверх указательный палец, процитировала она кого-то. Вышло так уморительно, что Эмберли прыснула со смеху.

Вечером, когда все хлопоты, связанные с устройством на новом месте остались позади, тетя и племянница завели длинную беседу о том, каково это – быть Сказочницей в Стиллтауне.

– Понимаешь, милая, народ тут такой – они в сказки не верят, – мягко говорила тетушка, пытаясь умерить пыл своей юной родственницы.

– Но, тетушка, как же они тогда вообще живут – у них же все душевные струны расстроены! Кто им помогает?

– Да никто! Они считают, что это – лишнее, а к сказочникам обращаются только слабаки или ненормальные. А такие в этом климате и в этих условиях просто не выживают! Так что, на самом деле, у тебя только два пути – вернуться обратно в Университет, и попросить другое распределение, чтобы твой диплом имел силу. Или остаться здесь на три года, и найти себе пока другое занятие, – тон Аделины был ласковым, но непреклонным. Было понятно, что это решение далось ей вовсе непросто. – Как это в свое время сделала я.

– Но, тетушка! Как же так? Я не для того училась эти пять лет, чтобы потом заниматься «пока» чем-то другим! А мои колокольчики? Разве они никому не нужны? Нет – нет! Должен быть другой путь! Я не могу уехать! Я не сдамся! – пылко воскликнула юная Сказочница.

– Кто говорит о том, чтобы сдаваться? Просто займись чем-то другим. На время. Три года пролетят быстро, ты выполнишь условие, и будешь сама вольна выбирать, где тебе жить. А там, кто знает? Может, встретишь свою судьбу, как я встретила Питера, да будет ему земля пухом! Все эти тридцать лет я была счастлива с ним. Жаль только, что Бог не дал нам деток, ну да что поделаешь? – вздохнула Аделина. – Зато жили мы душа в душу, и я ни о чем не жалею! – с вызовом произнесла она.

– Тетушка… А как же сказка? Как ты смогла от нее отказаться? Это же – песня души, ее воздух, ее жизнь… Разве можно заставить свою душу молчать, если ей необходимо звучать? – в голосе девушки зазвенели слезы.

– Если очень хочешь – то можно! – строго заявила старая женщина. – Если очень нужно – то можно! Если любишь – то сможешь… – и тут голос ее предательски дрогнул, и она сделала вид, что закашлялась.

– Ну нет, я так не согласна! Не нужна мне такая любовь, ради которой надо от казаться от собственного Пути! – и девушка решительно встала, и двинулась к выходу из уютной комнатки. – Спокойной ночи, тетушка! Что-то я устала с дороги, а завтра надо идти и искать тех, кому нужна я, мои сказки и мои хрустальные колокольчики!

– Ах, какое ты еще дитя! – прошептала Аделина вслед гордо удаляющейся спине племянницы. – Дай тебе Бог сил! Может, тебе и вправду удастся то, что не удалось мне?

Утром, одетая в свое самое яркое красное платье, распустив волосы и украсив их цветами и лентами, Эмберли взяла свою шкатулку с колокольчиками, и двинулась в сторону городского рынка, полагая, что уж там-то она точно найдет тех, кого заинтересует ее товар. Поначалу удивленные и даже шокированные взгляды прохожих забавляли ее. Она ожидала чего угодно – хихиканья или шепота за спиной, вредных мальчишек, бегущих за ней следом, но только не того, что жители города при ее виде, хотя и были явно удивлены, тихо расступались перед ней, смыкая свои ряды за ее спиной. Молча. Не говоря ни слова, не делая ни одного лишнего жеста. И это было страшнее и болезненней, чем если бы ее закидали грязью или порвали ее любимое платье!

Но Сказочница не собиралась сдаваться. Гордо расправив плечи и вызывающе задрав подбородок, она вышла на базарную площадь, и от удивления чуть не выронила из рук свой хрупкий товар. На людном просторном рынке, где находилась масса народу, было тихо, чинно и правильно – лавки стояли ровными рядами, покупатели солидно двигались между ними, вполголоса задавая свои вопросы, и получая на них не менее спокойные, пристойные ответы. Не было обычного для таких мест гвалта, разноцветья и веселого движения. Не сновали вездесущие мальчишки, не кричали зазывалы, не расхваливали свой товар торговцы, никто не торговался ни с кем до хрипоты. Озадаченная Эмберли поискала глазами лавку Волшебника, которая просто обязана была здесь найтись. И действительно – на самом удобном месте в центре рынка обнаружилась вывеска с волшебной палочкой и звездой. Обрадованная, девушка смело двинулась туда, рассчитывая найти поддержку у собрата по ремеслу. Ведь занятие Сказочницы было сродни волшебству, и Сказочники традиционно дружили с Волшебниками, несмотря на то, что пути достижения целей у них были разными. Первые обращались к силам внутри самого человека, а вторые привлекали к нему на помощь силы извне, первые учили клиента самого менять свою реальность, изменяя свое внутреннее состояние, а вторые – воздействовали на внешние обстоятельства, по мере возможности, трансформируя их под желания обратившегося. Как бы то ни было – воздействовать на внутренний мир человека, настроить струны его души, могли только Сказочники, и даже кажущиеся всемогущими Волшебники, которым были подвластны силы стихий, склоняли головы перед искусством своих собратьев. Так что Сказочница ожидала теплого приема. Она была очень удивлена, когда мельком увиденный ею вчера Волшебник, обстоятельно устроившийся в кресле за прилавком и степенно куривший длинную трубку сказал ей в ответ на ее просьбу разложить свой товар на прилавке рядом с его:

– Ступайте отсюда, милочка! Ваши фитюльки никому здесь не нужны. Видите, кругом – люди солидные, серьезные. В этом городе в такие игрушки не играют даже дети! – и он взмахнул рукой, едва не задев открытую Эмберли шкатулку с Хрустальными Колокольчиками.

– Но, уважаемый, Вы даже не взглянули на мой товар! Откуда Вы знаете, что он плох, или что он не нужен людям? – возмутилась девушка. – Хотя бы послушайте, как они звучат! А потом прислушайтесь к себе – что изменится?

– Интуиция, милочка, если хотите. Волшебная интуиция много пожившего мага, – ответил он, и, лениво протянув руку, почти не глядя, выхватил из шкатулки один из колокольчиков, и слегка поболтал им в воздухе. Раздался дивный, нежный, хрустальный перезвон Колокольчика Любви, который разлился по всей площади, несмотря на то, что звучал он совсем тихо. К удивлению Эмберли, ни один из горожан проходивших мимо, даже головы не повернул в сторону источника звука. – Согласен, забавная вещица, – сказал Волшебник. – Но совсем не ходовой товар – слишком детский, чтобы его покупали взрослые, и слишком хрупкий, чтобы его брали для детей.

– Но разве в Вашей душе совсем-совсем ничего не изменилось? – спросила пораженная Сказочница.

– Неужели Вы всерьез думаете, что это возможно? – насмешливо поинтересовался Маг. – Мой Вам добрый совет, милочка, – продолжил он, увидев наполнившиеся слезами глаза девушки, – и поверьте, я не желаю Вам зла. Я видел массу Ваших коллег, юных энтузиастов с горящими глазами, которые, подобно Вам, жаждали переделать этот город. Все они закончили весьма плачевно, сбегая отсюда с жестокими ранами своих нежных душ. Ведь душа – главный инструмент Сказочника, если я правильно помню, коллега? Так вот, повторяю, мой Вам добрый совет – забирайте свои забавные вещицы, и поищите другое место, где их оценят. Право, это сэкономит Вам массу душевных сил! – и старый Волшебник посмотрел на нее с таким сочувствием, что слезы, только наворачивавшиеся на глаза Эмберли, полились двумя горячими солеными потоками по ее пылавшим от негодования щекам.

Девушка резко развернулась на каблуках, и чуть ли не бегом бросилась прочь от своего собеседника. Она бежала против людского потока, в своем развивающемся легком красном платье похожая на лепесток огня. Она самым невоспитанным образом расталкивала толпу, и все встречные казались ей заводными куклами – настолько правильными, скупыми и выверенными были их движения, настолько благопристойно они вели себя, не возмущаясь тем, как грубо обращается с ними расстроенная беглянка.

– Эй, девушка! – наконец раздалось за ее спиной, и Эмберли встала, как вкопанная, до глубины души пораженная самим фактом того, что в этом чинном и правильном городе кто-то еще может громко разговаривать. – Куда бежишь? – к ней обращалась женщина с милым добрым лицом, в ослепительно белом переднике и белом же высоком накрахмаленном чепце. На прилавке перед ней в строгом порядке были разложены пучки трав, снабженные комментариями – в каком случае и как именно их следует применять. Травница – одна из самых уважаемых профессий во всем подлунном мире, очевидно, также не пользовалась особым спросом в Стиллтауне. Рядом с ее прилавком почти не было народу, да и располагался он в самой дальней, наименее посещаемой части рынка.

– Простите, я ищу место для торговли, – отдышавшись, выпалила Эмберли. – Я – Сказочница… – начала было она, но уютная женщина перебила ее.

– Да уж вижу! Так ярко одеваться и так быстро бегать может только ваше племя! – жизнерадостно произнесла она, ловко освобождая место за прилавком. – Иди сюда! – и рядом с ней, как по волшебству, материализовался еще один удобный стульчик для девушки. – Располагайся!

– Извините, что я Вас стесняю… – вновь робко начала Сказочница. – Я заработаю немного денег, и обязательно куплю свой прилавок, а Вам отдам за аренду, честное слово!

– Да уж, отдашь, если заработаешь! – добродушно произнесла Травница. – Покажи хоть, что тут у тебя?

И Эмберли с радостью принялась рассказывать о том, что у нее есть, и какими чудесными свойствами обладают ее Хрустальные Колокольчики.

Так прошел день. Немногочисленные покупатели, оказывавшиеся рядом с их прилавком, покупали, в основном, травы от обычных недомоганий – головной боли, расстройства желудка, бессонницы. Колокольчики Эмберли, равно как и ее рассказы о пользе сказки в таких случаях, встречали лишь вежливый интерес. За целый день она не смогла продать ни одного колокольчика, и не нашла ни одного клиента.

– Ничего, милая, может, завтра повезет! – сказала ей на прощание тетушка Молли, так звали травницу. Условившись о времени, когда они откроют лавочку, обе разошлись по домам.

Несмотря на неудачу, Эмберли возвращалась к тетушке Аделине, полная надежд и планов. На следующий день, чуть свет, она была уже на месте, и с нетерпением ждала Травницу, чтобы начать продавать свой сказочный товар…

Однако, дни шли за днями, а дела у Сказочницы не двигались. Она выучила названия всех трав, которыми торговала тетушка Молли, и даже придумала сказку к каждой из них. Со сказками травы покупали лучше, но к Эмберли по-прежнему не спешили обращаться за помощью. Иногда к ней подходили дети, и она с радостью рассказывала им сказки, но родители не поощряли это занятие, и такие визиты были очень редкими.

Как-то раз к ней пришла молодая пара, терзаемая ревностью, и Эмберли с энтузиазмом принялась за работу – она выслушала их, придумала исцеляющую сказку, изготовила Колокольчик, и они ушли. Но этот визит не принес ей больше клиентов. Да, иногда за помощью обращались и другие люди, но тех денег, что она получала за это, ей едва хватало на то, чтобы свести концы с концами. Если бы не тетушка, она бы вовсе умерла с голоду.

Чего только не предпринимала Эмберли! Она стала одеваться, как остальные, чтобы не отпугивать клиентов своим слишком ярким видом. Она стала заплетать волосы в аккуратную косу, чтобы не выглядеть растрепой, с точки зрения горожан. Она купила лоток, и ходила по улицам, предлагая свой товар и свои услуги всем встречным. Но ничего не помогало. Прийти за помощью к Сказочнице решались лишь самые отчаянные, те, кому больше не на что было надеяться и нечего терять. Эмберли худела, бледнела, задорный блеск лишь изредка вспыхивал в ее глазах. Она держалась на чистом упрямстве, и настал день, когда тетушка Аделина, отогревая у огня племянницу, озябшую за целый день бесполезного блуждания по городу с лотком Хрустальных Колокольчиков на шее, произнесла:

– Все, хватит! Я больше не могу смотреть, как ты себя гробишь! Ты почти перестала есть, тебя ветром шатает, того и гляди, унесет! – заговорила она строго.

– Но, тетушка, – тихо произнесла Эмберли, – я же не могу просто так есть Ваш хлеб, и вообще – у меня есть Миссия…

– Я рада, что понимаешь, что должна заработать свой хлеб, и нигде в твоей великой Миссии не сказано, что ты должна умереть с голоду, если людям не нужна твоя сказка, – жестко продолжала она.