Читать книгу "Кровавый рубин"

Телевизионщики явно старались создать уют для кадра: на полу лежал пушистый ковер (вероятнее всего, синтетика, но выглядел дорого), а по углам гостиной стояли высокие торшеры с абажурами. Но этот глянец только подчеркивал мрачность самого дома. Лу подняла голову: над ней нависала массивная люстра с имитацией свечей, а выше, в густой тени, угадывались балки перекрытий. Там, наверху, было совершенно темно, и Лу показалось, что за ней кто-то наблюдает. Она сделала шаг к дивану, и половица под ковром жалобно застонала. Лу замерла.

В доме было тихо, но эта тишина не была спокойной. Где-то в глубине здания что-то мерно постукивало: возможно, забыли закрыть окно и гулял сквозняк. Огромные окна, не зашторенные, смотрели в черную пустоту тайги, и Лу вдруг остро ощутила себя как в аквариуме: она в освещенном зале, а там, снаружи, бесконечный мороз и темнота, из которой за ней может наблюдать кто угодно.

Лу покрепче сжала в руке лямку рюкзака. Нужно было найти котел или хотя бы понять, как прибавить тепла, потому что пар от ее дыхания в свете ламп становился все гуще.

– Так, Лу, соберись, – прошептала она себе под нос. – Это просто старый дом. В Москве в подъездах страшнее бывает.

Как ни странно, это помогло. Возможно, роль играло и то, что интуиция, которой Лу всецело доверяла, молчала, давая понять, что бояться нечего. Пока, по крайней мере.

Лу сбросила рюкзак на пол и принялась перетаскивать вещи с улицы в дом. К тому моменту, как последняя сумка заняла место рядом с остальными, она уже полностью согрелась. Стало даже немного жарко, но раздеваться Лу не спешила. Вместо этого нашла бутылку с водой, сделала несколько жадных глотков. За окнами по-прежнему стояла полная тишина, нигде вдалеке не слышался звук снегохода, а потому Лу решила пока заняться выбором комнаты. Стефан говорил, что телевизионщики отремонтировали в доме не только гостиную и столовую, но и спальни, что было понятно, а потому следовало не тратить времени даром и выбрать для себя лучшую.

Прихватив на всякий случай телефон, Лу направилась к лестнице на второй этаж, но не успела даже поставить ногу на первую ступеньку, как наверху что-то упало. Лу подпрыгнула от неожиданности и замерла, боясь даже дышать. Дверь была заперта, но что если какое-нибудь окно действительно осталось открытым, и в дом забрался зверь? Если окно было открыто на втором этаже, то вряд ли, а если на первом? Кто там может быть? Волк? Медведь?

«Ну что за глупости, – оборвала себя Лу. – Если бы в дом забрался медведь, неужели он аккуратно поднялся бы на второй этаж и завалился спать? Нет, весь первый этаж был бы раскурочен в ноль».

Успокоив себя таким образом, Лу смело ступила на лестницу и несколько секунд спустя уже стояла в коридоре второго этажа, куда выходили несколько дверей. Если здесь кто-то и был, то он либо уже исчез, либо затаился.

Лу открыла первую дверь, и это оказалась ванная комната. Огромная, размером со спальню Лу в ее квартире. Ванная выглядела так, словно в ней встретились два столетия, и это сочетание было по-настоящему странным. Лу ожидала увидеть стандартный кафель, но вместо этого наткнулась на тяжелую роскошь конца позапрошлого века, которую телевизионщики лишь слегка «причесали» для кадра.

Стены были до половины отделаны темными деревянными панелями, а выше шла тусклая, местами потрескавшаяся плитка цвета топленого молока. Но центром всего была ванна. Огромная, чугунная, на массивных львиных лапах, она стояла прямо посередине комнаты. Телевизионщики, судя по всему, отдраили ее до блеска, а над ней закрепили современную насадку для душа, которая на фоне антикварного чугуна смотрелась как деталь космического корабля. Неужели не нашлось чего-то более подходящего по стилю?

У стены стоял массивный комод с мраморной столешницей, в которую была вмонтирована широкая фаянсовая раковина. Над ней висело зеркало в тяжелой раме, настолько старое, что амальгама по краям потемнела, превратившись в черные пятна, похожие на лишайник.

В комнате было очень светло: на стенах висели стилизованные под старину электрические бра. На полках аккуратно стояли пузатые флаконы и были сложены стопки белоснежных полотенец. Очевидно, уезжали быстро и забрали далеко не все. Но стоило Лу бросить взгляд в угол, как вся эта напускная роскошь померкла. Там, за ванной, у самого пола, чернела решетка старой вентиляции, из которой тянуло могильным холодом и запахом сырой земли.

Выяснять, есть ли в трубах вода, Лу не стала. Стефан обещал, что и отопление, и вода, и даже мобильная сеть будут, но вот сам приедет – и проверит. Вместо этого она аккуратно прикрыла дверь в ванную и открыла следующую. Это была спальня, и она оказалась куда более уютной, но от этого не менее давящей. Здесь телевизионщики постарались максимально сохранить атмосферу старины: комната была выдержана в глубоких бордовых и золотистых тонах, которые в свете тусклых бра казались почти черными.

Главное место занимала огромная кровать с балдахином на резных столбиках, похожих на переплетенные змеи. Тяжелые бархатные шторы были привязаны к столбикам, но их наверняка можно было задернуть, создав таким образом комнату в комнате. Лу такое видела только по телевизору, самой ночевать в подобных местах еще не доводилось. А вот шторы на окнах были плотно задернуты, отсекая спальню от внешнего мира, из-за чего воздух здесь казался густым и застоявшимся, с едва уловимым ароматом увядших роз и старой пудры.

Лу сделала шаг внутрь и невольно вздрогнула. На стене прямо напротив кровати висела массивная картина в позолоченной раме. С холста на нее смотрел мужчина. Заросшее бородой лицо, тяжелый взгляд черных глаз, которые, казалось, следили за каждым движением Лу. На мужчине было глухое черное пальто с меховым воротником, а у его ног, естественно, лежал поверженный медведь. Портрет висел так, чтобы человек, лежащий в кровати, первым делом просыпаясь утром, видел именно это лицо.

– Ну и ну, – прошептала Лу, чувствуя, как под этим взглядом по коже бегут мурашки.

Она осторожно прошла дальше, бросила взгляд на тяжелый шифоньер в углу. Легко было представить, как за дверцами этого шкафа прячется дорогая одежда, а то может, в рядок стоят ружья. Спальня определенно принадлежала не служанке. По другую сторону окна стоял небольшой стол, на котором лежала забытая книга в черной обложке. Еще до того, как взять ее в руки, Лу уже поняла, что книга старая. Ей порой доводилось брать заказы на подобные фолианты, глаз был наметан.

Так и оказалось. Судя по дате на первой странице, Библию – а это была именно она – отпечатали в 1889 году в какой-то петербургской типографии. На следующей странице аккуратным женским почерком было выведено: принадлежит Ольге Шустовой. Кто эта Ольга Шустова? Быть может, сама хозяйка поместья? В замужестве стала Верховодиной, но книжицу приобрела еще будучи девицей. Что ж, может быть. Лу еще раз взглянула на портрет. Интересно, это ее муж? Повесил свой портрет, чтобы женушка любовалась им даже ночью? Видок у него, конечно, на любителя, но Лу вполне может занять эту комнату. Возможно, она раньше принадлежала жене Верховодина, или же шоураннеры просто хотели, чтобы так выглядело на экране. В любом случае комната Лу понравилась.

За окном наконец-то послышался рев мотора, и Лу развернулась, чтобы выйти, когда взгляд наткнулся на осколки на полу. С тумбочки возле кровати упала ваза и разбилась. Очевидно, именно этот звук и услышала Лу внизу. Радовало, что ваза явно была новой, не старинной, а вот пугало то, что окна и двери в комнате оказались закрытыми, никакого сквозняка не было, и почему ваза могла упасть, Лу не знала. С другой стороны, зачем искать мистику там, где ее нет? Просто кто-то оставил ее на самом краю тумбочки, дом хоть и крепкий, но деревянный. Лу хлопала входными дверями, когда носила вещи, вот ваза и упала. Только и всего.

Глава 3

Стоило только снегоходу скрыться за заснеженными елями, как тишина вокруг стала абсолютной. Со стремительно надвигающейся темнотой обещали сражаться яркие звезды, поскольку тучи окончательно разошлись, а вот тишину разбавлять было нечем. Лина, типичная жительница мегаполиса, не могла даже вспомнить, оказывалась ли она когда-нибудь в настолько тихом месте. К темноте и тишине добавился холод. Мороз, как в сказке, будто понял, что они оказались в бедственном положении, тут же забрался под куртку, принялся гладить ледяными ладонями тело.

Пока Лина разглядывала небо, Стефан времени даром не терял. Вытащил из-под брезента фонарь и небольшой топор. Пусть они ехали в обжитой дом, но никто не знал, где и как придется искать рубин, поэтому кое-какие инструменты с собой они взяли.

– Пожалуй, Дэн прав, без костра мы долго не протянем, – прокомментировал он.

– Чем мне помочь? – тут же оторвалась от созерцания темнеющего неба Лина.

– Держи фонарь, а я попробую нарубить дров.

Стефан подошел к ближайшей подходящей ели, стряхнул с нее тяжелый снег, неуверенно замахнулся топором. Звук удара на морозном воздухе прозвучал неожиданно звонко, почти кощунственно в этой мертвой тишине. Металл соскользнул по обледенелой коре, и Стефан едва не потерял равновесие, глубже провалившись в сугроб.

– Теоретически, – пропыхтел он, нанося второй, более удачный удар, – я знаю о кострах все. Читал отчеты первопроходцев восемнадцатого века, они подробно описывали быт в этих краях. Но там почему-то не упоминалось, что снег настолько... глубокий.

Лина рассмеялась. Она старалась светить ему на руки, при этом не ослепляя ярким лучом. Если Стефан поранится, она, конечно, сможет оказать ему первую помощь, но вот пришить отрубленную руку – вряд ли. Она видела, как тяжело ему дается эта непривычная работа, что было неудивительно: историк-архивист больше привык к весу старинных фолиантов, а не к тяжелому топорищу. Однако спустя десять минут на снегу образовалась скромная кучка хвороста и несколько толстых сухих веток лапника.

– Зато согрелся, – признался Стефан, потом бросил взгляд на замерзающую Лину. – Сейчас попробуем согреть тебя.

Стефан опустился на колени, расчистил снег, чтобы огонь не провалился в тающий сугроб. Сложил растопку в форме небольшого «шалаша», стараясь оставить внутри пространство для воздуха, вытащил большой коробок со спичками. Тонкий язычок пламени на ветру казался совсем беспомощным. Стефан прикрыл его ладонью, создавая защищенный кокон.

Огонь не взялся. Стефан потратил почти полкоробка спичек, но совладать с костром так и не сумел. Пришлось все же воспользоваться вторым советом Дэна и вытащить канистру с бензином. После этого пламя наконец разгорелось, пожирая лапник и разбрасывая в стороны яркие искры.

– Получилось, – выдохнул Стефан. Он поднял голову, и Лина увидела в его глазах не только отражение огня, но и искреннее мальчишеское торжество.

– Кажется, ты только что сдал экзамен на звание человека разумного, – подтвердила Лина, и оба весело рассмеялись.

Лина присела рядом, прижалась своим плечом к его плечу и слегка толкнула.

– А то пришлось бы вспомнить слова Дениса о том, что греться лучше теплом человеческого тела, – продолжала веселиться она.

– Мне потушить костер? – приподнял бровь Стефан, а Лина внезапно смутилась и разозлилась на себя за это.

Они подбрасывали в огонь новые ветки, не давая ему погаснуть, и постепенно начали согреваться. Дважды Стефану приходилось рубить еще лапник, однако к тому моменту, как звенящую тишину разорвал звук снегохода, оба были живы и вполне себе согреты.

– Молодец, ученый! – похвалил Дэн, слезая со снегохода. – Я, честно говоря, сомневался в твоих способностях совладать с костром.

– Спасибо, приятно, – съязвил Стефан.

Вдвоем они быстро перецепили нарты с грузом к рабочему снегоходу и, не теряя времени, Дэн и Лина выдвинулись к дому. Ночь вступала в свои права, того и гляди на охоту выйдут животные, каких тут наверняка полно, а едва ли Стефан управляется с ружьем лучше, чем с топором. Перед тем как сесть на снегоход, Лина поцеловала его и попросила быть осторожнее. И даже самой себе не признавалась, что сделала это не только потому, что переживала за Стефана, но и для того, чтобы видел Дэн.

– Держись крепче, красавица! – громко сказал тот прежде чем тронуться с места. – И ты, историк, тоже держись, скоро вернусь!

Они рванули вперед по уже проложенной колее, и Лине оставалось только крепко обнимать Дэна за талию. Он вел совсем иначе, не так, как Стефан: быстро, дерзко, будто что-то доказывал спящим деревьям. Впрочем, Лина удивилась бы, если бы стиль его вождения оказался другим. Дэн и сам был таким: нахрапистым, уверенным в себе, не признающим отказов.

После того, как они вернулись с Крита и история с проклятой маской закончилась, он звонил ей несколько раз. Они весело болтали, и Лина даже не задумывалась о том, что это значит для него, пока однажды не вышла с работы и не увидела Дэна, ждущего ее на скамейке у входа.

– Ты что здесь делаешь? – удивилась она тогда.

Дэн взял со скамейки огромно-пошлый букет роз и протянул ей.

– Решил пригласить тебя на ужин.

Лина букет не взяла, быстро огляделась, пытаясь понять, видел ли это кто-то из коллег.

– Я встречаюсь со Стефаном, если ты забыл, – холодно напомнила она, но Дэн совершенно не смутился:

– Я же не в ЗАГС тебя зову. Просто на ужин. Я был в Москве на курсах, завтра уезжаю, но сегодняшний вечер свободен. Ужинать одному скучно, поэтому и решил позвать тебя.

– А цветы зачем?

– Затем, что мне приятно подарить красивой девушке цветы. Это не свидание, клянусь тебе. Просто ужин двух друзей.

Однако это было свидание, и они оба это понимали. И все же Лина согласилась. Просто потому, что никто никогда не дарил ей таких шикарных букетов, никто не встречал ее с работы, чтобы отвезти в ресторан. Нет, Стефан иногда дарил цветы, но по праздникам: на день рождения, 8 марта, День медика… Они ходили в рестораны, но потому что было лень готовить дома. У них никогда не было такого свидания, и еще вчера Лина думала, что ее это полностью устраивает, что так даже лучше. Думала, что не умеет флиртовать с мужчинами и не знает, как реагировать на комплименты. Нет, ей дарили цветы и говорили, что она красивая. В конце концов, она работала акушером-гинекологом, была известным врачом, вела свой блог с кучей подписчиков. Но это все было другое. И Лина четко это понимала.

Дэн привел ее в какое-то жутко камерное заведение, у которого даже вывески не было. Зато блюда им принес лично шеф-повар, с которым Дэн поздоровался за руку и перекинулся парой шуток.

– Старый приятель, – небрежно бросил он и больше ни на что не отвлекался.

Они ели прекрасную еду, пили вкусное вино, Дэн сыпал шутками и комплиментами, которые Лину внезапно совершенно не смущали, а потом он отвез ее на такси домой и не сделал ни единого намека на то, чтобы зайти на кофе, не говоря уже о том, чтобы остаться до утра. Он лишь поцеловал ее в щеку и уехал. А Лина осталась с приятными воспоминаниями, букетом цветов и чувством ужасной неловкости перед Стефаном.

Когда-то давно, когда они только начинали свои отношения, Стефан прямо сказал, что ничего серьезного он ей предложить не может. В его жизни была главная цель: найти сына, разобраться, что произошло в его доме в ночь пожара. Однако и держать ее, если она влюбится в другого и решит уйти, он не станет. Тогда Лину это устроило. И устраивало все три года их отношений.

Но вот появился Денис и показал, как может быть по-другому. Ничего не требовал, ничего не просил, просто поселил в ее душе сомнения – и упорхнул, оставив наедине со своими мыслями.

Снегоход резко дернулся, и Лина, уже почти задремавшая, сильнее ухватилась за Дэна, чтобы не упасть. Она не сразу поняла, что случилось, и только когда Дэн остановил машину и, чертыхаясь, спрыгнул в рыхлый снег, обернулась и увидела, что нарты, которые они тащили за собой, отцепились и перевернулись. Брезент, которым был накрыт груз, в двух местах отстегнулся, и теперь коробки валялись по всему снегу.

Не задавая лишних вопросов, Лина тоже слезла со снегохода, и вдвоем они принялись собирать груз обратно. Снег здесь был рыхлым, Лина то и дело проваливалась по пояс, и Дэну приходилось вытаскивать уже ее. И с каждым разом он делал это все осторожнее, и все дольше задерживал в своих объятиях.

Когда снег в очередной раз предательски провалился под ней, Дэн подхватил ее прежде, чем она успела выругаться, удержал за талию крепко, но бережно, словно боялся не уронить, а отпустить.

– Ты специально? – тихо спросил он, наклоняясь так близко, что она почувствовала его горячее дыхание на своем лице.

– Что именно?

– Проверяешь, успею ли я тебя поймать.

Лина посмотрела на него снизу вверх. В темноте его зеленые глаза казались темными, почти черными.

– Если бы проверяла, – так же тихо сказала она, – выбрала бы место потеплее.

– Значит, шанс все-таки есть, – усмехнулся Дэн.

Лина аккуратно высвободилась из его рук первой, спокойно, чтобы это не выглядело как бегство, и молча потянулась за ближайшей коробкой.

Наконец груз был собран и закреплен. Дэн протянул ей руку, чтобы помочь дойти до снегохода, но Лина вдруг остановилась. Ей почудилось какое-то движение между двух высоких елей. Она сделала осторожный шаг вперед, всматриваясь в темноту.

– Что там? – тихо спросил Дэн.

– Не знаю, – также шепотом ответила Лина. – Животное?

– Хреново. Тогда нам лучше побыстрее уехать. Ружье было одно, и оно у историка.

Нет, все же не животное. Зверь уже либо напал бы, либо убежал. Да и Лине казалось, что неизвестное существо стоит на двух лапах… или ногах.

– Это будто человек… Здесь могут быть люди?

– Разве что рыжая решила пойти нам навстречу, что вряд ли.

– Тогда дай мне зеркало. В моем рюкзаке.

Осторожно, стараясь не совершать лишних движений, Дэн вернулся к снегоходу, взял рюкзак Лины и вернулся к ней. Лина вытащила из кармашка маленькое зеркальце, подняла его выше и повернулась спиной к елям. Сначала в темной поверхности ничего не отражалось, но затем Лина увидела среди елей фигуру. Это действительно был человек, женщина. На ней было длинное темное платье, короткий, слишком легкий для начала февраля тулуп. Длинные волосы лежали на плечах, а руки без варежек прятались в рукавах тулупа.

Лина дернула зеркальцем и разглядела еще одну фигуру. Тоже женщина, но на этот раз одетая еще легче. На ней было лишь длинное платье из темной ткани, на поясе был завязан грязно-серый передник, а волосы прятались под косынкой. Женщина была босая, но, казалось, ее это совершенно не беспокоило.

– Ну что там? – осторожно спросил Дэн.

– Два призрака, – коротко отозвалась Лина.

– Точно призрака?

Она кивнула.

– Даже если не учитывать их странную одежду, то они стоят на снегу там, где я, несомненно, провалилась бы по пояс.

– Чего они хотят?

– Понятия не имею. Кажется, контактировать точно не собираются. Просто смотрят.

– Что ж, тогда предлагаю ехать, пока ученый не замерз к чертям. Если здесь есть призраки, у тебя еще будет время на них насмотреться.

Лина кивнула и поторопилась к снегоходу. Дэн прав. У нее еще будет время. Дом старый, люди жили здесь в непростое время, наверняка многие умирали. И хоть призрак остается не после каждого умершего человека, все же не было ничего особенно удивительного в том, что здесь они есть.

Видеть призраков Лина начала около полугода назад, и если первые месяцы она бежала от своего «дара», то на Крите постаралась принять его, перестала бояться и даже пыталась развивать в меру сил и возможностей. Не сильно преуспела, конечно, но уже не шарахалась от зеркал, как раньше.

Дом встретил Лину ярким светом в гостиной и полной тишиной. Дэн, не теряя времени, отправился за Стефаном, а Лина вошла внутрь одна. Однако прежде чем она успела бы позвать Лу, та уже показалась на лестнице, ведущей, очевидно, на второй этаж.

– Ну, как тебе домик? – поинтересовалась Лина.

– Странноватое место, – призналась Лу, – но я уже выбрала себе спальню. Так что теперь твоя очередь. Занимай лучшую, пока Дэн не подвинул. Он может.

Лина усмехнулась, но согласилась, однако много времени на выбор тратить не стала. Просто осмотрела первую попавшуюся отремонтированную комнату с широкой кроватью, затащила в нее сумку с вещами и решила, что им со Стефаном пойдет и такая. В доме было холодно, но температура все же держалась плюсовая. Во-первых, на улице морозы стояли несильные, всего несколько градусов ниже нуля, а во-вторых, телевизионщики оставили здесь какое-никакое отопление, и Стефан, собираясь в экспедицию, созвонился с каким-то человеком, который жил в Перми и отвечал за консервацию дома после окончания съемок. Лина не интересовалась подробностями, но знала, что он приезжал сюда несколько дней назад и завел генератор и котел на минимум, чтобы оттаял водопровод. Привозить в ледяной дом людей было бы неразумно. Оставалось надеяться, что нынешний минимум – не все возможности котла, и мужчины смогут отопить дом лучше. Иначе к утру они тут совсем заледенеют. Генератора слышно не было, должно быть, он стоит где-то в подвале или вообще за домом, но, опять же, Лина не собиралась в этом разбираться.

Дорога через тайгу оказалась сложной, обедали они все очень давно, поэтому к возвращению мужчин было решено приготовить ужин. Благо, телевизионщики оставили после себя неплохо оборудованную кухню, и готовить в печи им не придется.

– Надеюсь, Дэн не обругает нашу еду, – заметила Лина.

– Пусть спасибо скажет, что не заставили его готовить после всех приключений, – хмыкнула в ответ Лу.

Быстро разобравшись с привезенными продуктами, девушки принялись за приготовление ужина. Пока Лу мариновала мясо, Лина занялась овощами. Готовить она не то чтобы любила, но при необходимости могла и умела. И было тем более странно, когда большой нож, которым она резала огурец, вдруг соскользнул и полоснул ее по ладони. Лина вскрикнула, отбросила нож и совершенно непрофессионально сунула палец в рот, однако крови было так много, что она тут же с брезгливостью вытащила его обратно.

– Что случилось? – мгновенно встрепенулась Лу.

– Порезалась.

Она не просто порезалась. Она располосовала кожу между большим и указательным пальцами так сильно, что было даже странно, как не задела сухожилие. В этом опасном месте проходит много сосудов и нервов, поэтому следовало заняться раной как можно быстрее.

– Твою мать, – выдохнула Лу, увидев кровь. – Что мне делать?

Лина схватила лежащее на столе полотенце, прижала к ране, чтобы кровь не капала на пол, хотя там уже натекла приличная лужа.

– В прихожей где-то должна быть большая синяя сумка, в ней аптечка. Принеси, пожалуйста.

Лу бросилась в прихожую и вернулась буквально минуту спустя с тяжелой сумкой. Под руководством Лины вытащила нужные антисептики и перевязочные материалы.

– Прости, но обрабатывать тебе придется самой, – покачала головой Лу, выкладывая на стол все необходимое. – Меня стошнит. Не то чтобы я боюсь вида крови, но вот раны меня пугают.

Лина хмыкнула, но спорить не стала. Благо, поранила она левую руку, справится. Скинув в миску все необходимое, она отошла в соседнее помещение, где стояла еще одна большая раковина. Очевидно, здесь когда-то была кухня для прислуги. Телевизионщики ее не восстанавливали, но водопровод оказался действующим. Вымыв рану и тщательно забинтовав руку, Лина вернулась обратно. К этому времени Лу, которую должно было стошнить от вида раны, успела вымыть от крови и пол, и стол, и даже нож в раковине.

– Спасибо, – неловко улыбнулась Лина. – Но я бы сама…

Лу, в этот момент возившаяся с электрической духовкой на другом конце большой кухни, удивленно подняла голову.

– О чем ты?

– Я бы сама вытерла кровь. Если тебе неприятно.

Лу оставила духовку в покое, подошла ближе.

– Я ничего не трогала.

Однако и пол, и стол были девственно чисты.

– Но как?.. – начала Лина.

– Не знаю…

Обсудить испарившуюся кровь они не успели: во дворе послышался шум снегохода – это вернулись мужчины.