Читать книгу "Урал – малахитовая шкатулка России. История, традиции, культурные и природные достопримечательности региона"

На месте, где навсегда должны были исчезнуть тела царской семьи, теперь стоит монастырь Святых Царственных Страстотерпцев. В XIX веке, во времена золотой лихорадки, этот участок земли в урочище Четырех Братьев купил некий подрядчик по имени Гавриил, или попросту Ганя. Золота Ганя не нашел, зато нашел железную руду, и с тех пор самая большая разработка рудника стала называться Ганиной ямой. К началу XX века рудник в глухом лесу был давно заброшен. Шахты обвалились, а открытые разработки заполнились водой, превратившись в небольшие озера.

Именно сюда, в Ганину яму, после расстрела в Ипатьевском доме были привезены тела Николая II, его семьи и приближенных. Что произошло дальше, известно из «Записок» Юровского, 70 лет пролежавших в секретном архиве. Тела раздели, обезобразили лица и сбросили в шахту, заполненную водой, после чего шахту забросали гранатами, пытаясь ее завалить. Но тела были хорошо видны на дне шахты. Поэтому их решено было достать, перевезти в другое место, облить серной кислотой, сжечь, а несгоревшие останки захоронить в более глубокой шахте. Но грузовик, перевозивший тела, через несколько километров застрял в урочище Поросёнков лог, и было принято решение зарыть царскую семью там. Девять тел чекисты облили кислотой и сбросили в яму, вырытую прямо посреди дороги. Могилу сровняли с землей, завалили хворостом, положили шпалы и несколько раз проехали по ней грузовиком, чтобы утрамбовать землю. Двоих сожгли и закопали в отдалении.

Когда адмирал Колчак вошел в Екатеринбург, он поручил следователю Николаю Соколову расследовать обстоятельства убийства. Тот нашел шахту в Ганиной яме и собрал доказательства трагедии – мелкие вещи вроде пряжек от туфель, а на дне шахты – изуродованного спаниеля царевен. Но тел по понятным причинам Соколову обнаружить не удалось.

В 1981 году царская семья была канонизирована Русской православной церковью за рубежом, а в 2000 году – Московским патриархатом. В том же году в лесу на Ганиной яме был заложен монастырь в честь Святых Царственных Страстотерпцев – ансамбль из нескольких деревянных церквей. Семь из них построено в память членов царской семьи. Все они расположены вокруг трагического места – обвалившейся шахты, куда были сброшены тела Романовых и их слуг. Один из храмов срублен в честь Серафима Саровского, любимого святого Николая II и Александры Федоровны.

Гора на Северном Урале «Колчинский камень»

Что же касается Поросёнкова лога, то еще в 1978 году группа энтузиастов обнаружила в урочище захоронение Николая II, императрицы, трех великих княжон и царских слуг. Но предавать огласке находку тогда не стали. Вскрыли захоронение только в 1991 году. После проведения экспертизы, в 1998 году, останки царской семьи были перевезены в Санкт-Петербург и в присутствии первых лиц государства и членов дома Романовых перезахоронены в Петропавловском соборе. В 2007 году в Поросёнковом логе были найдены останки и двух других членов семьи – цесаревича Алексея и великой княжны Марии.

Поросёнков Лог и сейчас место довольно глухое. Никаких храмов и золотых куполов здесь не увидишь. Любители истории найдут в урочище только очень скромный Мемориал Романовых и простой деревянный крест.

Пермь

Пермь, как и многие города Урала и Предуралья, началась с завода. Частью горнозаводского Урала она стала в 1720-х годах, когда Василий Никитич Татищев заложил на Каме, в устье реки Егошихи, медеплавильный Егошихинский завод. В 1782 году императрица Екатерина II, будучи к тому же княгиней Пермской, оценив выгодное расположение заводского поселка, решила назначить его губернским городом и переименовать в Пермь. Так молодой промышленный город унаследовал топонимику Перми Великой – обширной территории всего угро-финского Предуралья. Вслед за губернским статусом Пермь получила свой первый градостроительный план с прямыми перпендикулярными улицами. Рядом с заводской Петропавловской церковью, ставшей собором, был построен дом для губернатора и гауптвахта для военного караула.

Великая Отечественная война превратила Пермь в крупнейший индустриальный центр. Сюда из западных регионов было перевезено более 60 промышленных предприятий. Сейчас в гуще современной застройки бывает трудно разглядеть губернскую Пермь, которую Борис Пастернак в романе «Доктор Живаго» описал как город Юрятин – «город на горе… дом над домом, улица над улицей, с большим собором посредине на макушке». На пересечении Сибирской и Петропавловской улиц в доме купца Смышляева располагалась когда-то общественная библиотека, где после долгой разлуки судьба свела Юрия Живаго и Леру. Пастернак, живший некоторое время в Перми, наверняка тоже бывал в ее читальне.

На нынешней улице Ленина, 13а, уцелел особняк купцов Грибушиных – тот самый пастернаковский «дом с фигурами», напротив которого жила главная героиня романа. Некоторые называют его самым красивым в Перми. Это один из немногих старинных особняков, сохранивших свои первоначальные интерьеры – мозаичные полы, камины, лепные потолки. В 1902 году его купил миллионер-чаеторговец Сергей Михайлович Грибушин и перестроил на свой вкус в стиле барочного модерна. Самый яркий элемент в декоре фасада особняка – 22 лепные женские маски на парапетах и капителях пилястров. Женские лица на барельефах вполне реальны. Все они выполнены по фотографиям старшей дочери Грибушина Людмилы в возрасте от пяти до восемнадцати лет. «Знакомьтесь, моя дочь Людмила», – любил говорить Грибушин, показывая гостям свой новый особняк.

Лучше всего старинная застройка губернской Перми сохранилась на улице Ленина и пересекающей ее Сибирской улице. Вдоль Ленина, бывшей Покровской, выстроилась цепочка особняков пермских купцов Бахаревых, Телешовых, Михайловых, Гавриловых, Базановых, Степановых. Самые значимые из них можно опознать по информационным щитам. На пересечении Ленина с Сибирской – открытая площадь и Пермский театр оперы и балета с одной из лучших в стране балетных трупп. Связь с балетом у Перми давняя. В одноэтажном доме № 3 на Сибирской улице прошло детство Сергея Дягилева – знаменитого антрепренера, организатора «Русских сезонов» в Париже, ставших триумфом русского балетного искусства.

В губернской Перми Сибирская улица была главной. По ней шел знаменитый Сибирский тракт и находилась Губернская земская управа, а в доме № 20 с классическим портиком – Дворянское собрание. На одном из его балов вспыхнул роман дочери горного начальника Пермских пушечных заводов Ольги Строльман и молодого поручика, будущего белого генерала Владимира Каппеля. Молодые люди полюбили друг друга с первого танца, но отец девушки не дал разрешения на брак. И тогда Капель выкрал Ольгу и обвенчался с ней в сельской церкви недалеко от Перми.

Дом № 5 по Сибирской улице в стиле модерн с великолепной лепниной – бывшая гостиница «Королевские номера». В ней в 1918 году жил высланный в Пермь брат Николая II великий князь Михаил Александрович. Великий князь, а к тому времени гражданин Романов, регулярно заносил в дневник свои пермские впечатления, гулял по городу, посещал театр, писал письма обожаемой жене в Гатчину и ежедневно отмечался в ГубЧК. Но жизнь великого князя в Перми оказалась недолгой. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года группа рабочих тайно похитила Михаила Александровича из гостиницы вместе с секретарем, вывезла за город и расстреляла. Его тело не было найдено и, по одной из версий, сгорело в плавильной печи Мотовилихинского завода.

Вид на центральный парк Перми

Немного дальше, на Монастырской улице стоит, возможно, один из самых красивых особняков Перми – дом купца-миллионщика Мешкова. Владелец камской пароходной компании Николай Васильевич Мешков и дом свой развернул лицом к Каме и идущим по ней пароходам. Особняк построил для него талантливый пермский архитектор Александр Турчевич, автор небезызвестного «дома с фигурами». Имея всего четыре класса образования, Мешков слыл интеллектуалом и способствовал организации первого на Урале Пермского университета, выделив на него полмиллиона рублей. Дворец и его владелец относительно удачно пережили революционные перипетии. Мешков уехал в Москву и работал в Наркомате путей сообщения, а в его доме теперь Пермский краеведческий музей, старейший и крупнейший в Пермском крае.

В самом высоком месте над Камой стоит кафедральный Спасо-Преображенский собор, «посредине на самой макушке», как писал о нем Пастернак. Совсем недавно его вернули церкви, а размещавшаяся там Пермская художественная галерея с уникальным собранием пермских деревянных скульптур переехала в новое здание. Соборную площадь тоже реконструировали и заново оформили смотровую площадку над Камой.

Пермяки любят свою Каму и убеждены, что это Волга впадает в Каму, а не наоборот. С точки зрения гидрологии так оно и есть – Кама превосходит Волгу по расходу воды. Последние годы город все больше разворачивается к реке. Летом у камских причалов швартуются прогулочные суда и круизные теплоходы.

На обновленной набережной всегда много отдыхающих и туристов. Их любимое место для фотосессий – сделанная аршинными буквами надпись «Счастье не за горами». Для живущих в Перми это верно вдвойне.

Соликамск

Соликамск – старейший из уральских городов, соляная столица России, а когда-то еще и ворота в присоединенную к Московскому царству Сибирь. Здесь начиналась государева Бабиновская дорога, шедшая через Каменный пояс в верховья реки Тобол. Пока в конце XVIII века через Екатеринбург не проложили новый Московско-Сибирский тракт, это была единственная дорога из европейской в азиатскую часть России.

До появления в 1712 году верстовых столбов «нулевым километром» Бабиновской дороги можно было бы назвать Соборную площадь Соликамска. Ее храмы видели идущие в Сибирь обозы и следовавших в сибирскую ссылку Меншикова, Бирона, князей Долгоруких. Соборов на площади два – большой летний Троицкий и зимний Крестовоздвиженский поменьше. На фасаде Троицкого собора царская корона в знак благодарности Петру I, его брату Иоанну и царевне Софье за пожертвованные на строительство деньги.

Колокольня у соборов одна на двоих. Ее возвели в 1713 году на крутом косогоре, когда храмы на площади уже стояли. Есть у соликамской колокольни своя отличительная черта. Она поставлена на каменных палатах, у которых из-за особенностей рельефа с одной стороны четыре этажа, а с другой – только два. В разное время в палатах размещались духовное управление, городская дума, суд, а в подклете хранили свои товары местные и заезжие купцы.

Свято-Троицкий собор

Перед колокольней стоит верстовой столб той самой Бабиновской дороги. Правда, самой дороги давно уже нет, но от столба начинается «Зеленая линия» – экскурсионный маршрут, проходящий через все самые интересные места Соликамска. Одна из последних остановок на нем – Людмилинская скважина, из которой вытекает соляной раствор. Когда-то здесь стоял соляной завод купца Николая Павловича Рязанцева, и скважина названа в честь его жены.

Соли город обязан своим названием и рождением. Первую солеварню на берегу реки Усолки построили в 1430 году вологодские купцы Калинниковы, а к концу XVII века здесь уже стояли 249 варниц и Соль-Камская давала более половины всей соли страны. Перевозили ее исключительно по воде – вниз по Каме, а потом по Волге до Нижнего Новгорода. Для безопасности суда объединялись в караван, и его отправка сопровождалась молебном в честь святого, чья икона находилась на головной барже.

После строительства в 1950-х годах водохранилища Камской ГЭС все соляные заводы Соликамска ушли под воду, кроме Усть-Боровского завода на окраине города. Завод просуществовал до 1972 года и из-за нерентабельности был закрыт. Но не умер, а превратился в промышленный музей-заповедник «Сользавод». Посетить его интересно, тем более что процесс получения соли чрезвычайно прост и за сотни лет совсем не изменился. Соляной раствор выкачивали из соляных скважин, отстаивали в огромных чанах от песка и грунта и выпаривали на огромных чугунных сковородках. Точно такие же деревянные солеварни с рассолоподъемными башнями, похожими на башни острогов, стояли по берегам Камы и Усолки и 200, и 300 лет назад.

Кунгур

Сумевший сохранить свою историческую застройку Кунгур нередко называют уральским Суздалем. Старинных зданий здесь так много, что он не раз становился съемочной площадкой для фильмов, «играя роль» небольшого уездного городка. Кунгур – родной уральский город главного героя в фильме «Приваловские миллионы». Он хорошо узнаваем в «Золоте» режиссера Андрея Мармонова. А для съемок фильма «Один и без оружия» был отведен целый городской квартал.

Кунгур возник в 1648 году как один из острогов на государевой дороге «за Камень», другими словами, в Сибирь. В 1662 году он был сожжен башкирами и вновь отстроен через год на новом месте, в 17 верстах от прежнего. Во время пугачевского бунта Кунгур стал одним из немногих городов, выдержавших осаду повстанцев численностью 11 тысяч человек во главе с Иваном Кузнецовым и башкиром Салаватом Юлаевым. К столетию снятия осады горожане поставили обелиск в знак благодарности защитникам Кунгура от пугачевских войск. В советское время двуглавого орла на нем заменили красной звездой и переименовали в памятник пугачевцам. Сегодня орел и царские вензеля снова на своих местах, но исторический парадокс остался – в городе есть улица Пугачева и памятник борцам с ним.

Торговые ряды города Кунгур

То, что Кунгур когда-то был богатым купеческим городом, хорошо заметно по его торговым рядам и крепким особнякам купцов Ануфриевых, Щербаковых, Мельниковых, Дубининых. Стоящий на Большом Сибирском тракте Кунгур разбогател на транзитной торговле. В начале XIX века через него шло около 80 процентов всей чайной торговли России. Город называли чайной столицей Урала, и чаеторговцы были его самыми богатыми купцами.

Чайным королем Кунгура, да и всей России, был тогда Алексей Семенович Губкин. Поначалу Губкин вез чай караванами из забайкальской Кяхты – торгового форпоста Китая, потом из самой Поднебесной, а с открытием Суэцкого канала – морем через Одессу.

К 1870-м годам товарооборот его фирмы составлял 6 миллионов рублей в год. Начиная свой чайный бизнес, Губкин дал зарок жертвовать с каждого заработанного рубля одну копейку в пользу бедных и на богоугодные дела. Будучи бургомистром в магистратуре Кунгура и гласным в Кунгурской городской думе, он много сделал для своего родного города. На его средства было открыто и финансировалось Кунгурское техническое училище, входившее в пятерку лучших технических училищ России, и Елизаветинская рукодельная школа для бедных детей, основанная в память о рано умершей дочери Елизавете.

С 1882 года Губкин жил в Москве на Рождественском бульваре, но завещал быть похороненным в родном Кунгуре в церкви Иоанна Предтечи, которую реконструировал на свои средства. В 1892 году его внук и наследник, предприниматель Александр Григорьевич Кузнецов выразил желание возвести над могилой деда и бабушки новый храм. Старую церковь снесли, а на ее месте пермский архитектор Александр Турчевич построил нынешнюю Свято-Никольскую церковь в русском стиле, самую большую и красивую в Кунгуре. Кунгур не забыл своего чайного короля. Перед зданием городского магистрата, где теперь расположен Краеведческий музей, поставлен памятник Алексею Семеновичу Губкину, успешному купцу и щедрому благотворителю.

Нижний Тагил

Нижний Тагил – город брутальный, возникший из железа и огня. Днем его основания считается 8 октября 1722 года – дата первой плавки чугуна на Выйском металлургическом заводе. Заложил Выйский завод Никита Демидов, основатель знаменитой династии уральских промышленников-миллионщиков. А еще через три года Демидов заложил и Нижнетагильский железоделательный завод. До самого конца XIX века Нижний Тагил был столицей горнозаводского Урала и флагманом демидовской промышленной империи. Демидовские заводы производили две трети всего металла страны и были самыми передовыми в России.

XX век превратил Нижний Тагил в промышленного гиганта Советского Союза. В 1930-е годы началось строительство нового Нижнетагильского металлургического комбината – градообразующего предприятия современного Тагила. С началом Великой Отечественной войны в Тагил на Уралвагонзавод было эвакуировано 11 предприятий, и на его основе был создан Уральский танковый завод. Каждый второй танк Т-34, участвовавший в боях, сошел с конвейера этого завода, а Нижнетагильский металлургический комбинат в годы войны выплавлял 30 процентов всей броневой стали. После войны индустриальная столица Урала пополнилась новыми предприятиями химической, строительной и металлообрабатывающей промышленности.

Вид на Нижний Тагил

Что такое Нижний Тагил, лучше всего видно с Лисьей горы – стометрового холма в центре города. На ее макушке стоит похожая на часовню башня, за свои 200 лет успевшая побывать пожарной наблюдательной вышкой, обсерваторией и ретрансляционной точкой. Теперь в башне музей – самый маленький в нашей стране, площадью всего 13 квадратных метров. Правда, посетить его можно только в теплое время года и по предварительной записи.

У подножия Лисьей горы лежит демидовский Нижнетагильский металлургический завод. Он не раз реконструировался, а с возведением Нижнетагильского металлургического комбината вошел в его структуру. В 1987 году завод, проработав 262 года и выдав за это время 14 миллионов тонн чугуна, был остановлен. Теперь это завод-музей, один из двух подобных музеев в мире. Второй такой – завод в Фёльклингене на западе Германии – включен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Нижнетагильский завод-музей

В Нижнетагильском заводе-музее представлен полный цикл выплавки металла от подготовки железной руды и древесного угля до собственно выплавки чугуна и стали. Его техногенные панорамы поражают воображение. Самая зрелищная часть завода – доменный цех с литейным двором и застывшим на бункерной эстакаде паровозом.

Бывшее главное заводоуправление Демидовых находится на другой стороне заводского пруда в жилой части города на проспекте Ленина. Оно почти целиком отдано Нижнетагильскому музею-заповеднику «Горнозаводской Урал». Среди его сотен тысяч единиц хранения есть экспонаты, демонстрирующие качество сортовой стали демидовских заводов, – рельсы, скрученные лентой, и стальные прутья, завязанные в узел. Перед входом в музей – макет паровоза, созданного демидовскими крепостными, отцом и сыном Черепановыми. Ефим Черепанов был главным механиком всех нижнетагильских заводов Демидовых, а его сын Мирон – заместителем по строительной части. Талантливые инженеры, они занимались улучшением техники, применяемой при добыче золота и железа, и упорно стремились внедрить в промышленное производство паровые машины. Для знакомства с уже существующими паровыми машинами Ефим Черепанов был командирован в Швецию, а Мирон в Англию, где он к тому же изучал устройство английских железных дорог. В 1830-х годах Черепановы создали первый в России паровоз и построили первую железную дорогу длиной 854 метра, за что оба получили вольную. Паровоз Черепановых развивал скорость до 16 км/ч. Поначалу железной дорогой планировалось соединить все демидовские рудники и заводы, но транспорт на конной тяге оказался на тот момент более рентабельным, и интерес к паровозам пропал.

У Уралвагонзавода тоже есть свой выставочный комплекс с музеем бронетанковой техники и выставкой вагонной продукции под открытым небом. Легендарному предприятию есть что показать своим гостям. Его танк Т-72 – самый массовый танк современности, и на каждом третьем грузовом вагоне российских железных дорог стоит его клеймо.

Ижевск

Ижевск – столица Удмуртии и крупнейший в мире производитель стрелкового оружия. Оружейной столицей России его сделал Наполеон. Угроза войны с ним заставила императора Александра I подумать об организации большого производства холодного и огнестрельного оружия. Новый оружейный завод вырос под началом управляющего уральскими заводами Андрея Федоровича Дерябина. Чтобы не испытывать проблем с сырьем, Дерябин предложил построить оружейный завод рядом с уже существующим Ижевским железоделательным заводом.

Ротонда у парка Горького в Ижевске

Оружейный завод поставили на берегу пруда, вода которого приводила в движение заводские механизмы. Сейчас на берегу этого крупнейшего в Европе искусственного водоема стоит памятник ижевским оружейникам. Одеты они довольно необычно – в «мундирный кафтан», цилиндр и перчатки, которые по инициативе Дерябина получали лучшие ижевские мастера. Награду вручали указом императора по представлению заводского начальства. И таких оружейников называли царскими кафтанщиками.

Застраивался Ижевск по генеральному плану архитектором Семеном Емельяновичем Дудиным в классическом стиле. Главный корпус Ижевского оружейного завода Дудин построил по образцу петербургского Адмиралтейства. По площади (21 045 кв. м) он лишь немного уступает петербургскому собрату. Башню главного корпуса венчает триумфальная колонна, поставленная вскоре после победы в Отечественной войне 1812 года. Вам когда-нибудь приходилось видеть на крыше дома триумфальную колонну?

Для войны с Наполеоном ижевцы делали кремневые ружья, для русско-турецкой – винтовки Бердана, для Первой мировой – трехлинейные винтовки Мосина, а для Великой Отечественной – самозарядные винтовки Токарева. Всего же за 200 лет в истории России не было ни одного сражения, где бы не использовалось оружие ижевских мастеров.

Для хранения готового оружия и ремонта старого был построен арсенал. Склад «ижевского кремля» вмещал до 75 тысяч ружей. В нем располагались мастерские, библиотека и небольшой музей. Теперь арсенал занимает Национальный музей Удмуртии.

С 1948 года в Ижевске выпускают легендарный автомат Калашникова, принятый на вооружение в 106 странах мира. Его создателю Михаилу Тимофеевичу Калашникову в Ижевске еще при жизни был поставлен памятник. Великий оружейник стоит у стен музея своего имени и смотрит на раскинувшийся по холмам город, дымящий десятками труб.

Хотя таблички на административных зданиях Ижевска дублируются на двух языках, национального колорита в столице Удмуртии нет. Зато в 15 километрах от Ижевска есть Архитектурно-этнографический музей-заповедник «Лудорвай», где можно услышать живую удмуртскую речь, отведать перепечи и увидеть, как веками жили удмурты. А жили они отдельно стоящими усадьбами. Ставились они, как правило, цепочками вдоль рек на расстоянии 200–250 метров друг от друга. Вроде бы те же рубленые дома, но на русские избы они не похожи.

Все экспонаты в Лудорвае подлинные, привезенные из экспедиций по удмуртским деревням. В каждой усадьбе постройки только одной семьи: ворота с двускатной крышей, во дворе дом (корка), летняя изба (кенос), амбар для хранения зерна и хлев (коргидъес). У зажиточных удмуртов хлев разделен на две половины – внизу конюшня, а наверху сеновал, куда лошади заходили по деревянным мосткам.

Самый любопытный экспонат музея – семейное святилище куала в усадьбе южных удмуртов. Летом в куале готовили еду, в ней же и молились. Теперь куала в удмуртских деревнях большая редкость. Но землю, где они когда-то стояли, удмурты по-прежнему считают священной и не ставят на ней новые строения. Несмотря на попытки христианизации, удмурты крепко держатся за свои святыни. Как говорят музейные работники, куалу им с большим трудом удалось выкупить у одной из семей.

Строили куалу за один день, надо было успеть от рассвета до заката. Внешне она ничем не примечательна – простой сруб из полубревен под двускатной крышей, без окон, с земляным полом. В центре – сложенный из крупных камней очаг с подвешенным над ним котлом. Сам очаг, висящая над ним цепь и даже зола священны. Но главное в куале – большой черный короб, стоящий на полке под потолком, где обитал семейный божок Воршуд. В коробе помимо Воршуда масса всего интересного: перевязанный красной нитью беличий хвост, крыло рябчика, несколько перьев тетерева, специальный жертвенный хлеб, кусочек дерева и посуда, используемая при обрядах. Молились в куале всей семьей всегда после бани. Просили у Воршуда, наверное, то, что просят у всех богов – счастья, здоровья, семейного достатка.

В Лудорвае действительно много интересного. Жаль, что тут нельзя остаться на ночлег. Но рядом обещают в скором времени построить экоотель. Вот тогда погружение в удмуртский быт будет стопроцентным.

Челябинск

Всех, кто приезжает в Челябинск на поезде, встречает могучая фигура кузнеца-великана, символизирующая первопроходцев Урала. Надпись на пьедестале поясняет: «Урал – опорный край державы, ее добытчик и кузнец». Промышленный Челябинск родился как деревянная крепостица на месте башкирского поселения и большую часть своей истории оставался заштатным уездным городом.

Скалы Аракульского шихана в Челябинской области

Осколки уездного Челябинска следует искать на улице Кирова, вернее, на ее пешеходном участке, пожалуй, лучшем месте для неспешного променада. Сами жители города зовут его по-свойски Кировка. В самом начале Кировки, возле дома купца Самохвалова, стоит памятник основателям Челябинска – у высокой стелы фигуры казака, башкира, крестьянина с пилой и российского дипломата генерал-майора Алексея Ивановича Тевкелева. Алексей Тевкелев, он же татарский мурза Кутлу-Мухаммед, заложивший челябинскую сторожевую крепость в 1736 году, активно участвовал в присоединении Урала к России и с особой жестокостью подавлял восстания башкир по другую сторону Уральского хребта.

Памятников и уличных скульптур на Кировке более двух десятков: напротив банка сидит профессиональный нищий, половой зазывает посетителей в трактир, художник у зеркального мольберта ищет подходящую модель, Левша разглядывает прохожих, а караванщик с верблюдами намекает, что через Челябинск проходил торговый путь из Зауралья в Оренбург. И все же первая скрипка на Кировке принадлежит не старинным особнякам, а небоскребу «Челябинск-Сити». Его возведение среди исторической застройки вызывает много споров, но «Синий зуб», как прозвали небоскреб, довольно эффектно смотрится со стороны реки Миасс.

Со смотровой площадки Челябинск-Сити видны окраины, куда турист обычно не заглядывает. А зрелище это, между тем, потрясающее. К Челябинску вплотную подступают промышленные зоны заводов-гигантов: тракторного, металлургического и электрометаллургического, коксохимического, трубопрокатного, кузнечно-прессового, цинково-электролитного и многих других. Да это и есть настоящий Челябинск – частокол труб, гул доменных печей, тугой клубок путепроводов, жар расплавленного металла и лязг заводских механизмов.

Индустриальным гигантом Челябинск начал становиться в годы Великой Отечественной войны, когда сюда были эвакуированы десятки предприятий, а его население с 270 тысяч выросло более чем вдвое. Челябинский тракторный завод, объединенный с ленинградским Кировским заводом и Харьковским моторостроительным, выпустил за годы войны 18 тысяч танков и самоходных орудий. В Челябинск переехал тогда Народный комиссариат танковой промышленности СССР, и город получил второе неофициальное название Танкоград. Вклад его тяжелой индустрии в победу в войне неоценим.

Индустриальный пейзаж

Конечно, чертовски обидно уезжать из Челябинска, не побывав хотя бы на одном из его гигантов. Тем более что такая возможность есть – новый цех Челябинского трубопрокатного завода «Высота 239». Если вы когда-нибудь представляли себе завод будущего, это и есть «Высота 239». Цех входит в десятку самых красивых промышленных предприятий мира. Цифры 239 в его названии означают высоту цеха над уровнем моря, а красный круг на фасаде символизирует японскую философию кайдзен непрерывного совершенствования производственного процесса. В его пространстве вполне логично смотрится японский сад, который дополняет лавровая аллея. При этом цех выпускает в год до 600 тысяч тонн труб большого диаметра высочайшего качества, которые используются при строительстве магистральных газо– и нефтепроводов.

Магнитогорск

Дата рождения Магнитогорска – 30 июня 1929 года, когда на станцию новой линии железной дороги прибыл состав с первой партией добровольцев, приехавших на строительство крупнейшего в мире металлургического комбината. Вокруг было чистое поле, и первым домом для них стали палатки. Сегодня два знаковых памятника Магнитогорска – установленный на постаменте тот самый паровоз, привезший добровольцев, и памятник «Первая палатка» у входа в Парк Ветеранов. На его пьедестале – стихи поэта Бориса Ручьёва, одного из первых строителей Магнитогорска:

 
Мы жили в палатке с зеленым оконцем,
Промытой дождями, просушенной солнцем.
Да жгли у дверей золотые костры
На рыжих каменьях Магнитной горы.
 

Жили первые строители Магнитки рядом со стройплощадкой на левом, азиатском, берегу реки Урал. Это был хаотично застроенный барачный город, протянувшийся вдоль заводской территории на несколько километров. В 1930-х годах решено было перенести Магнитогорск в Европу, на правый берег Урала, подальше от промзоны. Первый дом в Европе поставили в 1939 году, но по-настоящему правый берег начали застраивать только после войны, когда через Урал был построен первый капитальный мост и проложены трамвайные пути.

Вид на зимний Магнитогорск

Левобережный Магнитогорск строился с чистого листа, и его облик должен был отражать новую концепцию триумфального шествия социализма. Почти весь центр города – это монументальный сталинский ампир. Проектировали его ленинградские архитекторы, и сталинскую застройку Магнитогорска называют иногда Петербургом на Урале.

Гора Магнитная, у подножия которой вырос один из крупнейших центров горной металлургии, с древнейших времен считалась священной. Содержание железа в некоторых ее рудных жилах доходило до 72 процентов. Залегала железная руда неглубоко, а в некоторых местах и вовсе выходила на поверхность. Первыми добывать руду на горе и выплавлять из нее железо начали воинственные башкиры, которым всегда было нужно оружие. Знали о железной горе и русские геологи. Если бы не Первая мировая война, ее промышленная разработка началась бы гораздо раньше.

Руду добывали ударными темпами, особенно в годы Великой Отечественной войны. Каждый третий танк и каждый второй снаряд были сделаны из металла Магнитки. В лучший 1957 год на-гора было выдано 17 миллионов тонн руды. Но это было началом конца. Богатейшее месторождение постепенно истощалось. Последняя тонна руды была добыта в 2006 году. Один из крупнейших в России Магнитогорский металлургический комбинат работает сегодня исключительно на привозном сырье. На месте двух вершин горы Магнитной теперь глубокая выемка, которую сейчас рекультивируют, и, возможно, со временем здесь будет шуметь лес.