![](/books_files/covers/thumbs_240/kleopatra-i-cezar-podozreniya-zheny-ili-obmanutaya-krasavica-32261.jpg)
Автор книги: Наташа Северная
Жанр: Историческая литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Клеопатра пробыла в беседке до самого вечера. На сердце было безрадостно и тяжело. Мысленно она возвращалась то к Беренике, то к своей матери, которую заменила ей старшая сестра. Пыталась представить, какая теперь ждет ее жизнь. И вдруг Клеопатра вспомнила о предсказании Нефтиды. Так вот для кого ожидали перемены к худшему! Ей стало не по себе. А что же тогда ждет ее, что ей сулят перемены к лучшему?
И вдруг…
От осенившей ее догадки Клеопатра затаила дыхание.
Трон!
Теперь между нею и троном никто не стоит.
И…
Девочка закрыла глаза. Не стоит торопиться. Не следует себя выдавать. Вот Береника поспешила и в итоге оказалась на блюде.
Возвращаясь во дворец, Клеопатра оглянулась, отыскивая любимую беседку Береники и Архелая.
Легкий ветерок играл пальмовыми листьями, по тропинкам величественно прохаживались павлины, друг за дружкой гонялись фазаны.
Сорвав маки, Клеопатра положила их на подушки с золотистыми узорами, которые еще помнили тело своей хозяйки.
11
Пир был в самом разгаре. Гости шумели, веселились, кто-то уже присоединился к танцовщицам, кто-то спешил уединиться в укромном уголке. Возле каждого входа и окна стоял знаменосец с римскими орлами. Гости, в основном, были римскими военачальниками, а не родственниками или знатью. А к вечеру большая часть александрийцев, из списка Птолемея, оказались в тюрьме. Царь был скор на расправу.
Наибольший фурор на пиру произвело появление Клеопатры. С появлением во дворце Нефтиды та перестала носить простые сарафаны и подбирать волосы черепашьей заколкой. Ее прически стали сложными и женственными, платья дорогими и изысканными, на запястьях и щиколотках она отныне носила серебряные браслеты, украшенные драгоценными камнями. Все это было еще далеко от божественного идеала Исиды, но первые шаги были сделаны. Клеопатра испытывала сладостное чувство триумфа, замечая на себе взгляды Арсинои и других знатных дам, и понимала, какой она была дурой, отказывая себе в таком удовольствии.
Клеопатра удрученно крутила в руках золотой кубок, думая о том, как бы незаметно улизнуть. Тяжело вздыхая, она думала о том, что… теперь их осталось четверо: два брата и две сестры – совершенно чужие друг другу люди. Чем они будут заниматься? Для чего им вместе жить под одной крышей? Девочка глазами разыскала Птолемеев. Старший из братьев – шести лет, слабовольный, неуклюжий увалень. Как всегда, он сидел на коленях у евнуха Потина, а тот с нескрываемым удовольствием кормил его. И откуда у слуги такая любовь к нему? Младший брат, четырех лет, обнимая старшего за спину, улыбался и сонным взглядом наблюдал за полуголой танцовщицей.
Клеопатра задумалась об Арсиное. Знает ли она про ужасную смерть Береники? Что думает о своем будущем? Увидев, какими плотоядными глазами сестра пожирает римского военачальника, Клеопатра поняла, что той безразлично абсолютно все.
– Кто это? – спросила Клеопатра у сидящей рядом жены новоявленного царского сановника.
– Это всадник Марк Антоний. Тот самый, что одержал победу над Архелаем. О, госпожа, это, конечно, не мое дело, но… если он вам понравился, я могла бы шепнуть ему на ушко…
Клеопатра сдвинула брови.
– Не надо никому ничего шептать!
– Простите… я хотела, как лучше.
В этот момент Марк Антоний посмотрел в ее сторону, безразлично скользнул по лицу, груди… и наткнувшись на страстный взгляд Арсинои, ответил ей взаимной улыбкой. Арсиноя, рано ставшая жить с мужчинами, выглядела совсем взрослой, так что многие принимали ее за старшую сестру Птолемеев.
Недовольная и злая Клеопатра вышла из-за стола, мельком взглянув на отца. Развалившись в позолоченном кресле, он что-то доказывал Габинию, жестикулируя и размахивая руками, с которых стекал жир.
Прошло время изысканных и утонченных вечеров, которые так обожала Береника, – настало время птолемеевских пиров: грубых, похотливых и циничных.
12
С появлением истинного хозяина жизнь во дворце круто изменилась. Дворцовые галереи наполнились женоподобными мальчиками и мужчинами, шумные пиры, в которых и особой надобности-то не было, устраивались каждый вечер, а хоровые представления, которым аккомпанировал на флейте сам царь, сводили с ума даже Клеопатру. Все вернулось на круги своя, а ведь именно из-за этого Береника, воспользовавшись восстанием александрийцев, изгнала отца. Прошлый опыт ничему не научил царя. Птолемей не стремился вникать в государственные дела. Чтобы начать возвращать долг римлянам и Габинию, он просто многократно увеличил налоги, ни на мгновение не утруждая себя мыслью о последствиях. Более того, собирать налоги он назначил римского гражданина Рабирия Постума, что для греков и египтян было неслыханным и чудовищным поступком. Но могло ли Божественного беспокоить мнение народа и знати?
Клеопатра готовилась к тому, что, возможно, изменится и ее жизнь, и не в лучшую сторону, но отец не решился посягнуть на это. Более того, он всячески поощрял ее стремление к науке и знаниям. Он даже не жалел денег на покупку новых рукописей и трактатов для библиотеки.
– Странно это для него, – решилась как-то поделиться своими сомнениями Клеопатра.
– Ничего странного, он сделает тебя своей преемницей, – ответил наставник.
Клеопатра затаила дыхание. Каждый раз мысль об этом вызывала у нее непонятное волнение.
– Ты уверен в этом?
– Да ты только послушай, как он тебя перед всеми расхваливает! Столько денег вкладывает в библиотеку и Мусейон!
Птолемей всячески подчеркивал особое положение Клеопатры – статус своей любимицы.
– Ты не такая, как все мы, – любил он ей говорить. – Ты особая! Ты знаешь много языков! Кстати, сколько уже?
– Сейчас учу шестой.
– Ай да дочка у меня!
В глазах Птолемея заблестели слезы, и он крепко прижал дочь к себе.
– Ты разбираешься в математике, геометрии, – продолжал он перечислять ее достоинства.
– А еще я изучаю тактику ведения морского боя, – не сумев сдержаться, похвасталась Клеопатра.
Птолемей поцеловал ее в лоб.
– Молодец! А ну-ка, покажи отцу, какая ты стала красавица!
Клеопатра, послушно встав с колен отца, отошла назад и довольная собой покружилась. Весело зазвенели сережки в ушах.
– Только на тебя вся надежда, – с какой-то грустью и отчаянием в голосе промолвил Птолемей.
– Отец, о чем ты?
Подойдя к Птолемею, Клеопатра села к нему на колени и обняла его.
– Видишь, как все обернулось… Эх, Береника, Береника… она не против отца пошла, она весь Египет загубила. Сколько я теперь римлянам должен…
– Сколько?
– Все твое наследство, дочка.
– Отец, – возмутилась Клеопатра, – зачем ты им столько обещал?
– Что поделать… Другого выхода не было.
– И что теперь будет?
– Будем тянуть время. А потом… потом тебе надо будет что-нибудь придумать…
– Мне?!
– Голова у тебя светлая, ты обязательно найдешь выход, – подбодрил ее Птолемей.
– Я?!
Клеопатра не верила своим ушам. Отец хочет взвалить на нее то, к чему она не имеет ни малейшего отношения?
– Отец, ты хорошо себя чувствуешь?
– Очень даже хорошо. Вот как исполнится тебе восемнадцать, я тебя своей соправительницей сделаю. Будешь государственными делами заниматься.
– Для чего? Чтобы вместо тебя я с римлянами расплачивалась?
– Ну, зачем ты так… Может, к тому времени что-нибудь изменится, вон как они в Галлии с войной завязли.
– Отец, ну что ты в самом деле! Разве можно слепо надеяться на везение? Ждать какого-то чуда?
– А что? Как станешь моей соправительницей, я тебе открою один секрет.
– Какой еще секрет?
Птолемей умолк на мгновение.
– Я передам тебе план храма, где находятся сокровища фараонов.
Пристально глядя в глаза дочери, он шептал:
– Кто-то римлянам уже донес про это, поэтому они и помогли мне. Ну, я же не враг своим детям и своей земле, чтобы вот так вот взять и все отдать! Мне сейчас очень на руку их внутренние межусобицы, иначе бы они сюда легионов нагнали. – Птолемей схватился руками за голову.
До Клеопатры мгновенно дошел весь ужас того положения, в котором они оказались. Сколько бы ни было у них противников из-за проримской политики отца, сколько бы недругов ни желало их падения, римляне всегда будут поддерживать своих должников – Птолемеев и не уйдут из Египта до тех пор, пока не получат обещанного. А это… это означало только одно – полную зависимость от Рима. Вот теперь вся правда и открылась, горькая, страшная правда. Правда не для всех. Клеопатра быстро поняла, что чем меньше народ будет знать и понимать истинное положение вещей, тем меньше будет волнений в стране. Царствование, о котором она в последнее время столько мечтала, обещало быть жестким и суровым. Ну, отец, на славу постарался!
Встав с колен Птолемея, Клеопатра серьезно произнесла:
– Это наша земля, птолемеевская! И римлянам здесь нечего делать!
13
Клеопатра усердно посещала лекции и занятия в придворной академии – Мусейоне, отдаваясь им со всем пылом юношеского сердца. Ей намного интереснее было проводить время с учеными, философами и поэтами, чем с лицемерными, продажными придворными. Да и близких подруг у нее не было. После всего пережитого ей приятнее было одиночество, чем люди, от которых никогда не знаешь чего ожидать. Сосредоточившись на себе и своем мире, Клеопатра не входила ни в какую дворцовую партию, не вникала ни в какие интриги – она предпочитала посвящать время себе. Нефтида, ведавшая секретами красоты проклятой царицы Нефертити, открыла Клеопатре манящий мир женственности. Однажды ощутив себя красавицей, девочка всячески стремилась к тому, чтобы это чувство стало постоянным. Ее фамильный нос не стал от этого красивей или меньше, но Клеопатра научилась привлекать внимание иными достоинствами – фигурой, грудью, глазами. Суметь понравиться самой себе оказалось таким же непростым делом, как и освоение геометрии Эвклида.
После массовых казней соратников Береники костяк александрийской знати был сломлен. Недовольные проримской политикой Птолемея – а таких было немало – надолго замолчали. Свободные нравы двора все больше приобретали черты вакханалии: оргии, на которых сношались не только мужчины и женщины, иногда в них принимали участие дети и животные; пьянство, извращения, насилие. Во дворце не нашлось ни одного человека, который смог бы всему этому противостоять. Птолемею нравилась такая жизнь – плотские удовольствия и почитание его как великого флейтиста. Все это подрывало его и без того слабое здоровье. И даже несведущему было понятно: этому человеку жить осталось недолго. Но сколько? Когда прошло два года, а Птолемей так и не почил, многие откровенно забеспокоились – да сколько же еще ждать? Такое нетерпение придворных вызывало у Клеопатры улыбку. Птолемеи так просто не сдаются, они будут до последнего вгрызаться в глотку своему врагу, будь то болезнь или даже смерть – и ее отец был тому примером. Переживала ли она по поводу его болезни и возможной кончины? Себе Клеопатра не лгала: она ждала его смерти как своего личного освобождения, как начала новой жизни. Перед придворными, как и подобает любимой и любящей дочери, она изображала скорбь и отчаяние. Чиновники и советники, которыми окружил себя Птолемей, очень быстро научили ее лицемерию и искусству сокрытия своих истинных чувств при любых обстоятельствах. Отец не склонял ее к оргиям и пьянству, но от этого девочке было не легче. Клеопатра втайне желала приобщиться к разгульной жизни, и борьба с этим пагубным желанием подтачивала ее внутренние силы. В душе она завидовала придворным и своей сестре, которые вели столь беззаботный и ничем не омраченный образ жизни. Ей почему-то казалось, что окажись она в водовороте плотских страстей, то сразу же бы забыла о своем одиночестве. Подлость, продажность, цинизм – вот чем наводнился дворец с возвращением Птолемея.
Однажды, отдыхая в своей любимой беседке, Клеопатра спросила Нефтиду:
– Погадаешь? Хочу знать, сколько еще осталось отцу?
Разложив карты, египтянка разочарованно протянула:
– Здоровье у него совсем плохое, но сил хватит на целую армию, госпожа. Надо ждать.
– А сколько ждать?
Нефтида пожала плечами.
– Два-три года…
Клеопатра облегченно вздохнула.
– Это не так уж и долго.
Немного помолчали. Сад пьянил ароматами и красотой диковинных цветов: желтые, красные, синие, розовые, фиолетовые – вся палитра была на их лепестках. Тропинки причудливо петляли между аккуратно подстриженными кустами, чем-то напоминая древний Лабиринт. Дворцовые кошки, развалившись под финиковыми пальмами, отдыхали после праведных трудов – обильной еды и ленивой охоты за мышами.
– А помнишь, ты мне нагадала могущественного мужчину?
– Помню, госпожа.
– Когда мы с ним встретимся?
– После смерти вашего отца, госпожа.
– Вот как…
Клеопатра тяжело вздохнула.
– Я его уже устала ждать, – проговорила она немного капризно, – все жду-жду, а его все нет и нет.
– Не торопитесь, госпожа. Все будет.
– А где он сейчас? Что делает? У него есть жена? Ты можешь узнать?
Нефтида опять разложила карты. После недолгого молчания она ответила:
– Он на войне.
– Где?
– Он величайший воин, госпожа. Он любит покорять новые земли, любит победы. И у него есть жена, но он ее не любит.
Клеопатра мечтательно улыбнулась. Слова о жене прошли мимо ее ушей. Какого необыкновенного мужчину приготовила ей судьба!
– Хорошо, Нефтида, можешь идти отдыхать.
– Спокойной ночи вам, госпожа.
– И тебе.
Испытывая бессонницу, Клеопатра бродила по сумеречным галереям дворца. На сердце было тоскливо и одиноко. Она остановилась у окна. С ночного неба ей подмигивали мириады звезд. Интересно, как живут цари в небесном Дуате? Подперев рукой подбородок, Клеопатра отдалась своим грустным мыслям. Уже прожито шестнадцать лет, почти что вся жизнь, а она… так никого и не полюбила. Так, размышляя, Клеопатра решила, что, когда взойдет на трон, царские дела настолько поглотят ее, что для любви времени не останется…
Девушка вздрогнула и резко обернулась. В галерее раздавались какие-то непонятные звуки, будто кто-то пыхтел.
Отойдя от окна и стараясь не шуметь, Клеопатра пошла в ту сторону, откуда доносились звуки. Сначала она увидела две тени: тощую и тучную, затем – очертания фигур. В свете ночников Клеопатра увидела лица и позы мужчин и спряталась за колонну. Осторожно выглянув из-за колонны, она снова убедилась в том, что это был ее отец. А под ним или перед ним – тут уж сами боги запутались бы… Клеопатра чуть не вскрикнула от удивления. Хнум? Любовник Арсинои? О, Исида…
Вернувшись в спальню, Клеопатра с особой тщательностью приняла ванну. Так ей хотелось отмыться от того, что она увидела. Уже засыпая, она пожелала себе скорейшего освобождения. Но от кого или от чего, боги уже не сумели расслышать…
14
Я сижу во главе стола. По правую руку от меня – отец, мать и мачехи. По левую – Береника, старшая Клеопатра, Арсиноя и два Птолемея. Александр сидит в дальнем конце стола.
Мы молча смотрим друг на друга. Нам явно не о чем говорить. Столько боли и страданий было между нами, столько крови пролито, что…
– Убийца!
Это кричит Береника.
Отец презрительно улыбается ей.
– Ты со мной поступила бы так же.
– Даже хуже! Я бы тебя кастрировала!
– Ого!
– Арсиноя, ты знаешь, что он отбил у тебя любовника?
Арсиноя вздрагивает, безразлично смотрит на отца.
– Да пусть подавится им! Зато я имела любовника нашей несравненной Клеопатры!
У меня пересыхает в горле. Что за семейка!
– О чем это ты, Арсиноя?
– О чем это я! – глумливо передразнивает меня сестра. – О нашем с тобой Марке Антонии! Да, дорогая, он наш, а не твой!
Я сдерживаюсь. Яд этих слов не должен попасть в мое сердце.
– Мы собрались здесь не для постыдных обвинений.
– А для чего еще? – визжит Арсиноя. – Для чего еще нам собираться?
Я смотрю на мать. В ее глазах печаль и сострадание, но встать на мою сторону, защитить меня, она боится. Мне становится холодно и одиноко. В который раз меня предают…
– Знаешь, что он сказал мне в ту ночь? – не унимается Арсиноя.
Я молчу.
– Он сказал мне: «Твоя сестра настолько некрасива…»
Я молчу.
– «…что ни за какие деньги я не лег бы с ней!»
Я молчу.
– Вы все слышите! С этим длинноносым посмешищем сам Марк Антоний не лег бы!
Всплеск. Кровь окропляет мраморный стол. Голова Арсинои лежит на огромном блюде. Она удивленно моргает, не понимая, что произошло.
– Ну что, сестренка! – кричу я яростно и злобно. – Хочешь еще любви?
– Убийца! – шепчут ее губы.
– Убийца! – смотря мне в глаза, шепчет старшая Клеопатра.
– Убийца! – подхватывает старший Птолемей.
– Убийца! – поддакивает младший Птолемей.
Александр улыбается.
– Даже жаль, что я не могу присоединиться к своим сестрам и братьям. Как это ты не успела убить меня?
– Ты все правильно сделала, дочка, – слышу я ласковый голос отца. – У царя нет родных. Есть только слуги и враги.
Мраморные стены зала оплетают ядовитые цветы. Из головы Арсинои выползают змеи. Они расползаются по столу, падают на пол, оплетают мои ноги, заползают в мое сердце.
В моей руке снова меч. Я взмахиваю им. И головы летят одна за другой. Рука дрогнула лишь раз – когда мои глаза встретились с глазами матери. В следующее мгновение ее глаза закрылись. Нет пощады предателям!
Я тяжело дышу. Меч выпадает из рук. Я вся в крови. Руки, платье…
Трупы вспыхивают огнем. Через мгновение зал охватывает пламя.
Я медленно выхожу в галерею.
Теперь все кончено.
Наконец-то я одна.
15
В день восемнадцатилетия Клеопатры Птолемей назначил ее своей соправительницей.
В льняном платье, расшитом золотом и аппликациями, в тяжелом жемчужном ожерелье, в золотых браслетах на руках и ногах, Клеопатра восседала рядом с отцом, принимая участие в государственных советах. С особым удовольствием она входила в новую для себя роль, вникая во все сферы жизни страны. Многое ей не нравилось, например то, что активное участие в государственных делах и сборах налогов принимал чужеземец – римлянин Рабирий Постум. Ее не устраивало, что в Египте вспыхивали кратковременные восстания, вызванные присутствием римлян и откровенным грабежом с их стороны. Мягко и деликатно она пыталась втолковать отцу, что, если сегодня они ничего не предпримут, завтра Египет станет римской провинцией. Но Птолемей был уже настолько болен, что путал явь со сном, а порой даже не узнавал свою собственную дочь. Было понятно: нужно ждать. Лишь после его кончины она могла приступить к самостоятельной политике.
В ту ночь ее разбудила Мути.
– Госпожа, госпожа…
– Что такое? – Спросонья Клеопатра не могла понять, что сейчас: раннее утро или глубокая ночь.
– Повелитель зовет вас к себе.
Быстро одевшись и подобрав волосы черепашьей заколкой, сохранившейся у нее с детства, Клеопатра поспешила в отцовские покои. Сердце гулко стучало в груди. «Неужели? Неужели?» – вертелась назойливая мысль в голове.
Птолемей был очень плох.
– Он умирает, – тихо прошептал ей новый придворный лекарь Олимпа.
– Оставь нас.
Как только Олимпа вышел, Клеопатра подошла к ложу отца. От волнения дрожали руки.
– Отец, я пришла.
– А? А-а-а… – Птолемей закашлял. – Помоги мне…
Клеопатра поддержала его, подложив под спину еще одну подушку. Немного отдышавшись, он снял с груди цепочку с маленьким ключом.
– Подойди к стене и слегка потяни светильник на себя.
Клеопатра послушно сделала все, что он сказал. Раздался щелчок, в стене открылось небольшое отверстие. Усмехнувшись, Клеопатра вытащила ларец. Это был личный тайник египетского царя. И в своих руках она сейчас держала сердце Птолемея.
– Мне открыть ларец?
– Да. И принеси сюда.
Как жаль… А ей так хотелось просмотреть переписку, указы, доносы…
Птолемей долго перебирал бумаги. Клеопатра сидела на табуретке возле него и терпеливо ждала. В эту глубокую беззвучную весеннюю ночь решалась ее судьба.
– А, вот нашел, – наконец-то отозвался Птолемей. – Это план храма, где лежат сокровища фараонов.
Клеопатра осторожно взяла папирус. От волнения пересохло в горле. Все, что с этого мгновения происходило, стало едва ли не важнейшими событиями в ее жизни. В папирусе содержался список сокровищ, накопленных за тысячелетия древними царями, – золото, серебро, драгоценные камни, браслеты, подвески, слоновая кость, мебель из редких и дорогих пород дерева… Клеопатра ахнула. Это были несметные богатства! На эти сокровища она могла бы купить весь Рим!
Посмотрев на Птолемея, Клеопатра прошептала:
– Я обещаю тебе, отец, что ничего из этого списка римлянам не достанется.
Птолемей кивнул.
– А это мое завещание.
Клеопатра быстро его просмотрела, и чем дальше она читала, тем плотнее сжимались ее губы. Своими преемниками на троне он назначал ее и старшего Птолемея. Согласно древним традициям, они должны пожениться и только после этого официально становились царем и царицей. Это был ожидаемый ход, и Клеопатра была к нему готова. Но вот следующие строчки поразили ее в самое сердце. Исполнителем своей воли отец назначал римский сенат, его заботам он поручал свою семью и Египет.
Клеопатра медленно подняла на отца глаза. В ее сердце клокотали ярость и гнев. Ей бы сейчас что-нибудь в руки…
– Ты что, с ума сошел?! – прошипела она.
Птолемей безразлично посмотрел на нее. Он явно утратил связь с реальностью. За то время, что она читала завещание, в его больном мозгу что-то произошло.
– Ты что! – взвизгнула она и замолчала.
Детская улыбка блуждала на губах отца. Схватив за плечи, она стала трясти его изо всех сил.
– Кто-нибудь еще знает об этом завещании? Ты отсылал его в Рим?
Она спрашивала, а ведь сама прекрасно знала, что ничего уже не изменить, и завещание, пусть и в таком виде, ей необходимо, как воздух.
Голова Птолемея бессмысленно болталась, и он лишь глупо улыбался. Поняв, что от него все равно ничего не добиться, Клеопатра закрыла тайник, захватила с собой ларец и, напоследок бросив:
– Глупец! – вышла из покоев отца.
Через три дня Птолемей XII Авлет умер.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?