Текст книги "Всё о жизни чайных дракончиков"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-ozhizni-chaynyh-drakonchikov-257344.jpg)
Автор книги: Нелл Уайт-Смит
Жанр: Юмористическое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава третья: про чай
Никакого чувства новизны я по пути до нашего с пареньком жилья не ощущал. Но не потому, что я часто бывал в этой части города, и не потому, что я не волновался, а по одной той причине, что я вообще перестал что-либо чувствовать с тех пор, как мне дали понять, что в ближайшее время (а когда найдется для меня новое назначение, никто точно не знал, и это могло оказаться вопросом нескольких месяцев) мне не удастся погрузиться в чай.
Да ладно бы речь шла только о самом погружении. Ведь что собой представляет, по сути, сам чайный напиток? Да сущую мелочь! Ничто! Чайный напиток – это… просто заваренный с должной степенью перфекционизма в деталях экстракт небесной благодати, олицетворения смысла жизни и вкуса к ней. А это в контексте чая как явления лишь малая доля его естества.
Нет, я не так уж и сильно переживал, что мне еще долго не удастся погрузиться на дно бульотки. Дело тут крылось глубже. Чай для чайного дракончика – это не жизнь и уж тем более не образ жизни. Чай – это бесконечная канва времени, это река-судьба, где мы беспрерывно существуем и вне которой нас нет. Это связь времен и связь поколений, при том не какая-то там жиденькая связь вроде кровного родства или интеллектуального наставничества, о нет…
Это сложная философская, имеющая множество и множество взаимоперетекающих смыслов, глубоких культурных кодов, огромных социальных значений и поведенческих паттернов система! Это целый мир под поверхностью вашей кружки, и мир не примитивный – это высший мир, утонченный и искренний, полная величия и мудрости вселенная подлинных чувств! Не существуют вне чая чайные дракончики! Никак! Потому что жизнь – это чай! Не «как чай», а чай! Сам чай – это жизнь! И иначе никак и никогда быть не может!
А этот отказавшийся от зарплаты идиот не умеет пить чай! А значит, он не умеет жить! Все. Точка. Если я его вдруг убью, то меня не посадят, а если посадят, то отправят на каторгу, а если на каторгу, то там мне придется работать, а если работать, то по профессии, а раз по профессии – значит, восстановлю верный порядок вещей.
Задержавшись на последней мысли со сладким расслаблением перенесенной агрессии, я успокоенно выдохнул, улыбнулся сам себе и попытался понять, где я.
Оглядевшись, я понял, что паренек несет меня по казавшемуся бесконечным в оба направления коридору, пролегавшему под стадионом. Очень скоро мы свернули в неприметное темное ответвление по другую сторону от выхода к арене, потом свернули еще раз и еще (я уже на этом совершенно запутался) и под конец неисчислимых петляний добрались до маленькой и тесной комнатушки, в точности похожей на ту, что я себе представлял, думая о месте ночлега своего нового приобретателя.
Открыв дверь и еле-еле запалив газовый рожок, молодой механоид отпустил меня на рабочий стол, заваленный всяким хламом – железяками неизвестного назначения и клочками бумаг, создававшими на небольшом пространстве столешницы хаотическую мешанину.
Я, боясь приклеиться к чернильным пятнам или что-нибудь подцепить, стоял не двигаясь, внимательно следя за тем, как юноша снимает уличную куртку, плюхнувшись на кровать. Узкая, заправленная ветхой зеленоватой рогожкой, та занимала почти все свободное место, так что переместиться, не присев на нее, было невозможно механоиду любых габаритов, а великан вроде Вайерра тут бы застрял и не выбрался наружу, предварительно вдвое не похудев.
– И чем мы займемся? – осторожно осведомился я, даже не зная, на какой ответ надеюсь.
– Ну, – добродушно начал парень, задрав голову и выловив из вороха висящей над головой разномастной одежды местную спецовку, – обычно я занят весь день, но иногда бывают выходные. Они достаточно редкие, так что завтра с утра разработаем план, и по нему каждый будет работать независимо – на случай, если мы вообще не будем встречаться, – посмотрев на меня и подумав, он решил пояснить: – Не будем встречаться, пока бодрствуем.
– Ты меня кинешь в чан с отвратительным ликровым маслом прямо сейчас? – поинтересовался я холодно.
– Я бы не стал именно так это описывать, но в целом – зачем откладывать, – улыбнулся парень, поставил на стол какую-то банку с чем-то непонятно-механическим запертым внутри, открутил широкую толстую крышку и осторожно взял меня в руки. – Там все просто: прикрепитесь ликровым клапаном и произведите ликрообмен. Нужен просто образец вашей ликры.
И дальше, не успел я пискнуть и слово протеста (хотя, возможно, успел, однако тот так и остался неуслышанным), юноша опустил меня внутрь и банку закрыл.
Следующие несколько десятков секунд растянулись чуть ли не в часы кошмара, в течение которых механические конечности неясного существа, вдвое, а то и втрое превосходившие ширину моего тела, пытались меня раздавить о толстые стенки мутного стекла.
Я кричал, я совершенно не понимал, что происходит, и даже не пытался выполнить никакого ликрообмена. Единственное, на чем я оказался сосредоточен, это спасение собственной жизни, и скоро мне удалось подняться наверх, чудом уйдя от очередной атаки механического чудовища, из-за которой банка треснула, потом треснула еще больше, и на этом, когда пустая ликра из нее полилась, безрассудный мальчишка наконец снова открыл крышку и меня выловил. Я тут же его укусил.
– Ай! – вскрикнул он и встретился ошарашенным взглядом с моим, ничуть наверняка не отличавшимся, и, кажется, только сейчас понял, какое чудовищное сотворил надо мной насилие.
В этот момент банка окончательно раскололась, нечто жуткое выпало из нее и исчезло под столом, и юноша, поспешно положив меня на столешницу, нырнул под стол за ним.
– Я убираюсь отсюда! Немедленно! – крикнул я, выискивая глазами ближайшую ликровую заводь, но не находя.
– Извините, – донеслось до меня снизу, – ему очень опасно находиться без ликры, так что я должен… должен… его поймать…
И поскольку с этими словами паренек мистическим образом растворился в подкроватном пространстве, высказать ему все, что желал, я не смог и вынужденно сосредоточился на том, чтобы успокоиться.
Как скоро он снова появился в поле моего зрения, я затрудняюсь сказать, поскольку думал только о только что пережитом ужасе.
– Второй шанс! – почти крикнул юноша, отдав знак глубочайшего извинения, как только вынырнул, и неподдельный отчаянный ужас в его глазах немного отрезвил и успокоил меня. – Второй шанс, я умоляю! Я ошибся, я не подумал, такого больше не повторится, клянусь!
– Я… что… что это было вообще? Что это, будь ты проклят, сейчас было?! – выкрикнул я сипловато и оттого полукомично (если оставить в стороне серьезность действительно грозившей мне опасности).
– Насытитель. Я думал, что вы быстренько насытите насытитель, и тот насытит ликру…
– Он оказался против насыщения, этот твой насытитель! Ты это понимаешь?!
– Да, я… я не подумал, что он может так агрессивно вас воспринять, я думал, что он вас ждет! Я умоляю, – юноша примирительно опустил руки, – я умоляю вас, останьтесь хотя бы на ночь.
Я открыл рот, чтобы отказаться, но тут у меня перед глазами встала яркая мысль о собственном кафе. Работа не по прямому назначению обычно оплачивается в большем размере. И если я немного потерплю, буквально месяц всего или несколько дней, то отложу довольно много. Конечно, я не прямо так рассудил в тот момент, а только уставился мысленным взором на вымечтанную картину, взывавшую ко мне о собственном воплощении. И я не смог от нее отвернуться. Я выдохнул.
– И ты гарантируешь обращение по инструкции? – осторожно спросил я.
– Ну конечно! – просиял парень. – Мы славно с вами здесь поживем, будьте покойны! Но а сейчас, я думаю, вам хочется познакомиться с той самой девушкой. Давайте?
– С твоей зазнобой? Ну… давай, – повел я усами, чувствуя, как уходит от души напряжение.
Парень неожиданно тепло улыбнулся:
– Вам здесь все, конечно же, чуждо, и не удивлюсь, если противно, но я хочу, чтобы вы знали: вас очень ждали, вы очень и очень нужны. И вполне возможно, что это будет самое особенное назначение в вашей карьере.
– Не исключено, – согласился я, разумея в этом, конечно, только грустный подтекст.
На этом мой новый хозяин торопливо сгреб меня в ладони и, погасив и так едва зажженную лампу, одним движением покинул свою конуру. Нашу конуру. И ведь я туда сегодня еще вернусь. О, Сотворитель…
Мы выбрались на вечерний холод, вынырнув в огромные пространства пустующих подтрибунных помещений, и тихонечко подошли к перилам. Внизу, стремительно оставляя позади бесконечные, замкнутые в одно кольцо боли и превозмогания метры стадионной беговой дорожки, отсчитывала круги единственная спортсменка. Ну, я, конечно, надеялся на пилота, но какая, в сущности, разница, кого именно нам предстоит покорять, главное ведь сам процесс налаживания отношений: эти случайные встречи, горячие взгляды, романтическая ночь, ставшая венцом прогулки морозным вечером, нелепые ситуации, первые прикосновения… словом, все то, что позволяет нам объяснять самую (в действительности, необъяснимую) глубину терзающего наши сердца чувства.
Но тут, сразу следует сказать, дело предстояло непростое. Даже отсюда, даже в скудном освещении полусонного стадиона, даже несмотря на плотную и далеко не нарядную одежду для спортивных занятий, в которую облачилась госпожа нашего сердца, словом, вообще несмотря на все мешающие объективному восприятию обстоятельства, явствовало, что дело у нас – труба.
Точеная фигурка девушки выглядела идеально, заплетенная туго, без всяких уловок, добавляющих волосам густоты и длины, светло-русая коса, раньше, видимо, свернутая в кичку, распустилась и теперь болталась, небрежно чиркая хвостиком чуть ниже поясницы на каждом шагу. Механические ноги сверкали строгой эстетичной легкостью спортивных протезов – стоимостью каждый как средненький паровоз.
Я не мог отсюда разглядеть лицо бегуньи, но даже если бы оно оказалось настолько же омерзительно, насколько прекрасно было все остальное, для того, чтобы начать отношения, имея наши исходные данные, о чае, наверное, нужно знать чуть больше, чем все. Я призадумался.
– Это Кейрра, – с мечтательной добротой в голосе представил паренек объект своих воздыханий.
– Ну… она хороша, – похвалил я наконец его вкус.
– Она чудесна! Она самая добрая и самая удивительная. Она вам сразу понравится, – улыбнулся мой новый хозяин.
Едва произнеся это, он бросился бегом вниз, свернув пару раз на ступеньках, ведших на нижний ярус трибун, потом проделал какой-то сложный фортель, проскользнув, как мне показалось, и вовсе через подземный этаж, и вынырнул из мрачного подземелья уже у края беговой дорожки.
Девушка как раз пронеслась перед нами, и я еле успел проводить ее поворотом головы, поскольку за то время, пока мы спускались, она здорово разогналась. Я теперь с трудом представлял, как юноша собирается нас познакомить, потому что остановить такое, просто сказав «привет», представлялось делом безнадежным.
Однако молодой механоид, даже не поведя бровью в момент приближения красотки, пересек беговую дорожку поперек и в довольно скучной манере потрусил по антитравматичному покрытию основной части стадиона, предназначенной для командных игр. Озадаченный его маневром, я принялся крутить головой, пытаясь высмотреть установленный тренерский островок или другое место, откуда принято просить летящего спортсмена прервать тренировку.
Но вот мы перебрались через поле, форсировали беговую дорожку еще раз, и я, следуя за радостным знаком внимания юноши, наконец разглядел цель нашего похода: в темноте укромного кармашка под трибунами оказалась оборудована зона со странными тренажерами, больше напоминавшими комплекс для реабилитации спортсменов после травм.
Там угловато и грузно, мелкими движениями перебирая руками по параллельным перилам и еле подтягивая неестественно сведенные ноги, двигалась не по погоде тепло одетая девушка с некрасивым лицом. Нос выдавался приплюснутым мячиком, огромные карие, почти черные, глаза немного косили. Переносица и щеки были так густо усыпаны темными веснушками, что мне сначала показалось, что у нее на лице крупно перфорированная вуаль. Волосы, похоже оставшиеся этим утром немытыми, выбились из-под шапки и торчали во все стороны.
– Ну вот, – улыбнулся мой странный приобретатель, осторожно показав меня ей на ладонях, а затем устроив у себя на плече, – вот, это наш новый член команды. Господин чайный дракончик, это Кейрра, вы будете для нее работать. Она большой молодец.
– Здравствуйте, – улыбнулась мне девушка, задав своими зубами арифметическую задачку о стоимости выравнивания.
– Эй, рада тебя видеть, – послышался вместе с легким дуновением холодного ветерка голос остановившейся рядом спортсменки. Красавица, посмотрев на моего дурачка с некой долей робкой надежды, спросила: – У тебя ведь сегодня выходной? Может, ты хочешь перекусить или…
– Нет, я занят сегодня, извини, – быстро и не сказать чтобы ласково сломал мою стройную картину мира паренек и, не удостоив вниманием еще немного задержавшуюся рядом прелестницу (у которой, к слову, прекрасными оказались и лицо, и голосок), горячо обратился ко мне: – Ваша задача будет заключаться в насыщении ликры для Кейрры особым способом для того, чтобы ей помочь. Мы будем пробовать, пока у нас не получится.
– Что?! – мгновенно отрезвев, я даже подался назад. – Так, детишки, я не хочу вас расстраивать, но чайные дракончики не предусмотрены для насыщения ликры для других живых существ, и присоединение клапаном к механоиду может оставить меня без чайного признака! Это тянет на…
– Я знаю, – поспешно перебил меня юноша, но я еще поспешнее перебил его:
– Понимаю, ты влюбился, со всеми бывает, но у нее же генетический порок! Даже силой любви это никак не лечится! Никогда!
– Я знаю, – повторил молодой механоид, а я от этой странной нервирующей ситуации расправил свои декоративные крылья, пытаясь в порядке самозащиты выглядеть внушительней:
– Я доложу обо всем в Центр! Меня отнимут, а тебя накажут!
Парень захотел взять меня в руки, но я не дался, вовремя растопырив гребень воротника и вздыбив хребтовый.
– Но вы даже не знаете, в чем дело! – неловко повернув голову и скосив глаза, чтобы меня видеть, попытался оправдаться паренек, и в этом спорить я с ним не стал:
– Да! Именно! Я ничего о тебе не знаю!
– Так я же хочу о себе рассказать!
– Я даже имени твоего не знаю!
– Я вам представлюсь!
– Но это ничего не изменит!
– Тогда почему вы из-за этого на меня кричите?!
Не найдясь с ответом немедленно, я выдохнул и вынужденно попробовал начать разговор заново:
– Дружок, просто верни меня с этого парада абсурда назад, в мой мир! В нормальный мир нормальных механоидов, которые нормально пьют хороший нормальный чай! Верни, пока никто не пострадал, и я обещаю – я никому не скажу о том, что ты хотел со мной сделать!
– Успокойтесь, вы выглядите смешно, – резко осадил меня низкий женский голос, явно принадлежащий голему.
Я обернулся на звук и увидел чайную драконицу, величаво выскользнувшую из-под воротника залившейся краской и трясущейся от страха и стыда дурнушки. Драконица расправила декоративные шейные крылышки, интонационно припечатав меня:
– Вы выглядите жалко. Стыдно смотреть, какими предстают чайные дракончики через ваши ужимки и истерики.
– Кто вы такая? – тихо осведомился я, наклонив морду и сделав шаг вперед по плечу моего нового хозяина.
Силуэт драконицы, ее характерно вытянутая морда, фирменный рельеф крылышек и четырехпалая лапа позволяли определить, что сделали ее на заводе «Оттенки вкуса» – небольшом, но знаменитом предприятии, расположенном на равнине Латунная Чаша, названной так из-за обилия солнечных дней, а значит, застроенной насытительными городками. Этот завод специализировался на дракончиках и машинах для мороженого.
– Я воспитательница юной Кейрры, – с ледяным высокомерием процедила моя новая знакомая.
– И чему вы ее учите? – спросил я не менее холодно.
– Быть чайным дракончиком, – получил я ответ.
– Хорошо, – согласился я как-то сразу, тут же, не думая вообще ни о чем, кроме разве что места и обстоятельств, при которых я ударился головой и впал в кому, где мне снится этот странный сон, – хорошо, тогда я, конечно, вам помогу. Без сомнений! Можете во всем на меня рассчитывать.
![](b00000221.jpg)
Глава четвертая: про чай
Вернувшись в обиталище уныния и пристанище всяких печалей, где мне теперь предстояло жить, я неожиданно для себя крепко уснул. Мне следовало, наверное, разработать план побега, следовало… да чего там, о, Сотворитель, разрабатывать – просто добраться до ближайшей ликровой заводи и дать знать, что со мной обращаются дурно. Ну или сначала обезопасить себя, вызвав курьера, который отнес бы меня в Центр, и вот уже там сообщить, во всеуслышание заявить о вопиющем нарушении правил моего содержания.
Но в ту ночь, опять же повторюсь, по причине, совершенно скрытой для меня самого (и, скорее всего, имеющей природу некоего шока), я каким-то непостижимым образом задержался сознанием в мгновении, когда некрасивая Кейрра вспыхнула неловким счастьем, а юноша с неизвестным мне до сих пор именем обнял ее по привычке аккуратно и оттого как-то особенно нежно, а драконица отдала мне краткий знак одобрения.
Эта безумная сцена казалась столь ирреальной, что я мог лишь оторопело созерцать происходящее. Я, словно бы мне дали обезболивающее для сознания, смотрел на этот балаган, ничегошеньки не понимая, и более того – начать понимать даже не пробовал. Я просто мысленно признал как аксиому, как устоявшийся в науке и не требующий никаких иных доказательств факт, что происходящее не имеет никакого, даже самого отдаленного смысла, а переживать из-за отсутствия смысла, простите за каламбур, вдвойне бессмысленно.
В тот вечер для меня так ничего не прояснилось, так как подошедший механоид – физиотерапевт Кейрры или, может, просто местный смотритель – напомнил, что девушке пора заканчивать занятия, а молодому человеку – приводить зону в порядок и готовить к следующему дню.
Поэтому счастливая компания разбрелась кто куда, а меня новый хозяин отнес к себе. Он не предпринял ни единой попытки помешать моему побегу, не без самодовольства продемонстрировав сооруженную специально для меня креманку – место небольшого голема с автономным подогревом, доступом к ликровой заводи и максимально удобной, согласно всем учебным пособиям по уходу за чайными дракончиками, конфигурацией. То есть очень плохо подходящей лично для меня.
– Ты же понимаешь, что отсюда мы переедем, – сообщил я, как только осмотрел этот предмет бедняцкой гордости.
– Куда?
– В квартирку неподалеку. Я задам параметры и найму. Если ты переживаешь из-за транспортной доступности, то, если сыщется что-то совсем близко, я соглашусь и на опрятную комнату, но продолжать, – мягко произнес я, буравя взглядом пучок пуха какого-то животного, посещавшего креманку до меня, – жить здесь нельзя.
– Простите, мастер, но на это нет денег.
– У тебя есть, есть деньги, – успокоил я его, – ты их платишь мне за работу по назначению, и этого достаточно для того, чтобы переехать. Так что – разнообразия для – ты получишь возможность пользоваться плодами собственного трудолюбия. Как тебе?
– Но, – возразил молодой механоид не слишком решительно, – мне же нужно будет успевать на работы.
– Ы?
– У меня три-четыре работы в зависимости от сезона, и все здесь. Если я буду ездить, у меня не останется времени для сна, а…
– Ладно, мы вернемся позже к этому разговору, – я отпустил юношу к его обязанностям после того, как он извлек вызывавший во мне брезгливость клок шерсти.
Как только парень ушел, я, на секунду похвалив себя за непринужденность, с какой разыграл имевшую место беседу, решил использовать наступившую тишину, чтобы осмыслить свое положение и возможное будущее. Мной овладела жестокая иллюзия контроля над ситуацией, и вот она-то безжалостно, подобно пескам, затягивала меня в нутро своей извращенной логики.
Я аккуратно коснулся ликровой заводи. Стадионная ликра – такая странная, такая вязкая, хранящая в себе нездоровое лихорадочное возбуждение, на котором она насыщалась долгие и долгие годы – хлынула в меня, пропитывая каждую мою детальку необычными образами этого места. Помимо воли, я стал прислушиваться к этим впечатлениям, размышлять о том, как бы выразить все то, что хранила эта необычная ликра через дружеское чаепитие персон на шесть-восемь. Устроившись лежа и обвив тело хвостом, я подумал, прежде всего, о «Стальной поступи» – то ли удачно перепродаваемой, то ли, если правдивы все россказни, действительно производимой самим Апатитовым союзом.
Этот вязкий сорт чая имеет ярко выраженный, отдающий характерной кислинкой, но вместе с тем тонкий вкус, прекрасный сам по себе и в чистом виде, он почти лишен полутонов. У него есть только одно, второе, раскрытие – его можно добиться, если дать ему немного перезавариться, и это раскрытие – сплошная горечь. Мне показалось, что именно он, дополненный толикой сладкой летней карамели, прекрасно описал бы мои сегодняшние воспоминания об одинокой девушке, наматывающей круг за кругом по пустому темному стадиону, на который тонким слоем ложится снег. И ее косичка свободно гуляет по спине… Где-то в этом месте я как раз и уснул.
Пробудился же, как выяснилось позже, чуть за полночь от тревоги и холода. Немного кружилась голова, и в целом я чувствовал себя муторно. Я совсем продрог, а в душе и внутренних механизмах, казалось, кто-то потоптался немытыми лапами.
Пытаясь выяснить причину странного холода, я осторожно коснулся подбородком креманки. Она оказалась ледяной настолько, насколько может промерзнуть металл. От толстенных бетонных стен каморки холод буквально напирал невидимым черным занавесом. Юноши в комнате не было. Неужели еще на работе?
Я, преодолевая тягу попытаться вернуться ко сну, с огромным трудом поднялся на лапы, перебирая в голове возможные причины отключения подачи тепла. Сначала я решил, что это чей-то злой умысел, но сообразил, что дело в подаче газа: разводка на креманку шла от лампы, и когда мой беспутный хозяин погасил свет, тем самым он, олух, и подогрев креманки мне тоже выключил!
Идиот, неспособный правильно сделать разводку в комнате, не имел права содержать чайного дракончика! Совершенно точно не имел, и Центр завтра об этом узнает.
Я потянулся к ликровой заводи, чтобы вызвать курьера и убраться отсюда навсегда. На какую-то секунду я задержал лапу, думая о том, что все же мог бы за пару дней разобраться с этой дурнушкой и дать парню хороший жизненный совет, но потом сделал что собирался. В конце концов, все эти бесконечные волнения и чужие глупости не стоили ни моего здоровья, ни моих нервов. Парень поймал свой шанс, но, увы, быстро его упустил. Курьерская служба приняла заказ на ближайшее время – сразу по открытии стадиона. Вызов я оплатил авансом.
Сделав дело и успокоившись, я принялся обдумывать, как улучшить свое положение до утра. Теоретически я мог бы самостоятельно нагреть свою шкуру и поддерживать постоянную температуру, но это стоило довольно больших усилий, к тому же лично мои механизмы не слишком хорошо реагировали на нагрев вне чая, и я предпочитал спать только в теплых креманках.
Так или иначе, решить проблему мне предстояло полностью самостоятельно. К этому времени глаза мои уже привыкли к темноте: линии света от негасимого коридорного освещения, пробивавшегося снизу двери, хватило, чтобы разглядеть, что газовый выключатель от лампы находится от двери справа, слишком далеко и высоко от меня. Для того чтобы добраться туда, мне пришлось бы спуститься со стола на пол, пересечь всю кровать и только потом вскарабкаться на отвесную стену.
Мои лапы вполне позволяли совершить такое путешествие, но я переживал из-за того, что могу пораниться в процессе, и отложил пока эту экзотическую идею.
Недовольно выдохнув, я отвернулся и изучил стену, к которой был придвинут стол. К моей радости, там нашелся второй, куда более приемлемый газовый кнопель. Карабкаться к нему пришлось бы по журнальным и газетным вырезкам, густо украшавшим все пространство над письменным столом. Это покрытие, конечно же, далекое от представлений о стерильности, казалось мне безопасней отвесной и не сказать чтобы чистой стены.
Разумеется, я не имел никакой гарантии, что этот выключатель сохранял рабочее состояние. И более того, скорее всего, он находился здесь для того, чтобы подавать газ на лампы рабочего стола (сейчас отсутствующие), а значит, его вовсе заклинили. Но при должной степени везения я все же мог получить возможность согреться у бра и подремать там, пока мой бедовый хозяин не заявится.
Вздохнув снова, уже, скорее, смело, чем обреченно, я стал со всем расстройством в душе рассматривать столешницу на предмет гигиенически безопасного маршрута. Выглядело все довольно безнадежно, но из креманки мне удалось выбраться, никуда с ходу не вляпавшись. Дальше, проскальзывая между разномастным хламом и чернильно-ликровыми пятнами, я прошел немного вперед и уже там влип передней лапой в какой-то плохо засохший клей. Это происшествие остановило меня: идея на трех лапах вскарабкаться на стену даже навскидку казалась излишне рискованной.
Подумав немного, я вернулся по собственным следам и залез назад в креманку, где замерз свыше всяких пределов, зато отскреб от лапы засохший состав.
Со второй попытки, оставив по пути бесценный моток собственных нежных нервов, я пробрался ко кнопелю и победоносно его отжал.
Послушно защелкали авторозжиги, и загорелся свет.
Снизу, где-то из-под кровати, из-под стола, следуя вверх один за другим, вспыхнули здоровые рыжие лампы, светящие все как одна куда-то внутрь исполинского стеклянного сосуда, заполненного терракотовой жидкостью.
Я пригляделся. Именно на этом сосуде, а вовсе не на полу размещалась вся скудная меблировка моего хозяина, потому что пол тут вовсе отсутствовал.
Внутри сосуда плавало, передвигаясь то сонно, то импульсивно-резко, нечто щупальцевато-механическое.
Именно с этим чудищем молодой механоид и посадил меня в банку этим вечером. И сейчас, когда я смог его разглядеть, оно уже не вызывало во мне прежнего ужаса. Я понял, что это такое и каким истинным сокровищем этот оболтус, оказывается, обладал.
Я не помнил, как добрался от кнопеля вниз, как спустился на исполинский сосуд, хотя, очевидно, сделал это в рекордно короткое время.
«Что ты такое?» – простучал я механическому многочленистому существу, потому что нечто древнее и важное заставляло меня задать этот вопрос и потому что мне обязательно требовалось, чтобы оно ответило на этот вопрос, ответило, когда я спросил «что ты?».
И оно ответило: «Я – Чай».
![](b00000262.jpg)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?