Читать книгу "Щелкунчик. Музыкальный театр"

Нелли Суслова
Музыкальный театр. Щелкунчик

Дорогой читатель! Добро пожаловать в мир идей для счастья взрослых и детей издательства Clever. Каждый день мы радуем вашу семью самыми современными и качественными книгами. Станьте книжным экспертом для других читателей! Поделитесь вашим опытом: оставьте отзыв и расскажите, почему вам понравилась наша книга. Мы любим читать ваши отзывы!

© Суслова, Н.В., 2023

© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2024

Книги – наш хлѣбъ

Наша миссия: «Мы создаём мир идей для счастья взрослых и детей»

* * *

Дорогие взрослые – мамы, папы, бабушки и дедушки!

Вы держите в руках сказочную книгу из серии «Мой музыкальный театр». В неё входят адаптированные для детей пересказы либретто популярных опер и балетов. Современные технологии позволяют книгу не только читать, но и слушать. Достаточно считать QR-код, и ваш смартфон напомнит вам звучание бессмертного «Па-де-де», чарующие звуки «Танца феи Драже» или «Вальса цветов».

«Щелкунчик» – последний балет Петра Ильича Чайковского, созданный всего за год до его кончины. Мысли о жизни и смерти, предназначении человека звучат в его поздних сочинениях особенно пронзительно. Музыковеды до сих пор изучают глубокие смыслы, скрытые в партитуре «Щелкунчика». Простые же слушатели не устают наслаждаться красивыми мелодиями, чистотой и благородством образов, созданных музыкальным гением России.

В основе этого произведения лежит сказка немецкого писателя Э. Т. А. Гофмана «Щелкунчик и мышиный король». Однако Чайковский использовал не оригинальный текст, а его вариант во французском пересказе А. Дюма-отца. При написании музыки композитор уделял большое внимание рекомендациям знаменитого Мариуса Петипа. Балетмейстер-постановщик «заказывал» и характер, и музыкальный размер, и продолжительность большинства танцевальных сцен. В результате либретто балета Чайковского существенно отличается от первоначального текста Гофмана.

В XX–XXI веках киноиндустрия создала ещё несколько версий сказки. Многочисленные интерпретации «Щелкунчика» в фильмах и мультфильмах рождают на свет новые сюжетные линии, обрастают новыми героями, неожиданными интригами. Сделанные с большим мастерством и выдумкой, они, безусловно, заслуживают внимания. Но если вы хотите познакомить ребёнка с бессмертным шедевром П. И. Чайковского, то наиболее близкий к классическому балетному спектаклю сюжет вы найдёте именно в этой книге.

Ваша Нелли Суслова

ПЁТР ИЛЬИЧ ЧАЙКОВСКИЙ – великий русский композитор. Его музыка звучит повсюду. В детских музыкальных школах юные пианисты играют его пьесы из «Детского альбома». В театрах идут музыкальные спектакли – оперы и балеты на музыку Чайковского. В исполнении лучших солистов и оркестров мира звучат его увертюры, концерты, симфонии. Именем П. И. Чайковского названы колледжи и консерватории, концертные залы, улицы и даже целый город. Он находится на реке Каме – недалеко от того места, где прошло детство композитора.

Пётр Ильич Чайковский родился в городе Воткинске. Его отец был управляющим на железоделательном заводе – там выплавляли якоря и цепи для кораблей императорского флота. Семья управляющего жила в небольшой усадьбе с окнами на пруд. Сегодня здесь музей П. И. Чайковского. На берегу пруда установлен большой железный якорь и памятник композитору. А в самом доме проходят концерты и экскурсии.

Старинная мебель, посуда, детские игрушки хранят неповторимый облик позапрошлого века, когда ещё не было ни самолётов, ни автомобилей, ни электрического освещения. Зато в доме был рояль и механический орган – оркестрина, звуки которого производили на маленького Петю особенно сильное впечатление.

В семье было шестеро детей. Для их воспитания пригласили гувернантку – француженку Фанни Дюрбах. «Мы жили, – вспоминала впоследствии Фанни, – совершенно отдельною от взрослых жизнью, только во время еды были с ними. Не только занятия, но и забавы у нас были свои. Вечера под праздник мы проводили у себя наверху в чтении, в беседах. Летом в нашем распоряжении был экипаж и мы совершали поездки по прелестным окрестностям Воткинска. В будни с шести часов утра всё время было строго распределено, и программа дня исполнялась пунктуально. Так как свободные часы, когда дети могли делать что хотели, были очень ограниченны, то я настаивала, чтобы они проходили в телесных упражнениях, и по этому поводу у меня всегда были препирательства с Пьером, которого постоянно после урока тянуло к фортепиано. ‹…› Предоставленный сам себе, он охотнее шёл к музыке, принимался за чтение или за сочинение стихов».

Сам Пётр Ильич из своего детства запомнил несколько особенно ярких впечатлений. Одно из них – это появление старшей сестры Зинаиды Ильиничны. Ещё до рождения маленького Петички она поступила учиться в Екатерининский институт и теперь закончила его. Родители поехали встречать выпускницу. Случилось это событие зимой, перед Рождеством. Когда раздался звук приближающейся повозки, все с криками бросились встречать. Уже будучи взрослым, композитор не раз вспоминал тот восторг, который он испытал вместе со всеми домочадцами. Он помнил, «как отворилась дверь – из неё ввалилось в комнату облако морозного воздуха и влетело маленькое, необычайно миловидное создание», которое он видел первый раз в жизни. Восторженная институтка привезла с собой последние столичные новости. Она рассказывала про обычаи и увеселения Петербурга, то и дело заливаясь звонким смехом. Уютный и гостеприимный дом с её появлением стал ещё счастливее. Хорошенькая весёлая барышня казалась впечатлительному мальчику какой-то феей, явившейся из мира, полного чудес. Рассказы о великолепных театрах, бальные танцы, которым она начала их учить, представлялись будущему композитору несказанным блаженством. Чудесные фантазии очаровывали его и волновали воображение… Как знать, может быть, именно эти детские впечатления позже воплотились в образах удивительного сказочного балета «Щелкунчик».

Скачайте и послушайте http://clver.ru/8205

Началась эта сказка в самом конце декабря. Зима в тот год выдалась снежная. Деревья и дома стояли, накрытые большими белыми шапками. Под ногами прохожих весело поскрипывал снег. На улице то и дело слышался детский смех – мальчишки и девчонки играли в снежки, лепили снеговиков, катались с большой ледяной горки.

Приближалось Рождество, и в доме уважаемого профессора Зильбергауза готовились к празднику. К вечеру ждали гостей: на ужин пригласили несколько семей с детьми, и для каждого, разумеется, были приготовлены подарки. Дети Зильбергаузов – Клара и Фриц – сгорали от любопытства: что же им подарят на этот раз? Но взрослые на все вопросы отвечали уклончиво и лишь пожимали плечами.

Даже ёлку в этом году наряжали без них, и это было особенно обидно. Ведь ребятам так нравилось разбирать коробки с ёлочными игрушками! Как замирает сердце, когда среди множества шаров и сосулек находишь свои любимые фигурки и бежишь их развешивать на самые видные места! Но родители были непреклонны и все праздничные приготовления делали в строжайшем секрете от детей.

– Хм, интересно, чем они там занимаются? – с напускным безразличием пробурчал Фриц, приподняв голову от рисунка рыцаря, над которым он трудился уже битый час.

– Не знаю, – ответила Клара.

Чтобы чем-то себя занять, она наводила порядок в кукольном доме, подаренном ей на прошлое Рождество. При этом все её мысли, как, впрочем, и мысли её брата, были в соседней комнате.

Чутким слухом они жадно ловили каждый звук или шорох, доносившийся из гостиной.

– Там как будто полчища мышей скребутся, – язвительно добавил Фриц.

– Фу, ненавижу мышей, – поморщилась Клара.

И оба вновь погрузились в свои дела…

Между тем часы пробили девять. Старинные часы с тяжёлыми чугунными гирями считались семейной реликвией. Они остались ещё от прапрабабушки. Выглядели часы довольно мрачно. Это был узкий и высокий деревянный шкаф, на вершине которого сидела механическая сова. При каждом ударе часов сова шумно хлопала крыльями. Все, кто бывал в доме Зильбергаузов, невольно обращали на них внимание. Но ребята к этим звукам давно привыкли.

Гости не заставили себя долго ждать, и вскоре дом наполнился весёлым говором, праздничным оживлением и взаимными поздравлениями. Наконец дверь распахнулась и всех пригласили в гостиную. Клара и Фриц буквально замерли от восхищения: хорошо знакомая комната преобразилась, как по волшебству. Она вся была наполнена разноцветными огнями, звёзды и гирлянды мерцали, отражаясь в люстрах и канделябрах. А в центре стояла большая ёлка – густая, пахнущая душистой смолой и очень, очень красивая.

Ёлка была довольно высокая, и только взрослые могли бы дотянуться до её верхушки. Но сладкие украшения – блестящие конфеты, леденцовые домики и пряничные медвежата – висели на нижних ветках, там, где их могли достать дети. А ещё ниже, на полу вокруг ёлки, лежали красивые свёртки. Детвора заметила их сразу же, и каждый быстро нашёл коробку со своим именем. Куклы, машинки, солдатики – каждому ребёнку досталась какая-то игрушка. Клара и другие девочки тут же под ёлкой устроили кукольный бал – наряды у подаренных куколок были один лучше другого. Мальчишки чуть поодаль затеяли бой игрушечных солдатиков. Взрослые с разговорами и весёлыми шутками уселись за стол.

За праздничным угощением, играми и танцами время летит незаметно. Сова на часах уже несколько раз хлопала крыльями. Всем – и детям, и взрослым – было очень весело. Даже бабушка с дедушкой под общие аплодисменты станцевали гросфатер[1]1
  Гросфатер – название старинного немецкого танца. В переводе с немецкого vater – «отец», großvater – «дедушка».


[Закрыть].

Среди гостей не хватало только крёстного Клары – господина Дроссельмейера. Как вдруг сова вновь захлопала крыльями, и в полночь, вместе с последним ударом часов, дверь отворилась. В заснеженной шляпе и длинном плаще в комнате появился сгорбленный старик. Другие дети даже немного испугались. Но Клара и Фриц бросились к нему с объятиями. Они-то знали, что под угрюмым внешним видом скрывается добрая и щедрая душа. Вот и на этот раз Дроссельмейер, словно фокусник, принялся доставать из-под плаща подарки один за другим.

Первым делом, совершенно непонятно откуда, появилась высокая ширма, а за ней – настоящий кукольный театр. Детвора тут же устроилась на полу вокруг. Под оглушительные взрывы смеха Арлекино и Коломбина готовы были поколотить друг друга палками.

– А-а! Что ты делаешь?

– Вот! Вот тебе!

– Ах так!..

Затем под ребячьи аплодисменты выскочил игрушечный солдатик, следом за ним – турецкие янычары с кривыми саблями… Дети даже не заметили, что куклы выделывают разные штуки сами по себе, а старик лишь наблюдает за ними со стороны.

Закончился небольшой спектакль, куклы откланялись и скрылись за ширмой. Дети собрались было расходиться, но Дроссельмейер остановил их:

– Подождите, это ещё не всё!

Он, как волшебник, взмахнул руками, и ширма рассыпалась на отдельные части.

Каково же было удивление гостей, когда они увидели огромных – в человеческий рост – Арлекина и Коломбину, солдата и двух янычар.

Призвав жестом к дальнейшему вниманию, крёстный достал большой ключ. Он заводил им по очереди каждую куклу, и те начинали шевелить механическими руками и ногами с поразительной скоростью. Они двигались так ловко, что и живой человек не смог бы повторить их пируэты.

– Не может быть! – удивлялись взрослые.

– Чудеса! – кричали малыши и хлопали от восторга в ладоши.

– Прелестно, прелестно! – поддакивали старики, вглядываясь в очки и пенсне.

Израсходовав весь свой завод, куклы одна за другой остановились посреди комнаты. Дети тут же облепили их со всех сторон, а любопытные мальчишки немедленно вознамерились проверить, как они работают.

– Нет-нет-нет! – вмешался профессор Зильбергауз. – Так от них ничего не останется. – И приказал унести кукол прочь из гостиной.

– Ну вот! Зачем нужны куклы, если в них нельзя играть? – расстроились дети.

– Это очень дорогие подарки, вы их можете сломать, – назидательно добавил дедушка.

Увы, со взрослыми не поспоришь. Фриц, недолго думая, вернулся к своим солдатикам. Но Клара так и осталась стоять посреди комнаты. Заметив её расстроенный вид, крёстный приобнял девочку за плечи и достал из кармана ещё один небольшой свёрток.

– Держи, Клара. Это не такая дорогая игрушка, в неё ты можешь играть столько, сколько захочешь.

В бумажном свёртке оказался деревянный человечек в красном камзоле и треуголке. Огромный рот и выдвигающаяся нижняя челюсть придавали его лицу угрюмое выражение. Но глаза смотрели очень ласково, и Кларе даже показалось, что человечек ей подмигнул.

– Как его зовут? – спросила она у крёстного.

– Щелкунчик.

– Какое необычное имя, – удивилась Клара.

– Ничего необычного. Он умеет ловко щёлкать орехи. Попробуй! – И Дроссельмейер протянул крестнице небольшой орех.

Она положила орех Щелкунчику в рот. Сзади у куклы торчал край деревянного плаща. Крёстный нажал на него как на рычаг, и – о чудо! – скорлупа ореха треснула, а Кларе на ладошку упало вкусное ядрышко.

– Здорово! – запрыгала она от радости.

Клара подкладывала орехи Щелкунчику, а тот с удовольствием щёлкал их один за другим: «Крак, крак!» И снова: «Крак, крак!»

– Как ловко он это делает! – удивлялась Клара. – Ведь орехи такие твёрдые! Я бы ни за что не смогла их раскусить, так ведь можно и зубы сломать…

Крак, крак!

Клара расколола несколько орехов себе, а потом решила угостить маму, папу, бабушку, дедушку и всех других. Она подходила к каждому, просила подставить ладонь. Когда в неё падало заветное ядрышко, она вместе со Щелкунчиком кланялась и говорила:

– Это вам подарок от господина Щелкунчика. Его так зовут, потому что он умеет щёлкать орехи.

Угощайтесь на здоровье!

Надо сказать, что Клара очень аккуратно нажимала на краешек плаща и старалась выбирать орехи поменьше, чтобы облегчить Щелкунчику работу. Но когда очередь дошла до Фрица, тот выхватил игрушку из её рук.

– Я люблю большие орехи, а ты кладёшь маленькие. Они невкусные.

Мальчик схватил самый большой орех, запихнул его Щелкунчику в рот и сильно стукнул по краешку плаща.

«Тращ-щ-щ!» – раздался зловещий треск. Орех целёхоньким покатился по полу, а у Щелкунчика нижняя челюсть скривилась и бессильно повисла.

– Ах! только и успела вскрикнуть Клара. – Ты сломал, ты сломал его! – И она разрыдалась.

– Подумаешь, так ему и надо, такому уродцу!

Фрицу, конечно, досталось от отца. Другие взрослые решили, что озорство и слёзы – признак усталости… И в самом деле, уже пора было расходиться по домам. Все благодарили хозяев за великолепный вечер, говорили добрые слова, снова шутили. И только Клара была безутешна. Наверное, она так и проплакала бы до утра, если бы не Дроссельмейер. На прощание он приласкал девочку и починил игрушку, одним ловким движением вернув на место сломанную деталь.

– Клара, я починил Щелкунчика. Держи. Теперь его судьба в твоих руках.

Девочка с просветлевшими глазами осторожно приняла нового любимца из рук крёстного. Конечно, Щелкунчик был некрасивым, но она уже успела привязаться к нему.

– Я никому не дам его в обиду, дорогой мой крёстный, – немного всхлипывая, пообещала она и помахала рукой вслед Дроссельмейеру.

Со всей нежностью, на какую только была способна, Клара прижала к себе Щелкунчика:

– Милый, милый Щелкунчик! Сейчас я положу тебя в кроватку. Ты отдохнёшь, а завтра проснёшься совсем здоровым. Мы снова будем играть и угощать всех орехами. А Фрицу ни за что не дадим ни одного орешечка, даже вот такого малюсенького!

Клара вспомнила, что среди игрушечной мебели в кукольном доме у неё была подходящая кроватка с розовым одеяльцем и атласной подушкой. Она быстро сбегала в свою комнату и принесла её. Кроватка пришлась Щелкунчику впору. Прямо под ёлкой девочка уложила бедного больного и ещё немного посидела над ним, напевая тихую колыбельную.

Последние звуки затихали в доме. Кларе тоже пора было ложиться спать. Напоследок она ещё раз поправила Щелкунчику одеяльце, подушку и пожелала спокойной ночи. Тихо поблёскивали игрушки на ёлке, ночные звёзды протягивали тонкие лучики холодного света сквозь узоры кружевных штор. Куклы, солдатики, пряничные медвежата замерли на своих местах…

Столько событий случилось за один вечер. Клара пыталась уснуть, но перед глазами так и мелькали нарядные куклы, ёлочные гирлянды, весёлые танцы, Щелкунчик… Как он там? А вдруг у него жар? Клара вспомнила, как она сама болела в прошлом году. Тогда мама несколько дней сидела у её кровати даже по ночам… Надо бы проверить своего любимца. И Клара прямо в ночной рубашке, надев на босу ногу туфли, отправилась в гостиную.

Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В комнате сгустились тревожные тёмные тени. Кроватки под ёлкой не было видно, и девочка решила подойти поближе. Осторожно ступая, Клара двинулась вглубь гостиной. Ей вдруг показалось, что с каждым шагом ёлка становится всё больше, как будто растёт прямо у неё на глазах. Когда она добралась до середины комнаты, огромная ель накрыла всё своими густыми ветвями, достав макушкой до неба. Изумлённо оглядывалась Клара, не веря своим глазам…

Как зачарованная Клара рассматривала блестящих клоунов и белочек с орехами, зайчиков-барабанщиков и игрушечных лошадок. Все они висели на ёлке, но теперь выглядели совсем как настоящие. Казалось, будто и нарядный солдатик не двигается лишь потому, что стоит на карауле, выполняя важный приказ…

Вдруг ночное безмолвие прорезал механический скрип, и бой часов наполнил комнату. Клара невольно вздрогнула и обернулась. Сова! Она теперь как две капли воды была похожа на Дроссельмейера. Крыльями-руками она взмахивала вверх и вниз, и с каждым ударом часов тени сгущались, становясь всё более мрачными. Сердце у Клары сжалось в комочек. И тут – сначала в одном углу, затем в другом, третьем – послышалось зловещее шуршание. Тёмные тени вздрогнули и зашевелились. Клара вспомнила, как Фриц сегодня говорил про мышей, и холодок пробежал у неё по спине. Ни жива ни мертва от страха, она прямо с ногами запрыгнула в большое кресло.

– Стой, кто идёт? – раздался звонкий окрик.

Изумлённая Клара оглянулась на возглас. Это нарядный солдатик направил своё игрушечное ружьё в сторону приближающихся теней. Теперь она совершенно ясно различала мышиный писк, а двигающаяся серая масса приобрела характерные очертания. О ужас! Целая армия мышей начала заполнять комнату. Они вылезали из-за шкафа и из-под часов, окружали стол и диван, неумолимо продвигаясь к ёлке и креслу, в котором спряталась Клара.

– Стой, стрелять буду! – вновь крикнул оживший солдатик.

Но мыши даже не думали обращать на него внимание. Тогда караульный замкнул провод ёлочной гирлянды – и тут же тревожные огоньки побежали во все концы огромной ёлки. Мгновенно сигнал долетел до зайчиков-барабанщиков, и они, встрепенувшись, ударили в свои картонные барабанчики. Взвились на дыбы игрушечные лошадки и, слетев вихрем с ёлочных ветвей, встали в ровную шеренгу. Пряничные медвежата с острыми сосульками наперевес выстроились передним флангом. Сзади – мартышки на плюшевых слонах заряжали леденцами золочёные пушки. Минута – и игрушечное войско было готово к сражению. Но кто же поведёт их в бой?

И тут из-под густых еловых ветвей, с того самого места, где оставила вечером Клара своего нового любимца, прозвучал боевой призыв:

– Вперёд, моё доблестное войско!

Это Щелкунчик верхом на коне встал во главе боевого порядка. В неровном свете мерцающих гирлянд Клара с ужасом увидела, как навстречу пёстрым игрушечным бойцам двинулись серые мышиные полчища. Два войска, словно две большие волны, нахлынули друга на друга в смертельной схватке.

– Уи-и-и, уи-и-и! – визжали от боли первые ряды мышей.

Острые сосульки ранили их в глаза, носы и уши. Но уже следующие шеренги грызунов, перелезая через убитых и раненых, с удвоенной злобой бросались на игрушечных воинов. «Хрусть, хрусть», – исчезали в мышиных зубах головы и лапы пряничных медвежат.

– Артиллерия, к бою! – скомандовал Щелкунчик, давая знак белочкам и мартышкам.

Бельчата схватили шишки, орехи и стали кидать ими в мышей. Ожившие игрушки так ловко целились во вражьи головы, что от каждого удара ряды неприятеля заметно уменьшались. Мартышки с дальнего рубежа стреляли дружными леденцовыми залпами, сбивая с ног уцелевших мышиных воинов. И уже с фланга на них наскакивала кавалерия – клоуны на лошадях.

Глаза у Клары засветились надеждой: войско Щелкунчика заметно потеснило мышей, и те с писком и шипением стали отступать. Но тут откуда ни возьмись в полу образовалась большая щель. Из неё, в клубах едкого дыма, показалось мерзкое существо, похожее на большую трёхголовую крысу. На средней голове у чудища блестела корона.

«Ах! Мышиный король!» – догадалась Клара, и новая волна испуга накрыла бедняжку.

От едкого дыма клоуны расплакались и стали лёгкой добычей для мышиных лазутчиков. Игрушечные лошадки в страхе разбежались, а зайчики порвали свои картонные барабанчики. Почувствовав слабину в рядах противника, мышиное войско вновь готовилось к атаке – теперь уже под предводительством своего верховного главнокомандующего.

«Что же делать?» – лихорадочно соображала Клара. И тут она вспомнила, что брату подарили целую коробку деревянных солдатиков! Она быстро спрыгнула с кресла и бросилась под ёлку.

– Сейчас, сейчас! – шептала она. – Сейчас подоспеет подмога!

Девочка судорожно пыталась развязать упрямый бант на коробке – узел никак не поддавался. А за её спиной вновь кипел бой не на жизнь, а на смерть. Взвизгивали и шипели раненые мыши, стучали деревянные мечи и шпаги, трещал картон и разбивались стеклянные части игрушек. Злобно хохотал Мышиный король…

Наконец Кларе удалось выпустить из коробки деревянных солдатиков. Бойко выскакивали один за другим новые бойцы и строились в шеренги. С надеждой Клара обернулась назад, но тут же вскрикнула от ужаса: почти всё игрушечное войско было разбито. Вокруг Щелкунчика плотным кольцом теснились мыши, а сам он со связанными руками стоял на коленях перед Мышиным королём. Тот уже занёс над пленником свой длинный ядовитый хвост. Им он мог, словно хлыстом, разрубить пополам кого угодно за секунду. А новому отряду солдатиков так быстро к Щелкунчику было не пробиться…

Медлить было нельзя. Забыв про свой страх, Клара стремительно вскочила на кресло, сдёрнула с ноги туфлю и со всей силы швырнула её в Мышиного короля.

Бряк!

«Бряк! Бряк!» – туфля со всего размаху врезалась в лоб средней головы. При этом из глаз двух других голов полетели искры. Корона со средней головы слетела и с оглушительным треском разлетелась на мелкие кусочки. Тут же всё скопление мышей заволокло едким сизым облаком. Внутри клубов дыма что-то шипело, скрежетало, пищало… А потом постепенно всё стихло.

От переизбытка чувств Клара потеряла сознание, а когда очнулась, ни одного мышиного воина вокруг не было видно. Только осколки игрушек да разбросанные леденцы напоминали о том, что недавно здесь шла жестокая битва. Посередине комнаты валялась её туфля, рядом лежала треуголка Щелкунчика, а чуть поодаль и он сам, накрытый плащом.

– Неужели он погиб?!

Всё внутри Клары похолодело от ужаса. Она спрыгнула с кресла и бросилась к своему любимцу, затем осторожно приподняла краешек плаща и удивлённо ахнула. Вместо уродливой деревянной челюсти она увидела прекрасное лицо, обрамлённое тонкими шелковистыми локонами. Юный принц открыл глаза и улыбнулся ей такой светлой улыбкой, что сердце Клары затрепетало от счастья.

– О, дорогая спасительница! Вы освободили меня от злых чар! Много лет назад Мышиный король превратил меня в деревянную куклу. Но вы помогли мне вернуть прежний облик. Благодарю вас за столь отважный поступок, за ваше бесстрашие и преданность!

Клара была восхищена новым обликом Щелкунчика и не могла налюбоваться его нежным румянцем, густыми ресницами, добрыми и немного грустными глазами.

– Ах, дорогой принц! Я же пообещала крёстному, что буду заботиться о вас. Не могла же я нарушить обещание, – ответила Клара, немного смутившись.

– Ваше благородное сердце и верность слову заслуживают самой высокой награды. Не хотите ли отправиться вместе со мной в волшебную страну? Там текут реки из лимонада, стоят прекрасные дворцы из нежнейших пирожных, вокруг пряничных домиков растут шоколадные деревья и нежный запах ванили наполняет дивные сады. Это моё королевство, и я хотел бы пригласить вас туда.

– Путешествие? В волшебную страну? Ну конечно, милый Щелкунчик, я с удовольствием побываю у вас в гостях. – И Клара присела в лёгком реверансе, принимая приглашение принца.

– Тогда в путь! – скомандовал он.

На этих словах откуда-то сверху спустилась серебряная ладья. Принц и Клара разместились в ней, и ладья плавно поплыла между еловых веток всё выше, пока густая хвоя не скрыла её совсем. Сильный порыв ветра распахнул окно, и в комнату ворвалась зимняя стужа. Целый рой снежинок закружился вокруг ёлки. Но наших героев здесь уже не было…

Тихо журчал невидимый поток под серебристой ладьёй. Клара внимательно слушала рассказ принца о его злоключениях в образе деревянной куклы и о том, что ждёт их впереди.

Постепенно густую еловую хвою сменили тонкие ивовые ветви с ажурной листвой. Сквозь них угадывались первые робкие краски рассвета. Небо с каждой минутой становилось всё теплее и светлее, как будто нигде на белом свете вовсе не было зимы…

И вот ладья вынырнула на простор из-под последней зелёной арки! Клара, конечно, ожидала увидеть нечто красивое, но такого великолепия не могла себе даже представить. Перед ними расстилалось большое лазурное озеро. Изумрудные берега украшали россыпи нежных фиалок, в тени деревьев сверкали поляны жемчужных ландышей. Лиловые гроздья сирени спускались к самой воде. Над цветами порхали пёстрые бабочки, а в воде резвились золотые рыбки.

Заметив наших путешественников, из прибрежных зарослей навстречу ладье взлетели стаи птиц. Их розовые, оранжевые, голубые крылья рисовали в небесах причудливые узоры. Пролетая над головами Клары и Щелкунчика, птицы бросали к ногам прекрасной пары благоухающие цветы. Воздух, наполненный дивными ароматами, зве-нел и трепетал в солнечных лучах.

Из глубин волшебного озера вынырнула четвёрка золотых дельфинов. Они подхватили ладью и помчали её вдаль, окропляя голубые волны фейерверком ярких брызг. Вскоре на горизонте показалась земля.

– Клара, смотрите!

Это мой родной Конфитюренбург! – воскликнул принц, указывая вперёд.

Из розовой дымки постепенно проступали очертания прекрасных дворцов и парков. Клару охватило радостное волнение.

Наконец ладья причалила к мраморным ступеням, оглушительный салют возвестил о прибытии дорогих гостей. Пёстрая, нарядная толпа встречала Щелкунчика и его спутницу на берегу.

Насколько хватало взгляда, вдоль всей набережной тянулся безупречный строй королевских гвардейцев. За ними вдоль аллеи выстроилась целая вереница пажей, готовых немедленно выполнить любое пожелание. Нарядные дамы склонились в глубоком реверансе. Кавалеры обнажили головы, опустив перья своих роскошных шляп до самой земли. И даже кудрявые пудели замерли, сидя на задних лапках.

Навстречу гостям спешил маленький человечек в камзоле из золотой парчи.

– О, дорогой принц, наконец-то вы здесь! Добро пожаловать в родной Конфитюренбург! – тараторил дворецкий, быстро семеня маленькими ножками.

За ним следовали четыре дамы. Они были такого миниатюрного роста, что издалека их можно было принять за кукол. Но наряды их были столь великолепны, а манеры столь изысканны, что Клара без труда узнала в них владетельных принцесс.

Увидев Щелкунчика, они бросились ему на шею:

– О, мой принц!

– Мой дорогой брат!

– О, наш долгожданный герой!

– Как мы рады видеть тебя!

Щелкунчик с трудом сдерживал слёзы радости. Поздоровавшись с принцессами, он поспешил представить им Клару:

– Мои дорогие, любимые сёстры! Вот мадемуазель Клара Зильбергауз. Это она спасла меня. Если бы не её забота, её благородное и бесстрашное сердце, то не видать бы мне родного берега. Окружённый со всех сторон мышиными полчищами, я уже прощался с жизнью. Но Клара так метко бросила туфлю в Мышиного короля, что от одного удара он скончался! Бесславная гибель моего заклятого врага освободила меня от злых чар – и вот я здесь!

Услышав это, принцессы бросились теперь уже на шею Кларе. Мелодичными голосами, нежными, как хрустальные колокольчики, они наперебой благодарили её, осыпая бесконечными любезностями:

– Ах, нам послала вас сама судьба!

– Какое счастье, любезный брат, что мадемуазель Клара согласилась навестить нас!

– По такому случаю наша крёстная, фея Драже, приготовила особые угощения. Милая Клара, они вам непременно понравятся!

– Пойдёмте, пойдёмте же скорее! И все вместе, продолжая обнимать и расспрашивать друг друга, весело смеясь и переговариваясь, они отправились на дворцовую площадь Конфитюренбурга.

Там уже были накрыты праздничные столы. И вновь Клара не смогла сдержать восхищённого возгласа! Это было самое великолепное пиршество, которое она только могла себе вообразить. Представьте: огромные подносы и миниатюрные вазочки, блюда и тарелки всех мастей были наполнены сладостями на любой вкус. Никогда ещё Клара не видела столько конфет и пирожных, взбитых сливок и мармелада, фруктовых кремов и ванильного печенья…

Распорядительница праздника фея Драже хлопнула трижды в ладоши и велела подавать шоколад. Поварята поставили перед принцем и Кларой хрустальный поднос с четырьмя шоколадными фигурками. Две мужские фигурки были одеты в испанские костюмы. У женских фигурок в руках красовались большие веера. Пока Клара рассматривала это произведение шоколадного искусства, фея Драже вновь хлопнула в ладоши и – о чудо! – в руках у шоколадных испанцев защёлкали кастаньеты, а танцовщицы с веерами закружились в изящных движениях.

– Угощайтесь, милая! – обратилась фея к Кларе, когда шоколадные танцоры остановились.

– Нет, ну что вы, разве это возможно после такого блистательного выступления!

– Тогда, может быть, чашечку кофе?

И фея Драже вновь хлопнула в ладоши. Поварята уже несли блюда с восточными сладостями и фарфоровые чашки с дымящимся чёрным кофе.

– Ах, кофе! – воскликнула одна из принцесс.

– С пенкой, как я люблю! – подхватила другая.

– Какой чудный запах! – добавила третья.

Клара нагнулась к чашке, чтобы насладиться ароматом. Неожиданно пенка в чашке пришла в движение, и сквозь ароматный кофейный дымок стали проступать диковинные картины. Клара совершенно отчётливо увидела пирамиды, пальмы, караваны верблюдов, изобилие и пестроту восточного базара. То факир вызывал здесь змею, протяжно играя на своей дудочке. То наложницы падишаха двигались в грациозном танце…