Читать книгу "Под предлогом ненависти"

– Все, теперь можем идти, любитель правосудия.

Облизнув губы и сжав зубами металлическую серьгу на языке, я покидаю салон и обхожу машину. Легким движением руки я открываю дверь и отхожу в сторону, позволяя ей ступить на асфальт.

То, что она делает дальше, вынуждает меня рассмеяться так сильно, что начинает болеть живот. Она обходит меня и быстрым шагом направляется в помещение, при этом громко крича нечто вроде: «Помогите! Он пытался меня изнасиловать!»

Какая удивительная ложь.

Поместив руки в карманы джинсов, я ленивой походкой вхожу в полицейский участок, уверенно встречая устремленные в мою сторону взгляды, которые сначала искрятся грозовыми тучами, а после разглаживаются, выражая лишь удивление.

Подойдя ближе к дежурному, я прислушиваюсь к словам рыжеволосой девушки, которая явно пытается выглядеть невинной и дрожащей овечкой. НО! За короткое время я уже успел понять, что под маской безобидного существа скрывается настоящая хитрая хищница с огнем в глазах вместо страха.

– Я хочу оставить заявление… Этот человек… – говорит она, запинаясь, – он очень опасен.

Решение запугать ее настолько велико, что я едва сдерживаюсь, чтобы не показать ей наглядно какую опасность я могу для нее представлять. Впрочем, почему я сдерживаюсь? Если играть, то до конца. И по моим правилам.

– Привет, Клаус, – приветствую своего знакомого ударом кулака о кулак, не отрывая взгляда от низкосортной актрисы, которая упустила важную деталь: Теодор Каттанео – не просто сын влиятельного человека, которого знают на каждом углу Лос-Анджелеса, но и лучший друг сына начальника департамента полиции. Соответственно, знаком с некоторыми сотрудниками данного отделения.

– Тео, что за шутки? – спрашивает он, призывая меня перевести свое внимание на него. Но мне интересно, что будет происходить дальше, поэтому я просто киваю в сторону девушки, намекая на то, чтобы она продолжала выливать необоснованные обвинения, которые будут обесценены сразу же после моей следующей реплики.

К сожалению, вместо слов она решает воспользоваться более удобным вариантом – прибегнуть к побегу.

– Далеко собралась, мышь? – спрашиваю я, ловя ее за дверями и заключая со спины в ловушку из своих рук. – Что же ты от хорошего плана отходишь? Играешь партию – играй до самого конца. Расскажи во всех красках: в каких позах, какие действия совершались над тобой? Я послушаю. Мне интересно.

– Отвали от меня, – шипит она, предпринимая усиленные попытки выкарабкаться из моих оков.

– Оу, теперь это будет очень трудно исправить, – шепчу ей на ухо, продолжая удерживать ее хрупкую фигуру в своих руках. – Это уже третий раз, когда ты нарушаешь закон. Если на первые два случая я еще мог бы закрыть глаза и списать все на глупую шутку, то в последний раз ты явно переусердствовала. На что ты рассчитывала, мышь? Думала, что меня арестуют, а ты избежишь наказания? Ошибаешься, теперь тебе придется ответить за каждую ошибку по всей строгости закона. Например, ты знаешь, какое наказание полагается за проникновение в частную собственность? – спрашиваю, уверенный, что таким образом смогу заставить умалишенную мыслить здраво.

Она расслабляется и, откинув голову на мое плечо, усмехается, явно наслаждаясь ситуацией:

– О, ты так мило угрожаешь мне, – ехидно отвечает она. – Максимум шесть месяцев в тюрьме и штраф в тысячу долларов. Не то чтобы это меня пугало. Мне даже интересно, насколько ты серьезен в своих намерениях. Кстати, ты знаешь, что я еще несовершеннолетняя?

Она кладет свои ладони на мои предплечья, слегка сжимая их.

– В Калифорнии, насколько мне известно, существует закон, защищающий несовершеннолетних от чрезмерно сурового наказания. Так что, даже если я сделала что-то не так, меня не отправят в тюрьму.

Она плавно скользит пальцами по моим рукам, достигая кистей, а я ослабляю хватку, чувствуя себя слегка обезоруженным в данном контексте ситуации.

Эта девушка совершенно не выглядит как несовершеннолетняя. Поэтому я допускаю мысль, что это всего лишь очередная ложь, но решаю послушать дальше ее рассказы о законе.

– «Juvenile Justice Law»22
  Juvenile Justice Law – это законодательство, регулирующее обращение с несовершеннолетними, которые совершили правонарушения или преступления. Суть этих законов заключается в том, чтобы защитить права и интересы детей и подростков, предоставить им возможность исправиться, а также обеспечить более мягкое наказание, чем взрослым.


[Закрыть], слышал о таком? Это значит, максимум, что я получу, – это жалкие общественные работы или, если повезет, разговор с психологом. Знаешь, что еще забавно?

Она поворачивается в моих объятиях, поднимает голову, смотря на меня с таким дерзким вызовом, от которого внутри что-то начинает усиленно гудеть. Она упирается руками о грудную клетку, встает на носочки и, оказавшись в опасной близости от моих губ, переводит взгляд с них на мои глаза и почти шепчет:

– Ты лучше посмотри, кто сейчас нарушает закон. Ведь удерживать человека против его воли – это тоже незаконно.

Чертовски удивительно наблюдать за тем, как человек, нарушивший закон, пытается оправдать свои преступления таким дешевым способом как переключение внимания на другого, используя в качестве довода свой возраст.

– Как ты красиво говоришь, мышь, – усмехаюсь я, едва касаясь своими губами ее. – А в твоей черепной коробке найдется информация насчет наказания для меня, если я, скажем, прямо сейчас сделаю с тобой то, что ты так яро пыталась доказать дежурному?

– А ты попробуй, – произносит она, сверкая искорками в глазах. – Может, тогда тебя смогут перевоспитать как надо, богатенький придурок со связями, – ее голос звучит с насмешкой, и она едва заметно отстраняется, но не настолько, чтобы разорвать образовавшуюся между нами нить напряжения.

Богатенький придурок со связями? Что ж, да, со стороны так кажется. Картинка, заложенная генетикой.

– Кто я такой, чтобы отказывать себе в таком удовольствии, – говорю я, хватая ее за запястье. – Пошли, нам ведь нужны свидетели, правильно? Сделаем это ярко. Незабываемо. До боли правдоподобно. Постарайся сделать вид, что тебе неприятно.

Едва заметное удивление проскальзывает на ее лице, когда я уверенно тяну ее обратно в участок и подхожу к Клаусу. Киваю ему, а он, в свою очередь, громко вздыхает и закатывает глаза.

Я прижимаю рыжеволосую спиной к столу, продолжая удерживать ее за обе руки, и, не разрывая зрительного контакта, обращаюсь к дежурному:

– Клаус, эта девушка… – прерываюсь, следя за ее реакцией, но она, кажется, врубила на максимум режим «мне плевать на все, что ты скажешь», – забыла адрес своего дома.

Она слегка хмурится, словно ожидала услышать нечто другое.

– Тео, это очередные приколы? – лениво спрашивает он.

– Ни в коем случае, – качаю головой. – Я встретил ее на улице, заплаканную, слегка потрепанную, и принял решение помочь. Можем, по-быстрому оформить заявление и найти ее родственников? Как выяснилось, она еще и несовершеннолетняя, и, возможно, ее уже ищут.

– Этот парень… – встревает она, удивляя меня, и разворачивается к столу Клауса, – понимаете, он… такого доброго человека я не встречала в своей жизни никогда.

Что она несет?

– Я совсем недавно в этом городе. Вечером вышла прогуляться, забрела до океана и забыла в какую сторону идти, чтобы вернуться обратно, – говорит она таким жалостливым тоном, от которого я перестаю что-либо понимать. – А то, что я говорила про изнасилование… это был сон. Когда этот прекрасный человек нашел меня, он предложил отвезти меня в участок, но я уснула в его машине, а когда пришла в себя… сильно испугалась. Я не привыкла к доброте людей, особенно с мужской стороны, поэтому…

Она прикидывается дурочкой? Если да, то у нее невыносимо правдоподобно получается.

– Простите, я правда не помню, куда идти, – признается она, закрывая лицо руками и присаживаясь прямо на пол.

Это что за чересчур нестабильная эмоциональность?

– Мисс, перестаньте. – Клаус поднимается со своего стула и бросает на меня вопросительный взгляд, на который я лишь пожимаю плечами, не зная, каким образом объяснить ее поведение. – Мы вам поможем, – говорит он, подходя к ней и присаживаясь рядом. – Вы помните свое имя? Людей, с которыми живете?

– Да, вроде бы, помню, – говорит она, убирая ладони от заплаканного лица, – но я хотела бы поговорить с вами наедине.

Она поднимает голову, бросая на меня взгляд, кричащий «ты еще пожалеешь об этом», и с помощью руки полицейского поднимается с пола.

– Спасибо вам огромное, – обращается ко мне, а затем, не сдерживая эмоционального порыва, нападает на меня с объятиями и шепотом добавляет: – Ты попал, дорогой. Не стоит недооценивать способности маленькой мыши. – Она отодвигается от меня и, не разрывая зрительного контакта, уже громче продолжает свою напускную благодарность: – …за вашу доброту, заботу и внимание ко мне.

А затем уходит вместе с Клаусом, оставляя меня в одиночестве наблюдать за отдаляющейся фигурой девушки с расслоением личности.

И какой из «прекрасно» отыгранных версий мне верить? Тяжело. Очень тяжело.

Глава 3

СКАРЛЕТТ СКАЙ

Ненавижу свою способность попадать в тупые ситуации.

Чертов кретин! Ну вот надо было мне залезть именно в нее?! Снова! Неужели меня не остановили номерные знаки и марка машины, которая точь-в-точь выглядела как та, в багажнике которой я лежала утром?

Возможно, все дело в плохом освещении или в удивительном парадоксе: знать марки мотоциклов и уметь определять их с закрытыми глазами на ощупь, но при этом не иметь и малейшего представления о моделях автомобилей. Или в том, что здесь они выглядят практически одинаково… Крутые, дорогие, вычищенные до отвратного блеска…

Что творилось в моей голове в тот момент, когда я решила проникнуть внутрь? И как я поняла, что она открыта? Понятия не имею. Удача? Черта с два! Тупость недогероя, который обладает странным качеством: оставлять двери открытыми.

Я ему слегка солгала. На самом деле, мой план состоял в том, чтобы уехать на ней как можно дальше, но моя удача закончилась в тот момент, когда я села за руль, полагая, что смогу найти ключ. А потом перелезла на пассажирское сиденье и порылась в бардачке в поисках запасного, но нашла приключение на одно место.

Когда он просил правду, которую я не могла ему дать, я просто сказала, что мне нужны деньги. По факту, не так уж и сильно я его обманула… Деньги мне правда нужны, но не таким образом.

Всего лишь вторая встреча с этим клоуном, а раздражение и ненависть к нему заполняют каждую частичку моего сознания.

Если я встречу его еще хоть раз, то, вероятно, разорву ногтями его смазливо-уверенное лицо, а на капоте машины выцарапаю каким-нибудь камнем фразу: «Ты чертов кретин». Теперь есть за что.

Отвезти меня в полицейский участок? Серьезно?! На что он рассчитывал? Что на меня наденут наручники, посадят в камеру временного содержания, осудят на годик-два? Или что? Это такие развлечения у богатеньких? Да уж, весельем насытились сполна. Причем оба.

Да, я не отрицаю свою вину, но я слишком странная для этого города. Я привыкла жить по правилу: кусаться даже тогда, когда тебе просто мило улыбаются. Поэтому… ничего иного, кроме как подстраиваться под ситуацию и оставаться на стороне победителей, – я не умею.

Очень надеюсь, что за оставшийся промежуток времени, в который я буду вынужденно здесь находиться, пока не придумаю удачный план побега, то больше не пересекусь с этим напыщенным болваном. А если и пересекусь, то сделаю с ним то, что несколько минут назад прокручивала в своей голове.

– Скарлетт, пожалуйста, не уходи больше так далеко или ставь нас в известность, – говорит миссис Болдуин, повернувшись ко мне с переднего сиденья. – Мы беспокоимся о тебе.

– Простите, мне просто стало скучно на вечеринке, и я решила пройтись и подышать свежим воздухом, но забрела слишком далеко, – начинаю мягко стелить искусную дорожку из лжи. – Тут все дома настолько схожи между собой, что я не знала, в какой именно мне нужно входить. Но вот один парень…

Конченный придурок.

– …оказался таким добрым, находчивым, сообразительным.

Как меня еще не вырвало от перечисления потрясающих качеств человека, которого я мысленно уже отправила в глубокое плаванье, привязав бетонные блоки к ногам…

– Он подвез меня к полицейскому участку, чтобы я смогла найти там помощь, а потом и вас. Как хорошо, что здесь вас все знают, – говорю я, мило улыбаясь и играя роль, которая не сильно подходит мне – роль милашки.

– Хорошо, Скарлетт, – говорит миссис Болдуин, доброжелательно кивнув. – Нужно будет его найти и хорошенько отблагодарить.

– Нет! – слишком быстро и слишком громко выдаю я, вскакивая с сиденья, но тут же, осознав свою ошибку, исправляюсь: – Он сказал, что… ему было несложно мне помочь, и лучшая благодарность для него простое «спасибо».

Ложь. Ложь. Ложь.

– Хорошо, – мягким тоном произносит она, и я уже думаю о том, что диалог завершен, но она продолжает: – Скарлетт, ты уже определилась со специальностью, по которой хочешь учиться?

Учиться? Летом? Я? А мое мнение что, будут учитывать?

– Дома я планировала идти в общественный колледж, где могла бы изучать право.

Да-да, прекрасно понимаю, как это выглядит со стороны, особенно, если вспомнить последние события и откуда я родом… Но страсть к законодательству Штатов словно течет по моим венам. Не знаю, кем на самом деле являлись/являются мои родители, биологические родители, но с восьми лет мой выбор пал не на волшебные истории о принцессах, а на учебники по праву. И на сегодняшний день я ни капельки не жалею о том, что мне это нравится.

– Как прекрасно это слышать, Скарлетт, – загадочно произносит она. – Но тебе нужно адаптироваться немного. Побудь неделю дома, а потом мы проведем для тебя экскурсию в главном университете Лос-Анджелеса.

– В университете? Зачем мне летом туда ходить? – я удивляюсь ее предложению.

– Скарлетт, тебе нужно будет сначала пройти pre-law33
  Pre-law – это учебная программа на уровне бакалавриата в США, включающая курсы, которые помогают подготовиться к поступлению в юридическую школу (law school).


[Закрыть], – спокойно объясняет она. – Пока лето, ты можешь попробовать летнюю программу, чтобы понять, что тебе нравится, и определиться с направлением. А к началу основного учебного года сможешь выбрать специальность исходя из уже накопленного опыта и собственных интересов. Жасмин говорила мне о твоей успеваемости и увлеченности учебой, так что я уверена, ты со всем справишься. Мы хотим, чтобы наши дети получали лучшее образование. Все, начиная с Карли, учатся и будут учиться в Калифорнийском университете.

– А если я предпочту никуда не ходить? Решу посвятить свою жизнь лени и залипанию в экран смартфона? – спрашиваю я, стараясь вложить в свой вопрос максимум недовольства.

– То придется идти на компромисс. Но ты все равно пойдешь туда летом.

– Разве это компромисс? – интересуюсь я, выгнув бровь.

Но мой вопрос остается без ответа.

Когда мы приезжаем к их дому, я поднимаюсь в комнату, закрываю двери и падаю на кровать.

Новая попытка сбежать – провалена. Может, я все-таки не такая удачливая, как мне казалось? Может, все-таки попробовать построить свою жизнь здесь? Возможно, здесь не так уж и плохо…

Нет!

Мое место в Детройте или другом городе, где на меня не будут смотреть с жалостью и принимать решение за меня. И даже если я не могу уехать отсюда сейчас, однажды я обязательно сделаю это. Нужно просто немного подождать и сделать вид, что я примерная девочка, которая принимает во внимание все условия моего пребывания здесь, и пропускать мимо рта все дерьмо, которым меня пытаются накормить.

Подключив зарядное устройство к старому телефону, я открываю телефонную книгу и ищу контакт Майки, своего наставника из Детройта, который обещал мне помочь выбраться из гробовой ямы своими тесными связями с владельцами мотоклубов в США. Пишу ему сообщение, желая уточнить у него информацию касаемо Лос-Анджелеса, и жду ответа.

Спустя час на экране высвечивается текст с именем и контактом человека, который может дать мне то, без чего моя жизнь здесь будет лишь усложняться. И улыбнувшись вернувшейся удаче, я закрываю глаза, планируя провести завтрашнюю ночь не в тюремной постели, смотря на фиолетовую стену, а в более приятном месте.

***

К полуночи я подхожу к адресу, который мне дал мужчина по телефону. На дорогу мне потребовалось около тридцати минут, и если меня примут туда, то я смогу с легкостью добираться, не думая о дополнительных тратах на транспорт.

Стоящий на входе амбал проверяет мои липовые документы, которые я сделала еще полгода назад за немаленькую сумму, решив купить себе путевку в запретный мир.

Я прохожу на освещенную площадку, которая открывается широкими воротами. Территория впечатляет своими размерами. Вокруг возвышаются несколько гаражей с открытыми дверями, откуда доносятся звуки работающих двигателей и потрясающий аромат масла и выхлопных газов. Роскошь, не иначе. Мой персональный вид роскоши.

Сделав несколько шагов, я останавливаюсь рядом с зоной для курения и оглядываю тренировочную зону, где расположены несколько мотоциклов. Вдали виднеется трасса с четко обозначенными поворотами и разметкой.

Мысленно я уже сажусь на один из них и пробую вернуть себя в прежнее место, но от полноценного заезда меня отвлекает голос позади, и я оборачиваюсь, внимая каждую брошенную фразу.

– Черт возьми, он выгнал меня! – возмущается парень, активно жестикулируя руками.

– Еще бы, ты приехал сюда обдолбаный, – говорит второй, который со стороны выглядит значительно адекватнее первого. – Ему не нужны проблемы с такими, как ты.

– Мне плевать. Где мне теперь адреналин брать?! Я не могу без него.

– Чувак, найдешь другое место. Проблема что ли?

– Лок не возьмет меня к себе, если узнает, что меня отсюда выгнали. Я и так был не на очень хорошем счету у половины мотоклубов из-за своих увлечений, теперь – и подавно.

Устав слушать надоедливый разговор, я подхожу к парням и, выдавив на губы милую улыбку, произношу:

– Привет, не подскажите, где найти главного? Слоу.

Они прерывают свой диалог, обращая ко мне взгляды. Сначала внимательно рассматривают меня с ног до головы, а потом снова переглядываются между собой.

– Здесь не понимают английский? – решаю уточнить я, вскинув одну бровь.

– Понимают, – говорит тот, который показался мне адекватным. – А ты что тут забыла?

– Пришла вступить в мотоклуб, – отвечаю правду, на которую получаю очевидную реакцию на девушек в подобных местах.

Банальную и тупую – смех, разрывающий легкие.

– Ты? – сведя брови, уточняет, как я поняла, обдолбанный парень с голубыми глазами.

– Тише-тише, не смейся так сильно, а то еще задохнешься, а тут и помочь никто не сможет, – говорю я, похлопывая ладонью по его плечу, чем заставляю его сделать резкий выпад в мою сторону.

Его дружок останавливает его, обращаясь ко мне:

– Крайняя дверь справа.

– Спасибо. Очень признательна вам и вашей помощи! – саркастично произношу я и направляюсь туда, куда он указал.

Постучав в дверь, я вхожу внутрь и вижу человека, совершенно не похожего на тех, кто имеет хоть какое-то отношение к мотогонкам.

Удивительно. Неужели в Лос-Анджелесе есть определенный дресс-код для владельцев мотоклубами, и кожаный стиль совершенно не вписывается в ту самую категорию?

Мужчина, сидящий за столом, одет в классический костюм с галстуком, а его глаза, спрятанные за прозрачными очками, следят за мной с любопытством.

На его столе аккуратно разложены бумаги и стоит ноутбук. Если бы не шум моторов за окном, можно было бы подумать, что это офис какого-то крупного адвокатского бюро или финансовой компании.

– Здравствуйте! Я от Майки, – произношу я, решив больше не вдаваться в глубокие рассуждения касаемо его внешности.

– Скарлетт? – спрашивает он, не выдавая на лицо ни единой эмоции, из-за чего складывается впечатление, что я потревожила его своим присутствием.

– Да.

– Майки объяснил твою ситуацию, рассказал о тебе и твоих способностях. Но я хотел бы увидеть подтверждение его слов на деле, чтобы лучше понимать: подходишь ты нам или нет, – говорит он, словно я пришла устраиваться на должность личного помощника, а не изъявила желание найти место, где могу расслабиться, получая адреналин в полной мере и определенную сумму за качественные заезды. – Лучше любой анкеты наглядная демонстрация умений. У тебя есть транспорт?

– Майки сказал, что у вас есть возможность аренды на первое время, – говорю я, сжимая большой палец правой руки до хруста.

– Есть, – кивает он, поднимаясь со своего кресла и направляясь ко мне. – Ты готова сейчас?

– Да, – без раздумий отвечаю я, чувствуя приближающуюся волну эйфории к телу.

– Пойдем, – говорит он, указывая на дверь, и я разворачиваюсь и иду следом за ним.

Как только мы оказываемся на улице, к мужчине подбегает тот самый парень, который, по всей видимости, был изгнан из этого места по причине того, что любит адреналин во всех проявлениях, в том числе запрещенных.

– Слоу, да брось, неужели ты и впрямь выкинешь меня отсюда? – возмущенным тоном интересуется он. – У нас на носу серия важных мероприятий, и если меня не будет, тогда у тебя слетит часть клиентов.

– Я нашел тебе замену, – произносит мужчина, и я ловлю на себе взгляды парней, которые кажутся совершенно недоброжелательными.

– Что? – вопросительно смотрю поочередно на них.

– Чак, – начинает Слоу тоном, словно в его голове бесчисленное количество генераций идей, – есть предложение. Если ты сейчас сделаешь эту девчонку, так уж и быть, место твое. Но с условием, что ты завязываешь играть со всякой дрянью. Проигрываешь – место принадлежит ей. Что скажешь?

Этот Чак молча рассматривает меня, его выражение лица напоминает человека, который услышал долгожданную радостную новость после долгого пребывания в трауре. Его губы плавно расползаются в улыбке, словно он уже успел не только выиграть гонку, но и трахнуть меня. Желание закатить глаза от увиденного настолько велико, что я решаю его не сдерживать.

Это место будет моим, милый.

Главный директор мотоклуба быстро показывает мне территорию и местонахождение раздевалки, где я могу переодеться, и выдает новый комплект экипировки.

Я переодеваюсь и подхожу к байку с клубными номерами, который мне выдали в гараже. Завязав длинные локоны в небрежный хвост, надеваю шлем на голову и собираюсь сесть на транспорт, но слышу слова своего соперника:

– Если ты выиграешь, клянусь, я подарю тебе свой байк и признаю, что ты – профессионал, а если проиграешь – заберу свое место обратно. И отниму кое-что важное у тебя, – произносит он, играя бровями и желваками на лице.

– Тебя за язык никто не тянул, – говорю я, хмыкнув.

– Снимай трусы, принцесса, скоро седлать будешь кое-что другое, – самоуверенно бросает он, запрыгивая на красный байк, который, к слову, совершенно подходит мне, а не ему. И сейчас я наглядно продемонстрирую ему это.

Защелкнув визор шлема, я уверенно вставляю ключ в замок зажигания. Сердце стучит в унисон с ревом мотора, когда я слышу голос мужчины, сигнализирующий о начале гонки. Стартую чуть позже Чака, желая подарить ему минуту эйфории от своего проигрыша.

Дорога извивается передо мной, и я с легкостью выполняю несколько маневров, точно рассчитывая каждый поворот, как делала это сотни раз в Детройте. Ветер свистит в ушах, а адреналин разгорается внутри, когда я обгоняю его.

Бросив взгляд назад, я машу ему рукой и как будто бы слышу его возмущенный крик. Или мне кажется?

Наконец, приближаясь к финишу, я собираю все свои силы и ускоряюсь до предела. С удивительной легкостью пересекаю заветную черту первой, ощутив невероятное чувство триумфа.

Чак приезжает на две секунды позже меня, его удивленное лицо отражает все: от восторга до недоумения.

Сняв шлем, я поворачиваюсь к нему с широкой улыбкой на губах, дыша на полную грудь и зная, что он не сдержит своего слова и не отдаст свой транспорт.

– Ты как это сделала? – спрашивает он, вместо ожидаемых мною обвинений.

– Была правильная мотивация, – произношу я и, с дозой блефа, протягиваю свою ладонь, предвкушая выслушать от него оправдания вроде: «Это всего лишь шутка, или ты, идиотка, думала, что я первой встречной отдам свой байк? Ты совсем не в себе?»

Но он молчит, внимательно смотря на меня. Затем он спрыгивает с байка и подходит ко мне ближе, отчего я готовлюсь к словесной и немного физической обороне.

– У меня новое условие, – серьезно произносит он, не отрывая взгляда от моих глаз. – Сходишь со мной на свидание?

Мой шок сейчас салютует моему удивлению, выводя на всеобщее обозрение непонимание вперемешку со ступором.

– Нет, не так, – исправляется он, перекручивая на пальце ключ от байка, – отвезешь меня на наше первое свидание? – с улыбкой спрашивает он, протягивая мне звенящую деталь.

– Ты обдолбанный? – выбрасываю в воздух первое, что успеваю схватить с полочек в своем мозгу. – Какое, к черту, свидание?

– Ты, я и парк аттракционов. Завтра вечером. Что скажешь?

– Скажу, что ты перегрелся сильнее мотора своего байка.

– Я серьезно.

– Я тоже.

– Чак, – звучит голос главного директора, который подходит к нам. – Условие было выполнено. Теперь Скарлетт может занять твое место.

– Слоу, если бы я только знал, что ты нашел такое сокровище, я бы постелил для нее красную дорожку и спел персональный гимн, – говорит он, по-прежнему не упуская меня из поля своего зрения. И меня начинает это порядком пугать.

– Я позвоню Локу, он поможет тебе подыскать новое место или возьмет к себе.

– Да не парься, Слоу. Я что-то придумаю, – наконец-то он переводит внимание на директора. – У меня теперь новое увлечение, которое будет занимать слишком много времени. Буду находиться здесь в качестве главного зрителя. Если в заездах будут участвовать эти две красотки, – произносит он, очевидно, имея в виду свой транспорт… и меня. – Это сработает похлеще любого адреналинового препарата.

– Чак, не злоупотребляй, – говорит ему серьезно, а затем переводит свой взгляд на меня. – Скарлетт, для твоего утверждения мне необходимы твои документы. Они с тобой?

– Да, конечно, – отвечаю я, оставляя шлем на арендованном байке, и планирую отправиться обратно в кабинет Слоу.

– Скарлетт, – слышу свое имя, не успев сделать больше трех шагов. – Ты забыла ключ.

– Я играю по-честному, Чак. И изначально ты сказал, что отдашь мне их, если я приеду первой. Я это сделала. Но ты решил сменить свои правила. А мне такое не близко. Или ты делаешь все, как говорил ранее, или идешь нахрен вместе со своим байком, – произношу я, сияя улыбкой на все имеющиеся до сих пор зубы.

– Стой, – говорит он, подбегая ко мне. – Держи. Позаботься о нем. Я тоже играю по-честному, но если вдруг передумаешь, то вот. – Он достает из кармана какую-то темную картонку и протягивает мне. – Позвони мне, у меня свой сервисный центр неподалеку отсюда.

Я принимаю визитку из его рук, внимательно рассматривая ее, прежде чем ощущаю в своей ладони теплый металл.

– Если что, у меня таких три, и этот я все-равно собирался продавать. Но так даже лучше, я буду знать, что на нем гоняет такая рыжеволосая красотка, как ты. Тем более, я уверен, что вскоре смогу отбить стоимость байка с твоей помощью. – Он подмигивает, посылая нахальную улыбку в мой адрес, и торопливо отходит назад, позволяя мне наконец-то пойти заниматься более важными делами, чем флирт с обкуренным мотогонщиком.

***

Какая же странная выдалась ночка. Снова. Я всего лишь двое суток нахожусь в этом райском городе, а уже успела нажить себе нескольких любителей повыводить меня из себя.

Пусть я тоже в некоторых сюжетных поворотах жизни веду себя совсем не подобающе особе своего возраста и уровня интеллекта, но это не значит, что первое, что нужно делать со мной – желать проверить цвет моих трусов, глубину моих возможностей и степень моего терпения.

Если каждый последующий день будет схож с предыдущим, боюсь, что функционал моих речевых возможностей иссякнет под натиском желающих выбесить меня. Но что происходит с теми, кто больше всего надеется быть отстраненным от всего? Правильно! Он становится эпицентром внимания.

Первая половина недели прошла достаточно спокойно, потому что все, что я делала, – сидела в комнате, а в полночь выбиралась на прокатку на транспорте, который оставляю за несколько миль от места, где временно проживаю.

Чак, как оказалось, не такой уж плохой парень. Он приходил на каждый мой выезд, но тут, скорее, его больше беспокоило состояние байка, который он собирался продавать, нежели внимание к моей персоне. Хотя, были очередные попытки пригласить меня на свидание, ответом на которые было категоричное «нет» и характерное ему закатывание глаз к ночному небу.

Не то чтобы я не хожу на свидания с сексуальными наркоманами, нет. Тут больше играет роль то, что я предпочитаю одиночество в любом его проявлении, за исключением адреналиновых вылазок, которые повышают мне настроение и заряжают финансово на дальнейшую жизнь в этом месте.

В Детройте у меня был парень, который по итогу оказался тем, кто выиграл сотню баксов за демонстрацию на школьной дискотеке моего откровенного фото, сделанного без моего разрешения. После этого мое доверие к мужчинам, которые считают меня привлекательной, резко кануло в пропасть. Ведь привлекательность заканчивается ровно тогда, когда с женского тела стягивают нижнее белье, которое им кажется таким лишним и ненужным аксессуаром.

Проще быть одной. Мне проще. И никакие соблазнительные красавчики, которые бросают на меня голодные взгляды и стряхивают со своих подбородков стекающие слюни при виде ног, облаченных в короткие шорты, не могут изменить моего мнения. По крайней мере, пока что не могут, потому что у меня нет к этому интереса.

Университет. Да, вот одна из важнейших частей моей новой, временной жизни.

Вторая половина недели прошла за тем, что мне пришлось доказывать наличие в своем головном мозге знаний, которые были внесены туда практически с пеленок. И мне это удалось.

На самом деле, место, куда я теперь вынуждена ходить летом, когда все отдыхают, поистине шикарное, и я сейчас не только о стенах, строении и высококачественном ремонте. Я о том, насколько высококвалифицированные здесь специалисты, которые будут выполнять свою работу и позволять мне пребывать в ряду тех, кто ценит их труд и впитывает знания.

Что-то я размечталась… Я вообще-то свалить отсюда планирую, а не строить потрясающую жизнь в потрясающем городе, в который мечтает попасть каждый третий житель Детройта.

И я это сделаю. Возможно, немного позже чем хотела, но обязательно сделаю.

Все, что чувствую сейчас, – перевязанные внутренности и крылья тяжелыми для носки оковами. Но я их сниму. Как только накоплю себе достаточно средств для дальнейшей остановки.

А дальше Лос-Анджелеса может быть только свобода. Моя свобода, не сравнимая ни с какой роскошью, которую ежедневно подают с ложечки.

***

После очередного ночного заезда я оставляю свой транспорт в привычном месте и пешком продолжаю свое движение в сторону жилья. Преодолев несколько миль, я проверяю наличие света в отдаленных комнатах, которые занимает семья Болдуин, и центральное окно, где находится Карли.