Читать книгу "На горизонте – твоя любовь"

Мой разум туманится, как будто окунается в вихрь запретных эмоций, позволяя ему на несколько секунд заглянуть в те глубины, куда я клалась себе больше не возвращаться.

Открыв глаза, наполненные решимостью, я прикусываю его нижнюю губу с такой силой, что до моих ушей доноситься его довольный рык. Но не такого эффекта я желала добиться. Я хотела сделать ему больно. Поэтому я кусаю его губу до тех пор, пока не чувствую на своем языке солоновато-металлический вкус его крови.

Но он не отстраняется, наоборот, его дикость разгорается еще ярче. Он сильнее прижимается ко мне своим телом, позволяя ощутить своей грудью биение его сердца, которое выходит за все нормы допустимого. Он размазывает выступившую кровь по моим алым от помады губам, словно пытаясь смешать наше прошлое и настоящее в этом моменте.

Поцелуй становится еще жестче, требовательнее, настойчивее. Он словно заставляет меня на время забыть, кто я такая и кто передо мной стоит. Его пальцы, скользящие по моей коже, оставляют за собой огненные дорожки, и как бы я не старалась сопротивляться этому всепожирающему, запретному притяжению, это делать очень и очень трудно.

– Отпусти, – шепчу в его губы, когда он все-таки на дюйм отстраняется, позволяя сделать глоток воздуха.

– Не отпущу, – отвечает, наклоняясь за очередным поцелуем.

– Я ударю тебя, – снова шепчу, отворачивая голову, но он обхватывает мои скулы пальцами одной руки и поворачивает к себе, заставляя смотреть на него.

– Бей, – ровным тоном говорит он, проводя большим пальцем по нижней губе.

– Я закричу, – предпринимаю еще одну попытку дать ему отпор.

– Только от удовольствия, ангел. – Легким движением руки он снимает с моих глаз дьявольскую маску и с наслаждением в глазах рассматривает цельную «картинку».

– Я не твой ангел, – резко отвечаю я, стараясь прибавить голосу как можно больше уверенности, которая из-за этого дурацкого наваждения почти покинула меня.

– Мой, Тея, – самоуверенно говорит он, улыбаясь на одну сторону.

– Нет, Хантер, больше не твой. – Я отталкиваю его от себя, собирая в единый кулак все внутренние силы. – Больше не твой, – повторяю, поднимая руку вверх и показывая ему тыльную сторону ладони, где на безымянном пальце сверкает обручальное кольцо, купленное на заработанные мною деньги. Это было еще одним из моих условий.

– Нет, – говорит он, отрицательно качая головой и делая шаг назад. – Нет, это не ты. Я не верю. Ногти, волосы, макияж, поведение, разговор, это дурацкое кольцо… Это все маска, Тея. Внутри ты та же сумасшедшая Тея, которую я знал и по которой сходил с ума.

– Ничего подобного. Той старой Теи никогда не существовало. Все, что ты видел, все, что знал – это было только то, что я позволяла тебе видеть, – говорю то же самое, что минут пятнадцать назад говорила его брату.

– Твой красивый рот может воспроизводить любую чушь, даже типа этой, но твои глаза предают тебя.

– Я просто выпила шампанское, – выпаливаю первое попавшее, что приходит в мою голову, желая хоть как-то объяснить все то, что он «видит» в моих глазах.

«Чертовы туфли! Неужели нельзя было заранее пойти и купить в магазине свой размер, а не довериться интернету и получить обувь на полразмера меньше?!»

Словно читая мои мысли, Хантер опускает взгляд вниз, уголки его губ поднимаются в провокационной улыбке. Он неожиданно опускается на одно колено, заставляя меня почувствовать себя маленькой и уязвимой, размером с муравья, хоть я и возвышаюсь над ним.

Его рука мягко скользит по моему бедру, и затем он опускает свои губы на оголенную кожу, даря поцелуй прямо в центр татуировки, как будто это его личная метка.

В этот момент я хочу остановить время, отключить жизнь на несколько минут и снова погрузиться в прошлое, где между нами было что-то большее. Там, в том прошлом, было не только желание разорвать его сердце на части и причинить боль, но и искра, заполнявшая каждый взгляд и каждое прикосновение.

– Хантер, это невозможно… мы с тобой закончили, – шепчу я, собирая все остатки решимости в единый стальной наряд.

Его руки, вместо того чтобы следовать вверх под мое платье, плавно скользят вниз, останавливаясь на моих икрах, а затем опускаясь к щиколоткам. Он ловко отстегивает тонкий ремешок, освобождая поочередно мои ступни от плена неудобной обуви.

Я прислоняюсь спиной к холодной стене, позволяя себе на мгновение расслабиться, пока он поднимает мои ногу и внимательно разглядывает ее, словно пытается найти в ней целую вселенную. Его пальцы нежно касаются натруженных участков на пальцах и пятке, массируя их с осторожной заботой.

– Мы никогда не будем закончены, Тея, – шепчет он, проделывая теперь ту же приятную манипуляцию со второй ногой.

Я стою босая, но внутреннее удовлетворение от того, что Хантер почти валяется у моих ног, ощутимо превосходит физический дискомфорт и вызывает странный трепет в груди.

– Мой муж будет не очень рад, если увидит меня в таком положении.

– Твой «муж» почему-то сейчас не заботиться о тебе, а наслаждается обществом других дам в зале.

– Он заботится обо мне лучше тебя. Он не пичкает меня снотворным и не запирает в комнате, например, – возражаю я, пытаясь не позволить голосу дрогнуть.

– Тея…

– Мистер Каттанео, если вы сказали, что хотели, я, пожалуй, пойду, – перебиваю его, собираясь сделать шаг в сторону. – Не хочу, чтобы мой муж расстраивался из-за того, что меня так долго нет рядом с ним.

– Моя милая, я тебя потерял, – со стороны звучит голос Эвана, словно спасательный якорь в бурю. – Все в порядке? – спрашивает он, подходя к нам. – Хантер, рад тебя видеть, – Эван кивает Хантеру, который поднимается на ноги и смотрит исключительно на меня. – Пойдем, дорогая? – Фиктивный муж протягивает мне руку, пытаясь разорвать это странное напряжение, которое висит в воздухе.

– Конечно, дорогой, сейчас только обувь надену. – Опускаюсь, чтобы натянуть эти проклятые туфли обратно, но вдруг застываю в растерянности.

Хантер – человек, который своими руками жестоко обращался с людьми, сейчас снимает свою обувь и ставит ее передо мной.

– Если ты наденешь снова эти туфли, завтра ноги распухнут на несколько размеров, а ссадины и мозоли будут заживать дольше обычного. Воспользуйся моими, они новые, если ты вдруг брезгуешь, – его голос звучит сдержанно, но в этом жесте было что-то сокровенное, что сделало первую, маленькую, трещину в моей обороне.

Еще раз взглянув на меня, он уходит, полностью игнорируя стоящего рядом Эвана. В голове мелькает мысль, что это точно не последний его странно-заботливый поступок.

Я смотрю на Эвана, который слегка нахмурившись, пытается понять смысл происходящего.

– Эти ужасно неудобные туфли сведут меня с ума, – говорю я, когда убеждаюсь, что Хантер отошел достаточно далеко.

– Все в порядке? Он выглядит расстроенным.

– Наверное, расстроился, что придется босиком идти домой. Но мне как-то все равно, – сообщаю я, стараясь убедить не столько его, сколько себя. – Я не заставляла его снимать обувь, – говорю, опуская ноги в удобные черные кроссовки и поднимаю свои туфли с пола.

– Я попрошу Сантьяго подъехать к запасному выходу, чтобы тебе не пришлось идти так через всех, – предлагает Эван, вынимая телефон из кармана.

– Эван, я думала, ты уже понял, что мне абсолютно плевать на то, обо мне скажут и подумают другие.

– Это я понял, – смеется он. – Я не перегнул? Достаточно правдоподобно отыграл свою роль?

– В самый раз, – подтверждаю я, и, схватившись за его локоть, направляюсь вслед за ним сквозь толпу гостей.

Оказавшись на заднем сиденье автомобиля, я откидываю голову на спинку и думаю о том, что произошло около уборной.

Встреча с ним была очень неожиданной… Нет, я знала, что мне предстоит увидеть его совсем скоро, но что это произойдет уже сегодня было для меня сюрпризом.

Может, это и к лучшему? Возможно, увидев меня, Эвана и кольцо на моем пальце, он отцепится от меня и не будет мне мешать?

Я бы оказалась права, если бы не узнала, что в понедельник меня ждет еще один сюрприз, к которому я была готова, но не на все сто процентов…

Глава 4

ХАНТЕР

Она вернулась.

Черт возьми, я увидел ее собственными глазами сначала по чертовым новостям, а потом вживую. Я убедился в том, что моя крыша не поехала, а всего лишь слегка тронулась с места.

Когда я увидел в ресторане Дэдпула среди остальных наряженных гостей, он без слов указал мне пальцем в сторону уборной, и я, так же без слов, направился туда. Мне было плевать, что на двери была прибита вывеска с надписью «Only for women»55
  «Only for Women» – только для женщин.


[Закрыть]. Я был готов выломать ее к чертям, выгнать всех находящихся там женщин и делать со своей Дейенерис все, что не делал уже год ни с кем. И я сейчас не о сексе, здесь имеется в виду намного больше. Но раз я вспомнил об интимной части своей жизни, то тут все довольно неблагоприятно.

Добровольный отказ от секса похож на отказ от еды: сначала ты думаешь, что сможешь контролировать свои желания и держать голод в узде, но со временем он начинает подавлять тебя, превращаясь в всепоглощающее жжение, которое невозможно игнорировать.

Мой отказ от «еды» длился слишком долго. Все вышеперечисленное я ощутил, когда прижал Тею к стене. Не знаю, чего я ожидал от первой встречи с ней. Но то, что она набросится на меня с объятиями, будет целовать, пока губы не онемеют, скажет, что безумно скучала по мне и вернулась ради меня – стояло последним в списке моих предположений.

Когда увидел ее лицо, рассматривал кроваво-красные губы в лукавой усмешке, изучал темные глаза, горящие чем-то более глубоким, таким, что она так усердно пыталась спрятать за маской дикой ненависти.

Она стояла передо мной, таяла под моими прикосновениями и делала тупые попытки отстраниться. Я не о ее умственных способностях – с умом у нее все в порядке. Я имею в виду, что ее попытки были эмоционально неуклюжими, ведь в ее глазах явно читались сомнения и внутренняя борьба.

Она будто не знала, как реагировать на мое присутствие и на то, что оно вызывало в ней. Каждое ее движение, каждое слово было пропитано этим внутренним конфликтом. Хотя она старалась держаться отстраненно и холодно, отвечать резко и колко, и где-то глубоко внутри я чувствовал, что ей это давалось нелегко.

Я ощущал пальцами дрожь ее кожи, а губами – скрытое под сбивчивым дыханием желание. Она моя… Снова была моей до той самой секунды, пока не подняла левую руку перед моим лицом с золотым кольцом на безымянном пальце.

В тот момент зверь, который, кажется, почти год послушно сидел на старой, ржавой цепи, изредка лаял и всего пару раз показывал зубы, был готов выйти на передний план и сломать все, что поддавалось разрушения. И если бы передо мной не стояла моя Дейенерис, плевать на наличие оковы на ее пальце – она моя, я бы выпустил его и намекнул этому чертовому ресторану, что пора заказать новую, более прочную мебель.

Но я сдержался. Ровно до тех пор, пока не переступил порог своего дома, который встретил меня привычной тишиной и пустотой, но в этот раз она меня дико раздражала. Поэтому разбитое моими кулаками зеркало, телевизор, валяющийся на полу экраном вниз, перевернутый диван – слегка помогли мне успокоиться и прийти в себя. Не в того «себя», который весь год находился в состоянии «сдохнуть», а в того, который добивается своей цели, несмотря ни на что.

Сейчас моя цель находится в Лос-Анджелесе, и мне плевать на любые преграды и обстоятельства, которые стоят и встанут на моем пути. Даже если одно и самое главное препятствие – ее муж. И этот муж не просто какой-то незнакомый мне человек, а отец Беатрис.

Сказать, что я был в шоке, когда увидел его в коридоре? Нет, я пребывал в хорошо скрываемом пограничном состоянии. В моей голове крутились всего два вопроса: «Какого хрена?» и «Что за черт?». И ответы на них я так и не получил.

Самым удивительным было спокойное и относительно счастливое выражение его лица, когда он увидел нас вместе. Человек, который пережил смерть своей дочери, пусть и подстроенную мною, который долгое время находился в трауре, нашел отдушину в моей Тее?

Я отказываюсь в это верить. Для меня это просто невозможно. Это все равно что пытаться убедить человека, собственными глазами видевшего нашу планету со стороны, в том, что Земля плоская и стоит на трех слонах.

И чтобы убедиться в своих догадках, я не придумал ничего лучшего, чем проверить его реакцию на свои действия: вызвать хоть какие-то эмоции, ревность, когда посягают на «его территорию». Но вместо этого он посмотрел на меня отеческим взглядом, улыбнулся и все. Больше ничего. Ни единого намека на прилет кулака в мое лицо, ни единого словесного оскорбления в мой адрес. Ни-че-го. Кровавые следы на губах Теи и слегка размазанная помада так же не вызывала у него никаких вопросов.

И как, блять, после всего этого, я должен поверить в то, что он – ее муж? Муж, на которого мне плевать. Муж, который не будет стоять возле моего ангела. Муж, который совсем скоро отвалит от нее, потому что он не должен быть им. Им должен быть я. Пусть это и звучит в моей голове одержимо, но если бы Тея мне ясно дала понять, что она счастлива с ним, возможно, я бы продолжал сидеть на полу гостиной, попивая пиво и испытывая боль от потерянной любви, но… Я не собираюсь больше возвращаться в это состояние.

Сегодня она дала мне понять совсем другое. Мне не показалось. И мне не показалось именно потому, что, когда я ее поцеловал, она не отстранилась, а позволила мне ощутить на своем языке всю ее злость, боль и обиду.

Если бы ей было все равно, она бы влепила пощечину, накричала, ударила кулаком в нос, коленом между ног или сделала бы что-то еще из того, что умеет делать Тея. Но ее отпор заключался в легких толчках по моей грудной клетке и едва ощутимом укусе за нижнюю губу. Так себе сопротивление, если честно.

– Твою мать, Хант! Ну ты опять?! – кричит Тео, спотыкаясь о стул прямо перед дверью.

– Это вышло случайно, – пожимаю плечами, переводя взгляд со своего отражения в разбитом зеркале на него.

– Ты с ней говорил? – спрашивает он, приближаясь ближе и рассматривая меня с высоты своего роста. – Что с ней происходит? Почему она стала такой черствой и злой?

– Говорил, но этот вопрос не задал.

– Ха-а-ант, хватит себя так вести! Если ты продолжишь находиться в таком состоянии и пить, то скоро сдохнешь, – говорит он, указывая пальцем на стоящую бутылку рядом со мной.

– Я и не пил, – нахмурившись, отвечаю я. – Я просто прощался с этой дрянью.

– Так ты уже начал ее называть, – двусмысленно говорит он, присаживаясь в кресло.

– Я имею в виду алкоголь, Тео.

– Я тоже. – Он пытается придать своему голосу нотку шутливости. – Ты видел за кого она вышла замуж? – Он достает телефон из кармана и что-то активно там печатает.

– Эван Стоун. Как забавно получилось, правда? – почти равнодушно произношу я, испытывая все то же ощущение неверия.

– Не очень, Хантер. Я отказываюсь верить в то, что Тея могла выйти за Стоуна.

– В мою голову эта новость тоже не вмещается, поэтому я и хочу убедиться в ее правдивости, – говорю я, поднимаясь на ноги.

– Помощь нужна? Если что, ты можешь рассчитывать на меня в любой день, кроме пятницы, – сообщает Тео, указывая на меня пальцем.

– Репетиции? – интересуюсь я, повернувшись к нему.

– Ты все-таки слушаешь мои голосовые! – удивленно говорит он, выпучивая глаза и прикладывая руку к сердцу.

– Ты присылаешь одно и то же сообщение по тридцать штук в день, и мне приходится это делать, чтобы отвязаться от тебя.

– Я не обижаюсь на твою шутку, потому что я польщен. – Он откидывается на спинку кресла. – Еще бы выманить тебя на свое выступление.

– Как-нибудь приду.

– Жду, – говорит Тео, поднимаясь и направляясь в сторону своей комнаты, в которой уже долгое время не живет. – Я пришел забрать кое-какие вещи, ты ведь не против?

– Выноси хоть весь дом, – машу рукой, прежде чем отправиться на кухню, чтобы сделать себе кофе. – Здесь мне ничего не нужно.

– Даже машину? – спрашивает Тео с хитрым огнем в глазах, остановившись на ступеньках.

– Тео, она не в доме вообще-то, – закатив глаза, отвечаю я.

– Я шучу. Моя малышка неплохо справляется с заявленными характеристиками, – усмехается он, продолжая медленно подниматься по лестнице.

***

Прошло два дня с момента возвращения Теи. Я решил дать себе немного времени, чтобы окончательно прийти в себя и привести в порядок дом, который я разрушил своими руками.

Никаких новостей и сплетен больше мне не доводилось слышать, словно все затихло вокруг. Единственная значимая новость, которая не дает мне покоя, заключается в том, что Эван Стоун возвращается в компанию. Перспектива делить с ним должность директора в равных долях – пятьдесят на пятьдесят – меня совсем не радует. И дело не в согласовании решений, частых встречах и прочего, а в том, что он, блять, муж моей Дейенирис.

Вместо привычного самобичевания в своей постели до времени, когда мне нужно выезжать на работу, я делаю то, что не делал уже давно – отправляюсь на пробежку. Выйдя на улицу, я чувствую, как прохладный сентябрьский воздух обжигает мои легкие. Круг за кругом я бегу по парку, расположенному недалеко от дома, оставляя позади все и концентрируясь лишь на физическом усилии и ритме дыхания.

Когда я почти подхожу к дому, меня отвлекает назойливый звук входящего звонка на телефоне. Я останавливаюсь и достаю его из кармана, с целью наорать на человека, который уже несколько раз распространил по моему бедру вибрацию.

Взглянув на имя, я провожу пальцем по экрану и принимаю вызов, готовый услышать что-угодно, но не то, что она собирается мне сообщить.

– Мистер Каттанео, вы где? Здесь происходит что-то странное, – на другом конце линии звучит взволнованный голос Милли.

– Привет, Милли. Очень рад слышать тебя, – любезно отвечаю я на удивление самому себе.

После тридцати секунд молчания, за которые я мог бы отключиться, если бы не услышал фоновый шорох документов, Милли все-таки отвечает:

– У вас все в порядке? Вы никогда не говорили со мной в таком тоне.

– Милли, короче, – резко произношу я, открывая дверь дома и направляясь в сторону ванной.

– Простите, мистер Каттанео, – извиняется она и продолжает: – Вы знали, что Эван Стоун вернулся в компанию? – спрашивает она, а я бросаю взгляд на наручные часы, которые показывают семь тридцать утра. – Ваш отец предупреждал, что он сделает это с вероятностью в два процента в случае, если сопьется и ему не хватит денег на новую бутылку, или…

– Милли, еще короче, – требую я, включив разговор на громкую и положив телефон на раковину, желая освободить руки и снять прилипшую к телу футболку.

– В общем, он трезв и бодр, а еще… он пришел не один, – она делает паузу, явно готовясь к главному факту.

– С телохранителем? – хмыкнув и мельком взглянув на свое отражение в зеркале, предполагаю я.

– Берите выше – с женой. И я бы советовала вам приехать сюда как можно скорее, потому что, кажется, намечается что-то уж очень интересное, что вряд ли понравится вам и вашему отцу, – в голосе Милли слышится настойчивость и легкая паника.

– Буду через… – взглянув на телефон и прикинув через сколько смогу прибыть в офис, я отвечаю: – через тридцать минут. Нет, через двадцать.

«Моя Дейенерис решила устроить мне сюрприз? Потрясающе. А я все гадал: когда же состоится наша следующая «неожиданная» встреча? Что ж, второй сезон игры под названием «от ненависти до любви» объявляю открытым, ангел. Но тебе придется смириться, что твои белоснежные крылья будут порхать только рядом со мной».

После душа я переодеваюсь в классический костюм привычного черного цвета, подчеркивающий строгий стиль и профессионализм. Схватив ключи от Bugatti Chiron, я стремительно выхожу на улицу, сажусь за руль и насколько позволяет скорость автомобиля отправляюсь в центральный офис.

Подъехав к главному входу, я направляюсь к массивным стеклянным дверям. Поднимаюсь на лифте на самый верхний этаж, где ощущаю, как напряжение постепенно сгущается.

Я вижу, как сотрудники, поспешно пересекающие коридор, на мгновение замирают, встречая меня взглядом, прежде чем быстро опустить глаза.

– Мистер Каттанео, это катастрофа! – Девушка с короткими темными волосами подбегает ко мне, стуча каблуками по паркету. Она начинает говорить тоном, как будто обладает новейшей сплетней, которую как можно скорее желает всем растрепать. – Я не все рассказала вам по телефону. Боялась, что вы разозлитесь, но я не могу держать это в себе…

– Милли, или ты сжимаешь лишние предложения в одно целостное, или я пошел, – говорю, собираясь развернуться и отправиться в свой кабинет.

– Вы ведь знаете, что, после смерти мисс Стоун, ваш отец и Эван хоть и являются равноправными владельцами компании, но на дух друг друга не переносят? – спрашивает так, словно вся информация: нужная и ненужная, разложена по полочкам в ее черепной коробке. – И то, что он вернулся сюда спустя год не из-за дикого желания участвовать в делах компании?

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что он вероятнее всего сделает что-то такое, что поставит компанию в невыгодное положение. Эван всегда был известен своими авантюрными планами и неожиданными решениями. Я не удивлюсь, если он уже что-то задумал. И самое главное: ему терять нечего.

– Мисс, вам не кажется, что неприлично клеветать человека, основываясь лишь на своих рассуждениях? – сзади раздается холодный и уверенный голос.

Этот голос… Голос, который, даже если сильно захотеть, не получится спутать ни с чьим другим.

Повернувшись, я вижу ее. Черные туфли на ее ступнях придают особое очарование ее длинным ногам. Ее восхитительные бедра, которые я когда-то раздвигал и закидывал на свои плечи, обтянуты строгой черной юбкой, доходящей чуть ниже колен. Белоснежная рубашка с небольшим декольте, через которое проступает ажурный узор лифчика, открывает вид на ее потрясающую грудь. Грудь, к которой я когда-то сумел найти подход и получать ее громкие стоны, наполняющие не только комнату, но и занимая почетное место внутри меня.

Плавно скользя взглядом выше, я заостряю внимание на ее коротких волосах, которые когда-то выглядели совсем иначе. Сейчас намотать их на кулак будет намного труднее, но ничего, это не самое главное.

На ее губах все та же ярко-красная помада, которая манит меня стереть ее одним приятным способом, а ее глаза, скрытые за прозрачными очками, сверкают неподдельным озорством.

Она прекрасна, но ей пока что не обязательно об этом знать. Если путь к ее сердцу обложен множеством разрухи, пепла и булыжников злости, то мне придется сначала разгрести все это, а только потом стремиться к ее сердцу.

– Галатея Хилл… – киваю в приветствии, когда она медленно, но уверенно направляется в нашу сторону, вырисовывая на паркете идеальную линию из своих шагов.

– Стоун… – поправляет она, складывая руки под грудью, чем заставляет меня зубами сжать внутреннюю сторону щеки, чтобы не поддаться на ее провокацию, как словесную, так и действенную. – Миссис Стоун. Прошу вас запомнить и никогда больше не допускать таких ошибок, мистер Каттанео.

– Прошу прощения, миссис Стоун, – практически выплевываю ее новую, но ненадолго, фамилию. – Какими судьбами решили почтить нас своим присутствием?

– Не переживайте, скоро вы обязательно все узнаете, – говорит мне, а затем переключает свое внимание на Милли, которая прожигает ненавистным взглядом мою Дейенерис. – А сейчас я хотела бы попросить вашу милую собачку, ой, простите, девушку, – она показательно вздыхает, прикрывая рот ладонью, – вечно путаю эти два близстоящие понятия, когда замечаю девушек рядом с вами, – говорит, закатив глаза. – Так вот, пожалуйста, не суйте свой мокрый носик в дела, которые вас не касаются, или убедитесь в том, что вас никто не слышит, прежде чем обсуждать кого-то.

«Вот она. Моя Тея, которая умеет закрыть рот кому-угодно и сделать это красиво. Моя Тея, которая как бы сильно ни старалась, но скрыть ревность под колкими ответами, к сожалению, не смогла… Для меня все будет намного проще, чем я думал. Но, вот для тебя, Дейенерис, – нет. Играть – значит до конца».

– Миссис Стоун, так вы сказали? Я не перепутал вашу «новую» фамилию ни с какой близстоящей? Я прошу не оскорблять моих сотрудников, хотя бы в их присутствии. – Сокращаю расстояние между нами, заставляя ее опустить руки и сделать шаг назад.

Мне с трудом удается сделать максимально серьезное лицо, когда она невольно раскрывает пухлые губы в удивлении. Задержав взгляд на них, я стараюсь выбросить подальше из головы мысли о том, что хотел бы сейчас сделать. Затем смотрю в ее расширенные зрачки, виднеющиеся сквозь два квадратных стекла.

«Черт возьми, как же я скучал по тебе».

– И да, если вы захотите что-то еще сказать мне, то делаете это через Милли. У меня нет времени на разговоры с посторонними людьми, – отрезаю я и разворачиваюсь, желая, наконец, уйти в свой кабинет.

Это далось мне очень тяжело. Внутри началась сильнейшая борьба: схватить ее прямо там, приказав всем закрыть глаза, отнести в лифт и сделать с ней то, что не успели когда-то там сделать, или утащить в свой кабинет, уложив животом на стол.

В каждом из вариантов цель была бы одинаковой: вытрахать все глупости, которые сидят внутри нее. А после всего этого – словесно и поступками вдалбливать в ее светлую голову, что ее место исключительно рядом со мной.

Зайдя в свой кабинет, я сажусь в кресло и открываю ноутбук, чтобы взяться за работу и отключить голову от мыслей о ней. И стоит мне только вникнуть в один из отчетов, меня отвлекает посторонний шум, похожий на аплодисменты и громкие разговоры. Такого в компании не было никогда. Если только кому-то не сделали предложение руки и сердца. Из женщин у нас работает только Милли, которую, удивительно, но устроил сюда отец через несколько недель после аварии. И уборщица Сандра, которой перевалило за шестьдесят.

Удивившись шуму, я направляюсь в рабочую зону, чтобы узнать, что стало причиной такого поведения. И когда останавливаюсь, вижу выстроившуюся очередь из желающих лично поздравить напыщенного Эвана Стоуна с возвращением в компанию.

– Мистер Каттанео, – со стороны звучит приглушенный голос Милли, которая отвлекает меня от разглядывание этой «потрясающей» картины.

– Что, Милли? – спрашиваю я, бросив на нее взгляд.

– Эван назначил собрание через двадцать минут в конференц-зале.

– Спасибо, Милли, – киваю я, но она не уходит, продолжая вытаптывать каблуком дыру в полу. – Что-то еще?

– Может, следует сообщить об этом вашему отцу? – интересуется она, подняв на меня взволнованный взгляд.

– Нет, – резко отвечаю я. – Я сообщу ему обо всем сам.

– Я поняла, – утвердительно кивнув, она прижимает к груди блокнот, поправляет очки и разворачивается в направлении зала для переговоров.

Ровно через двадцать минут я удобно сижу в мягком стуле, слегка покачивая ногой в такт предвкушения того, что за спектакль сейчас будет разворачиваться на глазах более десяти человек. Окинув взглядом всех присутствующих, я не замечаю главного героя, Эвана Стоуна, который, видимо, не обладает важнейшим качеством делового человека – пунктуальностью.

– Прошу прощения за опоздание, – говорит один из сотрудников, стремительно направляясь к свободному стулу.

«Мое терпение начинает слишком быстро иссякать. Если пройдет еще хоть несколько секунд, и он не явится сюда, то плевать я хотел на все. Я просто встану и свалю отсюда к чертовой матери».

– Здравствуйте! – В зале звучит ненавистный мне голос. – Извините, был очень занят разговором со своей супругой, – улыбнувшись на одну сторону, он направляет свой взгляд на меня через весь стол.

«Блять, если твои губы еще хоть раз сделают подобное с твоим ртом в совокупности с такими словами, то я подойду и сломаю твои зубы о свой кулак».

– Не переживай, Эван, – расслабленно откинувшись на спинку стула, спокойным голосом говорю совсем не то, что крутилось на моем языке всего секунду назад. – Мы ведь всего лишь тратим свое рабочее время, пока ты развлекаешься.

– Хантер.

Он. Блять. Снова. Ухмыляется.

Один. Два. Три. Четыре. Пять.

Все. Я дышу. Я предельно спокоен. Ни один нерв не делает попытку дрогнуть на моем лице.

– Очень рад видеть тебя.

«А я, блять, как счастлив».

— Хочешь обменяться любезностями? Ради этого решил собрать всех здесь? – спрашиваю я, сложив ладони на столе.

– Не совсем, – он прокашливается, поочередно рассматривая присутствующих. – Я не хочу долго задерживать вас, поэтому перейду сразу к делу. Я был очень рад видеть здесь всех вас сегодня. С некоторыми мы были знакомы, а с некоторыми мне так и не довелось пообщаться и посотрудничать, – говорит он, жестикулируя руками над столом. – Но, к сожалению, есть обстоятельства, из-за которых я вынужден добровольно уйти с должности исполнительного директора, – эта новость так легко и спокойно вылетает из его рта.

Внутри меня растекается одновременно чувство удовлетворения и подозрения, которые не дают мне покоя. Его слова звучат слишком уверенно, как будто он долго готовился к этому моменту. Коллеги перешептываются между собой, обмениваясь удивленными взглядами. Меня не покидает мысль, что за этим решением стоит что-то большее, чем он озвучил.

– Но это не все… – он делает паузу, прежде чем продолжить: – У меня есть для вас сюрприз, который некоторым из вас, – говорит он, бросая быстрый взгляд в мою сторону, – может не понравиться.

Он поднимается из-за стола, подходит к двери и протягивает туда руку. Сотрудники, как жирафы, вытягивают свои шеи, чтобы посмотреть на «сюрприз», о котором я уже догадался.

Тонкие пальцы с темным маникюром аккуратно обхватывают ладонь Эвана, носок черной туфли появляется на полу, а затем возникает вся фигура моего ангела.

Уверенное выражение лица без единого намека на беспокойство. Слегка вздымающаяся при вдохе грудь, приковывающая не только мое внимание, вызывает во мне дикое желание подняться и вынужденно закрыть всем глаза.

– Здравствуйте, – соблазнительно улыбаясь, Тея приветствует всех присутствующих.

– Милая, присаживайся, – говорит Эван, отодвигая для нее стул.

«Так, Хантер, ты вообще-то закаленный на эмоции человек. Соберись!»

– Знакомьтесь, Галатея Стоун – моя супруга. Некоторое время назад я решил сделать ей свадебный подарок и с сегодняшнего дня она становится владелицей половины акций «D.A. Corporation», которыми ранее владел я. В силу своего здоровья я не смогу уделять достаточно времени и внимания компании, в отличие от моей жены, которая полна сил и энергии, а главное – обладает амбициями и интересом сделать так, чтобы компания процветала и получала гораздо больше дохода, чем получает сейчас. Буду несказанно рад, если вы окажете содействие и поможете ей почувствовать себя здесь комфортно.