Текст книги "Смешная девчонка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smeshnaya-devchonka-94742.jpg)
Автор книги: Ник Хорнби
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Ник Хорнби
Смешная девчонка
Nick Hornby
Funny Girl
Copyright © Nick Hornby, 2014
All rights reserved
Picture credits
Mick Jagger at the Trattoria Terrazza © Mirrorpix
Ray Galton and Alan Simpson © Mirrorpix
The Talk of the Town theatre © Rex Features/ FOTODOM.RU
Miss Blackpool Beauty contest © Homer Sykes/Getty Images/Fotobank.ru
Hair cast © Getty Images/Fotobank.ru
Harold Wilson and Marcia Williams © Getty Images/Fotobank.ru
Till Death Us Do Part cast © Photoshot
Sabrina advert © culture-images/ Lebrecht Music & Arts
Voice Improvement Programme, Lesson 3.
Image courtesy of © Bob Lyons
© Е. Петрова, перевод, примечания, 2015
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2015
Издательство АЗБУКА®
* * *
Посвящается Арманде, с любовью и благодарностью, как всегда.
А также Роджеру Джиллетту и Джорджии Гэрретт
Кастинг
1
Она не собиралась становиться королевой красоты, но сейчас по воле случая оказалась к этому очень близка.
Между дефиле и объявлением результатов образовался небольшой перерыв; девушек окружили друзья и родственники, которые, держа пальцы крестиком, уже сыпали поздравлениями. Их тесные кружки напомнили Барбаре плоские лакричные леденцы на палочке: в центре – приторно-розовый или голубой купальник, а по краям – кольцо темно-коричневых и черных плащей. В этот июльский день возле бассейна было холодно и сыро; у конкурсанток руки-ноги посинели и покрылись мурашками. Девушки смахивали на индеек, вывешенных в витрине мясной лавки. В таком виде, подумала Барбара, конкурс красоты можно выиграть только в Блэкпуле.
![](i_001.jpg)
Никого из знакомых Барбара не пригласила, а отец упрямо не желал выйти вперед, чтобы подбодрить дочку, которая теперь оказалась в гордом одиночестве. Он так и сидел в шезлонге, делая вид, будто читает «Дейли экспресс». Если из отца с дочерью и мог получиться лакричный леденец, то порядком обгрызенный, но Барбара все равно была бы рада любой поддержке. Отделившись от соперниц, она утратила глянцевую самоуверенность и теперь чувствовала себя неуклюжей, почти голой, тем более что к отцу пришлось пробиваться под улюлюканье зрителей. Когда она поравнялась с отцовским шезлонгом, стоявшим в заднем ряду, настроение у нее испортилось окончательно.
– Папа, как ты себя ведешь? – прошипела она.
Томившиеся на соседних местах зрители – в большинстве своем престарелые курортники – оживились. Это же конкурсантка! Прямо перед ними! Выговаривает своему папаше!
– А, привет, родная.
– Почему ты ко мне не подошел?
Отец смотрел на нее с таким видом, будто она спрашивала, как зовут губернатора Тимбукту.
– Разве ты не заметил, как другие делают?
– Заметил. Но не одобрил. Это не для меня.
– Чем же ты такой особенный?
– Одинокий мужчина, который бежит… как буйнопомешанный… чтобы затесаться в толпу красивых и почти раздетых девушек… Да меня бы в психушку забрали.
В свои сорок семь Джордж Паркер заплыл жирком и непозволительно состарился. Десять лет он холостяковал – с тех самых пор, как мать Барбары, работавшая в налоговой службе, ушла от него к своему начальнику; Барбара поняла, что вблизи красивых девушек на него нахлынут давние переживания.
– А зачем бежать, как буйнопомешанному? – спросила она. – Разве нельзя просто подойти к сцене и поговорить с дочкой?
– Так ведь победа у тебя в кармане, разве нет?
Барбара вспыхнула. Отдыхающие больше не делали вид, что вяжут или читают газеты. Люди откровенно пожирали ее глазами.
– Ой, не знаю. Вряд ли, – замялась она.
На самом деле она знала – в перерыве к ней подошел мэр, шепнул на ушко: «Знай наших!» – и незаметно шлепнул пониже спины.
– Брось, пожалуйста. Всем остальным до тебя очень далеко. Как до Луны.
По какой-то причине – даром что это был конкурс красоты – незаурядная внешность дочери, похоже, раздражала отца. Он терпеть не мог, когда она выставляла себя напоказ, даже для того, чтобы всего лишь посмешить родню и знакомых, изображая помрачение ума, легкое подпитие или неповоротливость. Все равно – напоказ. Впрочем, сегодня, когда весь смысл происходящего сводился именно к тому, чтобы себя показать, отец, как она думала, мог бы смягчиться, но нет: если уж приспичило тебе вылезти на конкурс красоты, так хотя бы имей совесть прикинуться дурнушкой.
Дабы не смущать аудиторию, Барбара сделала вид, будто в его словах прочла только родительскую гордость.
– Какое везенье: слепой отец, – объявила она во всеуслышание. – Любая девушка позавидует.
Шутка получилась не самой искрометной, но Барбара выдала ее с каменным лицом и тем самым снискала оглушительный смех, какого, по большому счету, не заслуживала. Иногда она делала ставку на неожиданность, а иногда люди смеялись только потому, что были настроены на веселье. И та и другая ситуация была, по ее мнению, вполне понятна, но кто не задумывается о юморе всерьез, тот, вероятно, в обоих случаях пришел бы в замешательство.
– Я не слепой, – скупо возразил Джордж. – Показываю.
Обернувшись, он стал обводить выпученными глазами всех, кто проявлял хоть какой-то интерес.
– Папа, немедленно прекрати! – потребовала Барбара. – Люди нервничают, когда их сверлит взглядом незрячий.
– Вот вы… – Отец бесцеремонно указал пальцем на женщину в зеленом макинтоше. – Да-да, вы: у вас зеленый макинтош.
Старушка в соседнем шезлонге робко зааплодировала, как будто Джордж только что продемонстрировал исцеление от хронического недуга или показал хитроумный фокус.
– Разве слепой мог бы это определить?
Барбара понимала: он входит во вкус. Иногда – правда, крайне редко – его удавалось уломать на то, чтобы он изобразил простака в комическом дуэте; сейчас он мог бы до бесконечности описывать всех, кого увидел, если бы не мэр, который вышел к микрофону и откашлялся.
Поучаствовать в конкурсе на звание «мисс Блэкпул» ее надоумила тетя Мари, отцовская сестра. Как-то субботним вечером, оказавшись поблизости, Мари по-свойски забежала к ним на чашку чая и в разговоре ненароком обронила пару фраз насчет этого конкурса, а потом – внезапное озарение – спросила, почему племянница ни разу не попытала счастья; отец согласно кивал и делал вид, что поражен столь блестящей мыслью. Минуты две Барбара терялась в догадках, а затем поняла: эти двое сговорились. И состряпали план, который заключался, видимо, в следующем: Барбара примет участие в конкурсе, победит и забудет думать о переезде в Лондон – просто нужда отпадет. Добиться славы в родном городе – о чем еще мечтать? А там и на «мисс Соединенное Королевство» можно замахнуться; если же удача обойдет ее стороной, в самый раз будет подумать о замужестве, которое в каком-то смысле тоже сродни коронации. (Барбара не сомневалась: заговор предусматривал и такую возможность. Мари воротила нос от Айдана, считая, что племянница может сделать куда более выигрышную – точнее, более выгодную – партию, а королева красоты вправе сама выбирать. Вот, к примеру, Дотти Гаррисон: захомутала владельца семи ковровых магазинов, притом что выше третьего места не поднялась.)
Барбара не хотела становиться королевой даже на один день – не то что на целый год. Она вообще не хотела становиться королевой. У нее на уме было другое: пробиться на телевидение и веселить зрителей. А королевы – что в Блэкпуле, что в Букингемском дворце – никого развеселить не способны. Тем не менее она поддалась на уговоры Мари, потому что Дороти Ламур{1}1
Дороти Ламур (1914–1996) – американская актриса, наиболее известная по своим ролям в комедиях из серии «Дорога на…» с Бобом Хоупом и Бингом Кросби в главных ролях.
[Закрыть] в свое время завоевала титул «мисс Новый Орлеан», а Софи Лорен стала «вице-мисс» всей Италии. (Любопытно было бы увидеть фото девушки, затмившей Софи Лорен.) И еще потому, что ей не терпелось пришпорить свою жизнь, а для этого требовались какие-нибудь – какие угодно – события. Она понимала, что разобьет отцовское сердце, и хотела доказать, что по крайней мере сделала попытку сгодиться там, где родилась. Барбара и раньше не сидела сложа руки. Пробовалась, к примеру, на роли в школьных спектаклях, но попадала только в массовку; а потом из-за кулис наблюдала, как бездарные подлизы-одноклассницы напрочь забывают или безбожно перевирают свои реплики. Кроме того, она выступала с вокально-танцевальной группой в развлекательном комплексе «Зимний парк», где однажды разговорилась с представителем городского любительского театра, и тот поведал, что у них вскоре будет ставиться «Вишневый сад», который, по всему, «вещь не по ней». Для начала новый знакомец предложил ей заняться продажей билетов и оформлением афиш. У нее не было склонности ни к тому ни к другому. Она хотела, чтобы специально для нее написали забавную роль, которую на сцене можно сделать еще забавнее.
Ей хотелось счастья – а как же иначе? Она не стремилась любой ценой выпятить себя. Но в отличие от нее, бывшие одноклассницы, равно как и подруги из отдела косметики универмага «Р. Х. О. Хиллз»{2}2
«Р. Х. О. Хиллз» – крупный универмаг, существовавший с 1962 по 1975 г. в курортном городе Блэкпул на побережье Ирландского моря.
[Закрыть], похоже, не собирались царапаться, вертеться, брыкаться и рыпаться, чтобы только унести ноги из этого города, и она подчас жалела, что сама сделана из другого теста. А эта мечта попасть на телевидение – не выросла ли она из детских фантазий? Получалось, что Барбара, как двухлетняя кроха, вопит: «Смотрите на меня! Смотрите на меня!» Ну да, кое-какие личности – в особенности мужчины всех возрастов – на нее засматривались, но она грезила вовсе не о том. Они разглядывали ее светлые волосы, грудь, ноги, не видя ничего другого. Ей оставалось только принять участие в конкурсе красоты и победить, но она боялась думать, как посмотрит в глаза отцу, когда тот поймет, что на ее дальнейшие планы это никак не повлияет.
Мэр не сразу перешел к делу – это было не в его привычках. Вначале он поблагодарил всех гостей конкурса, потом – вовсе не к месту – пнул футбольную команду «Престон», проигравшую финал кубка, и отпустил бестактную шуточку в адрес своей жены, которая в этом году якобы не участвовала в конкурсе из-за мозолей. Он заявил, что выпорхнувшая на сцену стайка красоток – выражение «стайка красоток» было вполне в его духе – прибавляла ему гордости за родной город. Все знали, что участницы в большинстве своем приехали сюда в отпуск или на каникулы из Лидса, Манчестера и Олдхема, но такое заявление все равно встретили овацией. Разглагольствовал он так долго, что Барбара от нечего делать принялась считать зрителей по головам, чтобы затем перемножить головы в одном ряду шезлонгов на количество рядов, но до этого дело не дошло, поскольку все ее внимание сосредоточилось на старушке в дождевом колпаке, которая беззубыми челюстями неустанно перемалывала кусок бутерброда. Среди массы заветных желаний Барбара лелеяла надежду сохранить свои зубы, в отличие от почти всей родни, как минимум до шестого десятка. Очнулась она весьма кстати: в тот самый миг, когда объявили ее имя, а соперницы расцвели притворными улыбками.
Она ничего не почувствовала. Вернее, отметила у себя полное отсутствие эмоций, а затем легкую тошноту. Пусть бы это оказалось ошибкой, пусть бы ей не пришлось бросать отца и покидать родной город, пусть бы это стало просто сбывшейся мечтой, в которую можно погрузиться на всю оставшуюся жизнь. Она не решалась копаться в истоках своей бесчувственности, чтобы не счесть себя жестокой, неблагодарной стервой. Когда на сцену поднялась жена мэра с наградной лентой в руках, Барбара просияла и даже сподобилась ответить улыбкой самому мэру, поцеловавшему ее в губы, но, когда к ней подошел отец и крепко обнял, она вдруг расплакалась и тем самым признала, что это – прощание, что титул «мисс Блэкпул» ни в коей мере не способен унять тот зуд, который терзает ее хуже ветрянки.
Никогда прежде (во всяком случае, в сознательном возрасте) ей не доводилось лить слезы в купальнике. Разве для того придуманы купальники, если вокруг тебя залитый солнцем пляж, радостные крики, мальчишки с глазами на ниточках? Но сейчас шею и ложбинку груди холодили на ветру – незнакомое ощущение – ручейки слез. Жена мэра заключила победительницу в объятия.
– Я в порядке, – заверила Барбара. – Честное слово. Глупость какая-то накатила.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но мне понятны твои чувства, – сказала жена мэра. – Я и сама испытала подобное – мы с ним познакомились точно так же. Еще до войны. Он тогда всего лишь заседал в городском совете.
– Вы тоже были «мисс Блэкпул»?
Барбара постаралась скрыть свое изумление, но не знала, насколько это удалось. И мэр, и его жена отличались тучностью, но если полнота мэра подразумевала вес в обществе и потому казалась естественной, то у его супруги ожирение выглядело кошмарной ошибкой. А быть может, он, в отличие от жены, просто на этом не зацикливался.
– Хочешь – верь, хочешь – нет, но это так.
Они смотрели друг на дружку. Чего только не бывает. Слов больше не требовалось, однако мэр, подойдя к ним, все же высказался:
– А глянешь на нее – и не поверишь. – У него не было привычки держать свои мысли при себе.
Жена укоризненно закатила глаза.
– Я дважды сказала «хочешь – верь, хочешь – нет». Я сама признала, что уже давно не «мисс Блэкпул». А тебе лишь бы подкусить.
– Почему-то я не расслышал, чтобы ты сказала «хочешь – верь, хочешь нет».
– И тем не менее. Дважды. Правда, милая?
Барбара кивнула. Лезть в их склоку ей не хотелось, но она решила хотя бы так поддержать несчастную женщину.
– Детки да булочки, детки да булочки, – приговаривал мэр.
– Ты и сам – не картина маслом, – отбрила жена.
– Верно. Так ведь ты и не выходила замуж за картину маслом.
Жена, поразмыслив, сочла за лучшее промолчать.
– А сама-то чем взяла? – не унимался мэр. – Вот ты как раз и была – картина маслом. Ладно, – обратился он к Барбаре. – Известно ли тебе, что здесь у нас – самый большой открытый бассейн во всем мире? А сегодня – одно из самых больших событий, так что не грех и расчувствоваться.
Барбара покивала, хлюпнула носом и улыбнулась. У нее нипочем не хватило бы духу намекнуть, что мучит ее нечто прямо противоположное: это событие оказалось даже ничтожнее, чем ей думалось.
– Негодяйка Люси, – сказал отец. – Во всем она виновата.
Мэр с супругой пришли в недоумение, но Барбара сразу смекнула, о чем речь. И увидела, что отец это понял; тут ей стало совсем невмоготу.
Барбара отдала свое сердце Люсиль Болл, впервые посмотрев «Я люблю Люси»{3}3
«Я люблю Люси» – американский комедийный телесериал (1951–1957) с участием Люсиль Болл, Дези Арназа, Уильяма Фроли и др. По сюжету Люси, жена певца и актера, тоже мечтает о сцене, но муж чинит ей препятствия, отказываясь признавать ее способности. В ответ на это Люси демонстрирует свой талант дома, разыгрывая невероятные комические сцены.
[Закрыть]: теперь этот сериал определял ее чувства и действия. По воскресеньям весь мир застывал на полчаса, и отец привык в это время с ней не заговаривать и даже не шуршать бумагами, чтобы дочь могла уловить каждую мелочь. У нее было много любимцев: Тони Хэнкок{4}4
Тони Хэнкок (1924–1968) – популярный в конце 1950‑х – начале 1960‑х гг. актер-комик. Наибольшего успеха добился в программе Би‑би‑си «Полчаса с Хэнкоком», которая транслировалась с 1954 г. в радиоверсии, а с 1956 г. – по телевидению. Его лучшей работой считаются те фильмы и сериалы, сценарий которых писали Рэй Галтон и Алан Симпсон (см. ниже).
[Закрыть], Сержант Билко{5}5
Сержант Билко – герой телесериала «Шоу Фила Сильвера» (1955), по мотивам которого уже в 1996 г. был снят фильм «Сержант Билко» со Стивом Мартином в заглавной роли (реж. Джонатан Линн).
[Закрыть], Моркемб и Уайз{6}6
Моркемб и Уайз – дуэт прославленных эстрадных и телевизионных комиков, звезд сериала для двоих «Шоу Моркемба и Уайза». Их актерское партнерство началось в 1941 г. и закончилось со смертью Моркемба (настоящее имя – Джон Эрик Бартоломью) в 1984 г.
[Закрыть]. Но уподобиться им она при всем желании не могла. Это ведь мужчины. Тони, Эрни, Эрик, Эрни… А рядом с ними – ни Люси, ни Барбары. Ни одной смешной девчонки.
– Это всего лишь сериал, – повторял ей отец до или после, но никогда не во время передачи. – И притом американский. Британским юмором здесь и не пахнет.
– А британский юмор… Это у тебя особый термин для обозначения юмора из Британии?
– Прежде всего – от Би‑би‑си.
– Да уж, вот тут совершенно с тобой согласна.
Она лишь тогда прекращала над ним подтрунивать, когда ей самой это надоедало: отец никогда не включался в игру, что притупило бы остроту ее насмешки. Если уж Барбаре суждено было остаться в Блэкпуле, то она намеревалась до конца отцовских дней поддерживать с ним такой стиль общения.
– Прежде всего, она даже не смешная, – настаивал отец.
– Она – самая смешная актриса, другой такой на телевидении не было, – возражала Барбара.
– Не больно-то ты смеешься, – замечал отец.
И правда, смеялась она редко, потому что смотрела этот сериал уже не по одному разу. В последнее время Барбара старалась кое-что отфильтровывать, чтобы из остального усвоить как можно больше. Если бы «Люси» показывали семь дней в неделю, то и запоминалось бы лучше, но увы: приходилось максимально сосредоточиваться, чтобы хоть какие-то подробности отложились в голове.
– Послушай, ты сам на меня шикаешь, когда по радио зачитывают результаты футбольных матчей, – говорила она.
– А как же – я ведь делаю ставки, – объяснял он. – Один такой результат может изменить нашу с тобой жизнь.
Ну как было ему втолковать, не показавшись при этом чокнутой, что «Я люблю Люси» ничем не отличается от тотализатора? Настанет день – и одна из реприз Люси тоже сможет изменить жизнь Барбары, а возможно, и ее отца. Люси уже изменила жизнь Барбары, хотя и не в лучшую сторону: из-за сериала от нее отвернулись все – родные, знакомые, подруги по работе. Увлечение Барбары, как она сама чувствовала, было сродни религиозному экстазу. Она с такой серьезностью относилась к ситкомам, что окружающим виделся в этом некий фанатизм, а потому Барбара ни с кем больше не делилась.
Фотограф из «Ивнинг газетт» представился и повел Барбару к трамплину для прыжков в воду.
– Вы – Лен Филлипс? – поразился ее отец. – Кроме шуток?
Имя Лена Филлипса мелькало в газете; при виде такой знаменитости у Джорджа отвисла челюсть. «Вот радости-то, – пронеслось в голове у Барбары. – А он еще удивляется, почему я хочу унести отсюда ноги».
– Подумать только, Барбара! Мистер Филлипс – у нашей купальни, собственной персоной!
– Зовите меня Лен.
– А можно? Ну спасибо. – Тут Джордж немного смутился, как будто еще не заслужил такой чести.
– А что такого – у него же не десять тысяч мальчиков в подчинении, – заметила Барбара.
– Да нет, я сам по себе, только иногда один пацан помогает, – сказал Лен. – А сегодня в Блэкпуле такое событие. Я же не идиот – вместо себя пацана присылать.
Он жестом попросил Барбару сделать шаг назад.
– Улыбочка! – распорядился ее отец. – Или так говорят только дилетанты?
– Да нет, мы тоже. Хотя иногда я вместо этого кричу «Трусики!» – для разнообразия.
Джордж, удивленно качая головой, рассмеялся. Барбара видела, что он отводит душу.
– А кавалера нет? – спросил Лен.
– Его с работы не отпустили, Лен, – ответил за дочку Джордж и немного помолчал, размышляя, не слишком ли фамильярничает. – У них в выходные и праздники каждый человек на счету. А ее тетя Мари тоже сегодня не пришла, потому как на две недели уехала отдыхать на остров Мэн. Семь лет без отпуска. Просто в трейлере поехали, но и на том спасибо. Смена обстановки – все равно что отдых.
– Записывайте, Лен, – сказала Барбара. – Трейлер. Остров Мэн. Смена обстановки – все равно что отдых. Она с дядей Джеком поехала, пап? Или мальчишек тоже взяли?
– Ему это не важно, – сказал отец.
– А где она работает? – спросил Лен, кивая в сторону Барбары.
– Не знаю, – отозвалась Барбара. – Надо будет у нее спросить.
– В косметическом отделе универмага «Р. Х. О. Хиллз», – ответил отец. – А ее Айдан – в отделе мужской одежды. Они на работе познакомились.
– Ну, теперь она там надолго не задержится, верно? – предположил фотограф.
– Это почему? – не понял Джордж.
– Я не первый год фотографирую ваших «мисс Блэкпул». Как они посещают больницы, всяческие шоу, благотворительные вечера… Обязанностей – выше крыши, причем круглый год. Мы теперь будем частенько видеться, Барбара, так что привыкай к моей перекошенной физиономии.
– Надо же, Барбара, – выдохнул отец. – Могла ли ты помыслить?
Больницы? Благотворительные вечера? Круглый год? О чем она только думала? Тетя Мари лишь упомянула, что придется участвовать в церемониях открытия новых магазинов и зажигать рождественские елки, но кто же мог знать, что она подведет людей, если просто исчезнет; и вообще – что значит быть королевой красоты Блэкпула триста шестьдесят четыре дня без передышки?
– Куда ее понесло? – удивился Лен.
– Куда тебя понесло? – удивился отец.
Через пятнадцать минут вице-мисс, Шейла Дженкинсон, долговязая рыжеволосая дурешка из Скелмерсдейла{7}7
Скелмерсдейл – небольшой город в Западном Ланкашире.
[Закрыть], уже стояла в короне, а Барбара вместе с отцом возвращалась домой на такси. Неделю спустя она уехала в Лондон.
2
Расставание с отцом было нелегким. Барбара знала: он боится одиночества, но ее это не остановило. Уже в поезде она задумалась, что же огорчило ее сильнее – печаль и страхи отца или же собственное бессердечие: у нее даже в мыслях не было изменить свои планы. Зато расставание с Айданом прошло безболезненно. Он, похоже, вздохнул с облегчением, а вслух сказал, что в Блэкпуле она бы только создавала ему проблемы. (По весне он женился на другой и создавал ей проблемы пятнадцать лет кряду.)
А в Лондоне – если, конечно, не требовать слишком многого – все пошло как по маслу. Вблизи Юстонского вокзала Барбара увидела дешевую гостиницу, заплатила из своих сбережений за трое суток вперед, отправилась в бюро по трудоустройству и тут же получила место в универмаге «Дерри энд Томс» (причем в отделе косметики) на Кенсингтон-Хай‑стрит. Казалось, только загадай для себя ухудшенную версию своей прежней жизни – и Лондон тут же исполнит твое желание. Лондону вообще было все равно, откуда ты родом, если не брать в расчет владельца табачного киоска и кондуктора автобуса: те с хохотом начинали передразнивать каждое твое слово, стоило только открыть рот. «Бульшой!», «Пиккаделле!», «Чашка кофа!» А то еще приглашали других покупателей и других пассажиров посмеяться вместе с ними.
Одна девушка из отдела женской обуви, Марджори, предложила ей в складчину снять квартирку в районе Эрлс-Корт, поближе к универмагу; Барбара согласилась, только потом осознав, что ей придется спать в одной комнате с Марджори.
К этому времени ее одержимость даже окрепла: Люсиль Болл сделала из нее мученицу амбиций. Кухонное оконце выходило на железнодорожные пути, и от грохота поездов с оконных рам на пол сыпалась сажа. В Лондоне почти вся зарплата улетала на еду, жилье и проезд. Марджори, такая же неприкаянная, как Барбара, никогда и никуда не выходила, так что вечера они коротали вдвоем. Питались супом из жестянок и подсушенным хлебом – на газовую горелку вечно не хватало шестипенсовиков. С «Люси» пришлось распрощаться, так как телевизора в квартирке не было, а потому каждое воскресенье Барбару особенно мучила тоска по дому. Напрасно она внушала себе, что в Блэкпуле с такой же тоской вспоминала бы Лондон. От этого лишь думалось, что счастье не светит ей ни тут ни там. Порой Барбара медлила у застекленных щитов службы занятости, но спроса на телевизионных клоунесс не наблюдалось. Ночами она не смыкала глаз и беззвучно плакала над собственной глупостью. А чего она, собственно, ожидала?
Марджори присоветовала ей покупать театральный журнал «Стейдж» и читать в нем раздел объявлений. Многие девушки, работавшие в «Дерри энд Томс», поведала она, в обед читали «Стейдж», а потом куда-то исчезали.
– Я кого-нибудь из них знаю, хотя бы отдаленно? – спросила Барбара.
– Разве что Марджи Нэш, – ответила Марджори. – Ты небось слышала, как мы ей косточки перемывали.
Барбара отрицательно покачала головой. Это известие разбередило ей душу: значит кто-то все же нашел тайный ход, ведущий из универмага прямиком в шоу-бизнес.
– Ее застукали с покупателем в мужском сортире на четвертом этаже, а потом она призналась, что украла юбку. Так вот: каждую неделю Марджи покупала «Стейдж».
И Барбара, не услышав никакого предостережения в рассказе про Марджи Нэш, тоже стала каждый четверг покупать этот журнал в газетном киоске у станции метро «Кенсингтон-Хай‑стрит». Но разобрать, что к чему, оказалось непросто. Многие объявления выглядели шифровками:
ЗАСТОЛЬНЫЕ РЕПЕТИЦИИ НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ:
Шефтсбери – «Наш человек Крайтон». Кеннет Мор, Миллисент Мартин, Джордж Бенсон, Дэвид Кернан, Дайлис Уотлинг, Анна Барри, Юнис Блэк, Глин Уорснип, Патриция Ламберт{8}8
«Шефтсбери» – «Наш человек Крайтон». – Спектакль с участием перечисленных в объявлении актеров, поставленный в лондонском театре «Шефтсбери» в 1964 г. по мотивам пьесы Дж. Барри «Крайтон Великолепный».
Кеннет Мор (1914–1982) – английский актер театра и кино; исполнял роли беззаботных, удачливых героев.
Миллисент Мартин (р. 1934) – известная британская комическая актриса и певица, удостоенная многих престижных наград.
Джордж Бенсон (1911–1983) – британский актер валлийского происхождения. Завоевал известность исполнением комических ролей.
Дэвид Кернан (р. 1938) – английский актер и певец, исполнитель главных ролей в мюзиклах, солист развлекательных телепередач.
Дайлис Уотлинг (р. 1943) – британская актриса, наиболее известная своими ролями в сериалах Би‑би‑си.
Анна Барри (р. 1935) – английская актриса музыкального театра, исполнила ряд заметных ролей в мюзиклах 1960–1964 гг.
Юнис Блэк (1915–2007) – английская актриса театра и кино.
Глин Уорснип (1938–1996) – актер британского радио и телевидения.
Патриция Ламберт – британская театральная актриса; выступала в театрах Уэст-Энда в начале 1960‑х гг.
[Закрыть] (Дельфонт/Льюис/Арнольд).
Кого же именно приглашают таким объявлением на непонятное застолье? Вряд ли самих Кеннета Мора, Миллисент Мартин и прочих, так ведь? Уж они-то, конечно, сами знают, когда им надлежит быть в Уэст-Энде. А Барбару и ей подобных куда-нибудь приглашают? А если вдруг где-то напечатаны такие же загадочные объявления, адресованные ей самой, – как об этом узнать, как откликнуться? Там ведь ни даты, ни времени, ни условий.
Для многих постановок, насколько можно было судить, требовались субретки, но Барбара не знала, что такое субретка, а словаря под рукой не было, равно как и адреса районной библиотеки. Впрочем, если для этого дела нет нормального слова, значит лучше туда не влезать, пока совсем уж не припечет.
На последних страницах журнала вакансии обозначались более откровенно – там и без словаря все было ясно. Клуб «Эмбасси» на Олд-Бонд‑стрит приглашал энергичных, миловидных девушек для эскорт-услуг. В «Нелл Гвинн» на Дин-стрит требовались хористки и/или танцовщицы, но непременно «с эффектными внешними данными» – других просили не беспокоиться. В хипповый клуб «Виски-Э‑Гоу-Гоу» на Уордор-стрит приглашались «кошечки» ростом не ниже метра шестидесяти, но она заподозрила, что рост для них не главное, а каковы могут быть остальные требования – об этом даже не хотелось думать.
Ей совершенно не улыбалось прикидывать, достаточно ли она эффектна, чтобы стать «кошечкой» или эскорт-хористкой. У нее были опасения, что, уехав из Блэкпула, она померкла; точнее, внешность ее здесь оказалась куда менее примечательной. Как-то раз в столовой для работников универмага она стала высматривать реальных красоток – и насчитала семь. Семь тоненьких, восхитительных созданий в одном лишь «Дерри энд Томс» и только за время обеденного перерыва. А сколько таких придет сюда в следующую смену? А сколько таких в отделах косметики «Селфриджес», «Хэрродс», «Арми энд Нейви»?
В одном она была уверена почти на сто процентов: никто из этих девушек не собирался смешить публику. Только на это и оставалось уповать. Каковы бы ни были их устремления, – а Барбара не могла бы поручиться, что у них есть хоть какие-то устремления, – заключались они совсем не в этом. Чтобы смешить публику, требовалось косить глазами, высовывать язык и сыпать глупыми или наивными фразами, а эти девушки с ярко-алыми губками, обливавшие презрением неказистых и немолодых, нипочем не снизошли бы до такого дурачества. И если уж на то пошло, от «кошечек» и хористок тоже никто не требовал юмора.
С некоторых пор красавицы-продавщицы из «Дерри энд Томс» представлялись Барбаре диковинными рыбками, которые с выжидательно-скучающим видом снуют у себя в аквариуме туда-сюда, туда-сюда, тычутся в одно и то же стекло и видят лишь то, что видено уже миллион раз. Каждая хотела найти мужчину, который выловит ее сачком, заберет к себе и посадит в другой аквариум, размерами еще меньше. При этом не все занимались собственно поисками: многие уже нашли, но ожидание на этом не прекратилось. Одни ждали, когда же мужчина соберется с духом; другие – счастливицы – уже встретили того, кто собрался с духом, и ждали, когда же он соберется подкопить деньжат.
Барбара, как ей казалось, вроде бы не ждала мужчину, но уже и сама не знала, чего ждет. Еще в поезде она дала себе зарок: два года не помышлять о возвращении домой, но уже через два месяца боевой настрой пошел на убыль, оставив ей всего одно желание: найти место, где можно смотреть воскресные телепередачи. Так ей аукнулась работа… и работа, и супчик из банки, и аденоиды Марджори. Ей даже расхотелось превращаться в Люси – лишь бы видеть Люси на голубом экране.
– У тебя есть подруги, которые смотрят телевизор? – спросила она у Марджори.
– Подруг у меня нет. Точка, – ответила Марджори.
Был вечер пятницы. Марджори, поставив у газового камина сушилку для белья, развешивала чулки.
– Поверь, большинство девушек живут в точности как мы.
– Ну, кто-то же, вероятно, живет дома, – возразила Барбара.
– Конечно, – подтвердила Марджори. – Советую с такими подружиться: будешь ходить с ними в кино, будешь ходить с ними на танцы, и, если повезет, тебя когда-нибудь в воскресенье пригласят в семейный дом на чашку чая – тогда-то ты и посмотришь телевизор.
– Значит, надо завести ухажера.
– Будешь ходить с ним гулять, будешь ходить с ним в кино, будешь ходить с ним на танцы, а после обжиматься в дверях и…
– Понятно, – мрачно перебила Барбара. – Мысль ясна.
– Я вот о чем: кратчайший путь к телевизору лежит через солидного мужчину. Найти такого нелегко, но реально.
– Ты имеешь в виду состоятельного женатого человека?
– Тебе что требуется: телевизор или любовь до гроба? У солидных есть тайные квартиры. Есть возможность снять номер в гостинице. Во всех приличных гостиницах в номере стоит телевизор.
Значит, Барбара, если вдуматься, тоже ждала мужчину. Конечно ждала. Почему она возомнила, что сможет пробиться сама? С какой стати всегда считала себя особенной, не такой, как все? Что ж теперь жаловаться? Вернее, жаловаться можно сколько угодно, только молча и не прекращая поисков мужчины. Кем бы он ни оказался, вряд ли ему захочется вечерами напролет выслушивать ее сетования на вселенскую несправедливость. Судя по всему, не такой это будет человек. Ей нужно было что-то изменить в себе – что угодно. Водить компанию не с шоферами автобусов и не с продавщицами. Ее шанс лежал в какой-то иной сфере. Уж во всяком случае не в отделе косметики, да, наверное, и не в клубе «Нелл Гвинн».
– Откуда ты все это знаешь? – спросила она у Марджори, не производившей впечатления девушки, за которой табунами ходят солидные мужчины.
– У меня была знакомая – в отделе кожи и меха работала, – ответила Марджори. – Там кое у кого из девчонок были солидные мужчины. А если, к примеру, в обувном работаешь – это, естественно, дохлый номер.
– Почему «естественно»?
– Да ты наверняка сама замечала.
– Никого и ничего я не замечала.
– Вот именно: потому-то мы в обувном и работаем. Нам, незаметным, не светит солидного мужчину подцепить.
Барбара хотела ее одернуть, чтобы не говорила глупостей, но, перебрав в памяти несколько лиц, поняла, что это наблюдение недалеко от истины. Самых красивых девушек направляли в парфюмерию и в отдел женской одежды. Просто вслух никто не заговаривал про этот негласный отбор.
– А ты могла бы на пару дней в парфюмерку перевестись? – спросила Марджори.
– Зачем в парфюмерку?
– В косметике ловить нечего. Мужчины за помадой и тушью не приходят, согласна?
Марджори и тут оказалась права. Барбара не припоминала, чтобы к ним в отдел хоть раз явился покупатель-мужчина.
– А за духами как раз приходят – в подарок берут. И вечно заигрывают, пока выбирают. Просят, чтоб ты попрыскала себе на запястье, потом берут за ручку и носом водят.
Барбара видела такое, хотя и нечасто, в родном городе – в универмаге «Р. Х. О. Хиллз», но там это делалось без всякой задней мысли. В провинции люди ведут себя более осмотрительно. Стоит только мужу покоситься в сторону, как об этом тут же донесут жене.
– Послушай, – продолжала Марджори, – солидному человеку обжиматься неинтересно. Это я уж так, на всякий случай предупредила.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?