Текст книги "Смешная девчонка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smeshnaya-devchonka-94742.jpg)
Автор книги: Ник Хорнби
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Тут все посмотрели на Софи, которая уставилась в потолок, будто потеряла интерес к этому обсуждению.
– Мне нравится, – поддержал Тони. – Не избито. И вместе с тем без претензий. Алан и Барбара.
– Я против Алана, – сказал Клайв.
– Да чем плохое имя – Алан?
– По-моему, Клайв намекает, что ему тоже хорошо бы переименоваться, раз она поменяла имя, – сказал Билл.
– Ничего подобного, – возразил Клайв. – Просто мой лучший друг по детскому саду звался Аланом. Он погиб под бомбежками.
– Ой, брешет, – сказал Тони.
Клайв ухмыльнулся.
– Ты выдал себя словом «друг», – объяснил Билл. – Друзей у тебя отродясь не было.
– Ладно, выбирай себе имя.
– Квентин.
– Никто не захочет смотреть про хмыря по имени Квентин.
– Тогда Джим.
– Мне, вообще говоря, побоку, – отмахнулся Билл. – Пусть будет Джим. Джим и Барбара. Итак: почему они вместе?
– Она от него залетела, – сказал Клайв.
– Думаю, ты очень скоро узнаешь, что ему ничего не обломилось, – твердо возразила Софи.
– Боюсь, наверху не поймут, – сказал Деннис.
– Ну, пошло-поехало, – расстроился Билл.
Они с Тони любили Денниса, и не только потому, что тот отвечал им взаимностью. Деннис был умен, энергичен и предельно доброжелателен. Но при этом он до мысков своих замшевых ботинок оставался человеком Корпорации, и его веселость мигом улетучивалась, когда ему виделась реальная или мнимая угроза интересам Би‑би‑си или своему должностному положению.
– ДД не стал бы спорить.
ДД, или Другой Деннис (прозвище, широко известное в их узком кругу; официально – Деннис Мейн-Уилсон), – тоже был постановщиком юмористических программ на Би‑би‑си, но куда более опытным и преуспевающим, чем НД – Наш Деннис. Когда Тони и Билл оказывались в творческом тупике или просто изнывали от скуки, они шутки ради вставляли в разговор имя Другого Денниса, а потом минут пять или десять рисовали идиллическую картинку своей воображаемой деятельности под его началом.
– Можно что угодно говорить про ДД, но он всегда горой стоит за своих сценаристов, – мечтательно завел Билл.
– Ну, это уж слишком, – рассердился Деннис. – Я ли не стою за вас горой? Каждый раз. Даже когда игра проиграна и нас вот-вот размажут по стенке. Даже когда… когда идея хромает на обе ноги. Как теперь.
Тони и Билл радостно заулюлюкали.
– Не забывайте, что я – живой человек, – сказала Софи.
Все взгляды устремились на нее.
– Я переехала с севера Англии в Лондон. Где встретила чванливого сноба. С которым могла бы познакомиться где угодно.
– Да что ты говоришь? – протянул Клайв. – Где, например?
– На первых порах я работала в «Дерри энд Томс», – ответила Софи. – Тебя когда-нибудь заносило в подобные места?
– Тыщу раз, – фыркнул Клайв. – И заметь, я как-то не выбрал себе жену из сферы обслуживания.
– А в ночном клубе? У меня были все шансы стать «кошечкой» в «Виски-Э‑Гоу‑Гоу». Я рассматривала такую возможность.
– Да-да. Каждая такая малютка буквально создана для того, чтобы парень привел ее домой и познакомил с мамой.
– Но твой персонаж вовсе не должен в точности повторять тебя, – сказала Софи. – Он вполне может оказаться человеком из плоти и крови. Он вполне может оказаться интеллектуалом, который редко знакомится с красивыми девушками.
– А ведь она права, – вмешался Билл. – Может, ты для разнообразия попробуешь играть то, что тебе не свойственно?
– Я не избегаю красивых девушек, – сказал Клайв. – И они тоже меня не избегают.
– Он уже начал играть интеллектуала или мне померещилось? – спросил Тони.
– Ты смог бы полюбить ту, которая за стойкой бара нацеживает тебе пиво? – поинтересовался Деннис у Клайва.
– Что за вопрос? – удивился Клайв. – Я один раз даже сделал предложение девушке, которая стоит за стойкой в «Аргайл армз». Напился тогда до чертиков. Но говорил на полном серьезе.
– Тогда так, – ухватился за эту идею Деннис. – Барбара стоит за стойкой, а Джим приходит в этот паб на встречу с приятелем…
– Учтите: играть презренного тори я отказываюсь, – заявил Клайв. – На следующей неделе даже полоумный не пойдет голосовать за эту братию. Кстати, что сталось с тем прохиндеем… который подвизался на Даунинг-стрит?
Тони и Билл совершенно забыли, что незадачливого муженька из «Женаты и счастливы?» первоначально планировалось сделать каким-нибудь политиканом из молодых да ранних, пресс-секретарем или спичрайтером. Но когда сценаристы принялись черпать вдохновение из «Гамболов», та идея отодвинулась на второй план и роль мужа сделалась настолько безликой, что бедняга застрял у них на неопределенной конторской должности типа «дорогая-мне-пора-на-работу».
– Черт, – спохватился Тони. – Совершенно вылетело из головы. А ведь на заре нашей карьеры это была чуть не единственная достойная идея.
– Но когда сериал придет к зрителю, Гарольд уже будет премьером, – сказал Билл. – А Джим увидит, как в Англии рождается прекрасный новый мир.{20}20
…Гарольд уже будет премьером… – Гарольд Вильсон (1916–1995) – британский политик-лейборист, премьер-министр Великобритании в 1964–1970 и 1974–1976 гг.
Прекрасный новый мир – аллюзия к заглавию романа-антиутопии О. Хаксли (в русском переводе также «О дивный новый мир»), которое, в свою очередь, восходит к пьесе У. Шекспира «Буря».
[Закрыть]
– Стань я лейбористкой, отец бы меня убил, – вставила Софи. – Он говорит, что всю жизнь работал и не собирается дарить плоды своего труда всяким тунеядцам и профсоюзным выскочкам.
Тони посмотрел на Билла, Билл посмотрел на Денниса, и каждый, несомненно, подумал об одном и том же. Все, что они хотели воплотить на экране, им сейчас преподнесли в нарядной подарочной коробочке, и сделал это неудержимый, безвестный талант, очень похожий на звезду. Классовое общество, отношения между мужчиной и женщиной, снобизм, система образования, Север и Юг, политика, рождение новой страны из старой развалины, где прошла их юность.
– Спасибо. – Билл повернулся к Софи.
– Значит, вы сообщите через Брайана? – спросила она.
– Что мы должны сообщить?
– Ну… Подхожу ли я на роль.
Мужчины – даже Клайв – долго смеялись.
– Ты и есть эта роль, – сказал Билл.
– Но вы дадите мне ее сыграть?
– Мы жаждем, чтобы ты ее сыграла, – заверил Тони.
– У меня это первый опыт.
– Все когда-нибудь бывает впервые, – сказал ей Деннис. – Я, пока не взялся за «Нелепый отряд», даже не знал, как подступиться к постановке комедий. Жизнь научит.
– На эту тему даже острить неохота, – сказал Тони.
– Слишком уж примитивно, – добавил Билл.
– Некоторых учить – что мертвых лечить, верно, Деннис? – подытожил Клайв.
Деннис закатил глаза.
– Но… Разве я не должна для начала сыграть нескладную секретаршу в плохонькой пьесе? – забеспокоилась Софи.
– Если ты к этому стремишься – вперед, – сказал Билл. – Потом возвращайся, увидимся через пять лет. У нас нет времени планировать твою карьеру, поскольку нам срочно требуется актриса на роль Барбары. Не нравится – дверь вот там.
– Думаю, я справлюсь, – ответила Софи.
– Ты? – с притворным удивлением переспросил Билл. – Однако! Что скажешь, Тони?
– Хммм, – протянул Тони. – Даже не знаю. Где она играла?
Софи понимала, что это треп, но к слезам отчаяния она была ближе, чем к веселью.
– Хватит мучить бедную девочку, – вмешался Деннис.
Сценаристы разочарованно застонали.
– Везет же некоторым, – сказал Тони, – встретить нужных людей в нужном месте.
– И мы тоже встретили нужного человека в нужном месте, – объявил Деннис.
Софи не сразу поняла, что речь идет о ней.
Наутро она примчалась к Брайану.
– Я нашла работу, – сообщила она.
– Могла бы не суетиться, – ответил он. – Я же тебе объяснял. Слушайся меня, и все у тебя будет.
– Я так поняла, что в течение месяца могу поступать по-своему.
– Можешь, – ответил он. – Только я не хочу твоего возращения в «Баркерс-оф‑Кенсингтон».
– «Дерри энд Томс».
– Возможно, это ступенькой повыше. Не знаю. В моем понимании – что в лоб, что по лбу.
– Не скажите, – ответила она. – Я работала в «Дерри энд Томс». И больше туда не вернусь. Мне предложили роль в «Доме комедии».
– Роль жены?
– Нет, они на свой страх и риск взяли меня на роль мужа.
– Все шутишь, – сказал Брайан.
– Я думала, вы порадуетесь.
– Чему тут радоваться? Сценарий никудышный и для тебя не подходит, сериала из него не выйдет, а мне только придется дольше ждать, когда же можно будет распылить на тебе позолоту.
– Сценарий они перерабатывают.
– С чего вдруг?
– Я сказала, что текст слабоват.
– И они это проглотили?
– Кажется, да. Уже пишут под меня новый.
Брайан вытаращил глаза:
– Ты ничего не перепутала? Кто там присутствовал?
– Клайв, Деннис, Тони и Билл.
– И они утрясли этот вопрос с Томом?
– Кто такой Том?
– Том Слоун. Заведующий редакцией развлекательных программ.{21}21
Том Слоун. Заведующий редакцией развлекательных программ. – Том Слоун (1919–1970) – один из руководителей радио– и телевизионного вещания Би‑би‑си. Родился в семье проповедника Шотландской свободной церкви. Участник Второй мировой войны. В 1961–1970 гг. возглавлял редакцию развлекательных программ. Кавалер ордена Британской империи. Привлек видных сценаристов Р. Галтона и А. Симпсона к работе над юмористической программой «Дом комедии». Под руководством Тома Слоуна создавались популярнейшие телесериалы «Стептоу и сын», «Полчаса с Хэнкоком», «До смерти» и др. Слоун говорил: «Комедия должна отражать реальную жизнь. Только тогда она поднимается до высот жанра. Я не намерен предлагать зрителям марципановую картинку».
[Закрыть]
– Пока не утрясли.
– Ну-ну.
– Как это понимать?
– Может, все-таки стоит в понедельник съездить в магазин за бикини.
– Вы хотели помочь мне выбрать бикини?
– Не я, солнышко. Пэтси. Мне не интересно смотреть на грудастых красоток в бикини. Я нежно люблю свою жену, а единственный мой интерес – это деньги.
Тут до нее дошло, что Брайан снова и снова твердит о своих чувствах к жене по той же причине, по какой люди, боящиеся высоты, запрещают себе смотреть вниз, когда оказываются на верхотуре, – им просто страшно. Заходя к нему в кабинет, Софи всякий раз сталкивалась с очередной юной красоткой. Его позиция была даже трогательной: он и впрямь нежно любил свою жену и не хотел ничего менять.
Том Слоун и слышать не желал о том, чтобы в роли Сесили выступила никому не известная актриса.
– Между прочим, – сказал ему Деннис, – ее уже зовут не Сесили. Ее теперь зовут Барбара, и родом она из Блэкпула. Сценарий полностью переработан.
– И кого ты собираешься заманить на роль героини по имени Барбара из Блэкпула?
– Софи Строу, – ответил Деннис.
– Это еще кто?
– Это та, о которой вы не желаете слышать.
– Понятно, – сказал Том. – У тебя всего один аргумент, да и тот замкнулся в порочный круг.
– Ребята настаивают.
– Вот как? А ты – нет?
Настаивал, по правде говоря, сам Деннис, но в этом кабинете он терял способность произносить «да» и «нет». Эти словечки были лишены той уклончивости, которую он привычно пускал в ход на совещаниях у начальства. Сперва он обычно присматривался, как поступают остальные, и только после этого делал безоговорочный выбор – если конечно, его спрашивали – в пользу чая или кофе. Но сейчас ему позарез нужна была Софи. Он разглядел в ней и комизм, и обаяние, и красоту. Роль, которую заново создавали сейчас парни, смотрела прямо на нее. Что он им скажет, если Том заартачится?
Ладно, была не была.
– Хорошая, на мой взгляд, идея, – начал он. У него участился пульс.
– «Хорошая идея»?
Деннис заколебался.
– Пожалуй, в общем и целом, идея не самая плохая. – Он не ожидал от себя такой смелости.
Слоун повздыхал.
– Для начала предъяви мне переработанный сценарий.
– Он еще не закончен. Ребята только в четверг познакомились с Софи.
Том нетерпеливо тряхнул головой:
– В таком случае предъяви мне эту Софи.
На другой день после обеденного перерыва Деннис повел ее на пятый этаж. Выглядела она, с его точки зрения, пленительно. Впервые придя на прослушивание, Софи уже смотрелась звездой, но перед визитом к Тому, который слыл убежденным пресвитерианцем, она слегка подкорректировала свой облик: платье надела подлиннее, помаду выбрала менее яркую.
– Классно выглядишь, – сказал ей Деннис в ожидании лифта.
– Спасибо, – ответила она.
– В смысле, для собеседования.
– А-а.
– Ну и… вообще. И в жизни выглядишь классно, и для собеседования – в самый раз. Одновременно. И классно, и в самый раз.
На этом он решил остановиться.
– Дай совет, как мне лучше держаться, – попросила Софи. – Включить кокетство?
– Прямо здесь?
– У Тома Слоуна.
– Кокетство – это лишнее. А кроме того, он с большим подозрением относится к людям, которые, по его мнению, ему поддакивают.
– Ясненько. А вдруг он скажет «нет»? Что нам тогда делать?
– Переживать неприятности по мере их поступления.
– Они уже вот-вот поступят.
Тут приехал лифт, но Софи даже не шелохнулась. Дверцы закрылись, и лифт вызвали с другого этажа.
– Брайан сомневается, что Том скажет «да».
– Ты ему понравишься.
– А вдруг нет – что тогда?
– Не представляю, – сказал Деннис. – Придется, наверное, думать дальше.
– А если он меня забракует?
– Ребята этого не поймут. Они же пишут специально для тебя.
– И что они будут делать?
– Понятия не имею.
– Какие у них есть возможности?
– Смотря насколько они разозлятся.
– А если очень сильно разозлятся?
– Могут, наверное, хлопнуть дверью и переметнуться на другую сторону.
– Но там не будет «Дома комедии»?
– Не будет. Им придется создавать новый сериал с нуля, но идей у них полно. Ладно, будем надеяться, до этого не дойдет.
– И ты переметнешься вместе с ними?
– Нет. Я – штатный работник Би‑би‑си. К сожалению. Оклады на другой стороне куда лучше. Ладно, все будет нормально.
Лифт вернулся. На этот раз Софи решилась войти в кабину.
– Спасибо тебе, – сказала она, когда дверцы сомкнулись.
– За что?
– Если он меня не утвердит, так хотя бы будет что вспомнить.
– Прекрати, – сказал Деннис. – Прекрати. Не вздумай ссылаться на этот разговор в присутствии Тома. Он ненавидит другую сторону. Она забирает у него лучших людей.
– Неудивительно, – сказала Софи.
– Он еще ничего плохого не сделал! – запротестовал Деннис.
Но когда дверцы лифта открылись, Деннис не захотел выходить, в точности как Софи не хотела заходить в кабину на первом этаже. Между тем Софи уже вышла, и ему ничего не оставалось, кроме как поспешить следом.
– Итак, – приступил к делу Том, после того как они за чашкой чая поговорили о любимых сериалах Софи. – Я слышал, ребята слегка перекраивают сценарий с расчетом на вас.
– От первого варианта они полностью отказались.
– А меня он вполне устраивал.
– Ну, – протянула Софи, – кому что нравится, – и сама рассмеялась.
Деннису вдруг нестерпимо захотелось в туалет.
– Что в нем плохого?
– У‑у‑у, это же кошмар был, – ответила Софи. – Парочка слабоумных.
– А я-то рассчитывал, что из него сериал получится, – сказал Том и захохотал.
– Нет, не получится, – решительно возразила Софи.
Деннис понял: она изо всех сил старается не поддакивать начальству.
– Знаете, – сказал Слоун, – если у меня как у главы редакции развлекательных программ возникает идея сделать из скетча сериал, она чаще всего воплощается.
– А насчет «У черта на рогах» не возникало у вас такой идеи?
Деннис едва не выскочил за дверь. Главным героем скетча «У черта на рогах» был черт. Нечистый исхитрился принять человеческий облик, чтобы в провинциальном городке устроиться в Отдел регистрации автотранспортных средств. И пресса, и зрители восприняли этот сюжет более чем прохладно; продолжения не последовало. «У черта на рогах» никто больше не упоминал – по крайней мере вслух.
– К сожалению, эта постановка не получила должного признания, – допустил Слоун. – Мне казалось, в ней были отличные находки.
– И не могла получить, даже если б вы их вырезали и ей же скормили, – сказала Софи. – Нужна ли вам сейчас вторая такая обуза?
Том Слоун, который поддался было ее чарам, теперь мало-помалу переходил от легкого раздражения к некоторому возмущению.
– Есть множество хороших актрис родом из Северной Англии, которые с успехом сыграют Барбару, – процедил он.
Софи не поверила своим ушам:
– Комедийных? Множество?
– Да, таких немало.
– Кто, например?
– Например, Марсия Белл. Она великолепна.
– Не слышала о такой.
– Какое совпадение: она тоже о вас не слышала, – съязвил Слоун.
– Марсия Белл, Деннис?
Слоун и Софи одновременно повернулись к Деннису.
– Что ж, – выдавил он, – можно, конечно, и ее рассмотреть.
Поскольку Софи вознамерилась держаться в строгих рамках, она не провела пальцем по горлу, но тонкой усмешкой и взглядом сообщила Деннису, что ему не жить, а потом спросила:
– Насколько она смешная, Деннис?
– По десятибалльной системе? – уточнил он и не удержался от смеха.
– Хотя бы, – сказала Софи.
– Если уж вы настаиваете, – вставил Слоун.
– Право, не знаю, – начал Деннис. – Ее можно оценить…
– И кто ее оценил?
Вставая, Деннис выговорил:
– Ладно. Извините, что отняли у вас время.
– Да он не возражает, – сказала Софи. – Он знает, что я права.
Покосившись на Тома Слоуна, Деннис усомнился, что оба эти утверждения верны. Он снова сел.
– И еще, – продолжала Софи, – вам действительно будет не жалко отдать всех нас другой стороне?
– Кого это «всех»?
– О Деннисе, конечно, речи нет, – сказала Софи. – Он в любом случае останется, правда, Деннис? Ты же человек Би‑би‑си, от макушки до дырявых носков.
Деннис вяло улыбнулся. На комплимент это не тянуло.
– Но Тони, Билл и я… Дело в том, что ставки там не в пример выше.
– Там даже «Дома комедии» нет, – фыркнул Слоун. – К ним нельзя заявиться с получасовой программой и на что-то рассчитывать.
Для Слоуна коммерческий канал был настоящим бедствием: за последние несколько лет туда перешли его лучшие актеры и сценаристы. Одним лишь упоминанием этого обстоятельства Софи изменила расстановку сил.
– Мы не с одной передачей туда заявимся, – возразила она. – Мы заявимся с целым сериалом.
– А материала у них достаточно на целый сериал? – обратился Слоун к Деннису.
– Более чем, – ответила за него Софи. – Мы не далее как сегодня утром обсуждали второй сезон.
– Второй сезон?
Слоун сделался похож на пассажира, который, приехав на вокзал, увидел хвост своего поезда. К изумлению Денниса, он бросился вдогонку.
– Слушайте, – заговорил Слоун, – пока вы не наломали дров, давайте-ка посмотрим, что может получиться с «Домом комедии».
Софи всем своим видом показывала, что это предложение, пусть и не лишенное положительных моментов, не в полной мере отвечает ее ожиданиям. Да она – голова, подумал Деннис. Они с ней поднялись на этот этаж в слабой надежде убедить Тома Слоуна отдать главную роль в козырной юмористической передаче Би‑би‑си никому не известной, необученной актрисе. А когда эта цель, вопреки ожиданиям, была достигнута, Софи повела себя так, будто здесь ей что-то должны.
Через некоторое время она просветлела. Видимо, решила дать начальству последний шанс.
– Ладно уж, – сказала она.
Деннис был настолько зол, что в лифте даже не пожелал с ней разговаривать. Ее это не задело.
– Еще спасибо скажешь, – заявила она.
– Чтобы я сказал тебе спасибо за самые мучительные пятнадцать минут моей жизни? – возмутился он.
– Твои мучения окупятся сторицей.
– В целом мире столько денег не наберется, чтобы окупить мои мучения, – бросил Деннис.
– Дело ведь не в деньгах, правда? – сказала Софи.
– Да что ты говоришь? А в чем же?
– Пока не знаю, – ответила она. – И ты не знаешь. Да, кстати: я тебя еще не простила.
– Ты – меня?
– Да, тебя. За эту чертову Марсию Белл.
– Ты всегда будешь так много требовать?
– А ты готовься, – сказала она.
5
Деннис жил в Хаммерсмите с женой Эдит и с кошкой. Тем вечером ни Эдит, ни кошка не жаждали его возвращения в их общую съемную квартиру: кошка – потому что дрыхла, а жена – потому что у нее был в разгаре роман с женатым мужчиной. Возможно, правда, не в разгаре; возможно, только в начале, но конца и края ему не предвиделось, Деннис это понимал. Даже когда они с женой сидели дома, Эдит постоянно где-то витала, вспоминая о нем лишь для того, чтобы выразить недовольство или разочарование.
Самые мучительные минуты жизни выпали Деннису – что бы он ни говорил Софи – вовсе не в кабинете Тома Слоуна. Самые мучительные минуты выпали ему тогда, когда он читал и перечитывал письмо, заложенное в рукопись, которую жена принесла с работы. Ни словом не обмолвившись Эдит, он вернул его туда, где нашел, и теперь просто ждал неизвестно чего. Его терзания означали, что муж из него получался никудышный: забитый, настороженный, уязвимый.
Когда красавица и умница Эдит, высокая, темноволосая, согласилась за него выйти, друзья подшучивали, как и положено друзьям в подобных обстоятельствах, выражая свое недоумение различными вариациями фразы «Как она попалась в твои сети, везунчик ты эдакий, так тебя растак?». Сейчас эти шутки больше не казались смешными, а сам он не выглядел таким уж везунчиком. Напрасно он расставлял сети. Рыбка оказалась не из тех, что можно принести домой и показывать всем подряд; рыбка оказалась из тех, что сдернут рыбака с пирса, увлекут за собой в море и, пока он тонет, будут рвать на куски. Без должной сноровки ему вообще не стоило начинать лов.
Почему Эдит согласилась стать его женой? Ответа до сих пор у него не было. Наверное, думала, что он далеко пойдет, но потом рассудила, что продвигается он не слишком быстро и не так уж далеко. Она была не права: хотя ему и приходилось постоянно терпеть уколы на тему Другого Денниса, карьера его складывалась совсем неплохо. Ему благоволил Том Слоун – вплоть до (но, вероятно, не после) недавних событий; у него были хорошие отношения со сценаристами и актерами; комедии получались в целом удачными, если не брать в расчет единичные осечки. (Он и сам понимал, что должен принять на себя часть вины за «У черта на рогах».)
Такое отношение со стороны Эдит объяснялось полным отсутствием у нее органа, отвечающего за восприятие смешного, из-за чего она не понимала, как человек с университетским образованием может посвятить себя комедии. Эдит предполагала, что он еще пару лет повозится с людьми типа Билла и Тони, а потом возьмется за что-нибудь более осмысленное: перейдет, например, в редакцию новостей и текущих событий или в одну из передач о культуре и искусстве. Однако Деннис любил свое дело и хотел до конца жизни работать с веселыми сценаристами и веселыми актерами.
Эдит трудилась редактором в «Пингвин букс», где и познакомилась со своим любовником. Вернон Уитфилд, зрелого возраста поэт и эссеист, часто выступал по Третьей программе{22}22
Третья программа – канал Би‑би‑си, работавший с 1946 по 1970 г., освещал вопросы культуры.
[Закрыть] и был совершенно несносным занудой. Самая свежая его радиопередача называлась «Сартр, Штокхаузен и смерть души»{23}23
Сартр, Жан-Поль (1905–1980) – французский философ, представитель атеистического экзистенциализма, прозаик и драматург.
Штокхаузен, Карлхайнц (1920–2007) – немецкий композитор, дирижер, издатель, один из крупнейших новаторов музыки второй половины XX в. и лидеров музыкального авангарда.
[Закрыть]. Слыша знакомый бубнеж, Деннис всегда выключал радио – даже до того, как нашел письмо. Получи он возможность выбрать среди современников персону, которая олицетворяет собой все, что для него неприемлемо, Уитфилд, скорее всего, оказался бы вне конкуренции.
А теперь Эдит с ним спала, и Деннис не знал, что делать. Вероятно, рано или поздно жена его бросит, а вот у него уйти не хватит духу, поскольку для этого нужно стряхнуть наваждение и понять, что жена, прыгнувшая в чужую постель, вряд ли в обозримом будущем сделает его счастливым, а если жена хотя бы улыбнулась Вернону Уитфилду, то и вовсе не стоит видеть в ней подходящую спутницу жизни. Какая жуткая штука – образование, думал он, если оно формирует умы, презирающие юмор и тех, кто его ценит.
Эдит, конечно же, не собиралась задерживаться в «Пингвин букс». Во-первых, она не могла смириться, что застряла в Хармондсуорте, рядом с аэропортом, а во-вторых, рассчитывала перейти в «Джонатан Кейп» или «Чаттоу энд Уиндус», то есть в нормальное издательство, которое к тому же базируется в нормальном районе. Вместе с тем она бы никогда не призналась, что осуждает принцип «Пингвина», требующий ориентироваться на читателей, которые прежде не покупали книг; социалистка и интеллектуалка, Эдит в теории горячо радела за воспитание себе подобных. Но Деннис видел, что жену мутит от процесса воспитания и от зрелища сексуально озабоченной толпы, сметающей с прилавков миллионные тиражи «Любовника леди Чаттерлей». Деннис и сам приобрел этот роман, просто в пику Эдит, и читал его перед сном, хохоча над самыми глупыми и неприличными пассажами. Но Эдит от этого бесилась, и потому он отказался от такой практики, тем более что пользы от нее, как ни крути, не было.
С какого перепугу он пошел по жизни вместе с этой женщиной? Как мог ее любить? Но ведь любил же. Во всяком случае, он ею болел, печалился и дурманил себе рассудок. Наверное, эту специфическую и бессмысленную комбинацию чувств можно было бы описать как-то иначе, но на крайний случай сгодится и «любовь». Когда на прослушивание пришла Софи, Денниса, как и всех остальных, пленили ее глаза, ее смех, ее чувство юмора, и по дороге домой он пытался вообразить, каково было бы пригласить эту девушку в ресторан, уложить в постель, повести под венец. Но даже вообразить эти события никак не получалось. Выпускник Кембриджа, Деннис носил бороду и курил трубку, то есть был обречен оставаться с такой, как Эдит.
Купить продуктов Эдит не сподобилась.
– Давай сходим куда-нибудь поужинать, хочешь? – предложил ей Деннис.
– Наверное, не получится, – ответила Эдит. – У меня в работе масса рукописей – буду читать.
– Как у тебя день прошел?
– Ой, без ножа резали, – ответила она.
Выражение «без ножа резали», как он давно понял, не имело того смысла, какой могли бы узреть в нем хирург или солдат-пехотинец. Как правило, оно означало неимоверно затянувшийся – вопреки ее ожиданиям – телефонный разговор с каким-нибудь профессором-политологом.
– Надо же, – посочувствовал он. – Значит, сегодня ты даже не выходила на свежий воздух?
Она бросила на него косой взгляд.
– Ты звонил? Меня вызывали на переговоры.
– Нет, не звонил, – ответил он. – Просто день выдался чудесный.
– А… да, – сказала она.
– Я ничего другого не имел в виду.
Он имел в виду совсем другое, но ступил на скользкую почву, под прицел отравленных стрел, и сумел устоять на ногах лишь при помощи небрежной реплики о погоде.
– А у тебя что слышно? – Обычно Эдит не задавала вопросов, и Деннис воспринял ее фальшивый интерес как признание вины.
– Сегодня была очень непростая встреча, – ответил он.
– Что значит «непростая»?
Деннис знал за собой такую черту, как мнительность, но сейчас в вопросе жены он явственно различил оттенок насмешливого превосходства, отказ верить, что легкое развлечение может сопровождаться чем-нибудь сложным.
– Видимо, абсолютно то же самое, что и в твоей работе. До кровопускания, разумеется, не дошло. Но возник ряд очень непростых эпизодов с участием очень сильных личностей.
С тяжелым вздохом Эдит взялась за какую-то рукопись. Деннис опять не рассчитал интонацию. Такое случалось у него сплошь и рядом. И как только жена могла его любить? Впрочем, она его и не любила.
– Схожу приму ванну, – сказал он. – Потом могу приготовить яичницу. Ты будешь?
– Нет, спасибо, – ответила Эдит. – Она, кстати, только что зашла в ванную.
«Она» относилось не к яичнице, а к миссис Познански, полячке, их квартирной хозяйке, занимавшей два верхних этажа. Эдит с Деннисом занимали весь первый этаж, но ванная комната находилась на площадке между лестничными пролетами. Если туда зашла миссис Познански, то на пару часов о ванной можно было забыть.
– Не возражаешь, если я включу радио?
– Тогда мне придется забрать рукописи и перейти в спальню.
– Тогда мне придется отправиться на прогулку.
Деннис хотел ее уколоть, но Эдит не ответила, и ему ничего не оставалось, как пойти гулять по набережной. На обратном пути он заглянул в «Розу и корону», где понаблюдал за игрой в дартс, взяв себе пинту пива и яйцо по-шотландски. Если бы в период их помолвки с Эдит кто-нибудь ему рассказал, каким одиночеством может обернуться семейная жизнь, он бы не поверил.
Со вторника по пятницу, с десяти утра до часу дня, они репетировали. В субботу к ним пришел Берт, главный режиссер программы, невозмутимый, скучный тип, который поставил множество скетчей для «Дома комедии» и, похоже, исчерпал свой запас идей. После унылой беседы состоялся предварительный прогон, затянувшийся до конца рабочего дня; Тони с Биллом беспомощно наблюдали, как Берт указывает, кому куда встать, и вытягивает все драгоценные жизненные соки из их сценария. А в воскресенье предстояло главное: с утра – генеральная репетиция и вечером – технический прогон на публике.
Насчет Софи никаких сомнений не было – для них просто не осталось места. Назубок выучив роль, она заставляла зрителей смеяться на каждом «спасибо», «пожалуйста» и даже на паузах. Ее восприимчивость подкупила Клайва, и тот решил (хотя бы на время), что работа делается не впустую.
А сценарий – изначально хилый, вторичный, а местами даже позорный – сделался настоящей гордостью Тони и Билла. Софи тычками, причем весьма ощутимыми, гнала их вверх, пока они не достигли того уровня, к которому всегда стремились, даже когда еще толком не знали своих возможностей. В первоначальном варианте второй версии Джим встречался с приятелем в пабе, где работала Барбара; по мере того как между Джимом и Барбарой нарастало взаимное притяжение и в то же время искрометное соперничество, этого приятеля оттирали в сторону. На репетициях роль Боба исполнял – кстати, с полной отдачей – Уоррен Грэм из «Нелепого отряда», но уже тогда стало ясно, что каждая секунда, не заполненная диалогом Джима и Барбары, – это утраченная возможность. Тогда роль Боба из сценария вырезали и решили, что Джим, вознамерившись убить полчаса свободного времени, сам познакомится с Барбарой. Он захочет спокойно посидеть с вечерней газетой за пинтой пива, но вместо этого всерьез и надолго потеряет голову.
Такого ураганного скетча никто из участников не помнил: Клайв и Софи в каждой реплике фонтанировали юмором. В окончательной версии сценария оказалось сорок страниц – на десять страниц больше, чем в стандартной получасовой комедии. Пролистав текст, режиссер Берт велел Тони и Биллу его сократить. Сценаристы стали убеждать, что много не мало, но он не верил, пока это не доказали актеры. Действие, стремительное, веселое и правдоподобное, говорило об Англии такие вещи, которых Тони и Билл на Би‑би‑си еще не слышали. Да и отношения между героями пьесы тоже развивались нестандартно, меняясь в мгновение ока от конфликта к флирту и обратно. Все работали с настроением и огоньком, сыпали экспромтами и придумками.
И все прошло бы как по маслу, не узнай Софи о том, что отец попал в больницу с инфарктом. Эта весть настигла ее в субботу, перед предварительным прогоном: отец двое суток лежал в тяжелом состоянии, но телефона у Софи не было, а воскресные звонки в Блэкпул из ближайшей таксофонной будки совершались теперь только раз в две недели, а то и реже, поэтому Мари написала племяннице по почте.
Прочитав письмо, Софи сразу побежала звонить.
– Ох, Барбара, лапушка, слава богу.
– Как у него дела?
– Ничего хорошего.
Софи пришла в панику, но не только от страха за отца. Господи, умоляю, только не сегодня, проносилось у нее в голове. И не завтра. Пожалуйста, не сегодня и не завтра. А уж в понедельник сделаю все, что потребуется.
– Что говорят врачи?
– В данный момент состояние стабильное, но они опасаются повторного инфаркта.
– Он разговаривает?
– Нет, вот уже двое суток спит. Я изучила расписание поездов – просто чтобы хоть немного отвлечься. Можешь приехать двенадцатичасовым, тогда в больницу как раз успеешь к вечернему посещению.
– Хорошо.
– Деньги на билет у тебя есть?
Софи замешкалась. Если бы денег у нее не было, Мари вряд ли успела бы ей помочь, поскольку их разговор происходил в субботу.
– Есть, – помолчав, ответила она.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?