Текст книги "Смешная девчонка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smeshnaya-devchonka-94742.jpg)
Автор книги: Ник Хорнби
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Ей вспомнился мэр Блэкпула: «детки да булочки, детки да булочки».
– Может, я вышла замуж совсем недавно, – сказала она и опять стала сама себе противна. Надо было не заискивать, а взбунтоваться, опрокинуть стол, плюнуть в эти физиономии.
– Мы делаем рекламу мыла, дорогуша. У нас нет времени рассказывать, сколько лет наша героиня состоит в законном браке, где познакомилась с мужем и как умудряется сохранять фигуру.
– В любом случае спасибо, что пришли, – сказал режиссер. – Я вас буду иметь в виду, когда получу заказ на что-нибудь более походящее для вашей фактуры.
– Например? – спросила она.
– Ну, сами понимаете. Какой-нибудь модный напиток. «Бэбичам», «Дюбонне»{15}15
«Бэбичам» – перри (грушевый сидр); производится в Великобритании с 1953 г., приобрел особую популярность в 1960‑е гг.
«Дюбонне» – французский винный биттер, используемый как аперитив или в составе коктейлей.
[Закрыть] – в таком духе. Чтобы с вами ассоциировалось.
– А мыло, значит, со мной не ассоциируется?
– Что вы, что вы! Никто не ставит под сомнение вашу красоту и чистоплотность. Но ваш облик не вяжется с домашним бытом.
– Разве?
– Вы ведь не замужем, Софи?
– В двухминутном ролике мне вполне по силам изобразить замужнюю женщину.
– Я вас провожу, – сказал мыловар.
Режиссер ухмыльнулся своим мыслям и едва заметно покачал головой.
Когда они отошли на безопасное расстояние, мыловар пригласил ее поужинать. Естественно, у него на пальце поблескивало обручальное кольцо.
Заканчивалась третья неделя ее безработицы. Ни в фотостудиях, ни в клубах, ни в театрах Уэст-Энда никто так и не поверил, что она способна сыграть домохозяйку, секретаршу, следователя, учительницу… Не прошла она и на роль стриптизерши, хотя ей везде чуть ли не открытым текстом говорили, что именно таков ее типаж. По всей вероятности, она больше напоминала актрису, играющую роль стриптизерши. Если ее не брали в актрисы по одной лишь этой причине, то иронию такого положения никто не замечал. Отказы, как ей казалось, становились все более изощренными, все более унизительными, а возможности Брайана были на исходе. Каждый новый показ, судя по всему, подтверждал его правоту. Значит, не судьба. Да и потом, если уж она готова была играть стриптизерш в заштатных театриках, то следовало признать, что первоначальный план Брайана относительно устройства ее карьеры был не так уж плох. Играть стриптизершу в вульгарном фарсе и работать стриптизершей – невелика разница.
– Должно же подвернуться что-нибудь приемлемое.
– Из всего, что мне прислали, единственный материал, где есть хоть какая-то роль для девушки, – это «Дом комедии».
«Дом комедии», цикл разрозненных получасовых сценок, служил полигоном для новых комедий. Если рецензенты проявляли благосклонность и руководство Би‑би‑си оставалось довольно, то некоторые из этих скетчей потом раскручивались до полноценных сериалов – таких, например, как «Стептоу и сын»{16}16
«Стептоу и сын» – культовый для британцев комедийный телесериал (1962–1974), созданный по сценарию Рэя Галтона и Алана Симпсона. Фактически с него начались британские ситкомы – сериалы комедии положений, с разным сюжетом в каждой серии. Новаторство телесериала заключалось в его жизненности, социальной заостренности и сниженной речи персонажей. Главные роли (двух старьевщиков, вынужденных всю жизнь существовать бок о бок) исполнили Гарри Корбетт и Уилфрид Брэмбелл. О них впоследствии был снят биографический телевизионный фильм «Проклятие Стептоу» с Джейсоном Айзексом и Филом Дэвисом в главных ролях (2008, реж. Майкл Сэмюэлс), который, как и роман Н. Хорнби «Смешная девчонка», показывает переплетение и взаимовлияние творческой и личной жизни участников съемочной группы. Более того, между романом «Смешная девчонка» и фильмом «Проклятие Стептоу» есть и сюжетные параллели. Так, Брэмбелл однажды был арестован по подозрению в попытке совращения юноши в общественном туалете и тяжело переживал этот случай. В целом о популярности сериала «Стептоу и сын» свидетельствует не только создание указанного биографического телефильма, но и тот факт, что его адаптации были выпущены в США, Швеции, Нидерландах и Португалии.
[Закрыть]. Чем плохо?
– Попасть в «Дом комедии» – это просто мечта, – вздохнула Софи.
– Да, – сказал Брайан. – Мечтать не вредно.
– А в чем загвоздка?
– В том, что это главная роль.
– Ну что ж, пусть я не получу главную роль. Все лучше, чем не получить роль Второй Секретарши.
– И типаж совсем не твой.
Перебрав немногочисленные папки на своем рабочем столе, Брайан отыскал текст и стал читать вслух:
– «Сесили: хрупкая, с интеллигентной речью, выпускница университета, дочь викария. Совершенно не готова к семейной жизни; сварить яйцо – для нее непосильная задача». Продолжать?
– Это я! Для меня сварить яйцо – непосильная задача. А сюжет какой?
– Сюжет… здесь речь о том, как… да ни о чем. О браке. Героиня замужем за каким-то субъектом. У них по любому поводу возникает склока, но потом все устаканивается. Заглавие – «Женаты и счастливы?».
– Там действительно стоит вопросительный знак или вы так читаете?
– Там действительно стоит вопросительный знак.
– Как будто без знаков препинания будет не смешно, да?
– Текст и впрямь довольно убогий. Печально другое: авторы на самом деле далеко не бездарны. Знаешь радиопостановку «Нелепый отряд»?
– Обожаю!
После отъезда из дома она не слушала эту постановку ни разу и сейчас совсем затосковала: по воскресеньям они с отцом непременно включали повторную дневную трансляцию. Это была единственная из всех радио– и телепередач, которая пришлась по вкусу им обоим. Они старались приурочить мытье посуды к половине второго и в течение тридцати минут пребывали в полном счастье – по-видимому, единственная семья во всей Британии (если, конечно, двое составляют семью), которая больше любила мыть тарелки, чем сидеть за едой. Ни отец, ни дочь не умели толком жарить мясо, но зато, хохоча в голос, весело драили заскорузлые сковородки. Героями «Нелепого отряда» были молодые люди, которые вместе отслужили в армии, а потом, не изменяя своим армейским привычкам, устроились работать на одну и ту же фабрику. Бесхребетный, рассеянный капитан – сын фабриканта – по-прежнему командовал остальными, а горластый, туповатый старшина заделался у него бригадиром. В цехах работали сплошь лентяи, разини, жулики и драчуны. Женских ролей, конечно, там не было – видимо, поэтому отец Барбары сильно прикипел к этой постановке, а сама Барбара относилась к такому пробелу с пониманием. Возможно даже, что именно этим объяснялась ее пристрастность: женские персонажи в большинстве юмористических программ действовали ей на нервы. Но в каждом выпуске ее любимой радиопостановки – как это получалось у сценаристов, Барбара определить не могла – был свой стержень. Вроде и шутки незатейливые, и голоса дурацкие, и проделки слишком путаные, но при этом герои существовали в реальном, понятном ей мире, хотя ни один из них не был родом из Северной Англии.
– «Авторы радиопьесы „Нелепый отряд“ – Тони Холмс и Билл Гардинер; продюсер – Деннис Максвелл-Бишоп», – объявила Барбара голосом диктора Би‑би‑си. – В роли капитана Смайта – Клайв Ричардсон, в роли Спарки…
– Хватит, хватит, – взмолился Брайан. – Ты про каждую передачу можешь так рассказать?
Она прикинула – и решила, что, пожалуй, может. А почему бы и нет? Другие девушки мечтали о знакомстве с Элвисом Пресли или Роком Хадсоном{17}17
Рок Хадсон (Рой Гарольд Шерер‑мл., 1925–1985) – американский киноактер, воплотивший на экране типичный образ американского мужчины 1950‑х гг.: крупный, усмехающийся, привлекательный, уверенный в себе, не интеллектуал, но знающий жизнь.
[Закрыть], а ей всегда хотелось провести полчаса наедине с Деннисом Максвелл-Бишопом. Но поделиться этой мечтой было, по сути, не с кем.
– Почему-то в памяти застряло именно это.
– Так вот, здесь та же команда, – продолжил Брайан. – Деннис, Клайв…
– И на прослушивании я с ними познакомлюсь? – спросила она.
– Лично? – уточнил Брайан. – Боже упаси. Разве они снизойдут?
– Невелика важность, – бросила Софи.
– Да ладно, уж и подколоть нельзя, – сказал Брайан. – Конечно, Тони Холмс и Билл Гардинер, безвестные радиодраматурги, будут присутствовать лично. Равно как и Деннис Максвелл-Бишоп, младший продюсер редакции развлекательных программ. И еще Клайв Ричардсон: как исполнитель роли мужа, он будет тебе подчитывать. Ребята, похоже, намерены протолкнуть его на телевидение как восходящую звезду.
– Я непременно должна пойти, – заявила Софи.
– Пьеса – полное барахло, роль совершенно не твоя. Но давай попробуем – за неимением лучшего. А на следующей неделе ты поступишь в мое полное распоряжение.
Она взяла экземпляр пьесы домой и трижды прочла от корки до корки. Материал оказался еще хуже, чем предупреждал Брайан, но зато Софи уже предвкушала, как, вернувшись через пару месяцев в родной город, за мытьем посуды расскажет отцу, что лично знакома с создателями «Нелепого отряда». Вот и все, чем обещал запомниться ей Лондон.
Кастинг для «Женаты и счастливы?» назначили в зале собраний церкви в Шепердс-Буш, за углом от Би‑би‑си. При виде Софи двое из четверых присутствовавших в зале молодых людей переглянулись и загоготали.
В любом другом случае она бы тут же развернулась и хлопнула дверью, но как потом рассказывать отцу о знакомстве с Тони Холмсом, Биллом Гардинером и Деннисом Максвелл-Бишопом, если они даже не посмотрели ей в глаза?
– Как мило, – сказала она, вместо того чтобы уйти.
Одного их тех двоих, что сидели с невозмутимым видом, перекосило. Этот, как ей показалось, был старше остальных, но тоже где-то до тридцати. Бородатый, в очках, он курил трубку.
– Что на вас нашло, идиоты? Прошу прощения, Софи.
– Это не то, что вы подумали, – спохватился один из идиотов.
– А что я подумала? – спросила Софи.
– Хороший вопрос, – сказал второй идиот. – Что она подумала, идиот?
У обоих идиотов был простой лондонский говорок, отчего Софи, невзирая на столь удручающий прием, к ним потеплела. По крайней мере, они не имели морального права отвергнуть ее из-за нехватки аристократизма.
– Она подумала: «Ах, меня засмеяли, потому что мне тут нечего ловить». На самом деле все не так.
– А как? – спросила Софи.
– Просто вы похожи на одну нашу знакомую.
Четвертый присутствующий, который не относился к идиотам и не курил трубку, только сейчас окинул Софи цепким взглядом. До сих пор он, дымя сигаретой, решал газетный кроссворд.
– У нее, мне кажется, мысли заняты совсем другим, – изрек он, – ей дела нет, почему все заржали.
– Я бы попросил: заржали не все, – возразил курильщик трубки.
Хотя бы к собственному удовлетворению, Софи наконец разобралась, кто есть кто. Любитель кроссвордов – Клайв Ричардсон, курильщик трубки – продюсер Деннис, а идиоты – Тони и Билл, хотя утверждать, кто из них первый, а кто второй, она бы не рискнула.
– И чем же, интересно, заняты мои мысли? – спросила Софи.
– Определением степени вашего несоответствия.
– Вы – Клайв, правильно? – уточнила Софи.
– Как вы догадались?
– По голосу. Вы же – капитан Смайт.
Капитан Смайт из «Нелепого отряда», глуповатый, хотя и отучившийся в дорогой частной школе сынок фабриканта, говорил уморительным голосом – так могла бы говорить королева, если бы вышла из низов. На этот раз загоготали уже трое, чем определенно уязвили Клайва.
– Вы хотя бы составили представление о роли? – спросил он. – «Хрупкая, с интеллигентной речью, выпускница университета, дочь викария».
– По-вашему, я не хрупкая? Да это меня пальто с капюшоном толстит.
Софи нажимала на свой ланкаширский акцент – просто ради шутки. И трое из четверых наградили ее смехом. Клайв остался сидеть с кислой миной, будто навек разучился смеяться.
– Вот умора, – проговорил он. – Более того – ирония судьбы, учитывая лежащий перед нами текст.
– Ну, пошло-поехало, – сказал Тони, а может, Билл.
– Извините, пожалуйста, – отважилась Софи. – Вы – Билл? Или Тони?
– Я – Билл.
Выглядел он постарше своего соавтора, хотя вполне мог быть его ровесником. Просто цвет лица у Тони был несколько свежее, а борода росла не столь густо.
– Виноват, – сказал Деннис и представил всех, как положено.
– Клайв считает, что это самая слабая комедия за всю историю телевидения, – заметил Тони. – Поэтому смех сейчас звучит иронически.
– И то верно. Мы сегодня почти не смеемся, – угрюмо поддержал Билл.
– Не знаю, мне понравилось, – сказала Софи. – Наверное, во время работы вы оторвались по полной.
Драматурги синхронно фыркнули.
– «Оторвались по полной», – эхом повторил Билл. – Да уж, мы оторвались по полной, Тони!
– И это правильно, – сказал Тони. – До чего же мне в кайф быть сценаристом!
– Мне тоже, – подхватил Билл. – Знай отрывайся с утра до вечера!
Оба уставились на Софи. Та недоумевала.
– Не верьте, – сказал Тони. – Это сплошное мучение. Пытка. Иначе у нас не бывает.
– Предвосхищая ваш интерес, – продолжил Билл, – вопросительный знак придумали не мы, а Деннис. Нас воротит от этой пунктуации.
– Может, хватит? – не выдержал Деннис. – Каждому, кто входит в эту дверь, вы вкручиваете про этот злосчастный вопросительный знак.
Он принялся свирепо выколачивать трубку. На столе было с полдюжины переполненных пепельниц, а в зале висел дым, как в вагоне для курящих, притом что парни теснились в небольшом закутке.
– Под твоим злосчастным вопросительным знаком стоят наши имена, – указал Тони. – Мы пытаемся заработать себе на хлеб сочинением комедий. А по твоей милости никто нам больше никогда ничего не закажет.
Деннис вздохнул:
– Я уже извинился, я уже признал свою ошибку, в ближайшее время она будет исправлена, давайте закроем тему.
– Это невозможно, поскольку ты считаешься продюсером юмористических программ и уже продемонстрировал нам свое понимание юмора.
– Чего ты от меня хочешь? Скажи – я все сделаю.
– Поздняк метаться, – ответил Тони. – С текстом уже ознакомились ведущие юмористы.
– Например, Софи. – Клайв снова начал исходить желчью.
Хуже всего, подумала Софи, что он хорош собой. Странно, что актер с подобной внешностью застрял в юмористических радиопостановках, где от него только и требуется, что блеять истошным голосом. Обычно таких красавчиков приглашают на телевидение или в кино – спасать попавших в беду грудастых девиц. А ведь этот, решила она, даст сто очков вперед Саймону Темплару{18}18
…даст сто очков вперед Саймону Темплару. – Саймон Темплар – «современный Робин Гуд» по прозвищу Святой, герой ряда кинофильмов, радиоспектаклей, комиксов и телесериалов, созданных по необычайно популярным романам Лесли Чартериса, публиковавшимся с 1928 по 1963 г. (и до 1983 г. – в соавторстве). С образом Святого в первую очередь ассоциируется Роджер Мур, исполнявший его роль в телесериале 1962–1969 гг.
[Закрыть]. Обезоруживающие голубые глаза, точеные скулы – ей на зависть.
– По-вашему, это смешно, Софи? – спросил Деннис.
– Что смешно – вопросительный знак?
– Нет, – вмешался Билл. – Мы знаем, что это как раз не смешно. Сам текст.
– А, – поняла Софи. – Ну… Я уже сказала. Мне очень понравилось.
– И все же: по-вашему, это смешно?
– Смешно… – повторила она, как будто прежде не задумывалась об этой стороне пьесы.
– Шутки, реплики.
– Ну… – протянула она. А затем, памятуя, что после этого краткого знакомства больше их не увидит, отрезала: – Нет, не смешно.
Почему-то ее ответ взволновал Билла и Тони.
– А мы тебе что говорили?! – обрушился Билл на Денниса.
– Вам лишь бы все хаять: и свое, и чужое, – сказал Деннис. – Я уже не знаю, чему верить.
– Как вы считаете, в чем здесь слабина? – поинтересовался Билл.
– Честно? – спросила она.
– Разумеется. Нам нужен честный ответ.
– Во всем, – сказала Софи.
– Значит, когда вы заявили, что вам понравилось…
– Мне не понравилось, – перебила она. – Совсем. Я серьезно…
– Вы не одиноки, – вставил Клайв.
– Но… там даже непонятно, о чем речь.
– Ничего удивительного, – сказал Тони.
– А зачем вы такое написали?
– Нас попросили, – ответил Билл.
– Попросили о чем?
– Сочинить короткую пьесу на тему семейной жизни, – ответил за него Деннис.
– Вот оно что, – сказала Софи. – Так почему же вы этого не сделали?
Захохотав, Билл схватился за грудь, как будто Софи пырнула его ножом в самое сердце.
– Понимаете, в «Нелепом отряде» каждый персонаж – живой человек, хоть и утрированный. А эти двое, муж и жена, – просто ходячие карикатуры, хотя вроде бы произносят человеческие реплики, даром что без тени юмора.
Билл, подавшись вперед вместе со стулом, закивал.
– А все, что касается семейной жизни… Как заезженная пластинка. Герои без конца ругаются. Но причины высосаны из пальца, правда ведь? Все одно и то же. А ведь муж наверняка еще до свадьбы знал, что его избранница умом не блещет.
Тут даже Клайв издал смешок.
– А ты вообще помалкивай, – одернул его Билл.
– И почему она – дочь викария? Да, я прочла, что отец у нее – викарий. Но… это нигде потом больше не обыгрывается. Или вы хотите сказать, что она закована в пояс целомудрия? И что же ей с ним делать после свадьбы? Она должна была как-то от него избавиться.
– В точку, – сказал Билл. – Спасибо.
– Извините, – смутилась Софи. – Я, видимо, наговорила лишнего.
– Что вы, нам только на пользу, – сказал Тони.
– И вообще: почему она такая тупица? Там сказано, что у нее университетское образование. Как ей удалось окончить университет? Такая не то что до диплома – до автобусной остановки не дойдет.
– Ну что ж, – удовлетворенно произнес Клайв. – Материала для прослушивания не осталось. Вы сами его разнесли.
– Простите, – сказала, поднимаясь со стула, Софи. Для себя она решила, что не уйдет, пока ей не укажут на дверь, но, если никто не станет ее удерживать, это тоже будет равносильно отказу.
– Сейчас можно провести читку, а потом Билл и Тони пойдут сочинять вторую редакцию.
– Вторую редакцию чего? – спросил Билл. – Клайв ясно сказал: материала больше не осталось.
– Нет, ну, почитать в любом случае не вредно, – возразил Деннис. – Сделайте одолжение. До записи уже меньше двух недель.
Его слова были встречены ворчанием, но спорить никто не стал. Каждый открыл пьесу на первой странице. Софи разрывалась. Ей хотелось прочесть как можно выразительнее и в то же время – как можно медленнее. Она стремилась по предела растянуть время, задержаться в этом зале, с этими людьми, а если повезет – вообще не уходить.
«Дом комедии»
4
Тони Холмс и Билл Гардинер познакомились в «обезьяннике» полицейского участка в Олдершоте за неделю до Рождества пятьдесят девятого года. Местные блюстители порядка хотели спихнуть этих двоих военной полиции для водворения обратно в казарму; военная полиция шарахалась от них, как черт от ладана. Силовые ведомства пререкались в течение суток; все это время задержанные сидели без сна, курили и трепались, сознавая идиотизм своего положения и обмирая от страха. Их застукали на одной улице, в одном и том же месте, с разницей в два часа; им даже не пришлось объяснять друг другу, на чем и где именно они прокололись. В этом просто не было надобности. Они и так знали.
У себя дома, в Лондоне, ни тот ни другой не попадали в передряги с полицией, но по разным причинам. Билл – в силу врожденной смекалки и знания подходящих мест, таких как клубы, бары и даже общественные туалеты, хотя последних он избегал. И не зря, как подтвердили события минувшего вечера. В Олдершоте, по-видимому, его задержал агент-провокатор: один из тех полисменов, кто ненавидел собратьев Билла настолько изощренной, лютой ненавистью, что готов был отлавливать их с утра до ночи. В столице таких ретивых тоже хватало. Что касается Тони, в Лондоне он не попадался потому, что в Лондоне (равно как и в других городах) не делал никаких поползновений. Тони вечно терзался сомнениями – в частности, не мог решить, кто он и что он, но сейчас, хоть убей, толком не понимал, с чего ему вдруг, буквально накануне дембеля, приспичило найти ответы на эти вопросы. Виной, конечно, были одиночество, скука и внезапно вспыхнувшая отчаянная потребность ощутить прикосновение живого человека – не важно, какого пола, хотя, надо признать, в мужской уборной на Теннисон-стрит вряд ли можно было рассчитывать на встречу с лицами обоего пола.
В итоге никто так и не решился предъявить им обвинение, и на другой день каждый вернулся в свою казарму для завершения срочной службы. Вспоминая события того вечера (довольно часто, но всегда в одиночку и про себя), они не могли с точностью восстановить обстоятельства своего задержания полицией. Неужели они и впрямь так близко подошли к унизительной роковой черте? Зато все ободряющие, с полуслова понятные беседы, что велись между ними на протяжении суток, запомнились на долгие годы: разговор шел о юморе. В первые же минуты знакомства солдаты обнаружили общее увлечение комедиями Рэя Галтона и Алана Симпсона, в подробностях обсудили передачу «Полчаса с Хэнкоком» и, как могли, восстановили в памяти скетч «Донор», чтобы тут же разыграть его по ролям. Сцену в больнице удалось воспроизвести почти дословно: Билл вошел в образ Хэнкока, а Тони, у которого был более пронзительный и гнусавый голос, превратился в персонажа Хью Ллойда.
После демобилизации они не теряли друг друга из виду. Тони жил на восточной окраине Лондона, а Билл – на северной, в Барнете, поэтому встречались они в центре, выбирая какую-нибудь кофейню в Сохо, поначалу – раз в неделю: тогда еще у каждого была постылая работа, от которой хотелось увильнуть (Тони помогал отцу – владельцу газетного киоска; Билл перебирал бумажки в Управлении городского транспорта). В течение трех месяцев они просто беседовали, но в один прекрасный день, преодолев смущение, выложили на стол блокноты и попробовали писать в соавторстве. Бросившись, как в омут, в безработицу, они стали приходить в одну и ту же кофейню ежедневно; так продолжалось до тех пор, пока у них не появилась возможность арендовать офис.
На другую тему, которая, возможно, их объединяла, а возможно, и нет, они даже не заговаривали, но Билл тем не менее был потрясен, когда Тони женился: тот никогда не упоминал, что у него кто-то есть. Билл пришел на свадьбу, и невеста Тони, милая, спокойная, умненькая брюнетка по имени Джун, работавшая на Би‑би‑си, дала понять, что знает все о соавторе своего избранника; ну, если не все, то ровно столько, сколько ей нужно. Собственно, и вызнавать-то было нечего, помимо основного: Билл и Тони вместе сочиняли юморески – вот и все; происшествие в полицейском участке Олдершота вообще осталось за кадром.
![](i_005.jpg)
Рэй Галтон и Алан Симпсон
Дела у них, вопреки всем ожиданиям, пошли в гору. Несколько коротких юморесок они почти сразу продали радиокомикам старой школы. Устроились на полную ставку – писать тексты для Альберта Бриджеса, у которого была поредевшая, но преданная когорта радиослушателей, благодарных ему за поднятие народного духа в период фашистских бомбардировок. Когда же рядовые британцы, а вслед за ними руководители Би‑би‑си пришли к выводу, что лучшие годы Бриджеса позади, у Билла и Тони уже была готова многосерийная радиопьеса «Нелепый отряд», навеянная их армейской службой, а точнее, теми ее аспектами, которые они решились озвучить.
И вот теперь их пригласили писать для «Дома комедии». Попробовать свои силы на телевидении давно было для них пределом мечтаний, но, когда Деннис за кружкой пива на Грейт-Портленд‑стрит объяснил, что ему требуется искрометный, живой взгляд на современный институт брака, они слегка оробели. После ухода Денниса оба долго молчали.
– Что скажешь? – начал Билл. – Ты ведь у нас женатик.
– На мой брак не стоит ориентироваться. Он, как бы это сказать… Специфичен.
– Можно кое о чем спросить касательно твоего брака?
– Смотря о чем.
– Когда Джун за тебя выходила, она уже знала?
– Что она должна была знать?
– Что тебя повязали за домогательства в мужском сортире. Думаю, ей было бы интересно.
– Меня отпустили без предъявления обвинений. И я, если ты помнишь, никого не домогался.
– Иными словами, ты не стал разглашать эти сведения?
– Нет.
– А как насчет… ммм… практической стороны?
– Это подскажет нам идею пьесы?
– Да нет, просто любопытствую.
– Любопытство не порок, но большое свинство.
– Все равно тебе придется взять инициативу в свои руки. Я не имею представления, как это: еженощно ложиться в постель с одной и той же личностью. Или спорить, какую программу смотреть. Или строить отношения с тещей.
– Перед телевизором мы не спорим. У нас совершенно одинаковые вкусы.
– Может, он пронюхал, что я – гей, как ты считаешь? – спросил Билл. – И придумывает для меня изощренные пытки?
– Как он мог пронюхать?
Билл вел себя крайне осмотрительно. Он всегда отслеживал результаты футбольных матчей, был небрежен в одежде и время от времени как бы невзначай прохаживался насчет женского пола. Но жил он в постоянном страхе, как и многие мужчины его толка. Один неверный шаг – и тюрьма.
Тони и Билл по примеру Всевышнего решили сперва вылепить мужчину, а уж потом создать из него женщину. И мужской персонаж в «Женаты и счастливы?» удался, как они считали, неплохо. Слегка чудаковатый и странно притягательный, он с неудержимой яростью нападал на те стороны английской жизни, которые бесили его создателей, – этакий комический близнец Джимми Портера из пьесы «Оглянись во гневе»{19}19
«Оглянись во гневе» (1956) – социально заостренная пьеса английского драматурга Джона Осборна, породившая литературное направление «Сердитые молодые люди».
[Закрыть]. Но во всем, что касалось Сесили, женского персонажа, Софи оказалась права. Героиня вышла безликой, карикатурной марионеткой. Оно и неудивительно: драматурги выкрали ее с потрохами из комикса «Гамболы», который публиковался в газете «Экспресс». Сесили получилась копией Гайи Гамбол, пересаженной в телевизионный формат. При этом от внешнего сходства они смогли уйти: героиня задумывалась скорее милой, нежели соблазнительной, – вероятно, потому, что все актрисы телевидения, которых упоминал Деннис, выглядели иконами Би‑би‑си, а иконам Би‑би‑си предписывалось иметь милый облик, большие глаза и плоскую грудь. Ничего соблазнительного в них не было. Но глупые женские закидоны Гайи благополучно перекочевали в комедию и щедро украсили собой текст. У Сесили роились мечты о норковых шубках, пригорали ужины, срывались назначенные встречи, хозяйственные деньги утекали сквозь пальцы, чему она вечно находила путаные, инфантильные оправдания, а кухонные приспособления валились из рук. Тони с Биллом вовсе не считали Гайю Гамбол реалистичной или хотя бы отдаленно правдоподобной фигурой и не верили, что где-то существуют похожие на нее домохозяйки (или женщины, или просто люди). Но они твердо усвоили одно: эта кукла пользуется успехом. Не сумей они придумать ничего свежего и оригинального, у них в запасе по крайней мере будет беспроигрышный вариант.
И вот появилась Софи – точь-в‑точь Гайя Гамбол: светлые волосы, длинные трепетные ресницы, осиная талия и пышный бюст. Немудрено, что Билла и Тони разобрал хохот.
Софи и Клайв отчитали весь текст от начала до конца – главным образом потому, что Биллу и Тони не хотелось отпускать Софи. Они сразу ее полюбили. Свои реплики она проговаривала с легкостью и безупречным чувством ритма, какого за всю неделю не показала ни одна актриса, и даже пару раз, к вящей досаде Клайва, сумела выжать из присутствующих смешки, пусть даже объяснявшиеся тем, что ее Сесили говорила голосом Джин Меткалф. Из вежливости Софи улыбнулась двум-трем репликам Клайва, но не более того.
– Это несправедливо, – заявил Клайв.
– Ты о чем? – не понял Билл.
– Могли бы хоть для виду посмеяться. Я тут весь день горло деру, читаю вашу дребедень.
– Вся штука в том, – сказал Билл, – что ты не любишь комедию.
– Что правда, то правда, – обернулся Тони к Софи. – Вечно брюзжит. Ему Шик-спира подавай и «Лоуренса Аравийского».
– Пусть материал мне не близок, я все равно хочу результата, – заспорил Клайв. – К примеру, я терпеть не могу своего дантиста, но это не значит, что я не хочу ставить пломбы.
– Пломбы ставить никто не хочет, – заметил Тони.
– Ну а… куда деваться?
– Стало быть, смех для тебя – как пломба? – не выдержал Билл. – Больно, противно, а куда деваться? Сокровище ты наше!
– Тем не менее вам комедия хорошо удается, – обратилась к нему Софи. – Капитан Смайт у вас очень смешной.
– Он терпеть не может капитана Смайта, – подсказал Тони.
– Уж простите, но Гамлет мне куда ближе, чем какой-то богатенький недоумок.
– А ты бы кого выбрала, Софи? – спросил Тони.
– То есть?
– Кого бы ты хотела сыграть?
– Ну, как… – растерялась Софи. – Сесили, кого же еще?
– Нет, – отрезал Тони. – Сесили умерла. Испарилась. Сиганула из окна.
– Обалдеть, – пробормотал Клайв.
– Что такое? – спросил Билл.
– Вы решили под нее написать роль?
– Да нет, просто языками чешем.
– Не ври. Вы теперь будете писать специально для нее. Черт бы вас разодрал. Вы ни разу не спросили: а кого хочу сыграть я? От вас я только и слышу: «Вот тебе гнусавый богатенький недоумок. Сделай нам смешно».
– Так ведь ты ясно дал понять, что создан для большего, – сказал Билл.
– Да, для того, например, чтобы в расчете на меня поставили сериал.
– Ага, чтобы не было так больно?
– Хотя бы.
– Пойми, нам даже не определить, когда ты шутишь, – сказал Тони.
– И потому мы не торопимся писать комедийный сериал в расчете на тебя, – добавил Билл.
– Откуда ты родом, Софи? – спросил Деннис.
– Из Блэкпула.
– Так-так, это уже интересно, – кивнул он.
– Правда? – Она искренне удивилась.
– Уроженка Блэкпула – это куда интереснее, чем дочь викария.
– Может, пусть дочь викария будет уроженкой Блэкпула? – предложил Тони.
– Какая из нее дочь викария? – возмутился Клайв.
– Если ты хотел нагрубить, у тебя получилось, – сказала Софи.
В зале, как заметил Деннис, что-то происходило. День выдался долгим, слабые актрисы читали весьма посредственную пьесу, но появилась Софи – и всех зарядила энергией; между нею и Клайвом летали искры.
– А чем, кстати, интересно, что она родом из Блэкпула? – спросил Билл.
– Я не знаю ни одной комедии с романтической линией Север – Юг.
– Такое кому-нибудь нужно? – усомнился Клайв.
– Мы задумали романтическую историю о странной парочке – в этом вся соль.
– Убей меня, Деннис, – сказал Билл. – Если двое родились в разных концах страны, разве они по определению – странная парочка?
– Он считает странными всех, кто не учился в Кембридже.
Деннис на мгновение смутился.
– Понимаю твой довод. Географические корни персонажей лишь в незначительной степени определяют их несовместимость. Когда ты впервые познакомилась с кем-нибудь из лондонцев, Софи?
Она задумалась:
– Пожалуй… Совсем недавно.
– Сразу по прибытии?
– Нет, чуть раньше.
А затем, только потому, что расслабилась, она решила открыть им правду.
– Дома я подала заявку на конкурс красоты, и среди участниц оказалась девушка из Лондона. Отдыхающая. Из… есть такой район – Госпелок или как-то так?
– Госпел-Оук, – поправил Билл. – Я рядом живу.
– Ты – королева красоты? Это самый высокий уровень, – не без злорадства сказал Клайв.
– Она подала заявку, только и всего, – сказал Билл.
– Нет, я победила, – вырвалось у Софи. – И стала «мисс Блэкпул». На пять минут.
– Это многое объясняет! – ухмыльнулся Клайв.
– И что же это объясняет? – не понял Деннис.
– Разуй глаза!
– Думаю, она и до конкурса была хороша собой, – сказал Деннис, – а не похорошела сразу после.
– Но почему только на пять минут? – спросил Тони.
– Я поняла, что не хочу быть королевой красоты и не смогу больше жить в Блэкпуле. Меня тянуло в Лондон и… Короче говоря, хотелось превратиться в Люсиль Болл.
– Ну вот, – сказал Билл, – наконец-то мы услышали хоть что-то дельное.
– Правда? – удивилась Софи.
– Чистая правда, – ответил Билл. – Мы все обожаем Люси.
– Неужели?
– Мы исследуем природу комического, – сказал Тони. – Мы любим всех, кто умеет быть смешным.
– Люси – наш человек, – подтвердил Деннис. – Галтон и Симпсон для нас – как Шекспир. А Люси – наша Джейн Остин.
– Мы действительно занимаемся исследованиями, – добавил Билл. – По многу раз отсматриваем, прослушиваем. Дневные повторы нам только на пользу – они позволяют сделать критический разбор.
Внезапно, к своему жгучему стыду, Софи расплакалась. Слезы подступили незаметно; она не понимала, откуда такое напряжение чувств.
– Что с тобой? – встревожился Деннис.
– Ничего. Извините.
– Будем закругляться? Давай отложим до завтра.
– Нет-нет. Я в полном порядке. Не знаю, что это было. Мне с вами интересно.
Прошло еще два часа, а они все не расходились.
– А если так? Алан – красивый, высокомерный, злобный консерватор. Сесили – прекрасная, раскованная лейбористка, родом с севера, – спросил Билл.
– Вряд ли такую звали бы Сесили, а? – заметил Клайв.
– Принято, – согласился Билл. – Как тогда ее назовем?
– Какие имена созвучны с Блэкпулом? – задумался Тони.
– Бренда, – предложил Клайв. – Берил.
– Может, Барбара? – сказал Деннис. – Барбара из Блэкпула?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?