Текст книги "Смешная девчонка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smeshnaya-devchonka-94742.jpg)
Автор книги: Ник Хорнби
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Почему же у тебя нет парня? – спросила Диана.
– Был когда-то, еще в Блэкпуле, но перед моим отъездом мы разбежались, и вот… короче, я еще не успела ни с кем познакомиться.
– Удивительно, что тебе нужно этим озабочиваться.
– А как можно общаться с парнем, даже не познакомившись?
– Я думала, парни, увидев на экране такую девушку, сами обрывают тебе телефон.
– Это затруднительно: телефона у меня нет.
– Как же так?
Софи не имела ни малейшего желания откровенничать с журналом «Краш» насчет конуры в Эрлс-Корте и соседства Марджори.
– Я только что переехала – еще не успела получить новый номер.
– Фантастика! – восхитилась Диана. – Все произошло так стремительно. А куда ты переехала?
– Это секрет.
– Назови хотя бы район. Никто не собирается раскрывать твой точный адрес.
– Кенсингтон. Неподалеку от «Дерри энд Томс», – ответила Софи.
– Ты ведь там работала, да?
– Откуда ты знаешь?
– От пресс-службы Би‑би‑си. Стояла за прилавком в отделе косметики. У меня все записано. Никому не известная, пришла с улицы, на прослушивании сразила всех, получила работу. Бесподобная история. Где ты бываешь в свободное время?
Интервью надо брать у тех, кто чего-то добился, подумала Софи, а не у меня. Ну, приехала в Лондон, поработала в универмаге, послушала, как храпит Марджори, а затем получила роль. Телевизор, правда, не смотрела по причине его отсутствия.
– Бываю в клубе «Городская легенда», – ответила Софи.
Вот и все. На этом ее лондонская эпопея была исчерпана.
– Замечательно, – сказала Диана. – Чудненько. Ты в восторге от этого сериала?
– В полном восторге.
– Замечательно, – повторила, вставая, Диана.
– И все?
– Этого предостаточно. Парня нет, телефона нет, новая квартира, известный клуб… Остается только расписать нашу личную встречу. А если ты еще назовешь своего любимого «битла», моя редакторша просто лопнет от счастья, – мрачно заключила Диана.
Софи рассмеялась. Диана вызывала у нее симпатию.
– Джордж.
– Он прочтет – и тут же пригласит тебя на свидание.
Софи залилась румянцем.
– Даже не знаю…
– Не пригласит, – отрезала Диана. – Это я так, для юмора.
– Давай организуем другое интервью, – предложила Софи. – Когда… когда у меня что-нибудь изменится.
– Смотря как раскрутится сериал, – ответила Диана.
Она не ехидничала. Просто не хотела связывать себя обещаниями. Софи даже не подумала, что первое интервью может оказаться последним. Оставалось только сожалеть, что она не получила особого удовольствия и заранее не продумала ответы.
Тони и Билл уже не работали над сценариями в кофейне. Теперь у них был офис – съемная комнатушка над обувным магазином на Грейт-Портленд‑стрит, за углом от метро. В первый же день они вдвоем отправились за покупками на Оксфорд-стрит, где приобрели два письменных стола, два рабочих кресла, торшер, проигрыватель, кое-какие пластинки, чайник и запас чайных пакетиков. В универмаге «Джон Льюис» у них вышел спор насчет дорогого дивана. Биллу хотелось, чтобы во время трудового дня у него была возможность прилечь и поплевать в потолок. Но Тони счел, что диван будет потворствовать безделью и сонливости, а потому отказался участвовать в приобретении предмета мебели, который лишь грозил привести к снижению заработков. Тогда Билл сказал, что купит диван на свои кровные, но будет следить, чтобы Тони на него даже не садился. Флаг тебе в руки, ответил Тони, пообещав, что его задница никогда не коснется этого дивана. А потом выяснилось, что срок доставки – три месяца, и Билл махнул рукой, но неприятный осадок остался. Раньше они никогда не ссорились, а теперь их не покидало такое чувство, будто раньше вообще все было проще. А теперь они заполучили договор на шестнадцать серий, повышенную ставку, офис, чайник… И этим связали себя по рукам и ногам.
Чем заполнить восемь часов эфира, Тони и Билл представляли слабо. Да что там восемь часов – хотя бы первый получасовой эпизод. В новом офисе сценаристы устроились с блокнотами на коленях в новых креслах и грызли карандаши.
– Итак, – заговорил через некоторое время Тони. – Барбара и Джим – супружеская чета.
Это подразумевалось само собой. Барбара и Джим поженились в промежутке между показанным в «Доме комедии» скетчем и первым эпизодом будущего ситкома. В самом начале следовало предусмотреть десять секунд на то, чтобы Джим переступил через порог, неся на руках Барбару, и уронил ее.
– Так и запишем? – уточнил Билл.
– Я к чему веду… Здесь требуется нечто этакое, супружеское. Наряду со смелыми, искрометными, остроумными и достаточно серьезными наблюдениями над Англией и классовым обществом.
– Может, вернемся к Гамболам? Прически, подгоревшая стряпня?
– Ни в коем случае!
– А чем может заниматься супружеская пара, чтобы это выглядело смелым, искрометным, остроумным и серьезным? Чем, например, занимаетесь вы с Джун?
– При чем тут мы с Джун?
– Ну как же: вы супруги, а ты, тем более, сидишь передо мной.
– Мы – не Барбара и Джим.
– Принято, – хохотнул Билл.
– Ты не понял, – сказал Тони.
– Вот как? – удивился Билл. – Интересно.
– Пойми, мы с ней не антиподы. Джун работает на Би‑би‑си, у нас общие интересы, мы… Ладно, не важно.
– Но в остальном-то у вас как, регулярно?
– А вот это не твое дело.
– Ты не можешь меня упрекать за простое человеческое любопытство.
– Могу и буду.
В остальном у них с Джун, как и следовало ожидать, был полный облом – вернее, два облома (если уж быть точным) с промежутком в несколько месяцев. Тони вообще ничего не понял и даже подозревал, что это не в счет. Более того, он не знал, может ли по-прежнему считаться девственником и может ли считаться девственницей Джун – или она лишилась невинности до брака. Эти вопросы у них никогда не обсуждались, хотя Джун после второго облома всплакнула.
– Лучше бы Джим был геем, – сказал Билл.
– Еще чего, – ответил Тони. – Тогда бы мы с тобой не получили этот заказ.
– Идея шикарная: женатый гомосексуал.
– Билл, – оборвал его Тони, – не будем тратить время на идеи, которые грозят нам пожизненным отстранением от работы.
– Но публика интересуется различными аспектами… сам понимаешь. Слегка нетрадиционных отношений.
– А тебе не кажется, что публика интересуется всеми без исключения аспектами интимных отношений? Ни тебе посмотреть, ни послушать…
У Билла загорелись глаза:
– Тогда вперед!
– Ну наконец-то, – вздохнул Тони. – Приступаем к первой серии?
– Самое время запустить пробный шар, – сказал Билл. – Итак, до брака у наших супругов ничего не было.
– Ты считаешь, у них ничего не было?
– Видимо, так… Ну, не все этапы. Уж очень стремительно они поженились.
– Разве? Откуда нам это известно?
Билл пожал плечами:
– «Дом комедии» показывали совсем недавно.
– Ну, тогда ладно, – засмеялся Тони. – Поженились они стремительно. И дальше что?
– Допустим, у них ничего не получается.
– Вообще никогда?
– Пару недель. Ну, месяц или поболее. Из-за каких-нибудь проблем.
Тони поморщился:
– Какие у них могут быть проблемы?
– Не медицинские, разумеется. Психологические.
– Только если у Джима, – сказал Тони.
– Почему это?
– Потому что женские персонажи, которые не хотят секса, уже навязли в зубах.
– Допустим, она хочет, но не может, – подсказал Билл.
– По какой причине?
– Разные бывают состояния.
– Это уже медицинские проблемы.
– Нет, психологические. Когда человек по ночам замыкается на все замки. Как банковское хранилище.
– Ты, я вижу, здорово подкован.
– На самом деле, нет. Но готов поспорить, такие случаи бывают.
– Пусть так, но мне писать об этом не в дугу. А тебе?
– Мне тоже. Итак, всему виной он.
– Естественно, он. Стандартно.
– По какому стандартному пути мы пойдем? Их как минимум два.
– Ну… Да. Легче, когда вообще ничего не происходит.
– Что значит «легче»?
– Легче получить «добро» у Тома Слоуна. Я уверен: второй путь ему не понравится. Немного сомнительный.
– Ладно. У них ничего не происходит. Хорошо. А почему?
– Ему страшно.
– Пожалуй. И главное – это вполне оправдывает скобки.
– Бедняга Клайв, – сказал Тони.
А сам подумал: бедняга Тони.
Тони любил свою жену, но после двух неудач боялся ложиться с ней в постель. Он высиживал перед телевизором вплоть до государственного гимна и надеялся, что Джун заснет над очередным сценарием или над стопкой поступивших самотеком рассказов; это давало ему возможность тихонько скользнуть под одеяло, не потревожив ее сон. Они пришли к негласной договоренности, что ложиться спать в одно и то же время не обязательно, а тему разговора можно менять сколь угодно резко. Джун решила, что сумела вникнуть в проблемы мужа, и намекнула о своей готовности к ним приспособиться. Ее изумлению не было бы границ, узнай она, что дело совсем запущено: Тони сам не мог разобраться в природе своей сексуальности. Его, несомненно, тянуло к Джун, причем и в том плане тоже. Но что с этим делать, он не представлял.
Почему-то у него пропало желание говорить о работе. Работа вдруг подступила слишком близко к дому.
– Но процесс идет? – спросила Джун.
Сидя перед телевизором, они ужинали бутербродами с сыром.
– Как-то так, да.
– Дашь почитать, когда у вас появится законченный отрывок?
Джун была его первой и лучшей читательницей. Все тексты Тони и Билла только выигрывали от ее внимания: она не терпела халтуры, понимала логику слов и поступков персонажей, видела нестыковки. Было бы чистейшим безумием не показать ей текст, от которого сейчас зависела вся его карьера.
– Стоит ли тебе всякий раз тратить время на наши опусы? У тебя горы сценариев.
– Я люблю ваши с Биллом опусы. К тому же ты – мой муж. А это первый эпизод вашего первого сериала. Расскажи, о чем там.
– Идея бредовая.
– Ладно, тогда не рассказывай.
– Даже так?
– Ты, наверное, хочешь сказать, что идея на первый взгляд кажется бредовой, но после прочтения мне откроется ее гениальность?
– Нет.
– Тогда остановимся на «даже так». Бредовые идеи крайне редко… В общем, из бредовых идей крайне редко вырастает что-нибудь путное. У кого возникла эта бредовая идея – у Билла?
– Да.
– Тогда пообещай завтра же сказать ему, что он – болван.
– Это вряд ли.
– Почему?
Тони вздохнул:
– Потому что идея – классная.
Опустив тарелку на журнальный столик, Джун встала и выключила телевизор.
– Я тебя не понимаю.
– Естественно, – сказал Тони. – Ничего удивительного.
– Может, прояснишь?
Он еще раз вздохнул.
– Все вертится вокруг секса.
– В самом деле?
– В самом деле.
– Вокруг их интимной жизни?
– Да.
– Тогда это блестящая идея, – сказала Джун.
– Блестящая, – подтвердил он.
– Если получится умно и забавно – в чем нет сомнения, – зрительский успех будет обеспечен. А сериал прославится как молодежный и современный.
– Прославится.
– У тебя нет желания работать над этой темой?
– Желание у меня есть.
– Тогда в чем же дело?
– Брачный союз Барбары и Джима не может считаться полноценным, так как у Джима возникают трудности.
– Ох.
– Это идея Билла.
– Кто бы сомневался…
– Здесь нет намека на нас с тобой, – выдавил он. – Просто у него мысль сама заработала в этом направлении, а я почувствовал, что своими протестами рискую открыть больше, чем нужно.
– Но в финале все недоразумения разрешатся?
– Да.
– В таком случае с удовольствием посмотрю ваш сериал, – сказала Джун.
Она встала, чмокнула Тони в макушку и включила ему телевизор.
8
В качестве режиссера-постановщика Деннису навязали Берта. Эта кандидатура не обсуждалась, и выбора, естественно, не было. Сейчас Берт появился у него в кабинете, размахивая копией приказа.
– Я знаю, ты невысокого мнения о моей работе в «Доме комедии», – начал он.
Деннис надеялся услышать «но», показывающее, что Берт готов учиться, прислушиваться, расти, однако продолжения не последовало. Очевидно, Берт рассчитывал, что его начнут разубеждать и подбадривать, но Деннис не видел в этом смысла. Его убило неприкрытое намерение режиссера поставить «Барбару (и Джима)» как заурядный ситком, какие годами сходили с конвейера Би‑би‑си. Деннис понимал, что возможности студийной съемки ограничены, но Берт усугублял положение своим занудством, неприятием импровизации, аллергией на любое сотрудничество.
– Ситком «Барбара (и Джим)» должен выделяться из общего ряда, – сказал Деннис. – От него должно веять молодостью и свежестью.
Берт засопел.
– Тебе прислали не того человека, – заявил он. – Посмотри на меня.
Деннис посмотрел – и увидел пожилого брюзгу.
– К субботнему вечеру с подготовкой надо закруглиться, – сказал Берт. – Остальное меня не интересует.
– А сама постановка? – спросил Деннис. – Она вас интересует?
– К субботнему вечеру надо закруглиться.
– Следовательно, ответ «да». Раз вам надо закруглиться с подготовкой не позднее чем к субботнему вечеру, значит и воскресная съемка должна интересовать.
Берт медленно заморгал и стал похож на рептилию.
– Я тут размышлял над заставкой и основной музыкальной темой, – сказал Деннис. – Мне хочется чего-то нового.
– Господи, – пробормотал Берт. – Начинается.
– Вы не хотите в это вникать?
– Нет, уволь.
– Значит, как я сделаю, так и будет хорошо?
– Нет. Конечно нет. В титрах ведь будет мое имя.
– Верно, – согласился Деннис. – Тогда как мы поступим?
– Ты организуешь заставку, музыкальную тему – и принесешь мне, – объяснил Берт. – А я отклоню.
Деннис хотел, чтобы музыка отражала различия в характерах персонажей, а потому заказал ее Рону Грейнеру, проверенному на «Мегрэ» и «Стептоу».
– Своя рука владыка, – сказал Грейнер, когда Деннис изложил ему свои пожелания. – Тебе же хуже будет.
– Почему? Я думаю, получится неплохо.
– Получится какофония.
Через неделю он прокрутил Деннису запись – получилась какофония. Тридцать секунд попсового припева, тридцать секунд современного джаза, тридцать секунд попсового припева и так далее. Ни дать ни взять драка двух кошек на ударной установке.
– Не уверен, что это была хорошая идея – так все перемешать, – сказал Грейнер.
Он не ругался, за что Деннис был ему благодарен. А если Грейнер ставил под сомнение его музыкальную компетенцию, это можно было понять.
– Какие будут предложения? – спросил Деннис.
– Могу найти поп-группу, которая исполнит джазовую композицию, могу найти джазового саксофониста, который сыграет песню «Битлз» или что-нибудь в этом духе.
Через пару дней Деннис получил главную тему. Рон Грейнер связался со студией «Декка» и попросил режиссера звукозаписи Шела Талми порекомендовать сессионного гитариста; Талми сказал, что у него на примете есть один паренек, зовут Джимми Пейдж.{29}29
…связался со студией «Декка» и попросил режиссера звукозаписи Шела Талми порекомендовать сессионного гитариста; Талми сказал, что у него на примете есть один паренек, зовут Джимми Пейдж. – Шел Талми (р. 1937) – американский звукорежиссер, прославившийся в середине 1960‑х гг. в Англии, где продюсировал первые хит-синглы таких групп, как The Kinks и The Who. Джимми Пейдж, прежде чем основать Led Zeppelin, был в течение 1960‑х гг. очень востребованным сессионным гитаристом, и в том числе любимым сессионным гитаристом у Шела Талми, который привлек его, среди прочего, к записи некоторых песен The Kinks и The Who.
[Закрыть] Под руководством Грейнера Пейдж в приблюзованной манере записал «Ну и что» Майлза Дэвиса; по мнению Денниса, получилось бесподобно.
– Ах, чтоб тебя, – огорчился Билл, прослушав запись.
– Что не так?
– У нас текст совсем другой, – сказал Тони.
– А какой у вас текст? – не понял Деннис.
– Музыка душевная, стильная, – объяснил Билл. – А у нас не душевно и не стильно. Пусть уж лучше будет «Халявщик Фредди».
– Это кто такой?
– Это следующая вещь на диске.{30}30
…записал «Ну и что» Майлза Дэвиса. ‹…› Пусть уж лучше будет «Халявщик Фредди». ‹…› Это следующая вещь на диске. – «So What» и «Freddie Freeloader» – первая и вторая композиции со знаменитого альбома «Kind of Blue» (1959) джазового трубача Майлза Дэвиса.
[Закрыть]
– Можешь напеть?
– Тааа, та… Тааа, та… Тааа, та… Тааа, та… Та‑та, та‑та, та‑та.
Деннис задумчиво покивал в такт. Он проникся мыслью Билла.
– Не смешно, – сказал Билл, – но тоже красиво.
На следующий день Деннис уговорил Джимми Пейджа сыграть «Халявщика Фредди». Из отпущенных на постановку средств он успел просадить пятьдесят восемь фунтов, хотя с самого начала ограничил музыкальный бюджет сороковником. Раньше он намеревался пригласить светского фотохудожника – Дэвида Бейли или Льюиса Морли{31}31
…светского фотохудожника – Дэвида Бейли или Льюиса Морли… – Дэвид Бейли (р. 1938) прославился галереей портретов рок-музыкантов, актеров и моделей (немалый скандал вызвало включение в этот ряд братьев-близнецов Рональда и Реджинальда Крэй, заправил преступного мира Ист-Энда). Сотрудничал с журналом «Вог». Был одним из тех деятелей культуры, которые в 1960‑е гг. формировали образ «свингующего Лондона». Выступает также в качестве режиссера кино и телевидения. Льюис Морли (1925–2013) – известный летописец культурного наследия Великобритании 1960‑х гг. Сфотографировал большинство ключевых фигур в области искусства, кинематографа, журналистики и моды. Передал свой уникальный фотоархив Национальному медиамузею в Брэдфорде.
[Закрыть], – чтобы сделать портрет Софи, а также подрядить соседа-фотографа, подрабатывающего на свадьбах, снять Клайва, но перерасход нарушил его планы. Он убил целый день, собирая всякие детали быта – губную помаду, курительные трубки, книжные суперобложки, мини-юбки, – характеризующие супругов, и призвал штатного оформителя, чтобы тот пару раз щелкнул этот хлам на листе белого картона. Получилось лучше, чем можно было надеяться. В очередной раз прослушивая музыкальную тему, Деннис разглядывал эти снимки – и внезапно уловил искру надежды.
Берт забраковал все: и музыку, и фото.
– Чего ты добиваешься: чтобы люди повыключали телевизоры, не дожидаясь начала действия?
– Такого не случится, – возразил Деннис.
– Еще как случится, – сказал Берт. – Я бы выключил.
– Вы-то – конечно, – сказал Деннис. – Что и говорить.
– И моя благоверная тоже, – добавил Берт.
– Наверное, вы бы все же убедили ее посмотреть вашу работу?
– Убеждай не убеждай, – сказал Берт, – все без толку. Когда так по ушам бьет.
– Значит, главное возражение у вас вызывает музыка?
– И картинка.
– Хорошо. Вы со своей благоверной выключите телевизор из-за того, что вам не нравится заставка на титрах.
– Да нет же, – терпеливо объяснил Берт. – Мы выключим из-за музыки.
– Значит, если титры пойдут без музыкального сопровождения…
– Мы решим, что звук вырубился.
– Берт, – продолжал Деннис, – я пытаюсь понять, какие возражения вызывает картинка. Допустим, вам не нравится музыка…
– Это мягко сказано.
– …но чем вам не угодила картинка?
Берт еще раз перебрал пачку фотографий.
– Я люблю, когда комедия начинается с коротенького мультика{32}32
…когда комедия начинается с коротенького мультика… – Прием распространенный, но в первую очередь ассоциируется с циклом кинофильмов Блейка Эдвардса «Розовая пантера», главную роль в которых исполнил Питер Селлерс (инспектор Клузо); первые две картины вышли в 1963 и 1964 гг. Анимационные заставки на титрах были настолько популярны, что в конце 1960‑х гг., после выхода третьего фильма (к которому, впрочем, ни Блейк Эдвардс, ни Питер Селлерс, ни композитор Генри Манчини уже не имели отношения), дали начало мультсериалу «Розовая пантера».
[Закрыть], – сказал он.
– Но я хотел попробовать что-нибудь более эффектное, – сказал Деннис. – Немного другое.
– Ну, знаешь, – протянул Берт, – от добра добра не ищут.
К вечеру, после беседы с Томом Слоуном, Деннис стал продюсером и режиссером – в одном лице – ситкома «Барбара (и Джим)». Первым делом он пошел к художнику-постановщику, чтобы тот придумал для семейного дома самую молодежную, самую авангардную гостиную, какая только возможна на телевидении. С каждым предложением художника – белые стены! на стенах постеры в стиле оп‑арт! датская мебель! – призрак Берта, а вместе с ним и все призраки закоснелой британской индустрии развлечений изгонялись за порог.
После читки Деннис изобразил бой Биг-Бена, намекая, что брак Джима и Барбары теперь скреплен надлежащими отношениями, но остальные не засмеялись и даже не оживились. Билл и Тони пытались угадать первые впечатления по лицам Софи и Клайва; Софи и Клайв с непроницаемыми лицами сосредоточенно перелистывали страницы назад, чтобы уточнить сведения об интимной жизни своих персонажей.
– Когда я говорю… – начала Софи.
– Да? – встрепенулся Билл.
– А. Поняла. Хорошо.
– Какая страница?
– Пятнадцатая.
– Продолжаем.
– Так. Здесь подразумевается именно то, что я подумала?
– Да.
– А то, что я подумала, разрешено произносить вслух?
– Мы не произносим этого вслух.
– Билл, – терпеливо произнес Деннис, – я готов выйти с этим вопросом на Самый Высокий Уровень. Но давай не будем лукавить с нашими исполнителями. Да, Софи. У нас говорится…
– Подразумевается, – уточнил Билл.
– …У нас говорится, что Барбара имеет сексуальный опыт.
– Обалдеть.
– Но мы не настаиваем, – продолжал Деннис, – если тебя это коробит.
– Почему это мы не настаиваем? – возмутился Тони. – Ну, что там еще, Деннис?
– Какие именно у тебя претензии, Софи? – спросил Деннис.
– Да так, глупости, наверное. Мой папа, равно как и тетя Мари, равно как и…
– Они же понимают, что это вымысел.
![](i_006.png)
– Как сказать. Я всегда до конца не уверена, въезжают они или нет. Понимаешь, Барбара родом из Блэкпула – и я родом из Блэкпула. Ее имя – Барбара, и мое имя – Барбара. Возникает путаница.
Она внезапно поняла, что все взгляды устремлены на нее.
– Тебя зовут Барбара? – переспросил Клайв.
– Ну да, – ответила Софи. – В принципе. До недавних пор так звали.
– До каких?
– Я стала Софи где-то за неделю до нашего знакомства.
– Что ж ты молчала, когда мы решили назвать ее Барбарой?
– Я тогда еще не знала, что имею право голоса. Только прошу вас, не говорите мне через слово «Барбара».
– Ты и вправду свыклась с именем Софи?
Поразмыслив, она решила, что свыклась. В глубине души у нее было ощущение, будто жизнь ее, по сути, началась только с переездом в Лондон, а значит большую часть жизни ей выпало провести под именем Софи.
– Да, теперь Барбара у нас только одна – выдуманная героиня нашего сериала, – сказала она вслух.
И на этом успокоилась.
– Можно теперь про меня? – не выдержал Клайв. – Здесь у вас говорится, что я… девственник?
– Ну, ты прямо как моя тетя Мари, – сказала Софи. – Девственник – это Джим. А он – выдуманный.
– Да, но… Разве кто-нибудь в это поверит?
– А почему же нет, Клайв?
Софи поняла, что все с трудом сдерживают смех и только Билл мастерски изображает невозмутимость.
– Понятно, что Джим выдуманный, но я…
– Да?
Клайв умолк и попробовал зайти с другого бока:
– А может, дело обстоит с точностью до наоборот? Стандартно? У мужчины есть сексуальный опыт, а у женщины нет?
Застонав, Билл посмотрел на него с жалостью:
– Что?
– Это правильно, – сказал Тони. – Вообще говоря, в этом вся соль. Ты, вероятно, не заметил, но мы пытаемся создать нестандартную историю.
– В таком случае, – сказал Клайв, – придется мне забыть о своей природной деликатности и высказать второе возражение, которое сводится к следующему: никто в это не поверит.
– Во что? – спросил Тони.
– Я не имею в виду опыт Барбары… Это публика проглотит. Извиняюсь, конечно.
– А я не извиняю, – сказала Софи.
– Речь идет о Джиме. Джим, как мне видится, не девственник.
– Могу представить, что тебе видится.
– Пойми, я в состоянии сыграть и неуверенность, и чопорность, и застенчивость, и все прочее. Но я не в состоянии сыграть свою наружность.
– Не думал я, что у тебя хватит духу об этом заговорить, – сказал Билл. – А вот поди ж ты.
– За откровенность извиняться не привык.
– Что-то я не пойму: в чем его откровенность? – спросила Софи.
– Клайв считает, у девственника не может быть такой привлекательной наружности, как у него, – объяснил Тони.
Софи рассмеялась. Клайв поморщился.
– Это серьезный разговор, – сказал Клайв. – Я так и знал, что на меня посыплются насмешки, только ведь от этого проблема не рассосется.
– У девственника не обязательно должны быть очки и угревая сыпь, – заметил Билл.
– Я все понимаю, но… Разве у меня на лбу не написано?
Билл с отвращением наморщил нос:
– Что?
– Опыт.
Софи разглядела его повнимательней – сам напросился – и решила, что он, видимо, переспал с кучей женщин, но при этом сохранил открытость, которую с натяжкой можно выдать за сексуальную неопытность. Насколько она понимала, Клайв, собственно, еще не жил. А просто слишком долго ждал, когда же с ним что-нибудь произойдет.
– И вообще, – продолжал Клайв, – почему я не могу… Почему я должен оставаться девственником до конца серии?
– Мы хотим показать, – объяснил Тони, – что ты… как бы это сказать… неадекватен.
– То есть?
– То есть… ну, бывают разные формы неадекватности. Мы имели в виду такую, как импотенция.
Клайв чуть не сполз со стула. На несколько мгновений у него пропал дар речи.
– И где вы на это указываете?
– Нигде.
– Дьявольщина. Где вы на это намекаете?
– На девятой странице. Ты сам-то понял, что читал?
– Я читал реплики. Не вникая.
Он пробежал глазами нужную страницу.
– Мать честная. «Гидравлический сбой». А что, если я после выхода этой передачи побегу прямиком к адвокату?
– К адвокату?
– Здесь определенно есть акт беззакония. Клевета. Оговор. Если не хуже.
– И ты натравишь адвоката на вымышленного персонажа, которого сам же подрядился сыграть? Если дело дойдет до суда, я не пропущу ни одного заседания.
– Напрасно я согласился на эти скобки, – выговорил Клайв. – Не устаю повторять.
– Уж не скобки ли подсказали нам эту идею? Постоянно на полшестого, да?
– Помяните мое слово, – сказал Клайв, – зритель нам не поверит.
Он был не прав. Зритель поверил, полюбил – и прикипел. А сами они поняли: до выхода первого эпизода нового сериала у них была одна жизнь, а после началась другая, и переломным событием стал день трансляции. В последующие годы все пятеро так или иначе вспоминали тот эфир и всякий раз удивлялись: сами они уже погрузились в новую жизнь, а постановку смотрели вместе с теми, кто застрял в старой. Софи поехала домой, чтобы посмотреть вместе с отцом и тетей Мари; отец был поражен, смущен и горд; он пытался предсказывать шутки, повороты сюжета – и все время промахивался, но тут же начинал отстаивать преимущества собственной версии, перекрикивая половину реплик, смазывая тонкости интонаций и пауз. Деннис устроился рядом с Эдит, которая, не проронив ни единого смешка, в конце сказала, что постановка вполне, вполне добротна, если кто любит этот жанр. Клайв не удержался и поехал в свой родной город Истли, чтобы сесть перед телевизором вместе с Кэти, мамой и обалдевшим отцом (тот опомнился только к финалу. И скобки, и гидравлический сбой доставили ему больше удовольствия, чем игра сына; он не преминул сказать Кэти, что она, к счастью, далека от этой кухни). Тони смотрел с Джун, которая под конец даже прослезилась от гордости; они дружно зазывали к себе Билла, но тот уехал в Барнет, к родителям, которые, как ему – без малейших оснований – показалось, испытали облегчение от бесспорно традиционной ориентации этой комедии. После того вечера создатели сериала стали друг другу близки, как родные.
Обзор телепередач: «Барбара (и Джим)»
Всем, конечно, запомнилась Барбара, привлекательная, разбитная девчонка из Блэкпула, ворвавшаяся с голубого экрана в наши дома во время недавнего и весьма примечательного скетча «Дома комедии»; не исключено, что вы помните и Джима – в заглавии беспощадно именуемого (и Джим), – который умудрился подцепить ее в уэст-эндском пабе, где она работает. Теперь Джим – ее муж: лощеный, но недалекий уроженец одного из центральных графств, он подвизается на Даунинг-стрит в аппарате премьер-министра Вильсона. Но недавно мы увидели Барбару (а вместе с нею и Джима) в самостоятельном сериале Би‑би‑си, и забыть их уже невозможно, как невозможно забыть своих близких родственников.
Конечно, перед нами – комедия, поэтому мы поостережемся сравнивать этот сериал с другими, более высокими жанрами. Но великолепная работа Тони Холмса и Билла Гардинера (сценаристов популярной, хотя и непритязательной радиопостановки «Нелепый отряд»), их внимание к интонациям и ритмам обыденной речи, теплота по отношению к человеческим типам, весьма скудно представленным в последние годы как в драматургии, так и в художественной прозе, вызывает в памяти произведения таких авторов, как Стэн Барстоу, Джон Брейн и Алан Силлитоу; впрочем, ни один из них до сих пор не продемонстрировал свое чувство юмора, а потому следует признать, что Гардинер и Холмс выступили сейчас как преемники Рэя Галтона и Алана Симпсона, а также, вероятно, Кингсли Эмиса.
Не создали еще Галтон и Симпсон таких сериалов, тема которых – отношения между мужчиной и женщиной, а конкретно – отношения между мужем и женой; не рискнули авторы сериала «Полчаса с Хэнкоком» и обратить свои взоры севернее Уэтфорда, чтобы найти там новых героев. Холмс и Гардинер, оба – уроженцы Лондона, восполнили этот пробел, создав для Софи Строу, молодой и до недавнего времени безвестной актрисы, исполнительницы роли Барбары, поразительно точные реплики; она должна благодарить судьбу за каждую сцену. Но мисс Строу не осталась в долгу, показав себя самой одаренной комедийной актрисой послевоенного времени. Ее блистательную игру оттеняет тонкая, неброская и вместе с тем впечатляющая сценическая манера Клайва Ричардсона, знакомого нам по радиопостановке «Нелепый отряд», но Софи Строу – это подлинная находка и душа нового ситкома.
Во вчерашнем эпизоде есть одна примечательная деталь: брачный союз Барбары и Джима некоторое время оставался чисто номинальным, но в финале это печальное состояние дел выправилось, о чем возвестила точная и забавная метафора – торжественные, ритмичные удары Биг-Бена. Вообще говоря, кого-то может шокировать такая откровенность; нетрудно представить, что в данный момент генеральный директор Би‑би‑си в отчаянии смотрит на горы гневных писем, требующих его отставки. Пусть он не расстраивается. Выход в эфир «Барбары (и Джима)» свидетельствует о рождении новой Британии, готовой признать, что ее граждане так же неравнодушны к сексу, как и соседи по другую сторону Ла-Манша, и что люди без образования не уступают в проницательности и остроумии выпускникам частных школ и университетов (а некоторых даже превосходят – к примеру, недотепу Джима). Этот брак может со временем приобрести все атрибуты, о которых мы, британцы, только лишь начали задумываться; нас, по-видимому, отбросили назад годы войны и аскетизма. Барбара (и Джим) – самые лучшие, самые забавные и близкие нам по духу проводники в новое десятилетие, которое, похоже, наконец-то стряхнет мертвую хватку прошлого.
«Таймс», 11 декабря 1964 года
9
После того интервью она окрылилась, но вместе с тем начала опасаться, как бы ее не уличили во лжи, а потому спешно подыскала квартиру именно в том районе, который упомянула Диане и читательницам журнала «Краш», – на Кенсингтон-Черч‑стрит, которая вела в горку от «Дерри энд Томса». Выйдя из дому, Софи при желании могла бы уже через десять минут покупать косметику там, где прежде работала. Ненамного дальше было и до универмага «Биба»{33}33
«Биба» – один из сети магазинов дизайнерской одежды, необычайно популярных среди богемной молодежи в 1960–1970‑е гг. Магазин на Эбингдон-роуд был открыт в 1964 г. и назван по имени основательницы, Бибы (Барбары) Хуланики (р. 1936). Клиентами этого бренда были такие известные персоны, как Шер, Твигги, Йоко Оно, Миа Фэрроу и др. Вещи фирмы «Биба» не совсем вписывались в моду того времени, когда модельеры создавали одежду ярких, кричащих расцветок: «Биба» в основном предлагала платья серого, черного и коричневого цветов, которые, по мнению Барбары Хуланики, органично выглядели на дождливых улицах Лондона.
[Закрыть] на Эбингдон-роуд. Впервые проснувшись в собственном жилище, именно туда она и направились, чтобы купить коричневое платье в тонкую полоску.
Марджори поначалу решила, что они будут переезжать вместе.
– Нет-нет, – испугалась Софи.
– Почему?
– Видишь ли, – сказала Софи, – там только одна комната.
– Так и здесь одна.
– Вот именно, – подтвердила Софи. – Но, я считаю, нам обеим это неудобно.
– Мне все удобно, – возразила Марджори. – Трудно, что ли, было «двушку» найти?
На самом деле в планы Софи не входило таскать за собой Марджори, пока та не найдет мужа, или выгодную работу, или роль в сериале.
– У нас даже речи не заходило о том, чтобы и дальше жить вместе, – отметила Софи.
– Мне казалось, тут и обсуждать нечего, – сказала Марджори. – Я думала, это само собой разумеется.
– Нет, – отрезала Софи. – Вовсе нет.
Такая жесткость далась ей нелегко, и Марджори нащупала слабину.
– Везет же некоторым, – сказала она.
– Я понимаю.
– Ничего ты не понимаешь.
– Понимаю.
– А все из-за внешности, – вздохнула Марджори. – Честное слово, так бы и отрезала тебе физиономию и бюст да себе пересадила, кабы знать, что это поможет. А талию, ладно уж, тебе бы оставила. Талию не больно пересадишь.
Боже, подумала Софи. Опять за свое. Ну как после этого жить с Марджори в одной квартире, где полно режущих предметов?
– Если уж на то пошло, физиономию и бюст тоже не особенно пересадишь, – указала Софи.
– Ну, коль они на своем месте есть, значит есть. А талия – это когда лишнего нету, правда же?
– Ладно, не важно. – Софи почувствовала, что разговор уходит в сторону от насущных вопросов. – Я понимаю, мне просто повезло.
– Но делиться везеньем не желаешь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?