Читать книгу "Волк 10: Лихие 90-е"

Глава 9

– Давно тут у вас не был, – сказал Мишаня, глядя в окно на посёлок у комбината.

Окна в дверях Чероки для сидящих сзади пассажиров были намного меньше, чем передние, вокруг бронестёкол располагались широкие и толстые стальные рамы. Смотреть через них было не очень удобно, хотя это усиливало защиту.

В гараже холдинга я ещё давно заприметил инкассаторскую модель джипа, с лючками под окнами, через которые даже можно было стрелять прямо из салона, но я взял гражданскую, а то та слишком сильно напоминала армейскую модель.

– Внутри комбината ты не был вообще, – возразил Женя. – Да и тебя бы всё равно не пустили бы. Кому ты там нужен, бандит, кхе!

– Я ничего не отрицаю. Кем был, тем был, это уже позади.

– Приезжал тогда к той общаге с гранатой…

– Да хватит уже, Коваль! Чё старое вспоминать?

– Всё, молчу.

Мишаню я пригласил для того, чтобы облегчить переговоры с Елагиным, который мог проявить упрямство, как тогда, в Питере. Помнит же Миша, кто его тогда спас от Черепа и купания в проруби, вот и помогает чем может.

Ещё в Питере мы говорили с Елагиным, чтобы он подобрал подходящих ребят к нам на работу, и некоторые из них уже перебрались сюда. Но было кое-что ещё, для чего я позвал его, и об этом нельзя было говорить по телефону.

Майор-ветеран большую часть времени, пока мы ехали на комбинат, молчал, внимательно разглядывая нас. Приехал он не просто так. Холдинг по моему настоянию выделил неплохие средства обществу участников боевых действий, но не деньгами, а вещами, товарами и провизией (спасибо бесконечным бартерным схемам, по которым взамен за сталь и железо чего только не поставляли).

В любом случае, это было неплохо, помогало неработающим людям и их семьям продержаться, и Елагин, зная, по чьей указке это всё выделили, из вежливости не мог отказаться от нашего приглашения, вот и приехал.

Я думал, он полетит на самолёте, а не поедет на поезде, что заняло почти неделю. С другой стороны, если бы он приехал раньше, я бы не смог с ним толком поговорить, ведь у нас тогда были проблемы с Ахмедом и его нанимателем. Пока же в том деле есть перерыв, надо пользоваться всем остальным по полной.

Говорить мне надо не только с майором, но и другими такими же людьми, вокруг которых собирались отставные военные, ищущие, чем заняться на гражданке. Ведь работы вокруг нет, а в бандиты хотят идти не все. Многих я смогу переманить к себе...

Ворота открылись, джип заехал внутрь. Даже не все наши ещё видели эту машину, вот и смотрели, как бронированная тачка заехала внутрь. Сегодня полная усиленная смена на комбинате, и кроме них много стажёров, часть из них поедет на север области, часть на угольный разрез и часть по точкам в городе.

И ещё здесь три десятка человек совсем с другой, более жёсткой подготовкой, за которую уже отвечал не собровец Вася Рудской, а десантник Денис Машуков, у которого боевого опыта было больше. Потом мы наймём ещё более подходящих инструкторов.

Этих мы тренировали, не афишируя, даже Вишневские не знали, что мы делаем. Из-за законодательства мы не могли вооружить каждого сотрудника, и это даже несмотря на мягкие правила тех лет, когда один пистолет выдавался на двоих человек, а не на четверых, как сделают позже. Но мы планировали занятия таким образом, чтобы огнестрелом могли пользоваться все, да и кроме стрельбы хватало другой подготовки.

Если всё выгорит, таких сотрудников будет больше.

– Ну неплохое место, – наконец сказал Елагин. – И людей у тебя много работает. Но одна атака, и всё, конец, эти ворота ничего не сдержат. Зато в тех цехах можно держаться долго, месяцами.

– Никто штурмовать не будет, – сказал я. – Сейчас иначе всё делают.

– Без стрельбы, хочешь сказать?

– Почему же без стрельбы? – сказал я. – Стреляют, только так стреляют, во все стороны палят. Но куда чаще стреляют выборочно, чтобы устранить кого надо, а потом захватить себе чужое дело без лишних проблем. Или вообще не стреляют, а подставляют, садят в тюрьму, разоряют. Сейчас много способов отжать у кого-нибудь деньги. И чтобы такого не было, умные люди нанимают кого-то вроде нас. А мы, чтобы не остаться на обочине, принимаем свои меры предосторожности.

– Во как.

Джип остановился у гаража. Мишаня вылез первым и придержал для майора тяжёлую дверь. Местные Мишаню знали. Кто-то был с ним в Чечне, кто-то в банде покойного майора Богатова, или просто встречали в городе или имели общих знакомых. А вот Елагина видели впервые, хотя могли быть о нём наслышаны, особенно те из парней, кто постарше и был в Афгане.

Майор, крепко держась за костыли, огляделся.

– И всё же, Волков, – тихо сказал он. – Благодарен за помощь от вашего холдинга, но зачем я понадобился тебе здесь, на другом конце страны? У тебя здесь много людей, целая армия почти, оружие тоже есть. И я не понимаю, для чего ты меня позвал. Показать, как всё работает? Вижу, что всё прекрасно, но мне это непонятно.

– Нужно ещё кое-что. Люди, и не только для охраны.

– Мы с тобой договаривались, что ты зовёшь пацанов только для работы, – Елагин заметно напрягся.

– Верно. А есть другая работа, и я хочу тебе объяснить, что именно задумал. Сможешь дойти туда?

– Пошли.

Степной ветер задувал сильнее, в лицо летел песок и совсем мелкие камешки. Учитывая, что началась жара, стоять здесь не очень приятно, так что мы направились в здание административного корпуса, где можно было спокойно посидеть.

Там уже стало уютно. Постелили свежий газон, посадили саженцы, уложили плитку. Китайцы возились с установкой скамеек, что-то громко обсуждая на своём языке и показывая на белую статую Ленина недалеко от входа, которую Антонов решил оставить на месте.

– Не буду тянуть время, – сказал я уже внутри. – Вы наши гости, отдыхайте, посмотрите, как мы тут живём и работаем, потом вернётесь, пригласите ещё людей. Расскажете, что всё так, как я и говорил. Не только же у вас в Питере есть участники боевых действий, мне бы ещё найти контакты среди ваших. А ещё хотел показать, как устроились питерские парни. Ну а теперь к делу, ради чего позвал.

Елагин уже собрался задать вопрос, но я прошёл дальше по коридору, открыл кабинет и завёл всех внутрь. Там я уселся на своё место и показал им на стулья.

– Поговорим о Хасавюрте и тех соглашениях, – сказал я и присмотрелся к нему, хотел увидеть его реакцию.

Я по своей новой деятельности часто общаюсь с военными, и многие из них, когда слышат про это, злятся. Мирный договор с боевиками многие из воевавших там восприняли, как предательство, и ещё долго поминали недобрым словом всех причастных.

И вот сейчас, смотрю на майора и вижу, что он тоже напрягся, хоть и не воевал там. Свои травмы Елагин получил в Афгане.

– Это перемирие ненадолго, – продолжил я. – Там сейчас получают влияние ваххабиты и прочие радикалы, они постоянно стреляются друг с другом, а новая власть ничего не контролирует. Скоро будет ещё война. Совсем скоро, через год-полтора, но будет точно.

– Возможно, – согласился Елагин.

– В этот раз сделают поумнее, но всё равно, крови прольётся немало. Раньше я об этом не думал, но знаешь, у меня среди друзей много тех, кто был там, – я кивнул на Женю, севшего на подоконник. – Смотрю я на них и думаю, могли ли они всё это избежать, если бы кто-то знающий помог? И вот, хочу тебе такой же вопрос задать, ты в этом лучше многих разбираешься. Чтобы ты сделал, если бы к тебе пришли и сказали, что в начале следующей осени начнётся новая война на Кавказе, и попросили твоего совета?

– Бойцы злые, – сказал Елагин после недолгого раздумья. – Повидали там всякого. Вот если бы не пацанов с учебки, а тех отправить, кто там был и всё видел, чтобы рассчитаться за всё… Тогда бы мы их живо раскатали.

Он задумался и уставился в стену, будто на ней что-то было.

– Паша-Мерседес тогда хвалился, что захватит Грозный силами одних только десантников. Но всё равно, были бы подготовленные люди, всё могло бы закончиться иначе. Только что толку-то?

Елагин ударил кулаком по столу так, что от меня откатилась ручка.

– Разговоры эти ни о чём! Никто ко мне не придёт и не спросит. Да и не только бойцы должны быть подготовленные. Должна быть связь нормальная, командиры, кто разбирается во всём этом. Чтобы продажных тварей этих, кто за баксы наших пацанов сливал, достать можно было! Оружие нужно, патроны, хавка, лекарства… ещё вертушки… да дохрена всего! Знаешь, сколько всего надо? И я не про деньги, главное – кто всё это позволит? Никто!

– Вот над этим я и работаю, майор, – я посмотрел на часы. – Над деньгами и прочим.

– И что ты хочешь от меня? Есть конкретика?

– Приходи сегодня вечером в одно место, – я поднялся и прошёл к двери. – У нашего друга день рождения, тебе тоже можно там появиться. Вот там всё и обсудим более детально. И может, у тебя действительно выйдет на что-нибудь повлиять. А пока можешь пообщаться с людьми. Как устанешь, скажи, увезут в гостиницу, а я пока поехал по делам.

Я хотел, чтобы он остался наедине с собой и подумал об этом. Чтобы настроился, потому что видно, что ему эта тема близка. А если загорится, можно будет работать с ним.

Всё это выходило за рамки ЧОП и остального бизнеса, и всё это было намного более сложным, чем то, что я делал до этого. Но всё равно, это стоит обсудить и продумать, ведь в действительности это последний шанс сделать что-то серьёзное, продвинуться и на что-то повлиять. Потому что потом страна, вдоволь наевшись этими годами, будет работать по новым раскладам, и посторонним, упустившим свой шанс, не останется места, их никуда больше не допустят.

– Пусть подумает, – сказал я Жене, когда мы пошли к машине. – Вижу же, что у него горит, но всерьёз он это никогда не обдумывал. Мужик конкретный, в мечтах не витает. Но ещё не понимает, что у него и у всех остальных есть возможность на всё это повлиять.

– Может, – Женя пожал плечами. Он это слышал раньше, ему это понравилось, но вот здесь он сомневался, что у нас что-то выйдет, просто не говорил это вслух. – Куда сейчас?

– К Славе поехали, он дома должен быть.

Слава взял небольшой отпуск, чтобы заняться своими личными делами, я отпустил его без проблем. Он жил в частном доме, который сам по себе требовал немало времени, так ещё и пьяный сосед на тракторе недавно разбил ему часть забора.

Сосед, когда он протрезвел и до него дошло, что натворил, съездил к знакомым на лесопилку и договорился насчёт новых досок, вот Слава и решил заняться этим и остальным, раз уж подвернулась возможность.

Дом у него был построен из шпал, крыша из серого шифера, нувверх торчала закопчённая кирпичная труба от печки, а с другой стороны сваренная из металлических трубок самодельная теле-антенна. Дальше был гараж с пристроенной к нему баней.

Вокруг участка ограждение. Глухой и высокий забор был сделан из покрашенных в красный цвет досок, причём краска уже облазила и шелушилась. На этом фоне участок в несколько метров из новеньких, совсем недавно обструганных досок выглядел очень заметным.

– Менял бы уж всё сразу, – сказал Женя, заворачивая к его воротам. – А то те уже сгнили.

– Жень, только скорость сбавь, а то снесёшь остатки и придётся тебе самому всё делать.

– Кхе! Да я осторожно еду.

Он затормозил и заглушил двигатель. Во дворе слышался ритмичный стук. Женя вышел и толкнул калитку, на которой было написано «злая собака», и прошёл внутрь, а я следом, захватив коричневый кожаный портфель, который лежал под задним сиденьем.

«Злая собака», здоровенная цепная псина «дворянской породы», лежащая у будки, лениво посмотрела на Женю, гавкнула и забралась в будку. Слава, одетый в камуфляжные штаны от нашей рабочей формы и чёрную футболку, как обычно ходил вне работы, выбивал ковёр, держа при этом во рту сигарету. Ветер относил в сторону клубы пыли.

За спиной у Славы был открытый гараж, в котором стоял синий москвич с кузовом. Машина принадлежала покойному отцу Славы и была не на ходу, а ему самому лень ей заниматься. На столике под навесом стоял магнитофон, из которого доносилась песня по радио, про дельфина и русалку.

– О, какие люди, – Слава хлопнул по ковру ещё раз, отложил пылевыбивалку и вытер руки о штаны. – Чё, как встретили питерских?

– Охренели наши гости, кхе! – Женя поздоровался с другом и отошёл погладить собаку. – Думали, у нас тут пара человек, а у нас целая армия.

– И чё сказали?

– Я ещё не делал им предложение, – я пожал Славе руку и сел под навес на стоящий там деревянный ящик. – Пусть пока подумают, помаринуются, ещё больше загорятся идеей. А вот вечером всерьёз всё обговорим, когда у Лёни соберёмся. Ты туда идёшь?

– Ну, не хотел, да он мне вот только что звонил. Короче, придётся подарок покупать. Пошлите покурим, пацаны, – он показал на гараж.

Внутри было прохладно и чисто, бетонный пол недавно подметали. Парни полезли за сигаретами, я осмотрелся.

– Отец твой собирал? – спросил я, показывая на прочные стеллажи, сделанные из толстого стального уголка и мощных досок из лиственницы. – Хорошо получилось, на века.

– Он, конечно, кто ещё, – Слава достал зажигалку, прикурил Жене, потом себе. – Всё хранил, ничего не выбрасывал. И главное – всё на своём месте, я даже лишний раз лезть туда не хочу, чтобы не перепутать.

Я и сам видел, что отец Славы при жизни любил порядок. У деда тоже всё рассортировано, и здесь так же всё продумано. В качестве контейнеров для полезной мелочи – жестяные банки из-под кофе и китайского печенья, всё подписано. Если что-нибудь понадобится, найдётся сразу.

– Батя когда живой был, – сказал Слава, стряхивая пепел в старую банку из-под пива. – Меня всё это сортировать заставлял. Зато пригодилось, знаю, что где лежит.

– Ну банок-то у тебя тут конечно, – я показал на ящики с банками и бутылками под верстаком. – Ты сколько пива пьёшь?

– Ну, когда как, – Слава пожал плечами и показал на маленький чёрно-белый телевизор с антенной, стоящий на массивном комоде. На экране видна пыль. – Вон там телик стоит, чё-нибудь в гараже делаю, включу, и банку под него раздавлю. Потом стекляшки пацанам соседским отдаю, они их сдают на пивзавод.

– Эх ты, – Женя хмыкнул, откашлялся и затушил сигарету. – Алкашина ты, Славян. Чё бы батя твой сказал?..

Его отца я не знал, он уже умер, когда я познакомился со Славой. Женя рассказывал, что у отца Славы начались серьёзные проблемы с сердцем и надо было вести его если не в Москву, то хотя бы в Новосибирск. А денег на это не было, Слава тогда только-только вернулся из Чечни.

Чтобы раздобыть средства на всё это, Слава обратился к Фролу с пивзавода и влез в долги. В итоге отец умер, а Слава попал на бабки. И отрабатывал их, став личным киллером у Фрола, пока не встретился с нами.

– Я тут твою долю привёз, – сказал я. – С нашего дела в Чите. Обещал вам двоим, а ты за ней не заходишь.

– Это, Волк, – Слава задумался и потёр лоб. – Оставь их у себя, прокрути, ты же как-то умеешь. Всё хоть побольше будет. А то я их на шмотки да на тачку новую просру, жалко потом будет. У меня деньги вообще не задерживаются.

– Я вот тоже не стал брать, – влез Женя. – Волк говорит, баксы ещё скоро пригодятся, у него и оставил. Потом заберу.

– Вот только, – Слава поднялся. – Дай мне из них десять кусков.

– Без проблем, – я полез в портфель и достал оттуда одну пачку долларов.

– Там это, видели по телику? – он показал на пыльный телевизор. – Сёма Леонтьев скоро вернётся, весь день показывают по ящику. Из-под Читы который, помнишь, Коваль?

– В натуре, живой он? – Женя удивился. – Думал, всё ему, кранты.

– Ща, – Слава поднял руку, глядя на старенькие часы с кожаным ремешком. – Ща новости скоро будут, должны ещё раз показать.

Он включил телевизор, а вскоре и правда, показали то, о чём говорил Слава.

На больничной койке сидел тощий лысый парень в пижаме, очень истощённый, с усталым взглядом. По загару видно, что его совсем недавно обрили, потому что лицо тёмное, а макушка белая.

– В плену был два года, – пояснил Слава. – Выкупили недавно, домой скоро поедет. И эта до него до***сь.

Надменного вида репортёрша, одетая в белый костюм, тыкала в лицо парню микрофон.

– И чем вы там занимались? – высоким скрипучим голосом спросила она.

– Работал, – пробурчал парень.

– Работа на свежем воздухе – что в этом может быть плохого?

– Кто не работал, того держали в яме. Или били, или калечили. Или пальцы резали, если выкуп долго не платили.

– Ну вот зачем вы на них наговариваете? – репортёрша выпрямилась и с обидой посмотрела на парня. – Будто это какие-то бандиты. Пусть вы и сильно обижены на них, но эти люди сражаются за свою свободу, и ложные обвинения в их адрес говорят о вас не лучшим образом…

Парень только хотел ответить, что он про это думает, но картинка сменилась. Показали посредника, какого-то бывшего сотрудника КГБ, только его лицо прикрыли мозаикой и изменили голос, а потом появился мой недавний знакомый. Платонов сидел за столом, на котором стояла корзинка с фруктами, и охотно давал интервью.

– Дело в том, что в плену находится очень много наших сограждан, – мягким, вкрадчивым голосом говорил Платонов, глядя прямо в камеру. – И на них всем плевать, и властям, и командованию армии, и спецслужбам. Но наш фонд проводит работу по возвращению ребят, и результаты вы видите, очередные пленники получили свободу и скоро будут дома. Мы сами договариваемся с представителями вооружённых сил республики Ичкерия и вызволяем наших пацанов из плена.

– П*** как дышит! – не скрывая злости вскричал Слава. – Переговоры он проводит! У Сёмы родители дом продали, машину, ссуду в банке взяли, и только тогда смогли выкуп заплатить! Всё село им помогало! Посреднику только десять тонн ушло! А этот, сука, примазался!

– Ты для этого деньги взял? – спросил Женя спокойным тоном. – Сёме передать?

– За выкуп-то его родаки всё отдали, что было. Хоть часть им передам, – Слава, не привыкший афишировать свою помощь, смутился. – Может, сами как-нибудь выход туда найдём, Волк? На этих чехов? Много кого из ям вытащим, а пацаны благодарны нам будут.

– Посмотрим, Слава, – я задумался. – Посмотрим, что можно сделать. Стой, мысль у меня есть… А ведь если… погодите-ка.

Я взял со стеллажа молоток с рукояткой, перемотанной синий изолентой, и просто начал его крутить, чтобы чем-то занять руки, пока думаю. А мыслей шло много, ушло немало времени, пока я сложил всё в голове.

– Это дело нелегальное, – сказал я, промолчав минут пять, не меньше. – Но если мы сможем найти связи с местными тейпами, полевыми командирами и прочими, сможем выкупать пленных сами, без левых посредников. И не как Платонов, который мордой светит перед камерой, а всерьёз, чтобы людей вытащить, ведь не все могут позволить себе выкуп. Этим заработаем себе репутацию и связи. И много кто захочет поквитаться, пойдёт к нам. Но главное даже не это, а другое.

– А что? – тихо спросил Женя.

– Разведка. Узнаем, что там творится и кто чем живёт. Чтобы тот, кто держит у себя рабов, своё получил с доставкой на дом. Это всё пригодится через год, когда начнётся новая война, а она начнётся. Войска будут знать, что там происходит, а не пойдут вслепую. Но нужен спец, серьёзный спец для такой работы, – я задумался. – Такой может быть у Ремезова. У него может быть знакомый отставник, кто готов нарушать такие правила и работать, как нам нужно.

– Лучше с армейской разведки кого-нибудь, – предложил Слава. – У этого майора, знакомого Мишани могут быть такие, кто работу себе ищет.

– Да, я ему тоже это предложу. И ещё нужен кто-то из бандитов и прочих, кто с боевиками сотрудничает. Братва-то с ними часто сделки совершает, можно будет выйти на кого надо. И вот раз, и у нас двойной агент.

– А деньги? – Женя нахмурился. – Деньги на это надо большие. Найдём?

– Найдём, – я кивнул на телевизор, где снова сидел Платонов и умничал. – Никто его с нами связываться не просил. Вот пусть он и заплатит за это. Как раз скоро увидимся. Но к этому надо подготовиться. Завтра поеду в Читу, встречусь там с парой человек. Чтобы он не расслаблялся потом, мы за него крепко возьмёмся.

– Он вообще должен пожалеть, что с нами связался, – Слава хмыкнул.

– Ещё как. Легко не отделается.

Глава 10

Меня часто зовут на подобные сборы, торжества и праздники. Вот позвал и Лёня Лесняков, у которого сегодня день рождения. Отмечать он решил дома, потому что ходить по кабакам ему с больной спиной тяжело.

Когда пришли мы втроём с Женей и Славой, то в самой большой комнате уже поставили раскладной стол, и попросили у соседей ещё два, чтобы влезли все гости, парни пошли их забирать. Стульев не хватало, поэтому на них положили доски и накрыли их одеялами и покрывалами.

На столы расстелили скатерти, заставили всё графинами с водкой и компотами, принесли бокалы, рюмки и маленькие тарелки, а вскоре искали место для больших тарелок с холодными закусками и салатами. Горячее будет потом, когда все выпьют, а в конце будет торт.

На кухне гремели посудой. Тогда для торжеств в основном готовили всё сами, а не заказывали, вот сейчас там доделывали последние приготовления, разминая картошку в пюре и нарезая хлеб.

Телевизор был включён, по нему показывали «Тему» с Юлием Гусманом, но звук убавили до нуля. Вместо этого включили музыкальный центр, сейчас оттуда пел Шевчук, «Рождённый в СССР».

Остальные гости пришли чуть позже, почти разом, все едва влезли за стол. Но мне не пришлось сидеть на этой лавочке из досок, брат жены Лёни, крепкий мужик, приехавший из Краснозаводска, принёс для меня большое и удобное кресло из спальни.

К Лёне пришли ближайшие родственники, опера с отдела, включая начальника уголовного розыска Бакирова, парочка старых друзей из РОВД и, конечно же, мы, коллеги с его новой работы. Ну и Антонов, который напрашивался на любое торжество, едва слышал про него.

Лёня удивился, ведь обычно так много ему никогда не дарили, но в этот раз его просто обложили подарками. Подарили несколько бутылок вина и водки, коньяк, который принёс Антонов и сам же начал пить, синий спортивный костюм от жены, болгарку от тестя, набор шампуров от оперов, новую Нокию от меня, а то старый телефон он разбил, складной нож с кучей инструментов, купленный Женей в Питере, и охотничье двуствольное ружьё от нашей конторы, с дарственной надписью от всех нас.

– Всё хотел в Питере побывать, – рассказывал Лёня, держа чехол от ружья на коленях. – И не просто так, а в Ленинградской области поохотиться, у меня там знакомый живёт. Много лет мечтал, что уйду на пенсию, поеду туда. И не успел, спину эту прихватило, ё-моё, как по заказу.

– В следующий раз, дядя Лёня, – подбодрил его Женя. – Полечишься, ещё слетаешь. Туда хоть каждый день летать можно, работы много. А у тебя знакомых-то, походу, по всей стране целая куча…

Двоих человек Лёня пригласил по моей просьбе, потому что я хотел продолжить с ними прерванный разговор. Можно было обсудить всё отдельно, но времени у меня было мало, да и за выпивкой они могли разговориться охотнее, а я сам очень хотел сходить на день рождения Лёни. Так что совместил всё в одном.

Мишаня молчал, с подозрением глядя на оперов, которые тоже иногда скользили по нему взглядами, узнавая одного из бывших бригадиров рынка, а вот майор Елагин очень внимательно, не перебивая, слушал меня и мои доводы, включая то, что я обсуждал сегодня с парнями.

– Надо очень много денег на всё, – сказал он в самом конце. – Даже если у тебя будет небольшой отряд, специализирующийся только на разведке, это влетит в копейку. И всё это будет стоить даже не один лимон баксов, а намного больше.

– Деньги оставь на меня. Мне больше интересно, будут ли люди для этого?

– Конечно, будут! Сам же понимаешь, что с работой творится, даже профи сидят без дела. Не у всех есть такие друзья, как ты, который им всё устроит, – он показал Славу и Женю, которые сидели в стороне, подкалывая друг друга. – А если уж начнёте парней из плена вытаскивать… Знаешь, некоторые из тех, кто там сидел, захотят отплатить своим «хозяевам», – Елагин выделил это особой интонацией.

Жена Лёни, её родственницы и жёны тех гостей, кто взялся помогать с готовкой, приносили горячее в больших глубоких тарелках, чтобы каждый сам накладывал себе, что нужно. Я подцепил себе пару фаршированных перцев и пюре, которое стояло ближе всего, добавил салат из морковки по-корейски и ещё говяжьего языка с горчицей, которую Лёня заварил сам, чем и похвастался.

– И знаешь, что думаю, – Елагин почти не ел и не пил, будто его полностью поглотили мысли о моём предложении. – Разведка – это мощь. Но тут тебе целый отдел нужен, отряд профессионалов. Даже будет лучше, если вся эта структура будет заниматься только разведкой и диверсиями, а не боями. Полезнее.

За столом раздался смех, это Женя рассказывал, как на них в Питере наехали какие-то быки из-за кошелька, а потом сбежали, когда Слава предложил «замочить» свитер.

– Но пока с малого надо идти, – продолжил майор. – Сбор информации, аналитика и переговоры с чехами, чтобы пацанов из плена забирать. И бабки на это. Потом, когда война начнётся, формировать боевые группы, чтобы языков брать, и оборудование для работы. Но главное… – он сделал долгую паузу. – Нужна крыша.

– Крыша?

– Крыша в том плане, что надо будет прикрыться, ведь многие захотят эту структуру прибить, – он посмотрел на меня. – Сначала журналюги наедут, типа как так, с чего это чья-то частная армия какого-то олигарха давит кавказских борцов за свободу, – Елагин чуть ли не скрипнул зубами от злости. – Надо прикрытие, чтобы не мешались. Своих нанять, кто будет с этой стороны прикрывать.

– Согласен.

– Потом чехи поймут, что что-то не так, начнут искать выход на эту группу, подкупами и угрозами. Подойдут к какому-нибудь продажному офицеру, дадут ему сто тонн зелени, и он всех легко сдаст. Так уже было и не раз.

– Понял.

– Так что вопрос требует проработки. Чехи тоже не дураки, и у них спецы сидят со всяких стран, которые им помогают. И спутники, и данные, и всё чё хочешь. Там большие бабки крутятся, и большие интересы. Как духам помогали, так и здесь, даже побольше. Так что нужна не только армейская разведка, но и контрразведка.

– Главное, чтобы были люди, – сказал я. – Но все твои предложения я очень внимательно рассмотрю, ты в этом разбираешься.

– Я ещё поговорю с несколькими надёжными ребятами, как всё лучше устроить. Время такое, люди сидят без денег, на них все плюнули. Такие спецы прозябают, а за их головы духи и чехи огромные деньги предлагали. Знаешь, сколько они всего придумать и организовать могут? Займусь сразу, как назад приеду. Главное, чтобы ты…

– С моей стороны всё будет, и деньги, и ресурсы, и знакомства во всех сферах. Даже журналистов найду, мне тем более к Платонову скоро идти, а он будет рад, если я вдруг исчезну. Не дождётся. Да и мы хотим одного из наших, капитана ВДВ, поднять повыше, чтобы прикрывал, вот и займёмся попутно остальным.

– А я займусь этим, – повторил Елагин, уже окончательно оживившись. – Знаешь, сколько там людей в плену до сих пор сидит? И у них всех есть друзья, родственники, этого не забудут. Да и остальные это увидят. Большое дело ты придумал. А если ещё воспользуемся всем этим, в этот раз такого бардака не будет.

Он сам разлил нам коньяк, выпил и попрощался. Мишаня, когда выходил, показал мне большой палец, кивая на майора.

Да, работу надо сделать большую, с наскока это всё не решить, тем более, среди нас нет ни одного такого спеца, кто может всем заняться. И сделать всё нужно быстро, ведь следующая война скоро начнётся, уже через год с лишним, а к этому времени наша задумка уже должна работать вовсю.

Но первый шаг – найти подходы к нужным людям, уже сделан. Ещё поговорю с Ремезовым, когда буду в Чите, их прикрытие не помешает, оно нужно сейчас, и пригодится потом. Причём прикрытие умное, а не так, чтобы они выставили, будто сделали всё сами, а мы вообще не при делах.

– А ко мне тут братва читинская подвалила на днях, – Антонов сел рядом со мной на освободившееся место. От него уже разило выпитым. – Схемы поставок мутили.

– Какие?

– Да по авансовой схеме предлагали поставлять ГСМ для Белазов и остального. Чтобы им заплатили сейчас, а они поставят потом. А я же в курсе, что они на бомжей фирмы регистрируют, а потом пропадают. И чё мне, с бомжа потом цистерну соляры трясти? Он даже столько не нассыт! – он громко засмеялся.

– Это кто такой умный? – спросил я. – В Чите буду, заеду.

– Какие-то хитрые типы, да вот не в курсе были, что мы бартером платим. Говорю, давайте я вам вагон китайских кроссовок, три паллеты электродов и две отары овец, которые нам монголы подгонят за железо, а вы мне две цистерны соляры, так они сразу съехали. Братва, чё, но никуда они не денутся, вечно будут на наш комбинат лезть, – Антонов грустно вздохнул и налил себе коньяка из бутылки, которую «подарил» Лёне. – Скорее американцы выберут негра президентом, чем братва от нас отстанет.

– Отстанут, – я повернулся к Машукову. – Денис, я завтра в Читу, тебе стоит поехать со мной. Возьми костюм получше, надо будет много выступать.

– Перед журналистами? – с обречённым видом спросил он, отложив вилку. – Что я им говорить-то буду?

– Что хочешь, главное, чтобы по делу.

– Понял, – Машуков кивнул, готовый выполнить этот приказ, который ему не нравился.

Но он военный, так что сделает всё возможное, и даже в Думе будет сидеть, не пропуская заседания.

* * *

На следующий день меня в конторе ждала посылка, которую ещё и доставил мужик в костюмчике. Это было необычно, потому что тогда у нас не было представительств всяких фирм доставки, а что-то важное привозили только в Читу, а то и вообще надо было забирать из Иркутска или Новосибирска.

Но этот мужик доехал аж до Новозаводска и теперь пытался впихнуть мне увесистый чёрный дипломат. Я на всякий случай позвал Ярика, чтобы проверил его, но бомбы там не было.

Можно было отправить тару и поменьше. Внутри дипломата лежала только коробка с мобильным телефоном, для тех лет ещё непривычного. Это раскладушка, правда, в откидной части телефона был только динамик, маленький экран и кнопки оставались внизу. Свежая модель Моторолы, которая до наших краёв ещё не добралась, вернее, добралась только что. Зато лёгкий и небольшой, легко влезет в карман.

Кроме телефона и документов на него была визитка Платонова. Едва я взял её, как телефон зазвонил, высветился этот самый номер.

– Максим, доброе утро! – услышал я его голос. – Хотел напомнить о нашей встрече в ближайшие дни. А этот телефон – подарок, номер оплачен до конца века, и с него есть прямой выход на меня. Мало у кого есть такое, должен сказать.

– Ну посмотрим. Увидимся.

Курьера, который всё равно ничего не знал, я отпустил, а телефон убрал назад в дипломат. Тут или Платонов пытался меня задобрить дорогой игрушкой, или для чего-то это всё ему нужно. Надо это выяснить, но на всякий случай покажу мобилу технарям Ремезова, вдруг там настроена прослушка.