Читать книгу "Враг государства"

– Как ты связываешься с Балябином? Как он выдаёт тебе цели?

– А ты можешь позвать кого-то взрослого? – Виктор сплюнул кровь на пол. – Лучше Брейлинг, а то разговаривать с её подчинёнными…

– Как ты связываешься с Балябиным?

На этот раз пустили ток посильнее. Жаль, удары терпеть проще. Впрочем, какая разница, это всё равно поражение. Но надо потянуть время. Никогда не знаешь, что может случиться в следующую минуту.

– Представь себе, он снится мне по ночам.

– Или ты скажешь, или…

– Всё равно у тебя кишка тонка что-то делать, – сказал Беда. – Не боишься, что от допроса я умру, и ты потеряешь тонкий след из хлебных крошек? Вдруг у меня в голове какой-нибудь блок, который меня убьёт во время пытки? Тогда не видать тебе славы, фермерский мальчик, никогда.

Генримо замахнулся, чтобы ударить, но остановился, улыбаясь какой-то возникшей в его голове идее. Улыбка очень паршивая.

– Да, тебя пытать опасно, но мы можем начать с кого-то из твоих друзей.

– Они не знают, – сказал Виктор.

– Какая разница? Главное, что знаешь ты… будешь смотреть, как они мучаются, а…

– Я Виктор Воронов по прозвищу Беда. Сколько у меня там убитых? – Виктор посмотрел на ликтора с планшетом. – Я сам не помню. Что мне эти двое?

Только всё испортил, не надо было злить квистора. Но теперь надо тянуть время ещё сильнее, чтобы пытки друзей не начались. Брейлинг, надо дождаться Петру Брейлинг, и пойти с ней на сделку. Виктор выдаст ей всё, что знает о Приходящем во сне взамен на свободу Натана и Айзека. Она пойдёт на это, а вот насчёт квистора Генримо Беда не был уверен.

– Думаешь, мне не плевать на них, фермерский мальчик? Почитай моё досье. Я убивал, и убивал многих. Врагов, соратников, даже невиновных. Таких, как ты, вообще десятками. Это всего лишь временные союзники, нанятые в Карине. Граждане Империи и Альянса, на них распространяются стандартные права… в том числе о запрете пыток без санкции квистора первого ранга. Ну и что, Петра Брейлинг дала тебе такое разрешение? Можешь подключить их к току, но как только в Альянсе прознают, что ты пытал заключённых без санкции… Не завидую твоей участи.

Генримо сжал губы так сильно, что едва их не раздавил.

– Тебя это не касается, ты вне закона, с тобой я могу делать всё, что захочу. Хоть отрезать яйца.

– Верно, про меня-то никто не заикнётся. А вот про них… эти двое не в твоих розыскных листах, их там никогда не было. Вот если бы нас арестовали дигерины, они бы с нас шкуру начали срезать, но нас арестовала Квистура, и я нахожусь в её резиденции, так что будь добр, следуй вашим правилам. Или отдай меня дигеринам, если так хочешь узнать правду. Но ты не хочешь делиться, разве нет?

– Если я приведу Балябина, Квистура и Альянс закроют на это глаза…

– Может быть, – Виктор старался улыбаться. Брейлинг уже знает, кого они захватили, она должна уже торопиться сюда. – Но даже если ты выйдешь сухим из воды, то твои сообщники нет, – он оглядел находившихся в комнате. – Как думаете, сколько лет вам дадут за пытки? Пять? Десять?

Аналитики и операторы начали переглядываться между. Кто-то из них управляет пультом, подающим электричество, и вряд ли он осмелится нажать, если целью будет не Виктор. Квистура слишком бюрократическая и неповоротливая, как и сам Альянс. Какие бы заслуги у них не были, рано или поздно их закроют без всякой жалости.

– Ты идиот, приятель, – Беда продолжил держать инициативу. – Тебе надо было допрашивать нас прямо там, где взял, не объявляя арест. Тогда бы законы Квистуры не действовали, а имперцы бы точно не стали возражать. Я хорошо знаю ваши правила, поэтому так успешно скрывался. Так что зови Брейлинг и я расскажу ей всё. Но не тебе. Или допрашивай их в обычном порядке, как простых преступников. Уверен, это будет интересное времяпровождение.

Присутствующие замерли в полной тишине. Генримо, словно чувствуя своё поражение, склонил голову. Брейлинг уже скоро должна приехать.

– Думаешь, протянуть время? – тихо сказал квистор. – Нет уж, не выйдет.

Он грубо отпихнул одного из операторов и нажал кнопку на пульте. Блоха поднял голову и замычал от боли. На его кресле загорелись лампочки.

– Квистор, это нарушение! – оператор вырубил пульт. – К ним…

– Да мне плевать! – рявкнул Генримо. – Включи ещё раз или…

Хоть ток и не шёл, Натан продолжал стонать. Лицо исказилось от боли, по нему струями бежал пот.

– Нет, – едва слышно сказал он. – Сердце…

– Симулянт, – Генримо фыркнул. – Всего одно…

– У него сердечный приступ, – доложил оператор. – Надо доктора, я вызываю…

Он схватил трубку, но квистор её вырвал.

– Никакого доктора, пока ты мне не расскажешь…

– Да вызови ты ему доктора! – закричал Беда.

– Сначала…

– Я сдам тебе Балябина, вызови ты ему доктора!

Натан громко и прерывисто дышал, ему становилось всё хуже и хуже.

– Теперь-то мы заговорили, – квистор Генримо рассмеялся. – Сначала скажи…

– Вызови ему доктора, ты ебучий деревенский пидор! Немедленно!

– Что вы с ним сделали? – Медведь поднял голову, приходя в себя. – Отпустите его, хватит! Вы… убийцы. Отпустите его или…

– Айзек, – едва прохрипел Блоха. – Нет, не надо. Пожалуйста.

– Я вызываю врача! – сказал другой оператор. – Не хватало нам ещё проблем из-за этого фермера…

– Вы убиваете его! – закричал Айзек. – Хватит!

– Не надо, – продолжал хрипеть Натан. Слов уже неслышно, но Виктор читал по губам: – Нет, брат, не делай этого. Досчитай до…

Он закрыл глаза и замолчал, голова безвольно повисла. Вбежавший в помещение доктор охнул при виде Натана и полез в свой чемоданчик.

– Вы убили его! – кричал Айзек.

– Медведь, успокойся, – сказал Виктор. – Тебе не надо этого…

– Мёртв, – доктор послушал пульс. – Кто вообще догадался бить сердечника током? Квистор Генримо, разве Брейлинг дала вам разрешение на допрос третьей степени для этих двоих? Я же ей ясно сказал…

– Убийцы, – произнёс Медведь и в зале стало тихо. Из глаза выкатилась тёмно-красная слеза.

* * *

– Ким, не навороти дел, – сказала Петра сама себе, выходя из гостиницы. Она так разволновалась, что громко говорила вслух. – Это же не какой-то там засраный боевик, это же сам Воронов. Он предельно опасен.

Патрульная машина ликторов, выделенная для перемещения квистора, стояла с открытой дверью, а водитель, а вместе с тем охранник Петры, терпеливо ждал за рулём. Брейлинг бросилась к авто, но остановилась, увидев, как к ним быстро приближается другая машина. Скоростной гибрид императорской тайной полиции затормозил так, что завизжали покрышки, а автомобиль чуть было не перевернулся, но устоял. Водитель Петры достал пистолет и прицелился, прячась за дверью своего автомобиля.

– Это дигерин, – сказал он.

– Убери пушку, – приказала Брейлинг.

– Едва успел, – дигерин выскочил из машины, размахивая листком бумаги. – Я не знаю, к кому нужно обращаться, потому что дело важное, но начальник тайной полиции куда-то исчез, а человека на моё место он так и не назначил. Но кто-то должен в этом разобраться, а этот отчёт, оказывается, лежит у меня в ящике ещё со вчерашнего дня, а виноватым опять выставят меня, ведь Айскадер меня невзлюбил. Вот я и поехал к вам…

– Кто вы? – спросила Петра, прерывая словесный поток неизвестного ей человека.

– Старший гидеор Беньян Уст, – представился дигерин. – Прямиком из морга. Очень срочно.

– Что может быть срочного в морге? Покойники разбежались? – Брейлинг усмехнулась. – Думаю, это может подождать…

– Это отчёт о вскрытии Аристарха Ривы, – дигерин отдал Петре бумагу. – Мы думали, он умер от сердечного приступа, а он…

– Да некогда мне, – квистор села в машину Квистуры. – Знаю, что важно, но у меня ещё более важное дело. Оставьте отчёт в гостинице.

Она захлопнула дверь, но дигерин начал колотить кулаками в стекло.

– Ну что вам? – усталым голосом крикнула Петра, открывая окно. – Мне некогда, говорю же вам.

– Сердце! – закричал дигерин. – Его раздавили, будто кто-то засунул руку ему в грудную клетку. Если уж это не срочно, то…

Петра на несколько секунд обомлела. Это значит только одно.

– Объяви тревогу по всем каналам! – закричала она водителю и повернулась к дигерину. – Вы тоже! Высший уровень опасности, какой у вас только есть! Будто на самого императора напали!

– Я попробую, – дигерин удивился. – Но что случилось? Что это вообще значит?

– В Башне боевой кинетик! – Петра закричала так, что охрипла. – У Воронова в группе до сих пор живой кинетик!

Все трое повернулись к Башне. Свет в окнах наверху моргал.

– Началось, – прошептала Брейлинг. – Уже нельзя туда ехать. Слишком поздно.

День 12. Глава 2

– Убийцы, – повторил Айзек. Тёмно-красные слёзы бежали по его лицу.

Доктор, который только что установил смерть Натана, стоял спиной к Медведю.

– Я напишу на вас рапорт, – распекал он квистора Кима Генримо. – Такое превышение полномочий недопустимо.

Свет в зале заморгал. Доктор обернулся и замер. В помещении установилась такая тишина, что слышно только гул компьютеров. Все смотрели на Медведя, а он не отрывал взгляд от мёртвого брата.

– Вы убили его, – повторял он вновь и вновь. – Убийцы, твари, суки. Сдохните!

– Айзек, послушай, – сказал Виктор. – Уходи, они не смогут тебя остановить. Уходи, я сам их прикончу, тебя нельзя. Ты же умрёшь…

Айзек всхлипнул, выпустив ещё несколько красных слёз. Струйка крови вытекла из носа. Кто-то из ликторов медленно попятился к выходу, остальные достали оружие.

– Айзек, успокойся, – Беда рванул оковы, но те не поддавались. – Считай, что ты там считаешь? От одного до ста, простые числа. Парень, не рискуй, уходи.

Блоха больше не шевелился. Он так и остался прикованным к креслу, но Виктор туда не смотрел. Будто это не его аналитик и старый друг, с которым они вместе через многое прошли, а большая тряпичная кукла. При взгляде на него нет никаких эмоций. Но Айзек ещё жив, друг Ника ещё может спастись. Пока он жив, он важен.

– Что за хрень тут происходит? – пробормотал один из операторов.

– Только бы это не… – прошептал другой, но закончить фразу не успел.

– Пристрелите его, – приказал квистор Генримо, тоже шёпотом.

– Но ведь…

– Убейте его… немедленно, – он шептал, будто боясь говорить громче. – Это приказ!

Один ликтор прицелился, но пистолет, вместо того, чтобы выстрелить, просто щёлкнул. Квистор Генримо медленно отходил к стене, туда, где висел пульт аварийной сигнализации.

– Айзек, послушай, – продолжал свои уговоры Беда. – Ты сделаешь это и умрёшь. Тебе не надо умирать… живи ради брата, живи, ты слышишь…

– Они убили его, – очень тихим голосом сказал Медведь и закрыл глаза. – За это они умрут. Все до единого.

Генримо добрался до пульта, сорвал пломбу и с трудом открыл заевший ящик. Внутри только простая телефонная трубка, в которую и заорал квистор:

– Полная боевая тревога! Кинетик в здании! Повторяю, боевой кинетик в здании!

– Айзек, ты слышишь? – кричал Виктор, надеясь достучаться до парня.

Теперь это бесполезно. Завопила сирена, разрывая уши высоким громким писком, настолько неприятным, будто шум вгрызался в голову. Операторы и аналитики толпой побежали к выходу, с ними отступал квистор Генримо, забывая о своей карьере и прочем. Ликторы пытались вести огонь, но их оружие молчало, выдавая осечку за другой. Один оператор спрятался под стол и теперь смотрел оттуда вытаращенными глазами.

Ближайший ликтор подскочил к Айзеку, замахиваясь здоровенным ножом, но очень быстро отлетел назад и врезался в стену. Из треснувшей керамической брони брызнула кровь. Ликтор упал на пол, а на стене осталась отчётливая вмятина. Увидев это, остальные начали отступать.

– Айзек, пожалуйста, – попросил Беда. – Живи… ради Ника.

– Они убили его, – повторил Медведь в последний раз.

Он встал на ноги и его оковы, будто их сделали не из сверхпрочной стали, а из старой гнилой тряпки, вытягивались и рвались. Куски перенапряжённого металла со свистом разлетелись во все стороны. Некоторые разбили мониторы, один отлетел в голову оператора, который был так испуган, что не побежал с остальными и продолжал сидеть на своём месте. Он рухнул лицом на клавиатуру и больше не двигался.

– Убить эту тварь! – кричал офицер ликторов.

Но их пушки по-прежнему не работали. На потолке и стенах начали открываться лючки, откуда вылезали крупнокалиберные турели. Оружие завертелось, осматривая помещение.

– Поиск целей, – докладывали турели. Но вместо того, чтобы стрелять, они начинали дымиться, искриться, а потом с протяжным гулом выключались и обвисали, как сломанные ветки.

– Какого хрена? – выкрикнул один из ликторов. – Отступаем!

– Отставить отступление! – рявкнул офицер. – Продолжать бой, убить…

Офицер не успел договорить. Айзек поднял руки, и ликтор подлетел в воздух. Его сосед начал перезаряжать винтовку, но руки так дрожали, что он постоянно ронял запасной магазин. Оператор заорал, когда стальная дверь захлопнулась перед носом, оторвав ему ногу и правую кисть. Остальные, вместе с квистором Генримо, побежали к другому выходу. Но едва туда добрался первый человек, как массивная стальная дверь захлопнулась. Теперь они все в западне.

– Айзек! – закричал Виктор. – Беги отсюда, не оставайся здесь. Не вздумай тут умирать! Пожалуйста, старина, не надо. Ты ещё можешь уйти.

Медведь, не открывая глаза, сделал движение, будто выжимал мокрую тряпку, и офицера ликторов начало выкручивать прямо в воздухе. Броня лопалась в местах сгиба. Айзек откинул труп в толпу сотрудников Квистуры, прикончив парочку. Другой ликтор, наконец, перезарядил оружие, но оно не выстрелило. Медведь развёл руки, будто разрывал лист бумаги. Ликтор, разорванный вдоль на две неровные части, упал на пол, заливая всё кровью. Свидетели этого орали от ужаса, пытаясь найти место, где можно спрятаться. Но таких мест нет.

– Айзек, ты ещё можешь выжить. Беги отсюда!

Медведь не слышал, кровь лилась из ушей, глаз и носа. Старая куртка Ника настолько пропиталась кровью, что на ней не видно даже эмблемы Императорского Аграрного Университета, где учился Ник. На лице Айзека нет никакого выражения, как у тех детей-кинетиков, что использовались для сверхсложных ликвидаций. Они были обречены независимо от исхода операции. Сейчас тоже всё бесполезно. После такого выжить невозможно.

Доктор, который осматривал Натана, пытался залезть в вентиляционную шахту, забыв о своих габаритах, отчего застрял и теперь болтал ногами. Невидимая сила подтолкнула его сзади и у него получилось протиснуться через узкое отверстие, правда, ценой кучи сломанных костей. Рёв боли через трубу слышался особенно громко.

Квистор Ким Генримо заорал, когда его подбросило в воздух, и начал дрыгать руками и ногами. Пистолет, который он удерживал, выпал.

– Отпусти меня! Отпусти меня, ублюдок! Отпусти меня, сукин ты сын!

Айзек взмахнул рукой и квистор полетел к окну. С первого раза бронестекло толщиной с десяток сантиметров устояло, хоть и покрылось трещинами. Во все стороны разлетелись пластины чёрной брони квистора. С третьей попытки стекло разбилось вдребезги. В дыру задул холодный ветер, разбрасывая бумаги, и влетела куча снежинок, а переломанный и окровавленный, но до сих пор живой квистор висел в воздухе напротив, смотря вниз. Руки вывернуты под невозможным углом.

– Отпусти меня! – прохрипел Генримо и сморщился от боли.

Медведь махнул другой рукой и квистор Ким Генримо полетел вниз так быстро, что силуэт размазался. Айзек громко застонал и расставил руки в стороны. Ноги оторвались от пола. Мониторы и компьютеры срывались со столов и начали кружиться вокруг, сами столы присоединились к хороводу чуть позже. Кресло, к которому был прикован Медведь, вырвало из пола, и оно тоже попало в этот жуткий торнадо. Оторванные провода для пыток электрошоком засвистели и рассекли кому-то лицо, так быстро они летели, а другой провод захлестнулся вокруг чьей-то шеи. Кто-то из операторов вцепился в стол, но его закрутило вместе с мебелью. Ликтор пытался убежать, но его подняло в воздух, он ударился в аналитика, и они оба улетели в разбитое окно. Аналитик при этом сильно стукнулся головой. За ними вылетело ещё несколько человек, громко вопя при этом.

– Айзек, ты не должен умирать, – прошептал Виктор. – Пожалуйста, парень, услышь меня.

Так и умирали боевые кинетики Корпорации, оставаясь молодыми. Украденное детство, короткая жизнь и ужасная смерть. Одноразовое оружие, необходимое для того, чтобы убить как можно больше врагов за одну попытку. Способы различались, но каждый раз жертв и разрушений было чудовищно много. Ходячие бомбы. Но Айзек был жив до сих пор, и Беда умолял его одуматься. Может, сможет прожить ещё хоть немного? Может, ещё не поздно?

Торнадо только усиливался. Уже все находящиеся в комнате попали внутрь вихря и душераздирающе кричали. Виктор так и оставался прикованным к своему креслу, ледяной ветер трепал ему волосы, а снежинки оседали на лице. В разбитое окно вылетел ещё один человек. Сирены, когда вихрь добрался до пульта, наконец замолкли.

Дверь вынесло взрывом и её обломки присоединились к потоку, убив нескольких человек. В зал для допросов вбежал отряд вооружённых ликторов, но часть не рассчитали и угодили в торнадо, оставшиеся попытались отступить. Один завизжал, снял с себя шлем и начал биться головой об стену. Другой просто упал без движения. Третий сопротивлялся изо всех сил, но в конце достал пистолет и прострелил голову сначала соседу, потом себе.

Торнадо из мебели и тел становился всё больше. Потолок начал выгибаться и его разорвало в клочья. В дыру хлынули люди с верхнего этажа и мебель. Стены разрывались, обнажая стальной каркас. Толстые столбы стали гнуться, будто они из резины. Стены зала разлетелись, видно уже весь этаж. Несколько человек стояли у лифта, но отпрянули от дверей, когда увидели внутри вооружённых квисторов. Но всего через мгновение лифт смялся и стал размером с небольшой куб, будто его сдавило гигантским прессом. Кровь хлынула под сильным напором. Другие лифты постигла такая же судьба.

Вихрь прорвал ещё один этаж и разорвал крышу. Попавшие в поток люди иногда вырывались наружу и с огромной скоростью улетали куда-то в город. Медведь, мягко скользя в воздухе, подлетел к креслу Виктора. Теперь нет сомнений, что Беда умрёт вместе с этим человеком, которому когда-то сломал жизнь. Но так будет справедливо, Виктор это заслужил.

Пол под ногами разлетелся на куски, но кресло с Виктором и сам Медведь не полетели вниз, они повисли над дырой в самой середине вихря. На нижних этажах видно паникующих сотрудников Квистуры, пытающихся убежать до того, как они станут частью торнадо. Айзек едва слышно плакал, а дымящаяся кровь сочилась даже из пор кожи.

Верхней части небоскрёба больше не было. Под ними весь город, в котором нигде не горел свет. Видны только огоньки подлетающих истребителей и гравилётов. Летающие машины выпустили ракеты, но они летели не туда, куда нужно. Одна ракета подбила Гарпию Императорской Гвардии, другая улетела высоко в небо и взорвалась там, остальные попали в торнадо. Истребители, те, которые не разрывало на куски и не сминало, тоже кружились внутри вихря. Машины уничтожались, но Императорскую Армию, подошедшую на помощь Квистуре, это не останавливало.

Несколько Гарпий прицепились к ломающемуся зданию, выпуская мутахавиров из десантных отсеков. Но часть гвардейцев пополнили торнадо, а часть улетела вниз, будто кто-то смёл муравьёв, сильных, но недостаточно для того, чтобы противостоять незримой силе. Ту же судьбу разделил десант бастанджи и армейцев. Уцелевший летающий транспорт, выпустив несколько зарядов, отступал подальше, за пределы действия вихря. Одной Гарпии оторвало крылья, как будто злой ребёнок мучал насекомое, другая закружилась, врезалась в соседний дом и взорвалась. Здание устояло, а вот Башня понемногу разрушалась, этаж за этажом, торнадо начал плавно опускаться, пока Чёрная Башня Квистуры не разлетелась на куски. Тысячи беспилотных дронов кружили вокруг, но большинство попадало в поток. Обломки здания поднимались ещё выше или летели вниз, на площадь. Торнадо стал огромным, больше, чем Башня. Находящиеся внизу танки и боевые машины подхватывало потоком, солдаты пытались сбежать, но мало кто успевал. Вихрь добрался до самой земли, и небоскрёба больше не существовало. Оковы Виктора давно сломались, но напор воздуха удерживали его в кресле, не давая попасть в хоровод смерти. Ветер был настолько сильным и ледяным, что пронизывал до костей, а порывы такими громкими, что больше не слышно почти ничего. Поток вихря светился изнутри, освещая тёмный город. Они опускались всё ниже и ниже, а вихрь поглотил остатки здания. Отделение Квистуры в Империи уничтожено.

Торнадо начал вгрызаться в землю, словно это гигантский бур. Он разрывал подвалы, парковку с боевыми машинами и трубы коммуникации, потом опустился ещё глубже, в туннель, скорее всего, предназначенный для быстрой эвакуации. Ровный и круглый, наверняка ведущий в безопасное место. Находящиеся тут охранники улетели наверх, даже не успев понять, что произошло.

Сделав ещё несколько оборотов, торнадо начал слабеть. То, что кружилось наверху, упадало на площадь. Посыпались обломки разрушенного здания и покорёженной боевой техники. Но вместо того, чтобы раздавить Виктора и Айзека, обломки закупорили дыру, очень осторожно и аккуратно, будто кто-то положил всё сверху. Только немного мусора долетело до самого низа, среди этого мусора оказался табельный пистолет ликтора. Неповреждённый и, кажется, заряженный.

Стало слишком тихо, а потом раздались судорожные рыдания.

– Хватит, – стонал Медведь. – Я не могу, так больно. Пожалуйста, останови это.

– Айзек! – Виктор подскочил к нему и положил его голову себе на колени.

Всё лицо в крови, а жар от парня такой, что обжигает кожу. Глаза ещё закрыты, из них больше не идёт кровь, только дым. На веках ожоги.

– Кровь кипит… хватит! Натан, брат, ты где? Ты обещал мне, пожалуйста, останови это! Пожалуйста. Я не могу.

Он открыл рот и оттуда хлынула дымящаяся кровь.

– Не слышу ничего. Не вижу ничего. Так темно. Просто убей меня, пожалуйста. Просто убей. Виктор, ты здесь? – он нащупал правую руку Виктора и сжал. – Пожалуйста, я не могу терпеть. Пожалуйста, убей меня. Хватит, останови это.

– Прощай, Айзек, – Беда поднял с пола пистолет ликтора.

Сейчас он потеряет последнего важного для него человека. И всё станет безразлично. Ты потеряешь всё, говорила одна из целей. Он тогда не поверил.

– Виктор, ты обещал… помоги мне. Не оставляй меня одного. Здесь так темно… так больно… и страшно.

Беда спустил курок пистолета, и Айзек лишь слегка дёрнулся. Лицо, до этого искажённое от боли, стало спокойнее, будто он наконец обрёл покой и уснул. Только веки и уши остались обугленными. Виктор аккуратно положил парня на пол и скрестил ему руки на груди. Ещё один труп, которых он видел так много. Не тот парнишка, с которым он возился в отряде, не друг его сына, и не тот, кому Беда сломал жизнь. Просто труп, ничего больше.

Пора уходить. Ему, едва живому убийце. Тому, кто потерял всё даже после того, когда думал, что больше терять нечего.

Этот туннель проделали для экстренной эвакуации, и вряд ли про него знали имперцы, а сотрудников Квистуры больше нет в живых. Беда шёл дальше, чуть прихрамывая из-за разболевшихся коленей и ноющей спины. Это не заняло много времени, и уже скоро он выбрался на поверхность вдали от города.

Город не спал, невозможно спать после такого. Без Чёрной Башни центр выглядел как рот, в котором только что вырвали зуб, слишком заметна эта пустота. На том месте, где она стояла всего несколько часов назад, кружились беспилотные дроны, как пчёлы вокруг разрушенного улья.

Другие здания поблизости уцелели, если не считать выбитых окон. На некоторых висели голографические экраны с портретом Балябина, которые видно даже с такого расстояния. Но картинка начала меняться. Теперь там изображён сам Виктор. Надпись большими буквами гласила:

«ВИКТОР ВОРОНОВ. ВРАГ ИМПЕРАТОРА. ПРИКАЗАНО УНИЧТОЖИТЬ».