Читать книгу "Сын помещика 10"

– Ну и ладно, – махнул он рукой, снова поежился и вернулся в дом, выкинув женщину из головы.

Обратно в Дубовку Антон собирался ехать сразу после завтрака. И я его удивил тем, что отправлюсь вместе с ним.

– Надоело в деревне сидеть? – рассмеялся он.

– Лучше бы я дома сидел, – вздохнул я в ответ. – Но нет, дел полно.

Моя реакция его удивила. И он тут же стал меня расспрашивать – что за дела такие у меня имеются. И по мере перечисления, его лицо все сильнее и сильнее вытягивалось от изумления.

– Ну ты, братец, и наворотил, – протянул он восхищенно. – Я-то думал, что здесь у вас скукота смертная, а на море – вот где жизнь! Но по сравнению с тобой, мои будни серыми и невзрачными кажутся.

В Дубовку мы поехали на тарантасе. Причин было две – мне нужен был Митрофан, чтобы выбрать вторую лошадь в пару к Пятнышку. Времени у Михайло прилично было, и я надеялся, что моя карета уже готова. К тому же Тихона я тоже брал с собой. Привык я, что рядом слуга есть, который и за бытом проследит, и по делам его отправить можно. В последние мои отъезды его отсутствие особенно остро ощущалось. В бричку же мы бы все не поместились.

В пути пришлось еще и на гитаре для кузена сыграть. Во время своего рассказа я упомянул о написанной «мной» песне и тот очень настойчиво просил ее исполнить. Вот чтобы не терять на это время, мы и взяли с собой мою гитару, да прямо в тарантасе я и спел «Петропавловск». Тряска этому конечно мешала, но не сильно. Сегодня морозец дорогу прихватил, тарантас бодро наматывал километры на колеса, а Митрофан – кучер опытный, выбирал дорогу с умом, чтобы поменьше ухабов «собрать». Больше у меня пальцы замерзли, все же в тарантасе бока «открытые».

– В Царицын с тобой съездим, – заявил мне Антон, когда песня была спета, остальные темы обсудили, а я упомянул, что у меня там невеста живет. – Хочу посмотреть на твою Анастасию. И ты сказал – у нее сестра есть? – подвернул он ус и с прищуром посмотрел на меня.

– Есть. Неужто хочешь посвататься?

– Зачем сразу свататься? – удивился кузен. – Для начала можно и просто погулять под луной, да почитать стихи…

Понятно. Антон решил ограничиться флиртом, да при возможности затащить Анну в койку. Не буду его заранее разочаровывать. Я конечно слышал, что есть девицы, не хранящие свою девичью честь, но это точно не про Скородубову. Настя вот тоже свою честь берегла и отдала ее лишь когда наша помолвка состоялась.

Желание Антона увидеть мою невесту сбылось гораздо раньше, чем мы думали. Оказалось, что Настя приехала вместе с Маргаритой в Дубовку вчера и если бы не тетя, то тут же помчалась бы ко мне в поместье. Но Софья Александровна ее придержала до возвращения своего сына словами: мало ли куда Роман мог снова податься, а вдруг он решит сам к нам вместе с Антоном приехать? И чего тебе туда-сюда кататься?

Тетя как в воду глядела.

– Роман! – кинулась ко мне Настя, когда я поздоровался с тетей. – Я соскучилась, – добавила она уже тише, смутившись от пристального взгляда Антона.

– Я тоже, – улыбнулся я в ответ.

Хотелось ее обнять и прижать к себе, но этикет-с, будь он неладен. Нельзя так делать на людях, пусть даже при родственниках. Даже когда она станет моей женой нельзя. Не поймут. Наедине – сколько угодно, а под чужими взглядами – лишь вежливо улыбаться, да можно воздух над ручкой поцеловать. Чем и воспользовался Антон, тут же начав свой «натиск» в сторону Анастасии. Надавал ей кучу комплиментов, и как бы мимоходом поинтересовался про ее сестру.

– Да, мы с Анной на одно лицо, – мило смущаясь, отвечала Настя. – Она дома осталась.

– Не хочу показаться навязчивым, но я человек прямой, военный, потому спрошу прямо – ваша сестра свободна? – не отступал Антон.

– Она… общается с молодым человеком, – растерялась Настя. – Не знаю, насколько у них все серьезно будет… мы Ивана лишь раз видели, а сейчас он и вовсе в столицу уехал. Письма Анне пишет. Вот одно недавно прислал.

Кузена упоминание о некоем молодом человеке совсем не смутило. Как я понял, для него главное – что Анна не помолвлена, да и сам молодой человек где-то далеко находится.

– Анастасия, вы обязаны меня познакомить со своей сестрой! – заявил он безапелляционно. – Я сражен вашей красотой и если бы не кузен, то обязательно приударил за вами, – Настя смущенно покраснела. – Но удача на моей стороне, раз у вас есть сестра-близнец. Когда вы возвращаетесь?

– Я-я… – растерялась совсем Настя.

Пора ее спасать.

– Антон, не дави на мою невесту, – урезонил я парня. – Мы только приехали, а ты уже собираешься сорваться в путь. Посмотри на свою маму, как она неодобрительно смотрит. Ты же ее давно не видел, неужели не соскучился?

Этот ход оказался верным. И тетя на меня благодарно посмотрела, и сам Антон немного смутился, и Настя облегченно выдохнула.

Время было уже обеденное, поэтому вскоре нас позвали за стол. Там и продолжилось общение, а я узнал, зачем Настя сорвалась из дома. Кто бы сомневался, что дело было не столько в ее желании поскорее меня увидеть, сколько в усилиях Маргариты Игоревны. Настя может из дома поехать ко мне, но для этого ей надо несколько дней, а лучше – недель копить мужество. Тут же Угорская не вытерпела, так ее впечатлил выход мамы в свет в новом платье, что захотелось Маргарите тоже блеснуть. Но уже в другом, которое для более молодой девушки придумано. И помня нашу договоренность, она и помчалась за Настей.

– Завтра будет постановка, – с намеком напомнила мне тетя, когда Настя поделилась своей историей.

– Да, мы обязательно на нее сходим. Может, хоть теперь увижу спектакль полностью, – рассмеялся я.

И тут же пожалел о сказанных словах. Ведь Насте стало интересно, что мне помешало раньше. Не рассказывать же ей о Дарье? Выручила меня тетя:

– Роман стал центром внимания на премьере, как и Ольга. Не привык он к такому, и когда все повторилось во время антракта, решил не дожидаться окончания спектакля, когда его снова атакуют и прохода не дадут.

– Кто атакует? – тут же встрепенулась Настя.

– Те, кто увидел в Винокуровых новую силу, – спокойно ответила ей тетя. – Завести полезное знакомство – это правильно, но некоторые в сем действии не знали меры.

Пусть тетя не сказала про напор девушек, но Настя и сама все поняла. Ведь раз с ней мне ничего подобного не грозит, то какая иная причина могла меня раньше побудить покинуть театр? И в целом она права, а про чрезмерную настойчивость конкретно одной девицы мы промолчим.

Но до спектакля еще полно времени, и свои первоначальные планы я менять не собирался. Только теперь состав нашей группы увеличился. До того лишь Антон хотел посмотреть, что мне за карету делают, а тут еще и Настя присоединилась. Тихона я оставил в усадьбе, пока его услуги мне были не нужны. И уже в обновленном составе мы выдвинулись к мастеру Фролу.

Уже въезжая на подворье его мастерской, я заметил свой транспорт. Карета стояла в условном «гараже» и с ней возился Михайло и помощник Фрола, Алексей. Сам мастер сидел рядом, но не снаружи, как раньше, а уже внутри – все же ветер был уже холодный и простудиться, сидя на улице, было делом несложным. Даже удивительно, что ворота в «гараж» были распахнуты. Но когда мы подошли, я понял, что дело в экономии – внутри никакого света, кроме падающего из открытых ворот, не было.

– Роман Сергеевич, – заметил меня Фрол, – а мы уже заканчиваем с вашей каретой. Вот, полюбуйтесь, что у нас получилось!

Мужики в этот момент ставили колеса, но прекратили свое занятие и отошли в сторону, чтобы мы могли все осмотреть.

– Много вам осталось? – спросил я Михайло, пока Антон заглянул внутрь, а Настя с интересом подошла к месту возницы.

– Колеса поставить, господин, да проверить – ничего ли не забыли, – пожал он плечами. – Два уже на задах мы воткнули, теперь с передком возимся.

Это я и сам видел. Кивнув мужику, что услышал его слова, я для начала обошел карету по кругу. Что сказать? Покрасили ее хорошо. В черный цвет, на дверцах позолоченной краской была изображена виноградная лоза. Собственного герба у нашего рода не было. Его вообще не имела подавляющая часть дворянства, но видимо мастер Фрол решил, что хоть как-то выделить мой транспорт нарисованным отличительным знаком нужно. Выбор лишь слегка странен – мы не Виноградовы, а Винокуровы. Я бы понял, если он еще дымок добавил над лозой, но что уж теперь.

В передней части у кучера появился собственный откидной верх, как у бричек, а по бокам у него висели фонари. Уже отреставрированные – с замененными стеклами и свежеокрашенные. Под сидением возницы стояла печь – металлический короб с маленькой дверцей, даже скорее оконцем, и раструбом, куда надо заливать керосин. Сбоку к печи были приварены две трубки – одна для подачи воздуха, а другая в качестве дымохода. У обеих трубок были заслонки, с помощью которых можно было в любой момент погасить печку.

Затем я тоже полез внутрь. Но перед тем обратил внимание на дверцы – стекла в них тоже поменяли. Все, как я и описывал Фролу. Уж не знаю, к кому он обращался, но стекла получились «двойными», запаянными смолой по торцу. Буду надеяться, что и воздух из пространства меж ними откачали.

Обивку внутри тоже всю сменили, и судя по мягкости дивана и его упругости – вставили пружины. Под диваном расположили вторую печь, а трубки к ней вывели наружу да так хитро, что со стороны не сразу и заметишь – колесо загораживает. Главное теперь, чтобы в них ничего не попало с того колеса. От кареты пахло краской и неповторимым специфическим запахом новой ткани. Конфетка у мастера Фрола получилась, а не карета!

Я вылез и осмотрел колеса. Они тоже выглядели необычно, по сравнению с другими – были чуть шире стандартных, и словно «обуты» в чехлы. Тут уже кожу использовали, чтобы при езде эта обертка меньше истиралась.

– Ну как вам, господин? – спросил Фрол, когда я закончил осмотр.

– Внешне – все отлично, а как оно в деле себя покажет, увижу уже позже, – пожал я плечами.

– Тогда можно и окончательный расчет получить? – тут же обрадовался мастер.

– Пускай колеса поставят, да я коня нового найду, чтобы на ней уже выехать с твоего подворья можно было, – сказал я мастеру. Не говорить же, что денег сейчас с собой не взял. – Думаю, к вечеру и заберу ее у тебя.

На этом я с Фролом и попрощался пока что. Теперь можно и в усадьбу вернутся, после чего дать задание Митрофану по его «профилю». А в театр отправлюсь уже на собственном транспорте. И до того могу отдыхать.

Вот только меня не покидало ощущение, что я что-то все же забыл.

Глава 3

29 октября 1859 года

Что именно забыл, я пока так и не вспомнил. В итоге плюнул и мысленно махнул рукой. Было бы что-то очень серьезное, то записал бы куда-нибудь или все равно всплывет со временем. Сейчас же меня иное беспокоило – деньги. Они подходили к концу. Надо было думать, где снова взять крупную сумму. Привык я всегда иметь не меньше ста рублей на кармане. А тут у меня лишь те рубли остались, что я планирую в строительство салона вложить. Ну, кроме специально отложенных для оплаты Фролу. И моя «безденежность» давила на сознание, как гранитная плита, вселяя дополнительно неуверенность в завтрашнем дне. Надо было что-то придумать.

Увы, пока ничего в голову не приходило. Новые портреты никому в Дубовке не нужны, уж тетя бы мне об этом сказала. В городе все знают, что меня через нее найти проще простого. Есть небольшая надежда, что в Царицыне появились новые клиенты, но туда еще доехать надо, да с Марией Парфеновной поговорить. И вариант это зыбкий. С продажи игрушек ручеек пока совсем маленький идет, и все деньги у отца сейчас оседают. Я могу к нему обратиться, чтобы выделил мне сколько-то средств, но сделаю это лишь в крайнем случае. Уже успел создать у него себе репутацию самостоятельного человека и рушить ее не желаю.

«На чем же заработать? Так, чтобы и быстро, и с большой выгодой» – задумался я.

Картины отпадают. Песни тоже. Не буду же я, как скоморох, на рынок идти и петь? Удар по моей репутации будет как бы не сильнее, чем если бы я голым по улице прошелся. Невместно это дворянину.

«Придумать и продать бизнес-проект?» – вдруг пришло мне в голову.

Я ведь собирался в следующем году, по итогам собственной деятельности сходить с отцом на дворянское собрание и там представить как раз иной вектор развития для помещиков, помимо дохода с крепостных. И до сих пор хочу это сделать – и авторитет себе заработать, показав, как выйти из ситуации, не идя на конфронтацию с императором, и поспособствовать в какой-то степени промышленному развитию страны. Звучит амбициозно, но все начинается с малого. Если же я прямо сейчас сумею придумать новую бизнес-модель, уговорю ее купить какого-нибудь помещика для внедрения у себя, а потом она «выстрелит», то это будет дополнительным кирпичиком в фундамент моей репутации. И плюсом – деньги прямо сейчас.

– Вот только что придумать и кого уговаривать? – хмыкнул я себе под нос невесело.

Создание мебельной мастерской для бедных слоев населения я уже застолбил за собственным родом. Ставить мельницы… тут и без меня догадаются, ничего инновационного в том нет. И в любом бизнесе есть некий «порог входа» – тот самый стартовый капитал, который не каждому по силам, даже если мозги работают в правильном направлении, без денег в самом начале многого не достигнешь.

Тут я вспомнил, что хотел найти в городе типографию – для создания собственной настольной игры. Мысли тут же свернули в новую сторону. Поделки из бумаги – это первое, о чем я подумал. Затем отбросил мысль, так как бумага нынче дорогая. Но тут же ей на смену пришла иная – коробки из картона! Сейчас никто их повсеместно не использует – я вот не видел. Лишь однажды заметил, что картон в принципе существует – в тетиной шляпе он был для придания формы. Осталось узнать, насколько он распространен и какой на него ценник.

– А ведь есть еще более востребованная тара, – осенило меня – ячейки для яиц!

Такого сейчас точно не существует. И когда их изобретут – большой вопрос. На рынке вон яйца кладут просто в деревянные ящики, перекладывая их соломой. И то служанки придирчиво рассматривают каждое яйцо – не побилось ли. И какой урон это несет тем же крестьянам и, как следствие, помещикам? А ячейка из картона служит долго и перевозить в ней такой хрупкий товар очень удобно.

– Надо бы еще и патент на эту тару оформить, – пробормотал я.

Но прямо сейчас – это вполне себе рабочая бизнес-идея. И даже если картон сейчас довольно дорог, и тара из него получится высокой в цене, убедить в выгодности ее приобретения вполне можно. Она же не одноразовая будет.

В моем понимании, картон должны закупать или книжные магазины, или те же портные – для создания шляп, как у тети. Вот уж кто точно знает и стоимость этого материала, и как его достать. Но кому предложить бизнес-идею?

В сомнениях я отправился к единственному знакомому мне человеку «со связями». Да, все к той же незабвенной Софье Александровне.

Тетя пользовалась моментом, пока ее сын снова куда-нибудь в более интересное место не сбежал, и «пытала» его. Нашел ли он себе партию, думает ли в этом направлении, и каждый раз, когда Антон старался перевести тему, она с мягкой улыбкой кивала, делала вид, что согласна поговорить об ином, но вскоре неизменно возвращалась к матримониальным планам. Я все это успел расслышать, пока стоял за спиной кузена в гостевом зале и старался понять – стоит ли их прерывать, или мне лучше уйти. Тем более что тетя меня видела, но никак на мое появление не реагировала, планируя «дожать» непутевого сына.

– Мама, – устало выдохнул Антон, когда я уже решился выйти из зала и отложить свой разговор с тетей на потом, – я вам клятвенно обещаю – найду себе невесту! В течение года. Но сейчас умоляю – давайте все же поговорим об ином!

– Хорошо, – благосклонно «сдалась» тетя. – К тому же Роман уже пять минут стоит и ждет, когда мы закончим.

Антон тут же подскочил из кресла и обернулся. В его взгляде на меня прямо читалось – «и ты молчал?! предатель! не мог спасти меня!»

– Софья Александровна, у меня есть к тебе вопрос, – раз уж на меня обратили внимание, я тут же перешел к делу, проигнорировав взгляд Антона.

– Слушаю. Или это что-то личное? – покосилась она на сына.

– Нет, вопрос чисто деловой, – покачал я головой и прошел в свободное кресло. – У меня есть одна идея… по заработку денег. Но сам я ее не потяну, да и не вижу смысла ввязываться. Идея хорошая и мне пришла мысль – почему бы не продать ее?

– Вот как? – озадачилась тетя.

Да и Антон посмотрел заинтересованно. Возмущение, что я не вмешался в его разговор с мамой, ушло, сменившись любопытством.

– Это возможно? – уточнил я.

– Даже не знаю, – протянула женщина задумчиво. – Никогда о подобном не слышала. Обычно, если кому-то пришло в голову, какое новое дело можно открыть и на том заработать, то сами стараются ее воплотить в жизнь. И наоборот – в тайне от других держат все секреты, чтобы в деньгах не потерять. А что за идея-то?

– Создание тары для хранения и переноски яиц из картона. Такого, что у тебя в шляпе используется, – добавил я, заметив, как тетя нахмурила брови.

– И в чем выгода с этого? Ты какие-то коробки хочешь сделать? Так дешевле и проще ящики сколотить.

– Выгода в том, что в такой таре яйца не будут биться в пути, – пояснил я. – Из-за особой формы емкости. Сколько сейчас яиц разбивается, пока из курятника до рынка доберется? Какие убытки несут крестьяне и помещики? Я специально не считал, но думаю – не мало. А если эти расходы резко сократятся? Теперь понимаешь?

– Если твоя емкость не «золотой» окажется, а хотя бы столько же стоить будет, как ящик деревянный – то у тебя такую идею купят! – уверенно заявила тетя. – Но тогда тебе нужно сначала взять слово, а лучше – договор какой составить, что никуда на сторону твои мысли не уйдут. Ты ведь какой-то новый патент придумал? – догадалась она. – Лучше бы тебе его просто сначала оформить, а потом уже и предлагать.

– Мне сейчас деньги нужны, – вздохнул я. – Документы на патент я отправлю Дмитрию Борисовичу, но сколько времени ждать придется?

– И зачем тебе деньги? – без «задней» мысли по чисто женскому любопытству спросила тетя.

– Деньги всегда нужны, – усмехнулся я. – Лучше, когда они есть, чем когда их нет. А у меня они к концу подходят.

Тетя понимающе кивнула. Чуть подумала и ответила:

– На ум приходит разве что Герман Христианович – он известный в городе промышленник и к новому относится без страха.

Я поморщился при упоминании Миллера, что не укрылось от тети.

– У вас конфликт?

– Не сказал бы, – вздохнул я.

Тут она вспомнила мой рассказ про то, как Миллер воспользовался моей неопытностью и переложил свои издержки по хранению готового бруса на наши плечи.

– Да, согласна, господин Миллер – не лучший вариант. Ну, тогда тебе дорога к Небесчетному. Иван Иванович как раз и средства свободные имеет. Если сумеешь его заинтересовать, то уж он-то точно купит у тебя твою идею.

С самым богатым купцом нашего города я еще не был знаком. Сталкивался лишь с его супругой на кулинарном турнире. Поэтому его упоминание тетей меня заинтересовало. Если удастся наладить с ним рабочий контакт – это здорово расширит мои связи в купеческом сообществе.

– Буду благодарен, если ты сможешь устроить нам встречу, – тут же уцепился я за этот шанс.

– Пустое, – отмахнулась тетя. – Ты главное скажи, когда в городе будешь, чтобы я могла дату Ирине Ивановне назвать. А уж она уговорит мужа с тобой повидаться.

Мне к понедельнику желательно уже в Царицыне быть. Хотя бы во второй половине дня. Но до воскресенья я вполне мог задержаться, о чем и сказал тете. Софья Александровна пообещала передать весточку жене купца и, поблагодарив ее, я пошел искать Тихона. Надо узнать, вернулся ли Митрофан, и если так, то можно уже и за своей каретой отправляться. Антон под конец нашего с тетей разговора, когда понял, что ничего нового не услышит, потихоньку ушел. Не иначе из опаски, что та потребует от него точной даты – когда он приведет будущую невесту в дом.

Тихон обнаружился на кухне – что-то с аппетитом жевал, напомнив мне своим видом, что обед-то я пропустил из-за поездки к Фролу. О том же видать и Антон подумал, потому что кузен сидел в столовой и уплетал жаркое.

– Садись, – махнул он рукой подле себя, – сейчас Надежда тебе тоже тарелку поставит.

И вторя его словам, из кухни вышла повариха с подносом в руках. Меня она заметила еще, когда я Тихона искал, и мой голодный взгляд «срисовала» правильно. Накинувшись на еду, я попросил ее передать Тихону, чтобы тот ко мне в комнату подошел и там ждал.

– Чего тебе слуга понадобился? – тут же заинтересовался Антон.

Таиться от него я не видел смысла и рассказал.

– Поедем вместе твою карету забирать, – тут же решительно заявил кузен. – Я там заметил, что на ней колеса какие-то дивные будут. Зачем их в кожу обтянули-то?

Глазастый, а в мастерской у Фрола молчал. Узнав, что такие колеса должны помочь тряску уменьшить, он еще больше оживился.

– Чего ж ты эту идею не хочешь продать?

– Золотыми те колеса выходят, и еще неизвестно – правильно ли я их оцениваю, или уже через месяц они сломаются? В таре из картона для перевозки яиц я уверен, а тут… – развел я руками.

Когда мы поели и пришли в мою комнату, то там кроме Тихона еще и Митрофан у дверей стоял, меня дожидаясь.

– Сполнил я твое поручение, господин, – тут же начал конюх доклад, – взял кобылу. Семи десятков рубликов хватило! – заявил он гордо.

– Надеюсь, что она справная? – тут же насторожился я.

– Обижаешь, Роман Сергеевич, – насупился мужик. – Я в лошадях разбираюсь – трехлетка. Ее из-за масти так дешево продали – мало кто из бар любит в упряжь ставить коня в «яблоках». А у тебя Пятнышко именно такая, вот я и подумал, что тебе без разницы масть. И Пятнышко тогда в упряжи так выделяться не будет.

Кстати, саму лошадь мы с собой тоже прихватили. Она до того в поводу шла, ее узду Митрофан к задам тарантаса привязал. Если бы карета еще не была готова, то я бы ее для верховой езды использовать думал, а самого Митрофана домой бы отправил.

На подворье мастера Фрола мы вернулись тем же составом, что и приезжали до этого. Настя лишь на время в усадьбе меня оставила – не слишком ей понравилось уж очень пристальное внимание Антона. Пусть и приятно ей было его комплименты слушать, но неловко она себя ощущала и постоянное упоминание сестры со стороны моего кузена ей тоже не нравилось. Но забирать карету поехала.

Мой отремонтированный транспорт уже стоял под навесом – запрягай и отправляйся. Чем и занялся Митрофан с посильной помощью Михайло. Я же в это время рассчитался с Фролом и через несколько минут мы возвращались в усадьбу уже на карете. Кстати, в этот раз я вспомнил, что просил форточки для проветривания сделать, но что-то не заметил их, когда в первый раз приезжали. Но про них мастер не забыл. Оказалось, в карете было два небольших оконца – сзади за диваном, и спереди – для связи с кучером, иначе до него не докричаться было бы. И так хитро был замок у них замаскирован, что казалось, будто их открыть нельзя. Вот это и были те самые «форточки». Кабы у Михайло не спросил, сам бы ни за что не догадался. Но мне понравилось решение.

– Плавно то как едет, – восхитилась Настя, стоило карете выехать на основную дорогу.

После тарантаса ощущение было, будто мы из старого запорожца в иномарку пересели. Карета мягко покачивалась на камнях мостовой. Кожа на колесах тоже скрадывала звук, а плотно подогнанные двойные стекла на окнах и утепление стен и вовсе словно отсекали нас от внешнего мира. Единственное – тесно тут для троих. Карета на двух человек рассчитана, плюс – кучер. У него на облучке кстати место и для второго возницы найдется. Сейчас оно пустует правда, но Митрофан или Тихон, смотря кто у нас за кучера будет сидеть, даже полежать там сможет, пока ждать будет у того же театра к примеру. Вез нас Митрофан, а Михайло на облучок тарантаса уместился и его правил к усадьбе. На нем же и домой отправится вместе с Митрофаном. Держать их обоих и дальше в городе я не видел смысла.

– Да-а, – протянул восхищенно Антон, – в такой карете и в путешествие можно отправляться. Как на корабле при легкой волне качает.

Для полной проверки мы еще и печку затопили. Все же на улице уже прохладно, и в карете тоже. По ногам минут через десять пошло тепло. Мы как раз к усадьбе подъехали. Надо запомнить на будущее, сколько времени печке нужно, чтобы начать нагревать воздух в карете. И тому же Тихону дать задание, если он на козлах будет, чтобы следил за ней. Не перетопил и не заморозил мне транспорт.

«Ну вот, увеличиваю собственный парк техники» – мысленно улыбнулся я.

Теперь покупка кареты уже не смотрелась блажью и скоропалительным решением. А горящие восторгом глаза Насти обещали мне незабываемую ночь. Чего я на самом деле очень ждал. Сколько можно себя сдерживать, когда-то Маргарита обнажается, меня не стесняясь, то Дарья пытается в штаны пролезть, то стоны Олеси не дают заснуть… Так или свихнуться можно, или не удержусь я от соблазна «налево» сходить.

– С утра отправляйтесь домой, – перед тем, как пойти в усадьбу, наставлял я Митрофана с Михайло. – И передайте отцу, что Прокопий уже часть мебели сделал – надо бы ее забрать и его работу оплатить, – все же вспомнил я, какая мысль меня весь день тревожила.

Со спокойной душой, я пошел в дом, мысленно поторапливая наступление ночи. Не терпится мне с Настей наедине побыть.

***

Царицын

Григорий Лукьянович был мрачен. Получив письмо от Романа Винокурова и приложенные к ним деньги, он вначале обрадовался… Но хорошее настроение быстро улетучилось, стоило пересчитать ассигнации, а затем прочитать и само письмо. Парень откровенно наплевал на то, что Григорий поменял свои планы в угоду юноше, а сейчас и вовсе отправлял его, Тишкова – лучшего контрабасиста их губернии – с глаз долой, словно надоевшую игрушку! А как еще расценивать его слова, что Роман тоже считает Григория свободным человеком и не собирается держать его силой? Где благодарность за помощь? Где просьбы остаться, не уезжать? Всего того, на что так рассчитывал Григорий, в тексте не было. Лишь насмешка и жалкие двадцать пять рублей! Да иные скоморохи больше в день получают!

О том, что скоморохи такие суммы получают лишь по большим праздникам, или когда их богатый купец или дворянин к себе выступать приглашает, и то далеко не все, Григорий благополучно «забыл».

И все же Тишков взял себя в руки и сходил до офицера, который звал его выступить перед адмиралом. Обида и негодование – это одно, а деньги – совсем другое. Раз не получил с юноши причитающееся себе по праву, Григорий решил последовать его совету и стребовать деньги с офицеров. Вот только и там его ждало глубокое разочарование! Господин Волошин лишь удивленно посмотрел на него и заявил, что об оплате нужно было раньше говорить. Он и вовсе считал, что их группа выступает на добровольных началах, из чувства патриотизма.

– И вы должны радоваться, что сам контр-адмирал Краббе вас заметил, – говорил Тишкову тогда офицер.

В общем, денег Григорию никто не дал. На двадцать пять рублей от Винокурова мужчина в принципе мог теперь добраться до того же Саратова, где есть ценители его творчества. Там он точно сможет продолжать зарабатывать, как прежде. Но тогда получится, что проведенное в Царицыне время потрачено впустую! Адмирал, обещавший взять его в столицу, еще не вернулся из своей инспекционной поездки. И он уж точно ждать и звать Григория не будет, когда вернется в город. Хорошо если просто вспомнит о нем, но надежнее самому подойти. Как быстро люди забывают добро, Григорий в очередной раз убедился на примере Романа Винокурова.

– Буду пробовать еще раз, – решил мужчина, имея в виду попытку найти ценителя его искусства в городе.

На этот раз Григорий решил пойти к местному главе дворянского собрания. И действовать он будет хитрее. Мужчина достаточно покрутился в городе, чтобы узнать о господине Михайлове и его отношениях с Винокуровым. У них были какие-то трения, но при этом явного негатива Борис Романович к юноше не испытывал. Более того – ездил в соседний город к тете парня. Значит, сделал вывод Тишков, и ему никакой вражды ожидать от дворянина не стоит, за работу на юношу.

Господин Михайлов согласился принять мужчину, что уже дало Григорию надежду на положительный итог встречи.

– Жаль, я не видел вашего выступления на офицерском собрании, – вздыхал Борис Романович. – Был на именинах у дочери главы магистрата.

– Я с удовольствием готов продемонстрировать свой навык вам, – тут же предложил Тишков. – У меня даже есть сольная партия. Уверен, она вам понравится. И вашим гостям тоже. Это будет ни на что не похоже! Быстрый ритм, сочетающийся с плавными переходами в медленный танец. Напор мужской страсти и женская покорность, – с жаром стал расписывать Григорий свою программу.

– Хорошо, я бы ознакомился с вашим творчеством, – кивнул Михайлов.

Тишков мысленно возликовал. Вот что значит – человек культуры и ценитель настоящего творчества! Иной бы уже на этом этапе постарался завершить разговор, а Борис Романович смотрит вполне благосклонно.

Медлить Григорий не стал. Инструмент у него был с собой, свое выступление он выучил назубок – все равно никаких иных дел у него в последние дни не было. И вот он – момент его триумфа!

Кроме самого дворянина послушать музыканта в главный зал вышла его жена и дочь. Довольно красивая особа, как мимоходом отметил Григорий. Но дальше он сосредоточился на игре.

Под сводами гостевого зала дома Михайловых разнесся низкий звук контрабаса. Начал Григорий с чего-то помедленнее. Зрителя надо подготовить. И лишь через минуту резко сменил темп игры на быстрый, агрессивный. Как в той песне, что он исполнял в составе труппы. И затем – снова замедлением ритма.

Тишков считал себя художником от музыки. И сейчас он старался нарисовать перед слушателями картину: величие высоких гор, и стремительно стекающие с их склонов речки… шум леса под подошвой этих гор, и яростная битва за жизнь в этом лесу между зайцем и лисой… шепот легкого ветерка, ласкающего кроны деревьев, вдруг резко превращается в бушующий смерч, сметающий все на своем пути. Лишь завершив выступление, Григорий посмотрел на лица своих зрителей.

Борис Романович был задумчив. Его супруга чуть морщилась, что заставило мужчину напрячься. А вот дочь Михайлова смотрела на Григория горящими глазами, словно увидела своего идола. Она же первой и зааплодировала, вскочив со стула.

– Браво! Это было так волнующе! Вы великолепны! – восторженно восклицала Арина Борисовна, что льстило самолюбию мужчины.