Читать книгу "Сын помещика 10"

Покосившись на дочь, Михайлов тоже встал со стула и сделал пару хлопков.

– Хорошо, Григорий Лукьянович. Я позову вас, когда устрою прием, – сказал он.

Довольно размытое обещание, но Тишков был рад и ему. Это давало ему надежду, что он все же сможет заработать своим творчеством и укрепит мнение о себе, как о талантливом музыканте и композиторе.

В съемную комнату Григорий вернулся в гораздо более хорошем настроении, чем покидал ее. Но день для мужчины на этом не закончился. В сумерках, когда он уже собирался ложиться спать, в дверь внезапно постучали. И открыв ее, Григорий с удивлением увидел Арину Михайлову.

– Чем могу… – удивленно начал мужчина, но девушка его бесцеремонно заткнула жарким поцелуем.

Через час Арина покинула его комнату, оставив после себя самые приятные воспоминания. Григорий не знал, что слежку за собственной дочерью Борис Романович не снимал, и о ее вольности ему уже доложили. Сам того не ведая, музыкант настроил против себя возможного благодетеля, лишившись возможности выступить в доме Михайловых.

Глава 4

30 октября 1859 года

Утром я проснулся в объятиях Насти. Ночь прошла великолепно. Как же я соскучился по теплу своей невесты и ее нежным губам! Даже вставать не хотелось. Еще лежа на кровати выглянул в окно, а там снова снег лежит. Представил, что нужно идти, обливаться холодной водой, нагружать тело физическими упражнениями… и желание поваляться подольше лишь укрепилось в голове.

– Ммм, – во сне потянулась Настя, из-за чего одеяло сползло с ее обнаженного тела.

Тут уж я и вовсе не утерпел. Захотелось продолжения, и через пять минут невеста открыла глаза и начала шутливо брыкаться.

– Роман, ну хотя бы ополоснуться надо. Рома! Ох… ну что ты делаешь…

Устоять перед моим напором она не смогла. Лишь через полчаса я отпустил ее.

Снова посмотрел в окно…

– Нет уж, давать слабину нельзя, – прошептал я себе под нос, как мантру.

И все же отправился выполнять привычные процедуры. К завтраку я вышел бодрый, разогретый и в самом лучшем расположении духа. Тут и тетя меня порадовала тем, что пришел ответ от Небесчетного. Она записку Ирине Ивановне еще вчера вечером отправила о моем желании встретиться с купцом для разговора, и он видать отложил свое решение до утра. И все же согласился меня принять у себя дома после обеда. Вообще замечательно!

Вот только теперь мне нужно было подготовиться к разговору с Иваном Ивановичем. Прийти и сказать как тете – у меня есть отличная идея, дайте мне за это денег! – я не могу. Не поймет-с меня купец. Еще и мысленно пальцем у виска покрутит, или как сейчас о полоумных думают. Не получится у нас делового разговора. Мне нужно ему цифры предоставить, обоснование, почему моя идея должна ему прибыль принести. И для этого необходимо сделать несколько вещей – узнать цену картона, узнать количество потерь яиц при перевозке, и хотя бы в черновом варианте прикинуть – сколько нужно средств для создания машины для производства ячеек, чтобы подсчитать их конечную стоимость и примерную окупаемость. Вот тогда уже Небесчетный на меня совсем иными глазами посмотрит. Даже если и откажется покупать идею, сам подход он оценить может. И в другой раз охотнее на разговор пойдет, если я уже сам у него встречи запрошу, а не через тетю.

В путь я выдвинулся сразу после завтрака. Антон сначала было думал поехать со мной, но его перехватил Владимир Михайлович, посетовав на то, что родной сын с отцом не разговаривает. Кузен тут же поменял свои планы и отправился с Зубовым в порт. Мне же лучше. Тем более что в одиночестве я не остался. Настя дома сидеть не собиралась и заявила мне, что составит компанию до обеда. Потом ей нужно будет готовиться к выходу в театр.

Первым делом мы поехали в книжный. Я в очередной раз отметил, как комфортно стало передвигаться в отремонтированной карете. Тихон был за кучера и уже получил от меня все инструкции по ее обслуживанию, а потому в салоне было тепло, мы даже переднее оконце приоткрыли. Ухабы и маленькие ямки опять же не отдавали резким ударом в копчик, а мягко «проглатывались» встроенными в карету системами компенсации удара. Это я так заумно назвал про себя особое устройство колес на пружинах, рессоры кареты и пружины в диване. Тихон тоже почувствовал, что едет карета мягче и даже немного ускорился, не беспокоясь, что мы себе можем отбить что-то в пути. Доехали мы в итоге, как говорится, с ветерком, который сам Тихон и чувствовал. Но ему нравилось – улыбка сияла до ушей, когда мы покинули карету.

В книжном меня уже знали – не раз здесь и канцелярию покупал и даже книги. Поэтому продавец встретил меня радушно.

– Снова краски нужны, Роман Сергеевич?

– Да, пожалуй, – не стал я отказываться.

Мои запасы уже подходят к концу, надо обновить – мало ли, когда пригодятся, а канцелярских магазинов ныне на каждом шагу не встречается. Попутно взял еще и тетрадей с бумагой для рисования. И лишь расплатившись, спросил про картон. На прилавке я его не видел, что наводило на мысли о его полном отсутствии в магазине. Так к сожалению и оказалось.

– Он мало кому нужен, и распространения не имеет, – делился продавец.

– Не знаете, к кому я могу обратиться по этому поводу? – вздохнув, задал я вопрос.

– Сергей Вениаминович шьет пальто и шляпы на заказ. Я у него видел эту диковинку, – был мне ответ.

Взяв адрес портного, мы с Настей покинули магазин. Она кстати тоже решила немного прибарахлиться и купила себе один роман – почитать. Дорого, и я с грустью смотрел на почти пустой кошелек, искренне надеясь, что смогу сегодня уболтать Небесчетного.

Сергей Вениаминович оказался не евреем, как я подумал, услышав его отчество, а русским мужиком. На улице если бы его встретил, то принял за артельного рабочего или крестьянина – борода лопатой, плечи широкие, нос картошкой. А стоило заговорить, то возник еще один диссонанс – речь чистая, как у профессора какого. Удивительный человек.

Картон у него был и даже по ценам он меня сориентировал.

– Я по паре листов выписываю, мне больше и не нужно, – говорил портной. – За них плачу двадцать рублей ассигнациями.

– А один лист – это сколько? – поинтересовался я.

И со слов Сергея Вениаминовича выходило, что чуть больше квадратного метра. Поблагодарив за ответ, я попрощался с мужчиной и утянул за собой Настю, которая уж очень пристально рассматривала какую-то шляпку. Ну его от греха подальше. Не смогу я прямо сейчас ей такой подарок сделать – тут шляпы по ценнику начинаются аж от тридцати рублей!

Дальше наш путь лежал на рынок. Тут я остановил карету у въезда и попросил Тихона пробежаться по рядам, да поглядеть – много ли битых яиц он заметит в ящиках.

– Ну и поспрашивать кого можешь, если ответят, – напутствовал я парня. – Скажи, что барин у тебя чудит – хочет скупить битые на корм свиньям за четверть стоимости.

Идти и самому расспрашивать торгующих у прилавков крестьян я не стал – не факт, что те правду господину станут говорить.

Вернулся Тихон спустя четверть часа, прихватив где-то по пути пирожок с капустой. Свою покупку он держал в руке, а сам принялся вываливать на меня собранную информацию.

– Разглядеть, скока яиц побито, не удалось. Их стараются поскорее убрать подальше, чтобы не отпугивать никого. Но со слов лавочников – с десятка у них теряется по три-четыре яйца в пути. Ты бы слышал, господин, как они сокрушались, что битые яйца собакам бродячим да кошкам отдали! Обещали в следующий раз сохранять их и в ведро какое собирать, да спрашивали – как меня найти можно. Я всем говорил, что сам через недельку зайду, ежели барин не передумает.

Поблагодарив парня, я велел ему править в усадьбу. Теперь нужно набросать черновик бизнес-идеи.

Дома я тут же побежал в свою комнату. Времени до встречи с Небесчетным оставалось все меньше. Настя ушла к себе – готовиться к вечернему выходу в свет, поэтому мне никто не мешал.

Достав одну из купленных тетрадей, я принялся за дело. Для начала нарисовал саму ячейку и расписал ее габариты. Затем прописал примерное количество картона, который потребуется для ее создания. Отдельно добавил необходимость сделать пресс с нужной формой и механизм «штамповки». Получался следующий процесс: на пресс кладется размягченный водой картон, затем сверху прижимается второй частью пресса, и получается готовая ячейка. Дальше она достается и просушивается. Все, «продукт» готов. Из самых больших затрат – изготовление пресса.

Сергей Вениаминович говорил, что берет картон по десять рублей примерно за квадратный метр, даже чуть больше с его слов того картона выходит. Если брать оптом, то еще дешевле выйдет. Насколько – тут уже я лишь гадать могу, но процентов десять точно изготовитель может снизить. С одного такого листа выйдет не меньше трех ячеек, если его полностью использовать. Даже четыре может получиться. Итого – где-то по два – два с половиной рубля за ячейку выходит. Купцы в нынешние времена наценку делают по словам того же Сычева не меньше, чем сто процентов. И отпускать их Небесчетному меньше, чем за пять рублей не выгодно.

– А сколько деревянные ящики стоят? – озадачился я.

Прикинул на пальцах и погрустнел. Сильно дешевле тот ящик стоит, по сравнению с ячейкой. И по размеру он больше. Я-то на десяток яиц ячейку рассчитывал – да еще и с крышкой.

– А если делать без крышки? – почесал я затылок.

Новый рисунок – уже такой ячейки, в которых по тридцать штук в будущем яйца продают. Тут уже картон на «крышку» не тратится и выходит целых три ячейки с одного листа. Три ячейки – это девяносто яиц можно перевезти. Против сорока, если прошлый вариант тары рассматривать. Но одна такая ячейка уже по три рубля выходит, не меньше. И продаваться будет за шесть. Мда-а…

– Так, раз сама тара дорогая, то нужно обосновать, насколько она влияет на сохранность яиц в перевозке, – решил я подойти с другой стороны.

Сейчас десяток яиц на рынке стоит от пятнадцати до тридцати копеек. Разброс довольно велик и зависит от свежести яйца – чем раньше доставлено, тем дороже. Возьмем среднюю цену – двадцать копеек за десяток. Посчитаем для ячейки на тридцать яиц. По словам Тихона, треть яиц до покупателя не доходит по причине боя. То есть, одно применение «моей» ячейки позволит дополнительно получить выгоду в двадцать копеек. Тара многоразовая и тогда при отпуске ее в шесть рублей окупится за…

– Тридцать доставок, – сделал я нехитрый подсчет. – А дальше начнет приносить прибыль своему владельцу за счет сохранения товара от боя.

Конечно ячейки – не панацея, и в них тоже может яйцо разбиться, но шанс на это снижается в разы, по сравнению с деревянным ящиком. И еще один момент – в ящике яйца обкладывают овсом или сеном для сохранности, тем самым снижая объем доступного пространства. Ячейки же позволяют перевозить товар более компактно и за раз перевезти больше.

– То есть и продавать их лучше крупным производителям – тем помещикам или купцам, которые птицефабрики держат или их аналоги.

Тоже дописал эту мысль. У таких людей и деньги на покупку ячеек найдутся. Вот теперь уже все не так грустно выглядит, как поначалу казалось и перспективы использования ячеек из картона видны будут не только мне.

В самом конце «масштабировал» все, чтобы цифры внушительнее выглядели. Сколько таких ячеек помещается в ту же телегу, и сколько для сравнения на нее можно сложить деревянных ящиков, какое количество яиц сохраняется (тут подписал все же два процента на случайный бой). Какова в итоге выгода от применения ячеек для их покупателя, и сколько получит поставщик тары (то есть потенциальная выгода самого Ивана Ивановича). Получалось не мало, суммы выходили трехзначные с одной телеги и не в копейках. И все же жадничать я не стал, решив попросить с Небесчетного сто пятьдесят рублей себе за подачу идеи. Даже место для торга оставил, решив при нужде скинуть до ста двадцати.

Пока делал черновик бизнес-плана, подошло время обеда. Ехать голодным к купцу я не решился. Еще помню, как вот также отправлялся в гости на голодный желудок, а потом терпеть до вечера приходилось, так как поесть в гостях не предложили.

Но через час я наконец выдвинулся на встречу с купцом. Будем надеяться, что все сложится удачно.

***

Дом купца Небесчетного

Иван Иванович пил сбитень. Правильно сваренный, по старому рецепту – такой очень хорошо и согревал и голову прочищал. А голова ему сейчас будет нужна. Вчера вечером его жене весть пришла от госпожи Зубовой, что ее племянник хочет с ним встретиться. По какому вопросу – то не сообщалось, и купец лишь терялся в догадках. О Романе он уже был наслышан, но так… мельком. О его дуэли несколько дней судачили во всем городе. Иван Иванович тогда мысленно лишь плечами пожимал – очередной дворянин, который не знает, как свою удаль показать. Без царя в голове – сам сгинет и иных за собой потащит. Но вот когда он же целого князя под арест отправил, это уже заставило купца гораздо внимательнее отнестись к юноше. Да и то, что после дуэли никаких последствий для Винокурова не было – тоже показатель. Понятно, что его тетушка подсуетилась, но все равно – показывает и уровень связей самой Зубовой, и ее отношение к племяннику. Потому послушать, что сей отрок хочет ему сказать, Иван Иванович был не прочь.

– Господин, прибыл Роман Винокуров, – сообщил купцу слуга.

– Проводи его в гостевой зал, – махнул купец рукой и с неохотой отставил недопитый сбитень.

Затем поднялся и выглянул в окно. Оно как раз выходило на главную улицу, куда подъезжали гости. И тут купец удивился – уж больно хорошо выглядела карета, на которой прибыл юноша.

«Не иначе, денежки у Софьи Александровны завелись» – покачал он головой.

Огладив бороду перед зеркалом и смахнув с нее капли сбитня, он пошел знакомиться с гостем. Конечно не очень вежливо встречать его не на пороге, а заставлять ждать в зале, но купец считал, что не того полета птица этот молодой юноша, чтобы ему излишнее вежество выказывать.

Когда Иван Иванович зашел в гостиную, Роман Винокуров сидел в кресле с какой-то тетрадью в руках и задумчиво смотрел на стол, на который слуги поставили поднос с чаем и печеньем. Но при этом не притронулся к угощению, словно и не заметил его.

– Кхм, кхм, – прокашлялся купец, привлекая внимание гостя. Тот обернулся и встал. – Прошу прощения, что задержался. Рад вас видеть в моем доме.

– Роман Сергеевич Винокуров, – как положено отрекомендовался юноша. – И я рад нашему знакомству.

На лице у него Небесчетный не заметил ни подобострастия, что нормально для дворянина средней руки, ни высокомерия, что обычно характерно для аристократов, особенно юных. Последнее купца порадовало.

Первые минуты оба присматривались друг к другу, не спеша переходить к сути. Обсуждали погоду, парень поделился, что хочет посмотреть на новую постановку в театре своей тети, Иван Иванович с сожалением заметил, что ни в театр попасть не сможет, ни на кулинарном турнире не был – здоровье подводит. Не то чтобы у купца действительно все было так плохо, но и годков ему уже не мало – пять десятков разменял уже, не мальчик чай, потому и принимает общество его отговорки. А самому купцу просто не хотелось на это время тратить. Больше по душе было за газетой в кабинете посидеть, или рядом с печкой книгу почитать. И с внуками понянчиться он тоже любил. Это всяко лучше, чем на всякие пышные приемы ходить, до которых его супруга охоча, а Иван Иванович на них только по необходимости теперь выбирается.

Но светская часть вскоре закончилась, и юноша перешел к причине своей просьбы о визите.

– У меня есть для вас, Иван Иванович, деловое предложение.

– Вот как? – удивился купец. – Внимательно слушаю.

– Как вы относитесь к открытию нового дела?

Тут Небесчетный решил, что понял замысел юноши и еле сдержал ухмылку.

– Положительно, если оно принесет доход.

– Принесет, – уверенно заявил Винокуров. – Но не сразу. Вам ли не знать, что чем масштабнее дело, тем больше надо вложить.

– И ты мне предлагаешь вложиться в твою задумку? – не удержался купец. – А прибыль как? Пополам?

– Нет, – удивил Иван Ивановича юноша. – Я хочу вам продать идею. Вся прибыль от нее – ваша.

Тут купец не выдержал и расхохотался. В голос, аж до слез.

– Давно я таких наглецов не видел, – протянул он спустя несколько минут, утирая лицо. – Прожектерством решил заняться, Роман Сергеевич?

Юноша на его смех никак не отреагировал. Не вспыхнул от злости или негодования, не стал жарко доказывать свою правоту – просто дождался, пока мужчина успокоится и задал неожиданный вопрос:

– Скажите, Иван Иванович, а вы бы смогли сделать конфетку из мусора и продать ее?

Такой поворот купец совсем не ожидал. Поэтому замолчал и нахмурился.

– Из какого такого мусора ты предлагаешь мне «конфеты делать»?

– Не вам, – покачал головой Винокуров. – Я сам это реализовал. У нашего рода есть лесопилка, вам о том известно?

– Допустим.

– И при изготовлении бруса да досок остаются опилки. Вот я и придумал, как их в игрушки превращать, да на рынке продавать. Господин Сычев сейчас этим занимается, он наш партнер. Материал для игрушек покупать не надо, работают наши крепостные, а игрушки пусть и копеечные, но их много и полноценные рубли приносят. Скажите, вы бы смогли подобное придумать?

После этих слов Иван Иванович уже по-новому посмотрел на юношу. Если все его слова правда – то он очень смышлен.

– Как же это из опилок игрушки можно сделать? – решил он немного попытать парня.

– Всю рецептуру я вам рассказывать не буду, просто скажу, что в качестве клея мы используем смолу. А она тоже добывается из сжигания опилок.

– Кхм, – задумался купец.

О Сычеве он знал и что тот начал игрушки крестьянам продавать – тоже ведал. Иван Иванович старался за всеми своими «собратьями по ремеслу» в городе пригляд держать. Если все это действительно придумал юноша, а не верить ему смысла нет – ведь раньше то ничего подобного Сычев не затевал, а лесопилка у Винокуровых не первый год стоит, то пожалуй, стоит более серьезно отнестись к его словам.

– И что же за идею ты хочешь мне продать? – уже без всякого смеха спросил он.

– Прежде чем мы перейдем к сути, я прошу вас подписать вот это, – протянул юноша мужчине листок. – Понимаю, что без стряпчего эту бумагу можно оспорить, но ваша подпись известна, и уж определить ее подлинность не составит труда.

Небесчетный нахмурился еще сильнее. Подписывать что-либо не ознакомившись со всей подноготной договора он не любил. Но листок взял и прочитал. В нем упоминалось, что купец обязан не использовать полученные от Романа Винокурова сведения без соответствующей оплаты в пользу юноши и не рассказывать о них никому постороннему. В качестве сведений была вписана идея о производстве некой тары для перевозки яиц… что уже озадачило купца. Он таким никогда не занимался. Никаких подробностей о таре и выгоде ее производства не говорилось.

– Кхм… ты понимаешь, насколько… спорно то, что ты здесь написал? – поднял он на юношу взгляд.

– Безусловно грамотный стряпчий разнесет этот «документ», – с саркастической ухмылкой произнес последнее слово Роман, – в пух и прах. Но есть еще и такое понятие – как репутация и слово. И последнее вы потеряете, если все же решитесь следовать букве, а не духу договора. А ваша подпись на этой бумаге станет порукой моим словам.

Иван Иванович еще сильнее поменял свое мнение о молодом Винокурове. Теперь он видел перед собой не молодого дворянина-повесу, а хищника, который своего не упустит.

– А если я не подпишу эту бумагу?

– Тогда мы попрощаемся, и я пойду искать иного купца или промышленника, который согласится на мои условия, – спокойно пожал плечами юноша.

Без страха. Без напряжения или шантажа. И это подкупило купца гораздо сильнее, чем любое иное поведение. Парень был уверен в себе и своей идее. Упоминание о создании игрушек из «мусора» лишь подкрепляло эту уверенность и добавляло его словам веса. Потому Иван Иванович все же решился подписать бумагу.

– Ну что же, теперь я тебя слушаю, – сказал он, передав уже документ, а не просто тетрадный лист, своему гостю.

***

Не думал, что будет настолько сложно. Небесчетный оказался с самого начала весьма скептично настроен. Хорошо, что я это быстро понял, и не начал с ходу пытаться дать ему бумагу на подпись о неразглашении полученных сведений, или стараться убедить, что я его не обманываю. Некие базовые знания о психологии у меня имелись. В будущем постами подобного рода все социальные сети заполнены будут. И то, что для людей из моей прошлой жизни обыденные знания, которые впрочем далеко не каждый применяет, для нынешнего века может быть откровением. А мне пригодилось чисто в практическом плане. Не пытаться давить, убеждать, а показать свою независимость и перевернуть ситуацию – это не я с просьбой пришел, это купец получает от меня уникальный шанс. И вроде даже получилось.

Иван Иванович уже с интересом смотрел на мои расчеты, эскизы ячеек из картона, обоснование востребованности такой продукции и ее окупаемость. Сама подача сведений для него тоже оказалась непривычна. И в итоге я добился успеха – мужчина решился купить у меня идею!

– Сколько ты за нее хочешь? – спросил меня Небесчетный.

В тетради сумму, на которую рассчитываю, я не вписывал. И сейчас снова решил обратиться к психологии, чтобы получить побольше. Или же просто прощупать – сколько купец готов мне заплатить.

– А сколько вы сами готовы дать за нее? – спросил я.

Иван Иванович недовольно пожевал губами. Такая расплывчатая формулировка ему не понравилась. Его интуиция чувствовала подвох, но мозг не понимал, в чем он кроется.

– Триста рублей, – наконец ответил купец.

Надо же, сработало! Я-то надеялся на в два раза меньшую сумму. Но свою радость я постарался не выдать и сделал вид, будто слегка недоволен. И это сработало!

– Больше не дам, – сказал купец, не дождавшись моего ответа. – Это и так не мало – ведь вся работа по созданию дела ляжет на меня.

– Что ж… по рукам, – сделав вид, будто переступил через свою жадность, я решительно кивнул.

Дело сделано! Теперь можно и в Царицын ехать. Но прежде – все же попробую новые знакомства в театре завести.