Текст книги "Последняя ночь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednyaya-noch-9034.jpg)
Автор книги: Никита Воронов
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Таня пожала плечиками:
– Вам виднее.
– Да, вот еше что! Тамара Степанов на говорила про «вахтенный» журнал…
– Про что говорила?
– Я забыл, как он правильно у вас называется. Такой журнал, куда вы все записываете, когда дежурите.
– А-а! Пожалуйста. – Она вытащила из-под телефонного справочника изрядно затрепанный фолиант – при ближайшем рассмотрении это оказалась обернутая в ледерин старомодная «амбарная» тетрадь. – А что вам надо?
– Не прошита, не пронумерована… – покачав головой, продемонстрировал свои познания в делопроизводстве Нечаев.
– Зачем?
– Тоже, в общем, верно.
Судя по характеру записей, необходимости в этом не было никакой: книга представляла собой скорее долговременный многоцелевой черновик, чем документ строгой отчетности.
На просторных листах, часть которых несла на себе явственные следы торопливых обедов и чаепитий, суточные сводки по населенности соседствовали со слезными обращениями старших горничных к неуловимым сантехникам. Ценные указания Тамары Степановны по разным поводам дополнялись информацией профсоюзного комитета о членских взносах и каких-то «собраниях акционеров трудового коллектива».
– Вот это место можно переснять?
– Конечно! – кивнула Татьяна. – Последнюю страницу?
– Да, сегодняшнюю. Видите – запись: «Разбудить в восемь тридцать»?
– Вижу.
– И номер указан, в котором вашу ночную покойницу обнаружили. Так?
– Да, – девушка судорожно сглотнула слюну.
– Значит, можно какой вывод сделать? Что версия с самоубийством отпадает. Однозначно! Ну, скажите, станет ли человек, задумавший покончить с собой, просить дежурного администратора о том, чтобы его с утра пораньше разбудили?
Только сейчас он заметил, что впечатлительная собеседница снова на грани обморока:
– Ох, простите…
– Значит, ее убили?
– Нет, что вы, Таня! – При других обстоятельствах он не преминул бы напустить тумана, но наученный горьким опытом предпочел ограничиться реальными предположениями. – Скорее всего, просто несчастный случай.
Шумно расползлись в стороны створки лифта, и через холл к ним проследовал носатый мужчина в очках – первый постоялец гостиницы, увиденный Денисом за время, проведенное у стойки портье.
– Добрый день!
– Здравствуйте, – Татьяна привычно приняла ключ и выжидательно посмотрела на стоящего рядом оперативника.
– Как спалось? – Человек уже собрался уходить, а ничего лучше этого вопроса Нечаев не придумал.
– Спасибо, знаете ли, что живым проснулся! Некоторым здесь повезло меньше, верно?
– А откуда вам известно, что… Прошу прощения! – Денис потянулся за удостоверением. – Я оперуполномоченный уголовного…
– Не надо ничего предъявлять! По вам и так заметно. А насчет имевших место ночью печальных событий… Врядли в этих стенах есть хоть кто-то, кто еще не в курсе – все-таки, женский коллектив. Могу идти?
– Да, конечно. А вы из какого номера?
– Двести тридцать шестой. Зовут Борис Ефимович, фамилия Котляревский. Всего доброго!
– Возможно, придется вас еще побеспокоить, получить объяснение.
– Ради Бога! Но – увы… Ничем помочь уважаемому следствию не смогу – лег рано, спал крепко.
– И все-таки, – оставил за собой последнее слово Денис. Подождал, пока мужчина поравняется с выходом на улицу, качнул головой: – Умник нашелся…
Заметив, что пара за стойкой смотрит в его сторону, напомнил о себе вахтер-ветеран:
– Татьяна! Я отойду, перекушу? Время обеденное.
– Идите, Михалыч. Только не долго…
– Мать честная! – посмотрел на циферблат Нечаев. – Точно, обед. А я же после суток.
– Здесь есть столовая недорогая рядом, на территории, – проинформировала девушка. – Вас пропустят.
– Нет, спасибо, Танечка, домой пора. Хватит на сегодня… Пойдемте-ка, снимем копию из журнала.
Через час он уже совершал опустошительный и беспощадный налет на содержимое собственного холодильника.
* * *
– Нечаев? Здорово!
От всего остального человечества дежурную часть надежно отделяло мутное пластиковое окошко. Поэтому капитан Красовский представал перед проходящими по коридору сотрудниками в виде расплывчатого серо-бежевого пятна с усами и при погонах.
Впрочем, сам он еще ни разу не обознался:
– Зайди сюда.
Денис перешагнул высокий порог и оказался в святая святых. Пожал протянутую руку:
– Привет!
– Что там – дождь на улице?
Особой проницательности для подобного умозаключения не требовалось – на плаще оперативника – ~ на плечах и спине – темнели влажные пятна, кепка тоже готова была истечь влагой при малейшем потряхивании.
– Ну, не то, чтобы сильный…
– А я, блин, зонтик дома оставил! Представляешь? – В глазах Красовского светилась искренняя убежденность в том, что окружающие просто обязаны близко к сердцу принять его беду.
– Бывает, – согласился Денис.
Сзади, по коридору, прошли в направлении своих кабинетов еще несколько сотрудников разных служб и подразделений – до начала традиционной утренней «пятиминутки» оставалось совсем немного времени.
– Что хотел-то?
– Забери, – дежурный протянул Нечаеву листок со вчерашним запросом. – Твое?
– Мое. Отправили?
– Видишь же!
Действительно, к написанному от руки тексту были за угол прикреплены плотно скатанный ролик перфорированной ленточки и желтоватый прямоугольник плотной бумаги с обрезанным краем.
– На «автомате» прошло?
– Нет, получили подтверждение.
Впрочем, это и так было ясно: внизу,
в самом конце печатного текста значилась фамилия принявшего запрос украинского коллеги.
– Класс! Спасибо. – Денис захотел поблагодарить и помощника дежурного, но приятеля поблизости не оказалось. Скорее всего, повез ночных задержанных в районный суд с протоколами по «административке».
– «Спасибо» – много. Лучше деньгами!
– Все?
– Нет, вот еще… – Капитан Красовский неторопливо перевернул назад листок рабочего календаря, за минувшие сутки плотно покрывшийся паутиной разнообразных пометок и записей. – Перепиши телефон!
– Может, потом? После совещания? – Нечаев был еще не настолько матерым оперативником, чтобы позволить себе утреннее опоздание к начальству.
– Чего ты дергаешься, юноша? – поднял глаза дежурный по отделу. – Шефа вашего все равно в управление вызвали, по поводу московской комиссии, так что «сходка» на сегодня отменяется.
– Точно?
– Абсолютно! Видел же – машины нет?
Нечаев на этот факт внимания не обратил, но на всякий случай кивнул понимающе:
– То-то я думаю… Что же, отлично!
– Так что – расслабься. – Красовский нашел, наконец, нужную пометку на календарике и придавил ее не очень чистым ногтем. – Записываешь?
– Готов.
– Двести семьдесят восемь…
Под диктовку дежурного Нечаев записал семизначный телефонный номер:
– Что это?
– Какой-то Виноградов. Зовут Владимир Александрович, представился, что из пресс-службы Главка.
– Знаю! – припомнил ночного майора Денис. – А чего хотел?
– Не сказал. Просто оставил телефон, очень просил тебя перезвонить, когда появишься.
– Понял! Спасибо.
– Я же сказал – лучше деньгами… – Красовский окончательно утратил к собеседнику интерес и принялся обстоятельно заполнять карандашом почти метровой длины формуляр установленной формы.
Нечаев, отработавший довольно продолжительное время в дежурной части отдела, знал, составление суточного отчета о результатах борьбы с преступностью и разнообразными правонарушениями требует изрядной доли фантазии, а также опыта и непременного чувства меры. Поэтому он молча прикрыл за собой дверь и отправился по коридору в сторону кабинетов уголовного розыска,
– Здорово, мужики!
– Приветик…
– Бубен, дай-ка трубочку, я позвоню по-быстрому.
– Смотри, какой деловой! Даже раздеться не успел.
– Точно – генералом будет!
Телефон пресс-службы отреагировал на соединение длинными, продолжительными гудками: очевидно, рабочий день офицеров Главка начинается несколько позже, чем «на земле».
– Ладно, потом…
Однако получилось, что до обеда Денис так и не связался с Виноградовым – то одно, то другое, то линия занята…
А в половине первого его вызвали к начальнику отдела.
– Проходите, Нечаев. Значит, его посылаем?
– Да, больше некого. – В кабинете уже расположился недовольный заместитель по оперработе. – Молодой, холостой!
– Ну, вам виднее…
– Товарищ Нечаев, – зам откашлялся, – надо ехать в командировку! В славную столицу нашей родины город Москву – на проведение очередной оперативно-профилактической операции «Сигнал». Представляете, что это такое?
– Слышал.
Даже самый сопливый сержант МВД знал, что «Сигнал» – это когда в один из криминогенных российских городов сгоняют за большие деньги сотни нужных у себя дома милиционеров и оперативников со всей страны, а потом торжественно рапортуют правительству и газетам о липовых результатах.
– Большая честь! И ответственность, – сдвинул густые «брежневские» брови начальник. – Операция готовится в обстановке строжайшей секретности, вы понимаете?
Это было даже не смешно. Поэтому Денис только поинтересовался:
– Когда?
– Сегодня вечером, сбор прямо на вокзале.
– Понял. Но у меня же материал по трупу…
– Материал! А у других что? – неожиданно рявкнул заместитель по оперработе. – У ребят сейчас у каждого по дюжине на руках – половина просроченных, половина «глухих» на контроле… Радуйся, что тебе пока ни оперативно-поисковых дел, ни спецаппарата не передали, понял? Нечаев не совсем представлял, о чем идет речь, но вынужден был признать – с точки зрения интересов отдела он является пока наименее ощутимой потерей.
– К тому же, это не надолго. Успеешь еще! Всех воров не переловят, оставим и на твою долю, – сгладил ситуацию начальник отдела.
Оперативник не сдержался и прыснул:
– Спасибо… А кому сдать покойницу?
– Отнеси в канцелярию, я сегодня кому-нибудь отпишу.
Шеф встал и протянул для пожатия руку:
– Идите, Нечаев! Оформляйте командировку.
В общем, Денис так и не дозвонился в тот день до пресс-службы…
Глава вторая
Тут главное было – не зевать…
И не расслабляться.
Нечаев понял это еще в прошлый раз, и теперь его вряд ли застали бы врасплох.
– Осторожно!
Но Денис уже и сам заметил тень, метнувшуюся из-за угла кирпичной кладки.
Он выстрелил вовремя, в ту самую секунду, когда неестественно перекосившаяся рожа здоровенного автоматчика показалась в перекрестье прицела.
Звук упавшего на камни тела утонул в раскатистом грохоте очереди.
– Теперь иди вперед…
Нечаеву очень не нравился чахлый кустарник справа: говорят, в таких местах тропа часто усыпана минами. Заденешь «растяжку» – и все!
Но другой возможности выбраться к лагерю пока не наблюдалось. Пришлось рисковать.
– Ну-ка, на всякий случай! – Он пару раз, скорее для очистки совести, чем по необходимости, выстрелил в темноту.
Притаился. Подождал… Никакой реакции.
– Давай вперед – быстро!
Действительно, следовало поторопиться.
– Эх, мамочка родная!
Бросок к стене, потом так же стремительно – через залитую лунным светом поляну, в сторону обгоревших останков бронетранспортера. Кажется, пронесло…
Но в тот момент, когда до укрытия оставалось каких-то несколько шагов, откуда-то со стороны поваленных берез матово блеснуло стекло старомодного оптического прицела.
– Слева! – Ствол Дениса начал описывать короткую дугу в направлении снайпера, но в лицо уже полыхнуло пронзительным белым пламенем, грохот выстрела прокатился по барабанным перепонкам… И помещение наполнилось торжествующими аккордами похоронного марта.
– Все, готов, – констатировали над ухом. – Следующий!
– Дай-ка я теперь!
– Ты? Ни фига… А я когда?
– По очереди, мужики!
Выбираясь из-за компьютера, оперуполномоченный уголовного розыска Нечаев встретился взглядом с экспертом-криминалистом из РУВД, которого все, несмотря на его относительную молодость, называли по имени-отчеству – Александр Иванович.
– Что же ты, Денис? Даже хуже, чем в прошлый раз.
– А, плевать! Рука… – Он аккуратным, коротким и уже почти вошедшим в привычку жестом обозначил то место, куда совсем недавно попал осколок.
– Болит?
– Немного! – Дело было, конечно, не в ранении, точнее, не только в нем. – Советчики…
Просто Нечаева до невозможности раздражали толпящиеся за спиной претенденты «на вылет», радостными воплями встречающие каждую вольную или невольную ошибку игрока.
Впрочем осуждать их язык не поворачивался: народу в отделе много, а шикарный «пентиум»-сотка один, да и тот из ворованного конфиската.
– Такой бы дома заиметь, а? – мечтательно подал голос кто-то из обступивших столик.
– Ну, ты скажешь! Дома…
Штука, конечно, увлекательная – но не по милицейской зарплате.
– Я слышал, ваше начальство с этими коммерсантами договаривается, которых обнесли, – понизил голос Александр Иванович. Он давно уже пользовался среди коллег репутацией самого фанатичного поклонника разнообразных «стрелялок» и электронного преферанса. – Говорят, они пообещали за то, что кражу из офиса раскроют, один из компьютеров в отдел подарить. Вроде как в виде премии сыщикам!
– Ага! Дождешься…
Этот слух бродил по коридорам доблестного уголовного розыска уже не первый день, и основная масса оперативников относилась к нему без энтузиазма.
– Нет, почему же? Бывает, – поддержал эксперта пропитанный с вечера алкоголем Бубен. Сам он компьютерными играми не увлекался, но поданная реплика лишний раз подтверждала, что неисправимые оптимисты встречаются даже среди представителей самых что ни на есть циничных профессий.
В этот момент мощные динамики «пентиума» выдали в окружающее пространство раскатистый грохот взрыва. И сразу же, перекрывая его предельные децибелы, зашелся в отчаянном стоне неудачливый игрок, только что сменивший перед монитором Дениса…
– О-о! У-а-а, с-сука!
Это прозвучало так искренне, так натурально… Столько неподдельной боли было в этих звуках – можно было подумать, что бедолаге по-настоящему оторвало напрочь и ноги, и то, что между ними.
– Теперь я!
– Слушайте, имейте совесть…
– Ладно, погоди, сейчас он, а потом…
– Ты чего толкаешься? Оборзел, молодой?
Не достигнув привычной критической отметки суета вокруг компьютера неожиданно стала стремительно затихать. Удивленный Нечаев перевел взгляд с отчего-то притихших коллег на дверь кабинета – и сразу понял, в чем дело.
– Здрас-сте…
В проеме грузно маячила фигура начальника отдела – в форме, при всех регалиях.
– Детский сад, – констатировал он сквозь зубы. – Вам что, больше делать нечего?
Сотрудники поспешно рассредоточились по помещению, в руках зашелестели казенные бумаги, лица приняли выражение глубокомысленной готовности к трудовым свершениям.
Кое-кто из особо нервных непостижимым образом начал просачиваться мимо грозного шефа в коридор.
– Убрать сейчас же эту гадость в камеру вещественных доказательств! И опечатать. Ясно? – Шеф перевел так и не оттаявший взгляд на Дениса и Александра Ивановича: – Готовы?
– Так точно! – отрапортовал за обоих эксперт.
– Поехали.
Он развернулся на месте – строго по уставу, через левое плечо – и растаял в холодном сумраке коридора прежде, чем оскорбленный человеческим невниманием «пентиум» выпустил ему в спину короткую злую очередь…
Через несколько минут они уже сидели в чисто вымытых по поводу предстоящего визита «жигулях» на заднем сиденье, радом с заместителем шефа по оперработе. Сам начальник, естественно, расположился впереди.
– В Прокуратуру!
За время пути никто не проронил ни слова, только один раз водитель что-то уточнил у соседа, но что именно – Денис не расслышал. Очевидно, речь шла о выборе маршрута.
Ну и ладно! Собственно, все положенные наставления он уже получил сполна – неоднократно и заблаговременно.
Наконец машина припарковалась в. раду «волг» с престижными милицейскими номерами и еще более начальственных иномарок.
– Вроде успели?
Первым ступил на заплеванный тротуар у дороги эксперт-криминалист, демонстрируя свою относительную независимость от спутников.
– Без нас не начнут…
И действительно, без них не начинали.
– Ну, пронеси Господи!
Для любого сотрудника милиции любить прокуратуру по меньшей мере противоестественно. Оперативники поопытнее считают коллег из высокой надзорной инстанции тупыми бездельниками и продажными канцелярскими крысами, те в свою очередь относятся к подопечным с неистребимым подозрением и значительной долей брезгливости.
Однако изредка, какая-нибудь из ряда вон выходящая акция криминального мира вдруг будоражит общественное мнение, и тогда руководителям правоохранительных органов ненавязчиво напоминают, что деньги им платят вовсе не за внутриведомственные дрязги, а за то, что принято называть «беспощадной борьбой с преступностью». Немедленно создается совместный штаб, на телеэкранах сурово хмурятся и надувают щеки руководители оперативно-следственных групп, кого-то не того хватают, а потом выпускают без лишнего шума…
При этом прокуратура старается по возможности равномерно распределить груз ответственности и всю черновую работу на плечах безответных «смежников», оставляя себе лишь тяжелое бремя славы в случае оперативно-следственного успеха.
Так вышло и на этот раз.
Вслед за коллегами Денис поднялся по широкой, кроваво-красной ковровой дорожке, распластанной снизу вверх но мраморной лестнице времен расцвета империи.
– Проходите! – Молодая, но уже не прилично раздавшаяся секретарша даже не сочла необходимым поздороваться. Она высокомерно тряхнула задницей и развела в стороны массивные резные створки высокой двери.
– Спасибо.
В такой кабинет Нечаев входил впервые. Это помещение было даже как-то неудобно называть кабинетом – скорее, парадный зал, более подходящий для подписания мирных межправительственных соглашений или чьей-то безоговорочной капитуляции.
Потолок со старинной позолоченной лепкой, музейные кресла с высокими спинками вокруг обтянутого сукном стола, опадающие на окна тяжелые шторы…
Когда-то, еще при царе, здесь сидел товарищ, то есть заместитель, министра юстиции. Потом его сменили другие «товарищи» – они быстро вошли во вкус имперской роскоши, благодаря чему интерьеры помещений почти не пострадали в ходе национализации, коллективизации, электрификации и контрибуций.
Много чего видели и слышали эти стены. Наивных революционеров-максималистов сменили по-новому вышколенные аппаратчики, сизоватый дымок трубочного английского табака постепенно вытеснил запах пайковой махры…
А в тридцать седьмом далекий предшественник нынешнего хозяина кабинета, шумно прихлебывая крепкозаваренный чай, подписывал бесконечные расстрельные списки «врагов народа». Впрочем, через некоторое время и его самого навсегда увели отсюда молчаливые ребята в штатском.
И хотя было это не так давно, последующие поколения прокуроров сменяли друг друга уже почти без кровопролития.
– Присаживайтесь.
Нельзя сказать, чтобы нынешний обитатель этих хором совсем уж не соответствовал окружающей его обстановке – холеный, прилично одетый, с проплешиной на макушке и даже в очках. Отсутствие породы сказывалось, пожалуй, только в непомерно массивной шее и характерной для большинства тайных бытовых алкоголиков нездоровой припухлости век.
– Здравствуйте! – ни к кому персонально не обращаясь, ответил начальник территориального отдела милиции. Одернув китель, медленно опустился в одно из ближайших кресел.
Спутники майора молча последовали его примеру – Нечаеву досталось свободное место между экспертом и незнакомым широкоплечим парнем лет тридцати.
– Добрый день! Итак, можем начинать? – сидящий по правую руку от хозяина помощник прокурора постарался натужной улыбкой сгладить допущенную шефом бестактность.
– Начинайте!
Пока представитель «принимающей стороны» откашливался и шелестел бумагами, Денис ощутил легкое прикосновение незнакомца.
– Ты Нечаев? Из уголовного розыска?
– Да. – Раньше они, вроде, не встречались.
– Как рука? Нормально?
– Нормально, – удивился оперативник. Приятно, конечно, когда состояние твоего здоровья кого-то интересует, но…
– Итак, добрый день! – У помощника прокурора было умное, но несколько слащавое личико кабинетного карьериста. В отличие от своего шефа, он облачился в форменный синий мундир с серебристыми погонами и университетским «ромбом».
По левую руку от хозяев вокруг стола разместились скучающий здоровяк по фамилии Рябов – из Следственного управления ГУВД, прибывший вместе с ним на совещание оперативник в клетчатом пиджаке и женщина раннего предпенсионного возраста.
Далее – упакованный в тесный и мятый майорский мундир начальник отдела, его заместитель по оперработе, районный эксперт-криминалист и сам Нечаев.
Место за незнакомым Денису широкоплечим соседом занял ввалившийся в кабинет почти одновременно с милиционерами бородач с портфелем:
– Простите! Можно?
Вид у него был настолько штатский, что прокурор раздраженно мотнул головой:
– Садитесь.
Несколько стульев еще оставалось свободными.
– Из РУОПа никого не будет?
– Нет, – отозвался «клетчатый» оперативник. – Они просили передать, что заняты.
– Лад-дно… – прокурор прошипел себе под нос что-то неразборчивое, но многообещающее.
– Итак! – в очередной раз глубоко мысленно повторил помощник. Очевидно, это было его любимое слово. – Итак… Кому предоставим слово?
Претендентов не находилось. Молодой человек кашлянул и покосился на шефа:
– Может быть, начнем с «науки»? Вы как считаете, товарищи?
Участники совещания одобрительно зашевелились.
– Вот и прекрасно. Прошу!
– Гхм! Да? – Бородач снял очки, привстал, потом снова сел, вытянул из-под стола портфель и не без труда взгромоздил его на скатерть. Щелкнув замками, извлек несколько пластиковых папок с бумагами, какой-то рулон и сложенный в несколько раз лист ватмана.
– Следствием по факту взрыва на улице Павловича перед нами поставлены следующие вопросы…
Большинству из присутствующих все, о чем говорил представитель научно-технического управления Главка, было уже знакомо: результаты трассологических, баллистических, судебно-медицинских и прочих мыслимых и немыслимых экспертиз вкупе с заключениями специалистов на сегодняшний день составляли уже отдельный том уголовного дела.
Номинально оперативно-следственная группа имела в своем составе собственного, прикомандированного из РУВД, эксперта – Александра Ивановича. Но, по большому счету, роль его сводилась всего-навсего к популярному и доходчивому разъяснению коллегам-сыщикам и начальству полученных с помощью последних достижений криминалистики результатов.
Вот и сейчас сосед Нечаева с глубокомысленным видом кивал в такт словам бородача:
– Конечно… а как же… термическая деформация…
В сущности, объективные данные лишь подтверждали первоначальную версию.
Взрывное устройство кустарного производства находилось под плащом у некоего гражданина Лукашенко. И сработало в тот момент, когда он почти поравнялся с трамвайной остановкой на пересечении улиц Павловича и Малочеркасской. Силы взрыва оказалось вполне достаточно, чтобы превратить всю нижнюю часть тела Лукашенко в кровавую кашу.
Кроме того, в результате воспламенения и взрыва припаркованного рядом автомобиля убито семь и ранено одиннадцать человек, из которых трое позже скончались в больнице. Окружающим зданиям причинен значительный материальный ущерб.
– Предлагаю вашему вниманию окончательную схему… – Бородач уже освоился и вел себя, как на теоретическом семинаре. – Разумеется, это упрощенный вариант!
На развернутом листе ватмана уместилось трехцветное изображение места трагедии: тротуар, остановка, магазин на противоположной стороне улицы, парадный вход в офис, прижавшаяся к поребрику машина. Отдельно, кровавой многолучевой звездочкой, авторы обозначили центр взрыва и цифрами – расположение убитых и раненых прохожих.
Нечаев без труда отыскал на схеме себя – достаточно далеко, под соответствующим порядковым номером. Поморщился, потрогал уже почти заживший шрам…
– Позволю себе заметить, коллеги, что жертв могло быть значительно больше! Слава Богу, что благодаря недостаткам конструкции сработавшего самодельного устройства и его предполагаемому расположению на теле Лукашенко, основная энергия взрыва оказалась направленной почти вертикально, вниз. Кроме того, часть осколков на излете принял на себя сворачивавший в этот момент со стороны Малочеркасской улицы трамвай. – Представитель криминалистической науки показал на то место, где между параллельно изгибающихся ниточек рельсов темнел продолговатый прямоугольник. – У меня, в общем, все!
– Какова все же, хотя бы теоретически, мощность этого самодельного взрывного устройства? – поинтересовался следователь из Главка.
Бородач назвал цифру в тротиловом эквиваленте, но Денису она ничего не сказала – как и большинству из присутствующих. Впрочем, переспрашивать и уточнять они постеснялись.
Зато решил подать голос сидящий неподалеку от Дениса начальник его отдела:
– Значит, можно считать взрыв самопроизвольным?
– Ну, в общем, уже сейчас с определенной степенью вероятности…
– Не понял! – требовательно сдвинул брови майор.
– Задача достаточно сложная, – вздохнул бородач, по-интеллигентски устыдившись за недостаточное совершенство современных научных методов. – Когда мы абсолютно точно восстановим устройство и принцип действия, проведем экспериментальные проверки… Пока, к сожалению, полностью не закончен даже физико-химический анализ комплектующих.
– Но на уровне гипотезы? – ободряюще улыбнулся помощник прокурора. – Вы же мне сказали по телефону…
– Мое мнение? Скорее всего, отчего-то самопроизвольно сработал примитивный электродетонатор. Его конструкция…
– Значит, разные версии насчет террористического акта против «Первопечатника» и целенаправленного покушения на кого-то из прохожих отпадают? – спросил незнакомый Нечаеву сосед. – Я правильно понял?
– Простите, но насчет версий – это не ко мне! – сложил схему первый из выступавших.
Его младший районный коллега, Александр Иванович, продемонстрировал корпоративную солидарность: сочувственно кивнул и через спину Дениса покосился на того, кто задал вопрос:
– Наше дело – факты!
– Извините, – пожал могучими плечами парень.
– Спасибо, присаживайтесь! – пророкотал над столом прокуренный бас прокурора. – Кто теперь?
– Может быть, предоставим слово даме? – спохватился его серебристопогонный помощник. – Не возражаете, Лариса Ивановна?
Единственная на совещании женщина спокойно и с достоинством покачала головой:
– Да, конечно. Собственно, у меня не так уж много…
Из очень толкового и не перегруженного профессиональной терминологией сообщения участники совещания узнали о том, что личности практически всех погибших установлены.
Причина смерти также сомнений не вызывает.
– Не опознан только труп мужчины, находившегося в салоне автомашины «опель». Имеющиеся фотографии…
– Не надо! Мы видели.
Это был первый момент, когда не только Денис, но и все остальные присутствующие искренне и единодушно поддержали прокурора. Снимки, сделанные в тот день на месте взрыва, сразу же поступили в распоряжение членов оперативно-следственной группы, второй раз любоваться на скрюченную в классической позе зародыша человекоподобную головешку ни у кого не было ни малейшего желания.
– Хорошо, – женщина положила на стол взятый было в руки конверт:
– То, что осталось от папиллярных рисунков, сами понимаете, мало подходит для идентификации. Если же говорить об особых приметах, то зубы… – Она опять потянулась за фотографиями, но передумала.
– У вас все?
– В принципе, да. Видимо, придется реконструировать внешний вид погибшего по костям черепа и остаткам мышечной ткани.
– Спасибо, садитесь!
– А через машину что – так и не получилось? – поинтересовался со своего места представитель Следственного управления. – Кто у нас этим занимается?
– Территориалы, – подсказал помощник прокурора.
– В соответствии с планом, – нехотя выдавил из себя начальник отдела милиции. – Если конкретно, то…
– Мы! – приподнялся его заместитель по оперработе.
– Ну? И что?
– Я же докладывал! Государственные номерные знаки у «опеля» – поддельные, но выполнены вполне профессионально. По учетам ГАИ такие номера вообще не выдавались еще, даже заказ на их изготовление в нашу спецмастерскую не направлялся.
– А эти, как их… агрегаты?
– Ни кузов, ни двигатель в розыске не числятся.
– Может быть, цифры какие-нибудь перебиты? – Не то, чтобы «клетчатый» оперативник из Главка считал коллег полными идиотами, просто требовалось обозначить и свое участие в работе, вот он и подал голос. – Знаете, иногда бывает – на вид ни за что не определишь, особенно у иномарок. Экспертизу не назначали?
Заместитель по розыску переглянулся со своим начальником: тот пожал плечами, потом все же кивнул.
– Так что с экспертизой?
– Планировали! Сразу же отвезли то, что осталось от машины, на ближайшую платную стоянку. Сдали по акту на ответственное хранение…
Возникла пауза, прерванная почуявшим кровь хозяином кабинета.
– Ну? И что?
– Когда пришли забирать, – вздохнул старый сыщик, – ее на месте не оказалась.
Реплика вызвала в народе определенное оживление.
– Как это – не оказалось?
– Вот так… Кто-то за день до нас подъехал на автопогрузчике, предъявил какую-то красную «ксиву», черканул охраннику закорючку на копии акта – и привет!
– Что, данных-то никаких не осталось? Фамилия, должность, номер удостоверения?
– Ничего.
– Как же вообще выдали-то? – скорее недоуменно, чем с возмущением поднял брови следователь из ГУВД.
– А! – махнул рукой бывалый сыщик. – Сторожам что? Баба с возу – кобыле легче. Стоянка платная, место денег стоит – им и в голову не пришло, что с таким хламом кто-то, кроме нас, возиться будет.
– Значит, с концами? – сокрушенно покачал головой серебристопогонный молодой человек.
– Ищем…
– Р-разгильдяйство какое! – побагровел прокурор.
– Виноват.
– Почему сразу специалистов не пригласили?
Привыкший за долгие годы работы в уголовном розыске к выволочкам и «вливаниям», офицер только пожал плечами:
– Кто же мог подумать? Полагали, что при работе «по горячим следам» есть задачи и поважнее.
– Плохо, очень плохо… Отвр-рати-тельно! – отчеканил прокурор. Но честно говоря, он был даже рад – наконец-то нашелся конкретный объект для недовольства.
– Мы уже наметили целый комплекс активных оперативно-поисковых мероприятий! – пришел на выручку подчиненному начальник отдела. – Прикажете приобщить материалы к уголовному делу?
– Вы разберитесь сначала, а «приобщить» мы всегда успеем!
– Есть. Будет исполнено…
Собственно, другого ответа от прокурора никто и не ожидал: «заявы» о краже нет, а просто так раздувать историю никому не выгодно.
– Интересно, на кой ляд и кому вообще понадобилась эта куча обгорелого железа? – Пока шла дискуссия, оперативник из Управления уголовного розыска взял у сидящей рядом женщины конверт со снимками. Перебрал их, с видимым трудом одолевая брезгливость.
– Да, судя по фотографиям… – поддержал его следователь из Главка. – То, что осталось от машины после пожара, стоит намного дешевле, чем затраты на перевозку.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?