Текст книги "Скандальная леди"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skandalnaya-ledi-6977.jpg)
Автор книги: Николь Берд
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Но пожилая вдова вынуждена была пойти на этот крайний шаг! – воскликнул викарий. – Вы же еще молоды, у вас все еще впереди, не портите себе жизнь необдуманным шагом!
Офелия пропустила слова священника мимо ушей.
– Я сегодня же вернусь в театр, – заявила она. – Если и на этот раз я потерплю неудачу, тогда мы возвратимся в Йоркшир.
Она взмахнула длинными ресницами и одарила викария лучезарной улыбкой, после чего он уже не стал ее переубеждать, а только вздохнул.
Корделия принялась энергично отрезать себе новый ломоть ростбифа, кипя от злости.
Рэнсом Шеффилд сел за стол рядом с ней и сказал, подавая ей маленький, но острый столовый нож:
– Это на случай если ваше негодование потребует более эффективных мер для успокоения.
Потрясенная таким цинизмом, она промолвила:
– Но я не стала бы резать…
– Ростбиф? – перебил он ее с невинной улыбкой. У Корделии отлегло от сердца, и она тоже улыбнулась.
– Да, признаться, резание ростбифа порой меня раздражает, – сказала она, – особенного холодного. Для этого требуется острый нож.
– Вы абсолютно правы, ростбиф немного жестковат, – сказал Рэнсом и отправил кусок мяса в рот.
Служанка, вошедшая в столовую с новой порцией свежеприготовленных гренок, удивленно посмотрела на него. Корделия прикусила губу, чтобы не рассмеяться.
– Признаться, в годы моей юности в нашей большой семье все разногласия разрешались нередко при помощи кулаков. У меня ведь несколько братьев, и каждый привык высказываться откровенно, – проглотив кусок, сказал Рэнсом.
– Жаль, что эта славная традиция не прижилась в моей семье, – сказала Корделия.
Некоторое время они оба сосредоточенно пережевывали ростбиф.
Офелия встала из-за стола и заявила, что она отправляется в театр. Естественно, Корделия не могла допустить, чтобы сестра пошла туда одна, и вызвалась ее сопровождать. Рэнсом Шеффилд тотчас же сказал, что он будет их охранять. Тронутая такой заботой, Корделия даже слегка покраснела.
– Сегодня мне предстоит проведать несколько моих больных прихожан, – сказал викарий, надевая шляпу. – Поэтому составить вам компанию я, к своему величайшему сожалению, не смогу.
– Разумеется, прежде всего вы должны исполнить свой долг, – сказала Офелия.
Однако Корделия заподозрила, что сестре просто не хочется, чтобы викарий стал свидетелем ее флирта с управляющим театром. Ей в голову пришло и другое предположение: не хочет ли кузен священника проникнуть в театр из каких-то своих, преступных соображений?
Исключать эту версию было нельзя.
Так или иначе, но он оказался полезен девушкам уже хотя бы тем, что поймал для них наемный экипаж. На этот раз Корделия рассматривала улицы Лондона с живым интересом. Зная, что кров и стол им на какое-то время обеспечены, она изучала город без паники и со свойственным ей любопытством.
Когда же они добрались до театра на Мэлори-роуд, вокруг которого в этот ранний утренний час не было никакого ажиотажа, Рэнсом провел их в здание через служебный вход, где никто не воспрепятствовал их проходу. Получив от Рэнсома несколько монет, привратник любезно распахнул перед девушками дверь, и они с радостными улыбками проскользнули внутрь помещения.
Офелия торжествовала, вероятно, уже рисуя в своем воображении гримерную и сценические костюмы. Но Корделия сильно сомневалась в удачном исходе этой авантюры. Ее сомнения усилились, когда они заметили возле сцены группу девушек не старше двадцати пяти лет, стоящих в очереди на испытание. Офелия оторопела, увидев столько конкуренток.
Сопровождавший их бородатый привратник лукаво ухмыльнулся и, пожелав ей успеха, удалился на свой пост.
Девушки заучивали по бумажке текст, бормоча его себе под нос. Офелия тоже взяла такой же лист бумаги и, пробежав написанное на нем, разочарованно покачала головой, недовольная содержанием.
Корделия тем временем отошла в сторонку, подальше от будущих актрис, раздражавших ее одним своим видом, и прислонилась спиной к груде декораций. Спустя минуту к ней подошел Рэнсом Шеффилд.
– Насколько я понял, вы в отличие от своей сестры не мечтаете о сценической карьере? – вежливо спросил он.
– Нет, – холодно ответила она. – Должен же кто-то из нас оставаться благоразумным.
– Наверное, скучно быть рассудительной девушкой, – иронически промолвил ее собеседник.
– Вы предпочли бы, чтобы я тоже подобно Офелии гонялась за неосуществимой мечтой? – вскинув брови, строго спросила она, уже начиная нервничать.
– Но ведь и у вас наверняка есть мечта, не так ли?
Рэнсом не шутил на этот раз, и Корделия немного успокоилась. Но ответить ему он не успела, потому что со сцены донесся чей-то звонкий голос. Корделия прислушалась.
Какая-то худосочная девица с бледной кожей и темными волосами скороговоркой читала по бумажке без интонации и пауз:
– Нетмилордонможетполучитьтолькомоюрукуноне-сердцепотомучтооноотданодругому…
– Довольно! – прервал ее хриплый мужской голос. – Пожалуйста, повторите все еще раз помедленнее!
Девица снова выпалила ту же фразу на одном дыхании.
– Стоп! – воскликнул стоявший у сцены коренастый мужчина. – Вы свободны. Следующая!
– Будем надеяться, что эта претендентка окажется лучше первой, – прошептала Корделия.
Рэнсом только пожал плечами.
Поднимавшаяся на сцену девица жизнерадостно улыбалась. Она продекламировала текст медленно, едва ли не нараспев, улыбка при этом не сходила с ее сияющего лица.
– Можно подумать, что она говорит не о любви, а об удачной покупке круга сыра, – насмешливо прокомментировал это выступление Рэнсом.
Корделия прыснула со смеху.
– Что ж, неплохо, – сказал режиссер. – Мы с вами свяжемся. До свидания.
Разочарованная девица нехотя покинула сцену.
Пробный отрывок прочли еще две претендентки, потом – еще одна, так тихо, что ее почти не было слышно. Следующая девушка скорее не произносила, а хрипло выкрикивала слова, за что Рэнсом Шеффилд сравнил ее чтение с карканьем вороны.
Корделия захихикала.
Наконец настал черед Офелии. Корделия затаила дыхание.
Выйдя на сцену, ее сестра улыбнулась стоящему внизу крепышу и произнесла:
– Я не могу отдать ему свою руку, милорд!
Голос ее звучал величественно и грустно, как голос подлинной принцессы, она даже прикрыла лицо рукой, подчеркивая, что очень расстроена. Однако продолжать почему-то не стала.
– Может быть, вы прочтете текст по бумаге? – раздраженно спросил из зала режиссер. – Надеюсь, читать вы умеете? Неграмотных мы не берем.
– Читать я умею, сэр, но этот текст не имеет смысла! – невозмутимо возразила ему Офелия. – Ведь жениху нет дела до ее сердца, ему важно овладеть ее телом. Поэтому-то она и должна отказать ему именно в руке. Разве не ясно, что он мужлан и негодяй?
– Пожалуй, вы правы, – согласился режиссер.
– В ответ он, естественно, начнет ее оскорблять и запугивать, – с воодушевлением продолжала Офелия, – и симпатии публики моментально окажутся на ее стороне. От этого вся пьеса только выиграет и вызовет дополнительное напряжение в зале. Я предлагаю внести в текст некоторые изменения. Вот взгляните-ка!
Она подошла к краю сцены и протянула листок со своими поправками, сделанными карандашом, режиссеру. Тот явно заинтересовался ими.
Корделия тяжело вздохнула: чего-то подобного она и ожидала от своей сестренки.
– Только не говорите, что она все-таки получит роль в этом нелепом фарсе! – в сердцах воскликнул Рэнсом.
Корделия только пожала плечами.
– Я беру свои слова обратно, – сказал Рэнсом. – Теперь я вижу, как вам трудно уживаться со своей сестрой. Вы достойны высших похвал за одно свое терпение.
Он взял Корделию за руку, наклонился и поцеловал ей пальцы. Это повергло ее в шок. Тепло его губ мгновенно распространилось по всему ее телу. У нее перехватило дыхание, а колени предательски задрожали. Сжав ей руку, он придвинулся еще ближе, намереваясь запечатлеть поцелуй на ее губах, Корделия оцепенела. Она ведь почти совсем не знала этого мужчину! Впрочем, разве это имело какое-то значение?
Вопреки ее ожиданиям он только коснулся ее губ указательным пальцем. Рот ее непроизвольно раскрылся. Она густо покраснела от волнения. В ушах у нее возник звон. Он улыбнулся, повернулся и быстро отошел от нее. Впав в транс, она заморгала, ровным счетом ничего не понимая.
Может быть, он загипнотизировал ее?
Ее покачивало, словно бы она стояла на палубе судна, бороздящего морские просторы. Все вертелось и кружилось у нее перед глазами. Сделав глубокий вдох, она припала спиной к стене и попыталась собраться е мыслями. Что он теперь о ней подумает? Боже, какой позор!
А где же Офелия? Корделия огляделась по сторонам и, к своему величайшему облегчению, увидела, что сестра все еще разговаривает с режиссером, к которому присоединился и управляющий театром, тот самый мужчина, которого они мельком видели накануне. Наконец Офелия сбежала со сцены и, подойдя к сестре, радостно сообщила ей, что получила роль.
– Поздравляю! – воскликнула Корделия и обняла сестру. – Наконец-то сбылась твоя мечта. Нам надо подыскать себе квартиру. Неудобно обременять викария. И сколько тебе будут платить?
Офелия смущенно потупилась и произнесла:
– Почему бы нам и не погостить у викария еще немного? По-моему, он не станет возражать, с нами ему будет даже веселее.
– Офелия! Тебе буду платить за твою роль или нет? – спросила Корделия.
– Да, конечно. Со временем…
– Сколько? Отвечай!
– Двадцать шиллингов. Но это только для начала…
– Мы не сможем просуществовать в Лондоне на эту мизерную сумму! – воскликнула Корделия. – Придется вернуться домой.
– Вот потому-то я и говорю, что нам лучше задержаться у викария, – сказала Офелия, направляясь к двери.
Сестры вышли из театра, даже не спохватившись, что их спутник куда-то пропал. Но Рэнсом Шеффилд поджидал их за углом здания, рядом с нанятым экипажем. Всю дорогу Офелия делилась с ним своими впечатлениями от разговора с режиссером и управляющим театром. Вернувшись в дом викария, они подкрепились бутербродами с сыром и печеными яблоками. После этого Рэнсом ошарашил девушек, сообщив им, что он тоже получил в этом театре для себя маленькую роль.
– Как? Так вы актер? – поборов оторопь, спросила Корделия.
– Неужели вы, мисс Эпплгейт, считаете меня настолько неуклюжим и глупым, что мне нельзя доверить даже второстепенную роль? – с обидой воскликнул Рэнсом. – Вам так трудно представить меня на сцене?
– Вовсе нет! – сказала она, вздернув подбородок. – Пожалуй, вы талантливый актер.
– По-моему, из вас получится прекрасный начальник стражи, – весело воскликнула Офелия, которую совершенно не заботило, кто кузен викария в действительности – вор, джентльмен или актер. – Пожалуй, я допишу для вас еще несколько строк. У меня уже родилась идея, как улучшить эту пьесу.
– Благородной даме не подобает заниматься подобными сомнительными делами! – воскликнул викарий, не ожидавший, что ее примут в труппу, и ошеломленный стремительным развитием событий.
– Не беспокойтесь за меня, святой отец, – сказала Офелия, слизнув с пальца яблочное пюре. – Я уже придумала, как сделать так, чтобы зрители меня не узнали. Я немного изменю текст и буду играть в маске. Это внесет в пьесу дополнительную интригу, публика будет в восторге, уверяю вас.
– И управляющий театром согласился на это? – с сомнением спросил Рэнсом Шеффилд.
– Пока нет, но я сумею его убедить, – уверенно заявила Офелия и принялась рассказывать в подробностях о своих замыслах викарию.
Рэнсом Шеффилд наклонился к Корделии и прошептал:
– Мне думается, что я должен держать вашу сестру под контролем, чтобы она еще не наломала дров и не разозлила режиссера. Я сильно сомневаюсь, что, надев маску, она защитит свою репутацию. Да и норов управляющего очень суровый, он не позволит начинающей актрисе своевольничать.
– Тогда и я должна за ней приглядывать, – заявила Корделия.
– По-моему, она уже позаботилась о том, чтобы вы постоянно находились рядом с ней в театре, – сказал Рэнсом.
– Офелия! – обратилась Корделия к сестре. – Ты, случайно, не сказала управляющему, что я тоже мечтаю играть на сцене?
– Разумеется, нет. Ведь ты меня об этом не просила. Однако я все-таки уговорила его взять тебя в театр как костюмершу. Управляющий обещал платить тебе несколько шиллингов в неделю за твои услуги. Ну, ты рада?
– По-моему, больше всех радуешься сегодня ты, – сказала Корделия, уязвленная отведенной ей позорной ролью служанки.
Офелия мило улыбнулась, Корделия ответила ей паточной улыбочкой, сама же готова была задушить сестру, как только они останутся одни.
Желая скрыть свои подлинные чувства, она повернулась лицом к Рэнсому и, к своему удивлению, заметила, что его глаза потемнели от гнева. Что же могло так резко изменить его настроение всего за одну минуту? Корделия подумала, что ей не хотелось бы оказаться на месте человека, разозлившего кузена викария до такой степени, и притворилась, что ничего не заметила.
Глава 5
Вечером того же дня, плотно поужинав, все четверо перешли из столовой в гостиную, где гостеприимный хозяин дома после непродолжительной беседы с дамами на общие темы внезапно сказал:
– А почему бы вам не написать письма своим родным в Йоркшир? Они будут рады узнать, что у вас все в порядке. В моем кабинете тепло, там имеются все необходимые письменные принадлежности, воск и печать. Я же не стану вас стеснять своим присутствием и поговорю пока с кузеном.
– Вообще-то мы хотели пораньше лечь спать, – сказала Корделия.
– Ничего подобного! – заявила Офелия. – Мне хотелось бы поиграть в карты или шарады. Но коль скоро вы сделали нам такое любезное предложение, мы с удовольствием им воспользуемся. Не правда ли, Корделия?
– Да, разумеется, – покраснев, ответила та. – Наши родственники наверняка уже беспокоятся и обрадуются нашим письмам.
Викарий проводил девушек в свой уютный кабинет, снабдил всем необходимым и оставил их одних. Когда Джайлз Шеффилд плотно затворил за собой дверь, близнецы переглянулись.
– Похоже, что они даже ни о чем не догадываются! – воскликнула Офелия.
– Я в этом не уверена, – произнесла Корделия. – Не заблуждайся на их счет, они далеко не дураки. Им вполне могло каким-то образом стать известно, что нас разыскивают.
– Но ты ведь сказала Мэдлин, что мы намерены погостить у Лорин в поместье сквайра. А я заверила сквайра, что мы поедем домой. Так что причин для тревоги я не вижу.
– Тем не менее Лорин могла написать Мэдлин письмо, и наши родственники, сопоставив факты, могли сообразить, что близнецы Эпплгейт исчезли, – возразила Корделия сестре и с опаской посмотрела на дверь. Та выглядела массивной и толстой, и она немного успокоилась. Добросердечному викарию вовсе не обязательно знать, что его гостьи не только не имеют защитников в Лондоне, но и сбежали, не поставив в известность о своем отъезде родственников. Поведение же Офелии, бесстыдно заигрывавшей с симпатичным священником, вызывало у нее возмущение. Сестра зашла чересчур далеко.
Корделия выдержала паузу и заявила, глядя сестре в глаза:
– Офелия! Нас вполне могли уже хватиться. Мы должны написать в Йоркшир, что у нас все хорошо.
– А зачем ты сказала викарию, что у нас есть отец инвалид? Надо было сказать, что мы бедные сиротки, одни в целом мире…
– Лгать пастору грешно! Мы и так уже наплели массу небылиц. Так что прошу тебя прекратить фантазировать. Напиши нашему отцу покаянное письмо, сообщи ему, что мы сожалеем о своем поступке, что мы в безопасности и живем пока у одного лондонского викария, но скоро непременно вернемся домой.
– Дудки! – воскликнула Офелия. – Я не вернусь в Йоркшир до конца театрального сезона. Почему бы тебе самой не написать письмо отцу? Лично я ни о чем не сожалею и врать ему не хочу.
– Но ты же мастерица на всякие выдумки! – возразила Корделия. – Я лучше напишу нашему сводному брату лорду Гейбриелу Синклеру, чтобы он не забывал о моем существовании. Ведь мы с ним виделись всего один раз.
– Нет, отцу я писать не стану, – твердо сказала Офелия. – А уж лорду Синклеру тем более. Я произвела на него дурное впечатление на свадьбе Джулианы.
– Ну и что из того, что ты случайно пролила ему на брюки вино из бокала? Это со всяким может случиться. Он наверняка давно забыл об этом недоразумении.
– Видела бы ты, как он тогда на меня посмотрел! Я едва не сгорела от стыда под его укоризненным взглядом. Мне еще никогда не было так стыдно с тех пор, как я подвернула лодыжку на балу в Баттерфорде в Михайлов день и продемонстрировала всем прореху в своей нижней юбке. – Офелия содрогнулась от этих воспоминаний и закатила глаза к потолку. – Пожалуй, я лучше сочиню письмо отцу.
Сестры взяли в руки перья.
Корделия наморщила лоб, размышляя, что ей лучше сообщить добрейшему лорду Гейбриелу Синклеру. Он так радушно принял у себя в свое время их сестру Джулиану! И устроил для нее роскошную свадьбу. Напрасно они с Офелией не уведомили его заранее о своем намерении приехать в Лондон. Корделия вздохнула и аккуратно вывела на листе бумаги: «Дорогой лорд Синклер!» На большее у нее не хватало фантазии.
Как же, черт побери, ей лучше поставить своего дальнего родственника в известность об их с сестрой внезапном приезде в Лондон? И как объяснить ему цель их путешествия? Не дай Бог, он подумает, что они легкомысленные девицы, ищущие в Лондоне богатых покровителей. Но обрадует ли его известие о том, что Офелия будет играть на сцене театра? А вдруг он, узнав об этом безнравственном поступке, не захочет больше с ними общаться?
Отчаявшись подобрать нужные слова, она сочинила какую-то сумбурную нелепицу, смешав воедино правду и вымысел, и поспешно запечатала письмо, зная, что если она прочтет его, то наверняка швырнет в огонь.
– Лучше бы викарий не выказывал нам такую чрезмерную предупредительность, – произнесла Офелия, орошая свое покаянное послание отцу фальшивыми слезами.
– Довольно лицемерить! – в сердцах воскликнула Корделия. – Слезы могли навернуться на твоих бесстыжих глазах, пожалуй, только если бы ты случайно порезала себе пальчик ножом для заточки перьев. Ты почему-то не сетовала на чрезмерную любезность викария, когда принимала приглашение немного погостить у него.
– Прикуси свой ядовитый язык, гарпия! – огрызнулась сестра. – Хотя ты и права, – со вздохом добавила она.
Девушки покинули кабинет и, вручив письма викарию, поблагодарили его за содействие в их отправке.
– Леди, наверное, утомились и желают отдохнуть, – с деланной заботой произнес стоявший у него за спиной Рэнсом Шеффилд.
В его серых глазах Корделия заметила смешинки.
– Разумеется, – согласился с ним хозяин дома. – Не стану вас задерживать, леди.
Поборов желание сказать его кузену какую-нибудь колкость, Корделия пожелала обоим мужчинам спокойной ночи.
Офелия же не могла не воспользоваться случаем и, не ограничившись вежливым поклоном, эффектно протянула викарию руку на прощание. Тот ответил ей рукопожатием, а его дерзкий кузен даже коснулся губами кончиков ее пальцев.
К собственному удивлению, Корделия почувствовали ревность, но виду не подала, не желая потворствовать злорадству насмешника.
Сестры поднялись по лестнице и вошли в свою спальню.
Быстро совершив вечерний туалет, Корделия улеглась в постель, накрылась одеялом и притворилась спящей. Однако Офелия ничего в связи с этим ей не сказала, очевидно, слишком устав, чтобы разговаривать.
Сквозь дрему Корделия слышала доносившиеся снаружи приглушенные звуки: цоканье лошадиных подков по мостовой, перестук колес повозок, людские голоса, смех уличных проституток, лай собак. Беспокойно спала и Офелия: она то и дело переворачивалась с боку на бок и постанывала во сне. Лишь когда занялся рассвет, окрасивший мглистый небосвод в пурпурный цвет, Корделия накрыла голову подушкой и тотчас же уснула.
Разбудил ее настойчивый стук в дверь.
– Войдите! – сонно произнесла она, пытаясь открыть глаза.
Худощавая служанка внесла в комнату чайный поднос.
– Хозяин говорит, что вам следует поторопиться, если не хотите опоздать на репетицию. А мистер Рэнсом сказал, что он едет через десять минут и ждать вас не намерен, – ворчливо произнесла она.
– Хорошо, спасибо, – ответила Корделия и, приподнявшись, взглянула в окно. Судя по всему, шел одиннадцатый час. Пора было вставать и будить сестру.
– Офелия! Просыпайся! – сказала Корделия. – Иначе ты опоздаешь в театр.
Из-под одеяла появилась всклокоченная голова.
– Боже, мне всю ночь снились кошмары! – простонала сестра, моргая. – Вот уж не думала, что Лондон такой шумный и беспокойный город. Очевидно, здесь не принято спать по ночам.
Выпив чаю с булочками, девушки быстренько умылись, причесались и оделись, после чего сбежали по лестнице и увидели Рэнсома Шеффилда, стоящего возле входной двери. Он окинул их насмешливым взглядом и произнес:
– Оказывается, вы способны действовать быстро, если это необходимо. Доброе утро, леди! Вам хорошо спалось?
– Доброе утро, мистер Шеффилд, – с медовой улыбкой промолвила Офелия. – Было чрезвычайно любезно с вашей стороны вызваться сопровождать нас в театр.
Корделия нарочито вежливо поприветствовала его, хотя и менее сердечно, поскольку все еще подозревала, что кузен викария задумал обворовать управляющего театром. Она даже подумывала, не предупредить ли ей господина Неттлса о грозящей ему опасности. Но терять в лице Рэнсома покровителя ей тоже не хотелось. Хотя, с другой стороны, много ли проку от покровителя-вора?
Рэнсом остановил для них экипаж, и вскоре они снова очутились на Мэлори-роуд и вошли в театр через служебный вход. Привратник узнал сестер и пропустил без лишних слов, очевидно, считая их полноправными актерами.
С сияющими улыбками на лицах близняшки пошли искать гримерную. По коридорам сновали другие актрисы, жалуясь друг другу на плохое освещение в раздевалке и костюмерной и беспорядок, царящий в этом заведении.
Какая-то светловолосая молодая женщина с большими голубыми глазами, подведенными черной тушью, и большим бюстом вздохнула и промолвила:
– От меня воняет, как от свечной мастерской.
– Не волнуйся по пустякам, милочка, – подбодрил ее худосочный парень, несший по коридору обтянутый холстом задник. – Даже если бы от тебя воняло, как от коровы, на это никто бы не обратил внимания. С твоей-то фигурой тебе нечего стесняться. – Он выразительно посмотрел на ее глубокое декольте и ухмыльнулся.
Но не успела Корделия поразиться грубому жесту, которым ответила ему актриса, как увидела прямо перед собой пышнотелую миловидную брюнетку. Окинув Корделию надменным взглядом, она спросила:
– Неттлс нанял тебя в качестве костюмерши или второстепенной актрисы? Что тебе нужно возле гримерной? Вот, возьми мой плащ и быстренько его почини! Я ведущая актриса мадам Татина, к твоему сведению, так что займись моим костюмом безотлагательно.
– Уверяю вас, мадам Татина, я приведу его в порядок очень быстро, – сказала Корделия, пряча улыбку.
– Не разочаровывай меня! – горделиво вздернув подбородок, произнесла актриса громоподобным голосом и, виляя бедрами, удалилась.
– Неплохо было бы еще узнать, где моя швейная мастерская, – сказала негромко Корделия.
Найти мастерскую ей помогли актеры. Она представляла собой темную каморку размером с чулан, в углу которой Корделия обнаружила корзину с одеждой, требующей починки. Рядом стояли табурет и столик со швейными принадлежностями. Корделия поставила табурет поближе к дверному проходу, где было светлее, взяла подушечку с иглами, нитки и принялась штопать бархатный плащ примадонны.
Спустя полчаса, когда работа уже подходила к концу, в каморку заглянула Офелия. Она была одета в недопустимо короткое красное платье с большим вырезом на груди, ажурные черные чулки и шелковые туфли.
– Как можно в таком вульгарном виде выйти на сцену? – воскликнула Корделия, вытаращив на сестру удивленные глаза.
– Легко и просто, – беззаботно ответила бесстыдница. – Это всего лишь мой сценический образ.
– Но зачем ты напялила это немыслимое платье на репетицию?
– Мне надо к нему привыкнуть, вжиться в роль. Думаю, что господину Неттлсу это понравится.
Корделия покачала головой: дескать, ну и нравы царят в этом балагане! Спорить с сестрой она не стала, понимая бессмысленность этой затеи. Офелия была слишком возбуждена первым близким знакомством с атмосферой закулисной жизни, чтобы внять ее предупреждениям.
– Послушай, Корделия, сделай мне, пожалуйста, маску из шелка, – сказала она.
– Ах да, – пробормотала сестра, – ты ведь выдумала гениальный план, как остаться неузнанной. – Она откусила зубами нитку и расправила плащ на коленях. – А мистеру Неттлсу уже известно об этом?
– Пока нет, однако я уверена, что возражать он не станет, – самонадеянно заявила Офелия.
– Сомневаюсь, что его заботит твоя репутация, – сказала Корделия.
Но сестра уже ушла. Моля Бога, чтобы он не допустил ее позора, Корделия взяла шелковый лоскут и стала ножницами вырезать из него маску. Для подкладки требовалась более плотная ткань, и Корделия стала рыться в корзинке с обрезками материи. В это время в каморку снова заглянула Офелия, пребывающая в прекрасном расположении духа.
– Маска почти готова, как я вижу, – сказала она. – Мне потребуется еще одна, на всякий случай. У тебя божий дар к рукоделию, сестричка. Я тебе даже завидую.
Корделия выпрямилась и пробурчала:
– Если тебе нужна вторая маска, то помоги мне. Ты тоже совсем неплохо шьешь.
– Ладно, – неохотно сказала сестра и, сев на свободный табурет, ловко просунула нитку в игольное ушко. Работа закипела. Корделия шила сосредоточенно и молча, Офелия же не умолкала.
– Все девицы, бывшие вместе со мной вчера на пробах, в основном местные, из Лондона, – рассказывала она о своих новых товарках. – Например, Венеция родом из района Уайтчепел. У нее тринадцать сестер и братьев, и все они живут в одной комнате без отопления. Вот что такое настоящая нищета! А мы-то с тобой еще жаловались на свою бедность. Отчим нередко колотил бедняжку, и в двенадцать лет она сбежала из дома вместе с одной из своих сестер. Им чудом удалось выжить.
– Какая печальная история, – сказала Корделия. – Офелия, подумай хорошенько, стоит ли тебе дружить с людьми такого сорта.
– Долго ты еще собираешься поучать меня, Корделия? Пусть этим занимается Мэдлин, давно пытающаяся заменить нам мать. Или ты считаешь, что раз мыс тобой девушки благородного происхождения, то нам не подобает даже говорить о бедняжках, подобных Венеции? Кстати, это всего лишь ее сценический псевдоним. Но она совсем недурной человек, к твоему сведению, у нее добрая душа. – Глаза Офелии сверкнули.
Корделии стало стыдно.
– Ты неправильно меня поняла, – сказала она. – Я пекусь о твоей репутации. Наш отец вряд ли бы одобрил твое нынешнее поведение.
– Плевать мне на свою репутацию! – воскликнула Офелия. – Будь проклято это лицемерное высшее общество!
Корделия остолбенела. Таких слов от своей сестры она не ожидала. Хорошо, что их не слышала Мэдлин. Некоторое время девушки шили молча. Когда маски были готовы, Офелия поблагодарила сестру и ушла. Корделия стала чинить другие костюмы, а когда решила передохнуть, то вновь увидела в дверях каморки Офелию. На этот раз она была в своем муслиновом платье и держала в руке кусок теплого сочного мясного пирога.
– Это для тебя, – сказала она. – Замори червячка.
– Спасибо, – обрадованно сказала Корделия, изрядно проголодавшаяся к тому времени. – Кстати, господин Неттлс кормит своих артистов и работников? – Она откусила кусочек от пирога, стараясь не уронить при этом жирные крошки на фартук.
– Он удавится за фартинг! – презрительно фыркнув, ответила Офелия. – Нет, пирог мне купил актер, мистер Фармер, когда я сказала, что вот-вот упаду в голодный обморок.
Едва не поперхнувшись, Корделия вскричала:
– Ты не должна была принимать от него такой подарок! Разве ты не понимаешь, что он может потребовать от тебя взамен?
– Возможно, поцелуй, – с лукавой улыбкой сказала Офелия. – Но разве это означает, что он его получит? Корделия, мужчины повсюду одинаковые, что в Йоркшире, что в Лондоне. Не думай, что я настолько наивна, что не разбираюсь в них.
Корделия доела пирог, вытерла платком руки и произнесла, наморщив лоб:
– Тогда не позволяй ему затащить тебя в темный уголок!
– Послушай, Корделия, – со вздохом промолвила сестра, – Венеция дала мне вот этот кинжал. – Она достала из сумочки маленький острый нож. – Тебе тоже не помешает оружие, нужно его раздобыть. Венеция утверждает, что без него нам не обойтись. Но не следует показывать его мужчинам, использовать его нужно только в крайнем случае, если, например, хулиганы нападут на тебя в темном переулке. – Она обернулась и, понизив голос, добавила: – Как я уже говорила, у Венеции есть младшая сестра. Она живет при театре и питается здесь же. Мистер Неттлс настаивает, чтобы она играла на сцене, в противном случае он грозится снять ее с довольствия. Бедная Венеция вынуждена работать сверхурочно, чтобы содержать свою сестру.
– Какой ужас! – прошептала Корделия. – Боюсь, что тебе не удастся выкроить из своего жалованья денег на помощь нашим йоркширским родственникам. Ведь здесь нам платят сущие гроши! Даже ведущая актриса вынуждена донашивать платье, которое ей давно стало мало. Ну и скупец же этот мистер Неттлс! Кстати, а чем сейчас занимается мистер Рэнсом? Он обещал присматривать за нами.
– Я понятия не имею, куда он запропастился, – сказала Офелия. – Не приглядывать же ему за каждым нашим шагом!
Корделия наморщила лоб, размышляя над тем, чем в действительности занят сейчас их покровитель – заучивает ли он строки своей маленькой роли капитана стражников или же пытается проникнуть тайком в кабинет управляющего.
Внезапно в каморку заглянул рыжеволосый тщедушный помощник Неттлса и сказал:
– Хозяин просит вас вернуться на сцену.
– Я уже бегу туда, – сказала Офелия и, отложив в сторону маску, величественно удалилась.
Корделия, еще не видевшая, как репетирует свою роль ее сестра, крадучись последовала за ней. По пути она столкнулась с Рэнсомом Шеффилдом, на голове которого сверкал бутафорский шлем. Вид у него был сердитый.
– Где вы пропадали? – выпалила Корделия, сама того не желая.
– Репетировал на улице, – ответил он. – Ну и жалкая же команда мне досталась, скажу я вам. Пришлось не поскупиться на крепкие словечки, чтобы вразумить этих болванов, не способных владеть даже деревянными мечами и не знающих, какая нога у них левая, а какая правая. Никто из них на военной службе не был, поэтому какой с них спрос! – Он махнул рукой.
– А чем они занимались? – спросила Корделия. – Неужели все они профессиональные актеры?
Рэнсом брезгливо поморщился.
– Один из них подрабатывал в трактире, но был изгнан оттуда за нерасторопность, а двое других вообще безработные. Эти неумехи едва не переломали мне ребра своими мечами и не повыкалывали глаза. Я весь в ушибах и синяках. Вдобавок тот из этих горе-актеров, который должен сражаться со мной на дуэли, не может долго держаться прямо и постоянно сутулится, настолько он ослаб от голода.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?