Текст книги "Воин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/voin-6349.jpg)
Автор книги: Николь Джордан
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Николь Джордан
Воин
Всякий влюбленный – солдат,
И есть у Амура свой лагерь.
Овидий
Пролог
Замок Кларедон, Англия
Июнь 1150 года
Подаренная роза смутила ее. Кроваво-красный, совершенной формы, хрупкий летний цветок казался слишком изящным для безжалостной руки воина, которая могла нанести смертельный удар мечом. Черный Дракон Верней сорвал этот бутон, когда они шли по саду, и теперь протягивал его ей, держа цветок в длинных жилистых пальцах.
Удивившись жесту, больше подходившему нежному влюбленному, Ариана подняла глаза на возвышавшегося над ней мощного нормандского рыцаря весьма сурового вида. Пронзительные, как у ястреба, янтарные глаза внимательно смотрели на нее из-под тяжелых черных бровей.
– Я лишил вас дара речи, миледи?
Ее щеки вспыхнули, но она храбро вздернула подбородок:
– Я… просто удивилась.
Поскольку Ариана не сразу взяла его дар, он покачал головой.
– А, я совсем забыл про шипы, – пробормотал рыцарь.
Его низкий мужественный голос звучал негромко и успокаивающе.
Ариана с изумлением смотрела, как лорд Ранульф вытащил из-за пояса кинжал и молча обрезал со стебля острые колючки. Едва осмеливаясь дышать, она изучала мужчину, с которым вот-вот должна была обручиться.
Его гордое лицо с бронзовым загаром и чертами, словно вырубленными стамеской, было скорее впечатляющим, чем красивым. Густые, непослушные, слишком длинные волосы почти достигали плеч. Но в его пугающем присутствии даже это сразу забывалось. Великолепный телосложением, устрашающий неукротимой силой, Черный Дракон обладал внушительной осанкой, которая наверняка тревожила и пугала его врагов и вызывала уважение и уверенность у союзников.
За все четырнадцать лет своей жизни Ариана никогда не встречала мужчин, подобных ему.
Все дамы и служанки Кларедона то завидовали ей, то беспокоились за нее, но этим утром зависть начала преобладать. Ариана же страшилась. Ей придется праздновать помолвку через какие-то несколько коротких часов. Именно ей придется однажды принять этого смуглого незнакомца как своего законного супруга в свою постель и вынашивать его детей.
Ранульф поднял глаза, наткнулся на ее настороженный взгляд, и сердце Арианы затрепетало.
– Вы боитесь меня, юная леди? – мягко спросил он, словно прочитав ее мысли.
До этого момента она бы ответила «да». Ее тревожила его репутация свирепого человека. О Черном Драконе Вернее говорили только полушепотом, он был героем зловещих историй и скандальных сплетен, которые тянулись за ним из Нормандии, через пролив Ла-Манш.
Она бы предпочла не покидать безопасный большой зал Кларедона и толпу гостей, уже собравшихся там, чтобы отпраздновать обручение. Но когда лорд Верней пригласил ее прогуляться с ним в саду, Ариана не посмела отказаться. К ее собственному смятению, она, кого мать так часто бранила за дерзкий язык и непочтительность, не смогла сказать в ответ ни единого слова.
К ее полному изумлению, Ранульф погладил ее розой по щеке, проводя бархатными лепестками по коже с нежностью, которая казалась совершенно несовместимой с этим мужчиной.
– Кажется, вы не ответили на мой вопрос, юная леди.
– В-вопрос, милорд? – повторила она, захваченная врасплох напряженностью в его взгляде.
– Я пугаю вас?
Ариане хотелось ответить «Да!». Когда она впервые увидела вчера лорда Ранульфа, подъехавшего к Кларедону верхом на огромном боевом коне, облаченного в доспехи, он выглядел угрожающе с этим своим знаменем с изображенным на нем гербом: черный дракон на алом поле, стоявший на задних лапах. Но сейчас, держа в руках розу вместо меча, он не выглядел ни свирепым, ни безжалостным.
– Нет, милорд, вы меня не пугаете, – ответила, наконец, Ариана и с удивлением поняла, что сказала правду.
– В таком случае примите мой скромный дар – цветок. – Он вежливо поклонился, и губы его изогнулись в слабой улыбке.
Она взяла у него розу и зарылась носом в ароматные бархатные лепестки, чтобы скрыть вспыхнувшие щеки.
– Благодарю вас, милорд, – пробормотала Ариана. Теперь ей показалось естественным задать вопрос, мучивший ее с тех пор, как они повернули на тропинку в саду, и пошли по ней. – Имелась ли какая-то причина, по которой вы пожелали прогуляться в моем обществе, милорд?
Похоже, он заколебался, но потом бросил на нее короткий загадочный взгляд.
– Да, юная леди. У меня есть к вам вопрос. – Опять молчание. – Наш брак – это то, чего вы хотите для себя в будущем?
– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
– Вы полностью согласны на это обручение?
Глаза Арианы слегка расширились.
– Да, милорд. Я знаю, в чем заключается мой долг, и готова повиноваться своему отцу.
Ранульф нахмурился, и Ариана сообразила, что он ждал от нее не такого ответа.
Она поспешила добавить:
– Я понимаю, что Кларедону нужна крепкая рука и сильный лорд, а теперь, когда мой брат… ушел, а у отца больше нет наследника, он хочет подготовиться к тому времени, когда уже не в состоянии будет управлять. Он хочет оставить свои земли в надежных руках, а также обеспечить меня защитой – сильным супругом.
– Я не об этом спрашиваю, юная леди. Причины, по которым к этому союзу стремится лорд Уолтер, мне вполне понятны.
Ариана подняла глаза на Ранульфа, не понимая, что он хочет от нее услышать. Ее воспитывали так, чтобы долг и ответственность были для нее важнее, чем личные соображения, а после недавней смерти брата Джослина она стала наследницей Кларедона со всеми священными обязательствами, которые накладывало такое высокое положение. Если отец хочет выдать ее замуж по политическим соображениям, желая обеспечить будущее Кларедона, она с готовностью подчинится ему. Но Ариана не думала, что лорд Ранульф нуждается в этих объяснениях – ведь их брак будет и для него политическим альянсом.
Ранульф снова помолчал, а потом странным, натянутым, даже напряженным голосом произнес:
– Я не хочу силой заставлять юную девицу принимать мое предложение. Мне довелось видеть браки, где леди принудили выйти замуж, и все это заканчивалось бедой.
Все еще смотревшая на него Ариана заметила, как окаменела его челюсть, уловила нотку горечи в его голосе и подумала, не о собственном ли опыте он говорит.
Но может быть, она неправильно его поняла. Может быть, он пытается отказаться от обручения и просто ищет вежливый способ сказать ей об этом.
Ариана импульсивно протянула руку и прикоснулась к рукаву Ранульфа. Этот жест, похоже, поразил его – он замер.
– Вы хотите отказаться от обручения, милорд?
Взгляд янтарных глаз впился ей в лицо, и в тот миг, когда Ариана посмотрела в эти поразившие ее золотистые глаза, она подумала, что заметила в их глубине тоску, почти страдание. Но это тут же исчезло.
– Я просто хочу убедиться, что вы не скрываете своих возражений выйти за меня замуж.
Он замер, лицо его стало серьезным и сдержанным. «Я доверяю этим глазам, – с внезапной убежденностью подумала Ариана. – Они суровы и напряжены, но не жестоки».
– У меня нет возражений, милорд. Я добровольно согласилась на обручение.
Из его лица ушла напряженность, угрюмая линия рта смягчилась, а мощное тело расслабилось. И только тут Ариана поняла, что на ее собственный вопрос Ранульф так и не ответил. Она отчаянно хотела спросить его, хочет ли он сам этого брака… но Ранульф – могущественный рыцарь, землевладелец, и он может позволить себе выбрать любую невесту. Если бы он был против этого союза, он просто не принял бы предложения ее отца.
– Вы хотели узнать именно это? – неуверенно спросила она.
– Да, юная леди. Меня просто интересовало ваше мнение.
Желая успокоить его, как он успокоил ее, Ариана робко улыбнулась:
– Отец всегда говорил, что дочери не имеют права иметь собственное мнение, а у меня его слишком много. Полагаю, он прав.
Ранульф остро глянул на нее, словно удивившись:
– А вы всегда соглашаетесь с отцом, миледи?
Ариана сморщила носик:
– Сказать по правде – очень редко. Он утверждает, что это мой самый большой недостаток.
Ранульф негромко хмыкнул, и этот резкий, скрипучий звук убедил Ариану, что он не часто смеется.
– Честно говоря, я подозреваю, что отец слишком хочет сбыть меня с рук и благодарен вам за то, что вы приехали поухаживать за мной.
– Поухаживать? – Высокий рыцарь поморщился. – Я. солдат, юная леди, а не поэт. – На его губах играла улыбка, которой он пытался умалить собственные достоинства, и каким-то образом она располагала к себе. – Я толком не знаю, как ухаживают за леди.
Ариана не сомневалась, что он ошибается. Она подозревала, что если этот сильный обаятельный мужчина захочет, он сможет обольстить всех птиц в лесу.
– Что ж, я знаю об ухаживании еще меньше, – храбро ответила она, – поэтому можете не опасаться, что я буду вас осуждать. Вы мой первый поклонник.
– Первый? Не могу в это поверить. Неужели все мужчины в Англии ослепли?
Теперь Ариана убедилась, что он ее поддразнивает, но ведет себя очень по-доброму. Со своим высоким ростом, девичьей нескладностью и веснушками, а также очень светлой кожей и волосами цвета меди, она не могла претендовать на то, чтобы считаться красивой. Девушка прекрасно понимала, что ее основными преимуществами являются аристократическое происхождение и богатые земли Кларедона.
– Увы, – с унылым смешком ответила Ариана, – моя внешность, говорит сама за себя. Отец отказывался даже думать о поклонниках до тех пор, пока не смог с уверенностью сказать, куда дует политический ветер.
Ранульф изучающе посмотрел на нее:
– Я смотрю, вы не боитесь говорить то, что думаете.
– Нет. И я не боюсь выйти за вас замуж, милорд.
И тогда Ранульф широко улыбнулся медленной, нежной, чувственной улыбкой, смягчившей его жесткие черты и заставившей сердце Арианы встрепенуться. Это и есть та дерзкая мужская притягательность, которая действует как вспышка молнии? Неужели возможно завоевать сердце девушки единственной улыбкой?
Тут Ранульф поднял руку и нежно провел кончиком пальца по ее нижней губе. Он едва прикоснулся к ней, но сердце Арианы бешено заколотилось, а внутри загорелся странный жар, и все ее чувства пришли в замешательство.
Ариана в молчаливом смущении уставилась на него, испуганная чувствами, которые вдруг ожили от такой едва заметной ласки. Странные ощущения вызвали дрожь во всем ее теле. Никогда еще Ариана не понимала так отчетливо, что она женщина. Никогда раньше она не дрожала от мужского прикосновения.
– Так мы пришли к согласию, миледи? Обручение состоится?
– Да, милорд, – задыхаясь, пробормотала она.
Ранульф протянул к ней руку, и Ариана снова задрожала, но не от страха, а от возбуждения и предвкушения. Она хочет этого мужчину в мужья. Она хочет обвенчаться с этим властным рыцарем, который достаточно заботлив, чтобы подумать о ее чувствах и ее страхах. Который заставил ее трепетать от одной улыбки и единственного прикосновения. Несмотря на все слухи о его ужасном прошлом, Ариана хотела стать частью его будущего.
Глава 1
Замок Верней, Нормандия
Ноябрь 1154 года
Теплые губы, прикасавшиеся к обнаженной коже, больше не в силах были возбудить его, и прохладные шелковистые волосы, дразняще скользившие по его нагой спине, тоже. Ранульф лежал на животе, разметавшись на пахнувших мускусом льняных простынях, пресытившийся и измученный. После стольких усилий его тело блестело от пота. Ублажить сразу двух энергичных женщин! Это может истощить даже такого сильного и выносливого мужчину, как он.
И все же Лейла продолжала свою безжалостную атаку губами и языком. Роскошные изгибы ее тела эротично прижимались к нему, от прикосновения ноготков вдоль позвоночника пробегала дрожь.
– Довольно, – хрипло пробормотал он – это все, на что его хватило.
Она наклонилась к нему пышной грудью, дразня и приближая темный сосок к губам, но Ранульф терпеливо отвернулся. Лейла запустила пальцы в его черные волосы и настойчиво потянула, но он лишь схватил ее за запястье и заставил ослабить хватку.
– Прекрати!
При резком звуке его голоса сочное юное тело, лежавшее с другой стороны, вздрогнуло, и Ранульфу пришлось что-то ласково пробормотать на ушко Флоре и успокаивающе погладить ее по спине, чтобы она снова свернулась рядом в уютный клубок. По темпераменту он предпочитал светловолосую малышку Флору сладострастной Лейле, чьи эбонитовые локоны были такими же черными, как и его собственные. Флора была милой покорной нормандской женщиной, всегда готовой выполнить его требования, а вот чужеземка Лейла обладала хватким раздражительным характером. Он потакал прекрасной сарацинке только ради ее исключительного мастерства.
– Я просто хочу ублажить тебя, господин, – произнесла Лейла обиженно своим низким сладким голосом. – Ты хорошо знаешь, что никто не целует тебя лучше Лейлы.
Этого Ранульф оспорить не мог. Похищенная из семьи и помещенная в бордель для нечестивцев, Лейла обучилась сексуальному искусству Востока и прекрасно знала, как удовлетворить мужчину и довести его до исступления.
– Но сейчас тебе пора на твой тюфяк. – Лейла собралась спорить, но Ранульф приподнялся на одном локте. – Тебе известно, чего хочу я. Я сплю один.
Покои Ранульфа в Вернее, в которых он спал и проводил свой досуг, оставались холодной, суровой, спартанской комнатой, лишенной всех удобств, за исключением огня, ревущего в очаге, и нескольких гобеленов, которые прикрывали каменные стены, чтобы было не так холодно. Ранульф отказывался менять здесь хоть что-то, упрямо решив сохранить горькие доказательства своего прошлого.
Но все-таки сейчас лорд здешних мест он сам, напомнил себе Ранульф. И честь Вернея принадлежит ему, дарована ему герцогом Генрихом вместе с феодальным поместьем, вместе с хартией о дворянстве, восстановившей его в правах. Он больше не лишенный наследства безземельный изгой.
Однако, несмотря на всю свою теперешнюю власть и богатство, он не мог избавиться от неловкости и беспокойства, всегда обуревавших его в этой комнате – в месте, где отец спускал с него шкуру. Даже сейчас кожа его становилась липкой от страха всякий раз, как он входил в эти покои, потому что Ранульф не мог забыть ужас и боль своего детства. Ему даже не приходилось закрывать глаза, чтобы вспомнить того ребенка, обнаженного и дрожавшего, скорчившегося у дальней стены в ожидании наказания от мстительного отца. Даже утешения распаленной женщины не могли полностью затмить эти воспоминания, хотя в какой-то степени это возмещало ему бессчетные часы страха и мук, пережитых здесь.
Отдаленный звук рожка ночного часового заставил Ранульфа вскинуть голову, как это делает, принюхиваясь к ветру, волк. Он напрягся.
Если вновь прибывший и в самом деле гонец герцога и его призывают, это значит, что король Стефан умер, и Генрих готовится предъявить свои права на корону Англии. А поскольку Генрих не сомневался, что встретит сопротивление, ему придется собрать достаточно сил, чтобы обеспечить успешное вступление на трон.
При мысли о конфликте Ранульф ощутил радостное предчувствие. Он собирался поддержать своего сюзерена не только деньгами. Он с нетерпением ждал возможности поднять оружие в поддержку Генриха. Слишком долго он прохлаждался: боевой меч и копье успели заржаветь. Уже три месяца, даже дольше, как в Нормандии воцарился мир. Нет больше мятежей, нет столкновений, нет даже турниров, где он мог бы отточить свое мастерство и излить душевную неудовлетворенность во время рукопашной битвы или хотя бы приумножить свое богатство, беря в плен за выкуп вражеских рыцарей.
Уже две недели, как у него все готово для грядущего путешествия: доспехи отполированы, оружие заточено, повозки для багажа приготовлены. Рыцари и воины упражняются каждый день, фехтуя на мечах, пронзая копьями мишени и стреляя из лука, и все же они тоже беспокоятся из-за того, что начало похода откладывается.
Но, кажется, сейчас настал нужный момент.
В обитую железом дверь заколотили, и Ранульф крикнул:
– Входите!
И в покои вошел его вассал Пейн Фицосберн, полуодетый, в не зашнурованной тунике, с широкой ухмылкой на устах.
– Герцог Генрих? – осведомился Ранульф, перебираясь через сарацинку и усаживаясь на краю массивной кровати.
– Угу, герцог… скоро станет королем Англии. Через два дня он будет на побережье и ожидает, что мы к нему присоединимся. – Пейн не скрывал ликования в голосе. – Гонец хочет с тобой поговорить.
– Зови.
Похоже, гонец из королевского окружения очень торопился – его плащ был забрызган грязью, а испачканное лицо выглядело изможденным. Он подтвердил все сказанное Пейном, добавив лишь подробности насчет состава войск Генриха и планов выступления, а также предупредил, что ожидается сопротивление сторонников короля Стефана в Англии.
Довольный Ранульф отпустил гонца, велев ему поискать себе еды и место для отдыха в зале, и, не одеваясь, подошел к столу с закусками и освежающими напитками.
Налив вина из графина в два оловянных кубка, он протянул один Пейну и поднял свой:
– Стало быть, вперед, на Англию!
– Да, вперед, на Англию. Может, мы найдем достаточно мятежников для истребления раньше, чем твое нетерпение окончательно испортит тебе характер.
– Мне? – Ранульф насмешливо вскинул черную бровь. – Да в последнее время нрав у меня сладок, как мед.
Вассал фыркнул:
– А как насчет тех трех мишеней для копий, которые ты вчера разнес в клочья? Будь это не мешки с соломой, а неверные, мы бы уже освободили всю Святую землю! Клянусь, что я схватывался с дикими вепрями, которые были, не так опасны, как ты после краткого заточения здесь, в Вернее.
Ранульф осушил свой кубок и пожал плечами:
– Возможно.
– Но я смотрю, ты неплохо лечишь свое дурное настроение. – Пейн ухмыльнулся и кивнул на женщину, лежавшую в постели лорда. – Клянусь крестом, Ранульф, сразу две, а? Неужели нельзя оставить кого-то и для нас?
Ранульф весело посмотрел на привлекательного рыцаря с каштановыми волосами:
– Очень сомневаюсь, что тебе не хватает женского общества.
– Хватает, но по какой-то причине, которую я совершенно не постигаю, женщины, похоже, предпочитают тебя, невзирая на твой мрачный и хмурый вид.
– Просто потому, что я доставляю удовольствие и им, а не только стремлюсь получить его сам. – Пейн поморщился, и Ранульф ухмыльнулся: – Чуть меньше себялюбия, друг мой, – это пойдет тебе на пользу.
– Наверняка ты прав. – Склонив голову набок, Пейн проглотил остатки вина и хитро посмотрел на Ранульфа: – И мудр. Так что лучше насладиться любовницами сейчас, пока это возможно. После венчания твоей невесте не захочется делить тебя ни с кем. Леди ее положения может рассчитывать на то, что ты станешь уделять ей все свое внимание, хотя бы поначалу.
Хорошее настроение Ранульфа мгновенно улетучилось.
– Поскольку мы наверняка столкнемся с сопротивлением, – сухо произнес он, – могут пройти еще долгие месяцы, прежде чем я смогу выкроить время на свадебную церемонию.
– Однако сдается мне, что ты не сможешь слишком долго откладывать венчание, – заметил Пейн со смешком.
Чтобы скрыть свои мысли, Ранульф резко повернулся и стал наполнять кубок. Друг давно знал о его нежелании ехать в Англию, но лишь недавно начал подозревать, в чем причина: Черный Дракон Верней боялся вступать в брак.
Ранульф уныло покачал головой. Как такое вообще возможно? Он воин, могучий рыцарь, он заслужил это звание совсем юным – в семнадцать лет. За последующие одиннадцать лет он бессчетное число раз доказывал свою доблесть. Именно замечательные успехи в битвах принесли ему зловещее имя Черный Дракон, и оно заставляло его врагов дрожать от страха. И все-таки одна мысль о женитьбе на наследнице Кларедона лишает его мужества. Он боится этой девушки.
Словно чувствуя, что Ранульфу не по себе, Пейн громко захохотал и хлопнул его по спине.
– Можешь положиться на меня, я прослежу за последними приготовлениями к походу, – произнес Пейн. – При первых проблесках зари мы будем готовы выступить.
Прошло больше четырех лет после подписания контракта о помолвке, и все это время он провел в битвах и служении своему сюзерену.
Ранульф рассеянно подошел к очагу, в котором потрескивал огонь, и уставился на языки пламени.
В то время помолвка с Арианой Кларедон казалась ему здравой мыслью – политически выгодный ход, который обеспечивал ему земли и наследников и скреплял союз с могущественным семейством, имевшим поместья по всей Англии.
Причины, по которым этого брака хотел ее отец Уолтер, были столь же корыстными и, возможно, еще более политизированными. Уолтер поддерживал короля Стефана, однако же понимал, что однажды верх могут взять императрица Матильда и ее сын Генрих. Поэтому прозорливый лорд Кларедон обручил свою четырнадцатилетнюю дочь с нормандским рыцарем, который поддерживал Генриха, с твердым намерением оставить ее под надежной защитой могущественного супруга, если английская корона поменяет хозяина…
В то время, размышлял Ранульф, скандал, связанный с его рождением и сомнительным происхождением, уже не являлся преградой, потому что он как раз вступил в права наследства и полупил славу Вернея, а это, вдобавок к наградам, уже заслуженным на турнирах и в сражениях, сделало его одним из самых богатых и славных рыцарей Нормандии.
Обеим сторонам это казалось удачной партией.
За исключением того, что едва высохли чернила на пергаменте, как Ранульф стал мечтать о свободе.
Он всего лишь раз встречался со своей невестой – перед празднованием помолвки. Тогда Ариана была совсем девочкой, но он ее все еще помнит: длинное тонкое тело с какой-то жеребячьей грацией; светлые волосы оттенка между соломенно-желтым и медным; простые черты лица, заостренные скулы, усыпанные веснушками; и огромные серые глаза, которые, казалось, видели больше, чем он хотел ей открыть.
Ариана показалась ему вполне невинной, даже обладавшей непорочным очарованием, и это удивило и привлекло его. Однако годы могли ее изменить, с сожалением думал Ранульф. К настоящему времени она вполне могла выучиться всему тому, что так присуще ее полу – искусству быть жестокой, лгать и быть вероломной.
Жизнь сделала его подозрительным. Собственная мать, виновная в нарушении супружеской верности, обрекла его на вечную пытку, приговорив к аду отцовской ярости. Из-за ее неверности Ранульф был вынужден сражаться за свое право рождения, за свою личность, за само свое существование.
По правде говоря, он мало нуждался в женщинах – за исключением наслаждения, которое дарили их тела. Он был мужчиной изрядных аппетитов, однако предпочитал простую крестьянку любой высокородной леди.
Ранульф вздохнул, напомнив себе, что теперь слишком поздно отказываться от сватовства. Он не обесчестит своего имени и выполнит условия контракта.
Он помотал головой, заставляя себя прояснить сознание. Что за нужда беспокоиться о невесте – да и вообще о женщинах? Все, что он знает в этой жизни, – это сражения. Все, чего хочет, – это хорошая битва или даже три. И все-таки на карту поставлено его будущее. В тот момент, как он ступит на землю Англии, он окончательно решит свою судьбу. И единственная отсрочка, на которую можно будет надеяться, – это мятежи против нового короля, которые придется подавлять…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?