Текст книги "Осень памяти моей… Стихи разных лет"

Осень памяти моей…
Стихи разных лет
Николай Иванович Буденко (Гордиенко)

Жене моей Ольге, к которой был

несправедливо скуп в проявлении

чувств и внимания,

с любовью и благодарностью за жизнь

© Николай Иванович Буденко (Гордиенко), 2025

ISBN 978-5-0065-2056-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

В книгу включены стихи, написанные на протяжении многих лет и объединённые в три условных раздела: «Юность», «Армия», «Потом…», а также замыкающее ее произведение под единым замыслом и громоздким, но соответствующим содержанию названием – «О том, что у нас с тобой было…».

Эта книга – не стремление удовлетворить неуемное тщеславие автора: к счастью, по жизни, не обделенного официальным признанием в виде почетных званий, ученых степеней и наград, да и научных трудов опубликовано достаточно (упомянул об этом, лишь бы подтвердить предшествующее высказывание).

Как задумано, данная книга адресована, в первую очередь, моим родным, близким и знакомым, для большинства которых эта сторона моей жизни будет полной неожиданностью (и которые до моего призыва в Армию знали меня под материнской фамилией «Гордиенко» – отсюда две фамилии на обложке).

Эта книга также – посильная дань уважения к памяти о людях, живых и ушедших, с которыми меня сводили жизненные дороги и которые оставили неизгладимый след в моей судьбе. Некоторые, но далеко не все из заслуживающих того, упомянуты в посвящениях и сносках к стихам.

С сердцем. открытым каждому читателю,

автор

Почему я написал эту книгу?
Вот поэтому…

 
Вдруг оглянулся
                             и увидел
В кострище гаснущего дня
Всех тех,
             кого давно обидел,
Тех,
             кто обидели меня…
 
 
Сгорало облако над крышей.
В вечерней звонкой тишине
Услышал тех,
                     кого не слышал,
Когда они кричали мне.
 
 
О, одиночества победа,
И от расплаты не уйти:
Кого любил,
                    забыл
                              и предал
Как тени на любом пути…
 
 
Застонет сердце,
                          вновь споткнувшись:
В багрянце гаснущего дня
Вдруг кто-то,
                     тоже оглянувшись,
Увидит позади
                         меня…
 

Юность

Тени под луной11
  Это песня, написанная на мелодию песни «Дом восходящего солнца» группы Animals. Ее исполняла группа «Джонни» Марусыка (друга яремчанского детства) в Калуше (есть даже запись плохого качества). В таком варианте, как мне говорили, ее слышали в некоторых ресторанах Галичины в начале 70-х.


[Закрыть]

 
В межгорье ложится седая дымца
И время сплывает рекой.
Но будем мы вместе с тобой до конца —
Две тени, рожденные луной…
 
 
Над нами в гирляндах полуночных звезд
Свой рог поцепила луна.
Склонила ты голову мне на плечо,
Шепчешь: «Прощаться пора…»
 
 
Молчу. Знаю сам – час разлуки пришел,
Не в силах проститься с тобой,
Но тени расстанутся наши сейчас,
Две тени, в ночи под луной…
 

1968, Яремче22
  Яремче – известный курортный город в Прикарпатье, где я провел детство, юность и проживал до призыва в Армию и год после, до отъезда в Москву


[Закрыть]

Устал…

 
Устал.
Хочу найти покой
И хоть на время не понять
Суть истины совсем простой,
Что мир —
Руками не обнять,
Не дотянуться до тебя…
 
 
Ведь даже сильно так любя,
Бессилен я, увы, пока,
Бессилен,
Как моя строка…
 

Август, 1967

по дороге из Черновцов в Яоемче

Утро. Восемь

 
Утро.
Восемь.
Меня разбудили.
Я зажил в лишь родившемся дне.
 
 
На вершинах
Сверкают разливы
Серебра —
В восходящем огне
Горы выпавшим снегом искрятся.
 
 
В восхищеньи
Глаза округлИв
Я скорее бегу умываться
Ошарашенный прелестью див
Фантазерки-зимы…
 
 
На работу
По хрустящему снегу бегу.
 
 
Оставляя,
Как в сердце заботы,
След
На девственно-чистом снегу…
 

1968, Яремче

Чертенок

 
Ну почему, скажи, чертенок,
Твой голос от лукавства звонок,
Когда мне без тебя неймется,
Когда тоска как ворон вьется
Над грешною моей душою?
 
 
Я грешен, что пленен тобою,
Что мысли стаей журавлиной
К тебе летят, к моей любимой…
В холодный мрак осенней ночи
Кричу:
«Люблю тебя я очень!
Я без тебя – кораблик в море,
Что с волнами упрямо спорит.
Плывет он вдаль.
Там, за туманом,
Он распрощается с обманом
Спокойных тихих берегов,
Навек простится,
Вновь и вновь
С волной соленою все споря…
Я без тебя – кораблик в море!».
 
 
Мой крик угас.
Как ночь пустынна.
И в одиночестве я стыну,
Как белокорая береза
Зимою стынет от мороза…
 
 
Как длинен мой печальный путь,
С него, казалось, не свернуть.
На нем я жду желанный случай,
Ну встреться мне скорей,
Не мучай!
 
 
Но…
Забралась ты под кровать —
Подружку Веру напугать.
 

Октябрь 1967, Яремче

Тебя любить, как это больно

 
Тебя любить, как это больно —
Качаться на ветрах сомнений
И проклинать тебя невольно
В плену своих стихотворений.
Тебя любить, как это больно…
 
 
Качаться на ветрах сомнений,
Подозревать, что всюду ложь,
Сходить с ума от размышлений,
Всадить в себя неверья нож,
Качаясь на ветрах сомнений…
 
 
И проклинать тебя невольно
За то, что встретилась. что ты
Однажды скажешь мне: «Довольно!»,
Круша любви моей мосты,
Готов проклясть тебя невольно..
 
 
В плену своих стихотворений
Я, будто бы, больной в бреду.
Ждет сердце радостных свершений
И в даль далекую иду
В плену своих стмхотворений…
 

1968, Яремче

Жду письмо

 
Раскрыта почтового ящика
Пустая пасть,
Боль самая настоящая —
Лишь не упасть.
 
 
Стою, ожиданьем вымучен,
Издерган весь,
А сразу могла бы вылечить
Простая весть.
 
 
Но ей, безответной, дела нет
До этих мук,
Что со свежей газетой делает
Нервозность рук.
 
 
Что завтра, опять заглянувши
В пустую пасть,
Стоять мне с душою вянущей
И не упасть…
 

1968, Яремче

Сны приходят и уходят

 
Сны приходят и уходят.
Чуть заметный след оставив
В нашей памяти тревожной.
Ищущей угасший образ…
 
 
Сны приходят и уходят,
А наутро остается
На душе тоска глухая
О любви, такой далекой…
 
 
Сны приходят и уходят,
Унося с собой надежду
Обрести успокоенье,
Забывая и прощая.
 
 
Сны приходят и уходят,
Взбудораживая мысли.
Участив биенье сердца.
Рвущего тоски оковы.
 
 
Наливаясь силой плечи
Распрямляются и крепнут.
И неясность слов летящих
Вносит ясность в мысли утром.
 
 
Только надобно желанье
Обрести, гранита тверже,
Только крылья сердцу надо
И любовь, что с днями крепнет.
 

Ноябрь1967. Яремче

Ночью

 
Окунулся в пустынность улицы
Под белесый свет фонарей.
Там деревья сонно сутулятся
И блуждает память
                                     о ней…
 
 
Камни серых домов,
                                       хранящие
Легкий стук ее каблучков,
Ведь была любовь
                                       настоящею,
Настоящей была любовь?!
 
 
Но молчите вы, помня многое…
И хоть плачь,
Хоть зверем рычи —
Мне лицо, родное и строгое,
Вновь явилось в глухой ночи.
 
 
Говорю ей слова несмелые,
Улыбается мне она.
 

 
Но —
Стена.
Блики пляшут белые.
Поздно.
               Ночь…
                            Фонарь…
                                             Тишина…
 

1968 Яремче

На дороге

 
Осень желтые краски
Разбросала под ноги.
Я иду без опаски
Посредине дороги.
 
 
Лист шуршит под ногами.
Песни ветра я внемлю.
Лист большими кругами
Ниспадает на землю…
 
 
В этом плавном круженье
Ты
       идешь мне навстречу.
Ты…
А, может – виденье
Создал мне близкий вечер?!
 
 
Осень желтые краски
Разбросала под ноги.
Не коснуться мне лаской
Дорогой недотроги.
 
 
Не коснуться мне лаской…
 
 
Понимаю я, хмурясь, —
Ты явилась из сказки
И в другую вернулась…
 

1968 Яремче

Повсюду ты

 
Повсюду ты…
Сменяется день ночью,
Усталость спрятав в наступившей тьме.
А в небе звезд далеких многоточья
Мигают мне:
                         в тебе она, в тебе!…
 
 
Повсюду ты…
Во взлете и в паденье
Я мыслью о тебе зажат в кольцо.
Как беспробудный сон,
Как наважденье
Всегда передо мной твое лицо.
 
 
Но ты молчишь.
Глаза печально строги.
Каких они еще признаний ждут?!
Пойми же —
В этом мире все дороги Меня к тебе,
К единственной ведут!
 
 
Вот и сказал.
В туман тоски укрылся.
Аккордом тихим из звенящих нот
Лишь ветер вздох мой тихий:
                                        «Да, влюбился…»
К тебе усталым эхом донесет…
 

Стена

 
Развеялся лней прошлых горький дым,
Растет стена меж мною и былым…
 
 
В них был избыток счастья
И печаль.
Февраль суровый
И цветущий май.
В них голос твой с журчаньем вешних вод
Летел, звеня, в лазурный небосвод…
 
 
Ты помнишь горы?
Как кричал я им,
Что я люблю тебя и сам любим?
 
 
Ты помнишь ночи?
Улочки тесны,
В них бродим мы и запахи весны…
 
 
…Рассветы, что встречали мы с тобой
Скрываются за сумрачной стеной.
 
 
И на лице моем печали тень:
Растет стена, кирпич в ней – каждый день.
 
 
И в прошлое мне нет уже окна,
Я вижу, как растет стена,
Стена…
 

1969, Яремче

Зима. Снег

 
Зима. Снег.
Времени бег.
Дорога.
Ночь.
И я с тобой.
 
 
Мерзнет смех,
Смеяться грех,
Вместо счастья —
Утраты боль…
 
 
Идем. Вдвоем.
Без слов.
Молчим.
Прошла любовь.
Ушла в ночи…
 
 
Зима. Снег.
Времени бег.
Дорога.
Ночь.
И я с тобой.
 
 
Стынет кровь
И вижу вновь
Как в зимнюю ночь
Ушла любовь…
 

1968, Яремче.

И все позади осталось

 
Мне песня стучалась в спину
Про море, про бригантину.
А я уходил тропою
В ущелье с бурной рекою.
 
 
А я уходил в долину,
Хоть песня стучалась в спину,
И ты у костра смеялась,
Но все позади осталось…
 
 
А я уходил тропою,
За корни хватаясь рукою,
Туда, где река бесновалась,
 И все позади осталось…
 

1968, Яремче

Ты продолжай…

 
Ты продолжай —
Танцуй с другими
Под медный хрип усталых труб.
Твое издерганное им
Не выскользнет из сжатых губ…
 
 
Немного верил?
Да, пожалуй…
Не думай только, что страдал
И то, что сердце болью сжалось,
Когда с другим вошла ты в зал…
 
 
Так продолжай —
Танцуй с другими
Под медный хрип усталых труб.
Твое издерганное им
Не выжать мне из сжатых губ…
 

1969, Яремче

Старое фото

 
Ветер пряди волос разбросал.
И слова долетать не хотели.
Ты кричишь:
«Догоняй, Ник, устал?»
И по ветру слова полетели
В небо, чище любой акварели,
Но молчу я в ответ.
«Да, устал…».
 
 
Ну а ты продолжаешь идти,
Поднимаешься выше и выше.
Не по мне эта трудность пути
И призыв твой все тише и тише,
Вот уже я совсем слов не слышу,
Только сердце к вершине летит…
 
 
А над нею висят облака
И на склоне чащебятся ели.
Ты рукою мне машешь:
«Пока!»
И уходишь туда, в облака,
А ведь мы и любить не успели.
Но прощально взмахнула рука…
Силуэт исчезает вдали
За прозрачной сиреневой дымкой.
Я остался внизу.
 
 
Годы шли…
 
 
Вспоминается с грустной улыбкой
Силуэт, уменьшенный вдали,
Ставший маленькой светлой пылинкой
 

Январь1970, Борисов

Памяти Любы Ждановой (Сорочинской)
посвящается
Песня33
  Люба (с ней я в то время работал музыкантом в городском Доме культуры; впоследствии – известная на Прикарпатье певица) исполняла ее некоторое время на концертах. Толик Сорочинский – ее муж, мой друг и руководитель группы «Тайстра», в которой я играл после Армии и до отъезда в Москву. Написана на мелодию, предложенной Юрой «Моцартом». Припев доработан только в 2024 году.


[Закрыть]

 
Дивлюся знов на гори голубії,
Прадавніх сосен чую ніжний шум,
І згадую твої пухнасті вії,
В очах які ховали тихий сум…
 

ПРИСПІВ:

I нехай все, як мить, промайнуло.

Стрiчка спогадiв в, ється та в, ється.

Птаха суму про все, що минуло

В шибку пам, ятi б, ється i б, ється…

 
Я не питав тоді, за чим сумуєш.
Була ти поруч, ти була моя.
Так хочеться мені, кохана, чуєш,
Щоб знов світилась посмішка твоя..
 
 
ПРИСПІВ
 
 
Та ти тепер далеко, так далеко.
Що я не знаю, де тебе знайти…
Полинути б до тебе, як лелека,
На крилах свою ніжність принести..
 
 
ПРИСПІВ
 

1968, Яремче

Армия

Из письма матери

 
Да, я уже полноценный солдат.
Без риска могу сказать,
Что, закрыв глаза, Разберу автомат
И соберу опять.
 
 
Я знаю, что значит —
Спать на снегу.
Усталость прогнавши прочь,
Я в мерзлый грунт
Ломом могу
Долбиться целую ночь…
 

1969—1970, Печи – Борисов44
  Печи – военный городок, пригород Борисова, где я окончил «сержантскую учебку»


[Закрыть]

Часовой55
  Это единственное опубликованное (до сих пор) из всех моих стихотворений. Написал в карауле для
  «Боевого листка». Сослуживец отправил в дивизионную газету. Редактор оставил только две первые строфы, чем надолго отбил у меня желание публиковаться..


[Закрыть]

 
Вглядываясь в мрак дождливой ночи
По посту шагает часовой.
Всех, кто тишину разбить захочет,
Остановит властный окрик: «Стой!».
 
 
Пусть жара, пусть злая непогода
В гулких проводах поет навзрыд —
Каждый час, в любое время года
Он на страже Родины стоит.
 
 
И взрастают города и села,
Колосится рожь, гудит завод.
Вся страна с улыбкою веселой
По утрам приветствует восход…
 
 
…Мелкий дождик плащ-накидку мочит,
Автомат в руках сжимая свой,
Вглядываясь в мрак осенней ночи
По посту шагает часовой.
 

Сентябрь 1969, Печи

Меланхолия

 
О ком ты думаешь, далекая,
И кто царит в мечтах твоих,
А, может быть, улыбка робкая
Сейчас пленяет взгляд других?
 
 
А может ты, мечта заветная,
Уже не помнишь обо мне?
Молчишь.
Такая безответная.
В такой далекой стороне…
 

1969, Печи

Армия. Пол-года

 
Я не скоро вернусь.
Ожиданьем своим
Ограничь целый мир,
Словно в траур обвей.
 
 
Для тебя никогда я не стану другим,
Только ты
Хмурость черных с разлетом бровей
Не распрям, погоди,
Я вернусь и тогда
Запоет сердце звонкою птицей в груди.
 
 
Но проходят года.
Может – дни, не года,
Только кажется – годы проходят, не дни…
 
 
И весна. Май цветет.
Серых будней тоска.
Жарит солнце по плацу шагающий взвод.
Да, армейская жизнь нелегка,
                                                          нелегка.
Разъедает глаза выступающий пот…
 
 
…Все давно позади —
И последний рассвет,
И прощальная песня короткой любви.
 
 
Вот и осень,
А писем твоих нет и нет.
И ключом улетают на юг журавли.
 
 
Улетает любовь,
Улетают мечты.
Все с ключом улетает куда-то на юг.
 
 
Остывает любовь.
Остываешь и ты
На холодном дыханьи крадущихся вьюг.
 

1969, Печи

Между нами

 
                            Между нами миллионы секунд…
                            Миллионы шагов разлуки…
                             Слов несказанных тяжкое бремя…
                             И тоска о том, что не сбылось то,
                             О чем мы вместе мечтали…
 
 
Между нами – ключи журавлей,
Что на юг улетают осенью.
И пороша зимних ночей,
И рассветы с туманной проседью.
 
 
Смех и слезы, Ласки других,
Руки тех,
Обнимавших искренне.
 
 
А над нами —
Космос воздвиг
Чашу неба со звездами-искрами.
А над нами —
Солнечный лик,
А под нами —
Один материк…
 
 
Крикну я —
Ты услышишь мой крик…
Только крик мой устало сник.
Я не стану тебя тревожить —
Жизнь когда-нибудь все подытожит,
И тогда я пойму, ПОЧЕМУ:
 

…между нами миллионы секунд.

…миллионы шагов разлуки.

…и провода телефонных линий.

…и только несколько часов полета.

1969, Яремче

«Повсюду ты…»

 
Повсюду ты…
Сменяется день ночью,
Усталость спрятав в наступившей тьме.
А в небе звезд далеких многоточья
Мигают мне:
                          в тебе она,
                                                в тебе!…
 
 
Повсюду ты…
Во взлете и в паденье
Я мыслью о тебе зажат в кольцо.
Как беспробудный сон,
Как наважденье
Всегда передо мной твое лицо.
 
 
Но ты молчишь.
Г лаза печально строги.
Каких они еще признаний ждут?!
Пойми же —
В этом мире все дороги
Меня к тебе,
К единственной ведут!
 
 
Вот и сказал.
В туман тоски укрылся.
Аккордом тихим из звенящих нот
Лишь ветер вздох мой горестный —
                                                         «Влюбился?!…»
К тебе усталым эхом донесет…
 

Ночные стрельбы

 
От пота слиплись волосы.
Дождь,
              ветер,
                          холод,
                                      грязь.
Комбат охрипшим голосом
Опять ругает связь.
 
 
Мы в мерзлый грунт
                                        вгрызаемся
Поглубже,
                     побыстрей.
С лопатой лом меняются —
Силенок не жалей!..
 
 
Рванули залпы первые,
Развеяв ночи тишь…
А ты сейчас, наверное,
Спокойно дома спишь,
И видишь птицу синюю,
И Грея,
               и Ассоль…
 
 
А тут – прицел весь в инее.
Крик:
             «Наводи в буссоль!».
Тут пальцы непослушные
В кровавых волдырях.
И горло пересушено,
И лед сырых рубах…
Тут запах едкий пороха,
Дразнящий тошноту,
Стальных снарядов шорохи,
Нырнувших в темноту…
 
 
Зажглась зарницы линия,
Слепя усталость глаз…
 
 
Пусть снится птица синяя
Тебе в рассветный час.
 

Зима, 1971. Дретунь.

На полигоне в окопе

 
Я вижу старый белорусский лес
И цепь головорезов из «эсэс»
Идут и поливают без конца
Чащебу смертным ливнем из свинца.
 
 
И лай их —
Кровожаждущих гиен
Доносит: «Партизан, сдавайся в плен!»,
Но лес молчит, баюкая туман,
Надежно спрятав в пуще партизан…
 

1970, полигон «Дретунь»

Деревенский клуб

 
Провинциальных танцев скука…
Смешной «оркестр» – труба, баян.
И танго стонущие звуки,
И в голове хмельной дурман.
 
 
На трех девчонок —
Взвод солдат
(жбан самогона, сала шмат!).
И пол затоптанный и грязный…
 
 
У входа трио патруля
Стоят, как три богатыря
Имеют вид благообразный.
 

Лето 1971, полигон Дретунь.

Сон

 
                     Я ласкал твои хрупкие плечи,
                     Я искал твои робкие губы.
                     Уплывал, истончаясь, вечер
                     Тихим стоном сквозь сжатые зубы.
 
 
Я искал твои робкие губы…
В полумраке крадущейся ночи
Дальних громов небесные трубы
Повторяли: люблю тебя очень!…
 
 
                     Уплывал, истончаясь, вечер,
                     И плели паутину руки
                     Нашей первой-последней встречи,
                     Нашей вечной с тобой разлуки…
 
 
Тихим стоном сквозь сжатые зубы
Задувало свечу надежды,
Что такого уже не будет,
И опять будет все, как прежде.
 
 
                     Но плели паутину руки
                     Нашей первой-последней встречи…
 
 
                     Мраком ночи укрылся вечер
                     Нашей вечной с тобой разлуки…
 

Я там был…

 
Фонтаны взрывов.
Дыбится земля.
И полыхают пламенем поля.
И беженцы..
Ревущий самолет
На головы им дождь свинцовый льет.
 
 
В кабине враг,
Смеющийся юнец.
Он под Смоленском свой найдет конец.
 
 
Он рухнет вниз.
Сгоревший «мессершмитт»,
Став ломом, потеряет грозный вид.
Но он не знает этого..
И вновь —
В пике машину,
Вновь детишек кровь.
 
 
И мать,
Собой закрыв сынишку ждет,
Когда фашист за облака уйдет..
 
 
Я видел это. Знаешь,
Я там был.
И в памяти навечно сохранил
 
 
Я лишь потом глаза свои закрыл,
После того,
Как он меня убил…
 

1971, Борисов

Читая Грина66
  Эта баллада была в репертуаре группы, созданной мною в 1978 году из офицеров Волгоградского РУВД г. Москвы. На музыку гитариста Володи Балухтина.


[Закрыть]…

 
Кричали люди: «Чудеса!»,
И как понять седым и малым —
Ведь в синем море паруса
Цветком заполыхали алым.
 
 
Летела к морю птицей ты,
Увидев силуэт фрегата —
Вот и сбываются мечты,
Что с детства в сердце берегла ты…
 
 
                   …Но вдруг – туман, туман, туман.
                   Он скрыл тебя, людей и берег.
                   Я понял – это был обман,
                   Мираж, а я в него поверил.
 
 
                   И мой фрегат меняет курс,
                   Боль от обмана тише, тише…
                   Кричу тебе, что я вернусь,
                   Но ты меня уже не слышишь…
 
 
…И от тебя укрыл туман
В безбрежном море алый парус.
Ты тоже поняла – обман,
Ну а толпа вокруг смеялась.
 
 
Тоской наполнились глаза,
Печально руки опустились.
Скатилась по щеке слеза,
От ног твоих волна скатилась…
 
 
                     Захлопнут Грина старый том,
                     И за окном давно светает.
                     Любовь ударит, словно гром,
                     Когда ее не ожидают.
 
 
                     Но ты не плачь, не плачь, Ассоль, —
                     Пусть обманули детства грезы,
                     Пусть губы ощущают соль —
                     То брызги моря, а не слезы…
 

Домой

 
Я вернусь,
Запыленный, небритый.
Помнишь,
Уезжал совсем юнцом?
Город,
Светом солнечным залитый,
Мне подставит свежее лицо.
 
 
Улыбнусь
И городу, и людям,
В тень
Прохладных окунусь аллей.
Что, старик,
Дружить мы снова будем,
Город прошлой юности моей?!
 
 
Он прошепчет
Буйною листвою.
Распахнув объятия свои:
«Раз вернулся,
То Господь с тобою!
Мне не жалко —
Радуйся.
Живи!»
 

Весна,1971, Борисов

Потом

Дождливый вечер

 
Дождь сеялся нудный, мелкий,
А мы стояли вдвоем.
– «В кино может сходим, Ленка?»
– «Куда под таким дождем?!».
 
 
Ушла.
Растворилася смутно.
Сказала:
– «Улягусь спать».
А я под дождем, почему-то,
Решил побродить,
Помечтать.
 
 
И двинул дождю навстречу,
Казалось, забыв о том,
Что мы этот самый вечер
Могли провести вдвоем.
 
 
По небу тучи носились,
Из листьев мела пурга.
Река под мостом бесилась,
Затиснутая в берега.
 
 
Рвал полы плаща злющий ветер,
Секло щеки дробью дождин.
Но я этот хмурый вечер
Провел без тебя, Один…
 

Осень,1972, Яремче

И ничего не повторится…

 
Все напрочь жизнь давно смела
И ничего не повторится…
Но ты же у меня была —
Судьбы прекрасная страница!
 
 
Какая пропасть…
Сколько лет…
Какая бездна между нами…
Но каждый день твой светлый след
Касаюсь робкими губами…
 
 
Смешала все заката тень
Из туч и ветра в пресном тесте…
Но помню каждый божий день,
Который мы прожили вместе.
 
 
Вновь тщетно абрис зыбкий твой
Ловлю в потоке серых будней,
Смиряясь – ничего не будет,
И в этом нахожу покой…
 
 
Пусть напрочь жизнь давно смела,
То, что уже повториться…
Но ты же у меня была —
Судьбы прекрасная страница!
 

Август 1971, Керчь

Накануне…

 
Тон был Благопристойным
И бесстрастным,
Достойным самых правильных манер.
 
 
В моих глазах
То полыхало красным,
То чернотой рябило от химер:
КАК в строгом равновесии ответов,
В любезности вопросов ощутить,
Поверить мне,
Что появилась где-то
Меж нами
сопереживанья нить?!
 
 
Сквозь лабиринт тончайших интонаций,
Сквозь хаотичность легковесных тем
Мне помогла бы эта нить пробраться
К тебе.
И там остаться.
Насовсем.
 
 
Но таяли надежд былых химеры,
А впереди все сокращался путь…
 
 
Что нам мешало – Глупые манеры
Или года,
Которых не вернуть?…
 

Июль 1971, Яремче

Прощай, Одесса!

 
Прощай, Одесса!
Суета вокзала
Осталась позади…
Стучат колеса,
И в тамбур ветром
Копоть задувало.
 
 
Смотрю.
В зубах дымится папироса.
Мелькают полустанки.
Переезды.
Поля.
Леса
Дома и все такое…
 
 
И небо акварельно-голубое
Манит меня
Непостижимой бездной.
 

Сентябрь 1971

Я не искал к тебе дороги

 
Я не искал к тебе дороги.
Но то ли случай, то ли рок
Ветрами ищущей тревоги
Занес меня на твой порог.
 
 
Послушный, словно лист опавший,
Давно со всем уже смиряясь,
Жду и боюсь: что будет дальше,
Судьбе смиренно покоряясь…
 
 
А будет что-то, иль не будет?
Сжигая позади мосты,
Не важно мне, что скажут люди,
Куда важней, что скажешь ты…
 
 
Я не искал к тебе дороги.
Устав от горечи потерь,
Стою я на твоем пороге
И жду.
Когда откроешь дверь.
 

Осень 1971, Яремче

В аэропорту

 
Самолет взревел,
Обдал нас пылью
И пошел выруливать на взлет.
Распластав огромнейшие крылья,
Серебристый показал живот.
 
 
Улетел…
А мы еще стояли,
Глядя в опустевшую вдруг синь.
Вместо легкой дымчатой печали
В душу заползал свинцовый сплин.
 
 
Вот и все —
Ласкать не будут руки
В неуюте опустевших стен.
 
 
И тянуться будут дни разлуки
В ожидании лучших перемен…
 

Апрель 1972, Ивано-Франковск