Текст книги "Придворный. Гоф-медик"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pridvornyy-gof-medik-177849.jpg)
Автор книги: Николай Дронт
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Шутить изволите. Тишайший мальчик, мухи не обидит. Ни в чем таком ни разу замечен не был. Как гимназисты про него говорят, ботаник.
– Точно? – усомнился осанистый и со значением посмотрел на Ганса. – Не выгораживаешь?
– Дело знаем, – оскорбился швейцар. – Восемь лет при месте.
– Тогда, любезный, отведи-ка ты нас к школьному инспектору. Да про вопросы помалкивай. Понятно?
Ходатай
Мэтр Ториан привез нехорошие вести, и Тогаст Венкранц, богатый купец, сразу после обмена приветствиями потребовал:
– Мэтр, не тяните! Что узнали про Сузика?
– Не хочу говорить банальные фразы «я же предупреждал», «сколько веревочке ни виться», но дело очень плохо. – Ходатай тяжело вздохнул. – Настолько плохо, что и не знаю, как можно было бы сделать хуже. Пристав под арестом. Всплыли старые делишки Сузиковой компании. Мне не разрешили встретиться с ними, ведь сейчас они в Коронной тюрьме, а туда так просто не пройдешь. Удалось узнать, за какие грехи их приняли. Друзья здорово накачались в веселом заведении. Ну как обычно. Потом их, тоже как обычно, потянуло на подвиги. В переулке они напали на гимназиста, избили его, забрали деньги и какие-то вещи на сувениры. Тут это дело увидели проходящие мимо солдаты…
– И все?! Ерунда! Я думал, что-то серьезное случилось, – обрадовался родитель.
– И все. Ерунда, – согласился мэтр. – Я протокол читал. Там написано: «На дворянина набросились четыре вооруженных грабителя, пробили ему кистенем голову, вытащили кошель с деньгами, сняли перстень-печатку, часы и другие предметы желтого металла. Убегая от преследования, отнятое успели выбросить, но на допросе сами же про то следователю рассказали». Небось их допрашивал матерый скорохват из уголовки, а они, не мудрствуя лукаво, ждали услужливого околоточного с проповедью о недостойном поведении и намеками на подношение. Что побитый дворянином оказался, вы уже поняли? Хорошо хоть из обычных, а не из высшей знати.
Напряжение сгустилось настолько, что его можно было нарезать ломтями.
– Что им грозит?
– Сами сказали – ерунда. Парень в больнице. Если умрет, то сочтут убийством дворянина группой простолюдинов. Бунт при отягчающих обстоятельствах, а это четвертование. Если жертва оклемается, то их всего-навсего повесят за разбой.
– Как повесят?! За что! Они же дети! Просто озорничали…
– Как повесят? За шею. Кошель, вещи у жертвы забрали? Голову гирей пробили? Группой? Типичный разбой с отягчающими обстоятельствами, любой судейский подтвердит. У парня несколько золотых вещей отняли, неизвестно еще, сколько в кошельке денег было. Придет в себя – расскажет. Тогда может добавиться хищение в крупном масштабе.
Венкранц с надеждой спросил:
– А если кто из Сузиковых приспешников за деньги на себя вину возьмет?
– По смертной статье? Не получится. Дураков нет, на том свете золото не нужно.
– Может, судейские подношение примут? Готов заплатить сколько скажут.
– Здесь вам не прежние грешки, когда сунули десяток-другой золотых потерпевшему, подмазали околоточного, и дело замялось. Сейчас по закону следствие вести будут. Суд состоится сразу, как получат подписанные показания или свидетельство о смерти. Если гимназист умрет – никаких шансов нет. Но если выживет, будем пробовать свести случай к драке. Коли парень не станет настаивать на разбое, а согласится принять компенсацию, то дело обернется нанесением тяжких телесных повреждений вооруженной группой. Виновным, согласно Уложению о наказаниях, дают до десяти лет каторги. Можно пробовать уговорить судью на нижний предел срока – два года каторжных работ. Меньше никак не получится.
– Заплатим гимназисту. Мошна стерпит.
– Может заартачиться и не взять, – предупредил адвокат.
– Чтобы не артачился, – весомо пробасил опытный купец, – надо дать очень много. Столько, чтобы уж точно взял. Лишь бы выжил. Сам поеду в больницу, договорюсь. Мэтр, вы прикиньте, как Сузика с каторги выкупать будем.
Глава 2
Больница
Ангел
Как же мне хреново! После вчерашней драки? Открываю глаза и слышу оглушительный вопль толстухи в белом фартуке и монументальном накрахмаленном чепце. Причем на улице едва начало светать. Простая просьба: «Простите, я спать хочу. Пожалуйста, перестаньте кричать», – почему-то привела женщину в неистовство. Она вскочила и убежала. Когда очнулся вновь, около кровати стояли уже двое – та тетка в чепчике и доктор в халате. Оба смотрели на меня как на именинника. Просыпаться не хотелось, но еле-еле разлепил глаза, приподнялся и спросил: «Где я? Почему не дома?» Эта тирада отняла остаток сил, упал на постель и опять провалился в беспамятство. В третий раз проснулся от шороха платьев и тихого шепота: «Он уже дважды приходил в себя». Это сиделка говорила симпатичной девчушке лет шестнадцати, в маленькой шляпке с вуалеткой, в нитяных перчатках и в шелковом бледно-розовом платье. На втором плане маячила фигура взрослой женщины, тоже в дорогом одеянии. Решил похулиганить и вслух громко произнес:
– Значит, я все-таки умер. Это минус. – Потом смотрю на девицу. – Но попал в рай. Это плюс. – Решительно спросил: – Вы ангел?
Девочка не поняла юмора и стала разубеждать:
– Стах, вы живы. Это больница.
Говорить мне больновато, однако терпимо.
– Но вы ангел? – продолжал настойчиво вопрошать.
– Нет, я Лаура, пришла вас навестить.
– Жаль. Если ангелы похожи на вас, то не страшно умирать.
Сопровождающая дама устроилась на стуле, а Лаура выложила из корзинки апельсины, коробку конфет и красивую баклажку. Потом сказала, что я скоро-скоро поправлюсь, целитель папе обещал. Надеюсь, ее папе: нам целитель не по карману. Девчушка зажурчала, как она мне очень-очень благодарна и как ей очень-очень жаль меня, а может, шрам будет не сильно заметен.
– Шрамы украшают мужчин, – возразил слабым голосом, – а судя по размеру, я непременно стану первым красавцем. – Пока она не переварила мое заявление, переспросил: – Вы точно не ангел? Такая красивая и пахнете флердоранжем с нотками сирени.
– Это духи, – мило покраснела она. – Мне их мачеха подарила.
Следующую пару минут Лаура мялась, рассказывала о погоде на улице и наступающем лете. Когда попробовала перейти на обсуждение вчерашнего происшествия, я прервал ее:
– Тсс! – приложил палец к губам. – Ангелы не должны вспоминать о низких вещах. Ничего не было, просто вам привиделся дурной сон. А меня вы навестили потому, что ангелы иногда посещают юношей, чтобы те на всю жизнь могли сохранить в своей памяти светлый образ самого красивого в мире создания.
– Я не похожа на ангела, – смутилась девица, – и не очень красивая.
– Да, это ангелы похожи на вас. – Избитый комплимент нашего мира, но ей он явно понравился. – И вы очень красивая. Не надо спорить, а то мне придется рассказать вам о прелести ваших сияющих лучистых глаз. А такое нельзя говорить девицам, они могут загордиться.
Девочка раскраснелась. Ей явно приятны комплименты, но она еще не привыкла их слушать. Однако обвинять себя не прекратила. Стала лепетать, как она очень-очень виновата передо мной и очень-очень хочет искупить вину. Мне пришлось вновь прервать тираду.
– Я же сказал, что вам приснилось. Случившееся вчера – только мое решение, и вы тут совсем ни при чем. Скажу по секрету, я никогда не планировал жить вечно, а смерть в бою – достойная смерть.
– Вы несносны! И совсем не хотите слушать меня! Я виновата в том, что хотела сбежать от папы. Если бы не вы!.. Они такие мерзости говорили! Вас из-за меня ранили! А я растерялась и вовремя не убежала. – Тут Лаура всхлипнула, и слезинка соскользнула по ее щеке. Не знаю, что она себе надумала, но явно что-то безумно страшное. – Поэтому вы должны попросить меня о чем угодно, и я это выполню! Не смогу сама – брошусь в ноги к дедушке. Он не откажет.
Как-то надо привести девчонку в чувство, а то занесет ее куда-нибудь не туда.
– Ваш отец глупый, злой и мелочный скупердяй? Как в сказке, морит вас голодом, заставляет донашивать старые платья служанок и каждый день бьет каминными щипцами?
– Что вы такое говорите?! Он самый добрый, благородный и щедрый человек!
– Тогда вы прямо сегодня пойдете к своему отцу, объясните, какой он добрый. Причем искренне и громко, как мне сейчас. Потом поцелуете и скажете, что сильно его любите.
– Зачем вам это?! – Бедная девушка не ожидала такого. Она думала, я попрошу у нее денег? Или поцелуй? Или что-нибудь еще в этом роде?
– Мне это не нужно. Это нужно вашему папе и очень нужно вам. Не знаю вашей семьи, но уверен, что каждый родитель желает только самого лучшего своему ребенку. А я буду счастлив, когда мой ангел разрешит маленькое недоразумение со своим самым близким и дорогим человеком.
– Стах, вы так благородны! Однако я настаиваю…
Но на этих словах разговор закончился. Я грубо, вульгарно и цинично отрубился.
Палата
В следующее пробуждение сиделка дала мне выпить кружку крепкого бульона, а я попросил принести зеркало. Толстуха тяжело вздохнула:
– Может, после?
– После чего? Всю жизнь от себя буду прятаться?
В зеркале отразился кто-то незнакомый, с растрепанными космами стоящих дыбом волос и лицом, похожим на физиономии злодеев в старых ужастиках. Неприятное зрелище. Однако не так плохо, как кажется. Я пару раз видел такое по телику в ток-шоу про пластические операции. Черно-желтые синяки, вздутия, опухоли – это довольно быстро проходит. Красные белки и набрякшие фиолетовые мешки под глазами – тоже нормально после сотрясения мозга и тоже ненадолго. Со шрамом лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось бы. Заточенная цепь вырвала целые клоки мяса, и рваная борозда пересекает лицо. Идет от волос по лбу через левую бровь, переносицу и пересекает правую щеку. Рана не смертельна, хотя сильно уродует внешний вид. Швов на шраме нет, но края раны сведены максимально близко и вместо ниток соединены прозрачным клеем. Опытный специалист поработал, и явно с помощью магии. Главное, повреждения не выглядят вчерашними. Это моя регенерация постаралась? Хотя Лаура говорила про целителя.
Женщина поняла мои размышления по-своему и стала успокаивать:
– Заживет рана скоро. А что шрам, так со шрамами многие. Девки рябые и то замуж идут. Главное в человеке не наружность, а нутро! Найдется какая красавица, на лицо и не поглядит, за душу драгоценную полюбит. Или бороду можно отрастить и чубом лоб закрыть, начальство в таких случаях разрешает. Тогда и ничего видно не будет… почти.
– Это да. Я теперь такой красавчик, что на меня отворотясь не наглядишься.
Она не стала продолжать тему, а, не обращая внимания на мое смущение, помогла воспользоваться монументальной больничной уткой. Вторая сиделка вынесла использованную посудину и вернула чистой. Потом покормили жидкой молочной кашей. После этого они вдвоем протерли мое тельце жесткой тряпицей, смоченной в душистом уксусе, и переодели в свежую ночную рубаху. Процесс омовения самых интимных мест вызвал приступ жуткого дискомфорта, но я был слишком слаб, чтобы отбиться от больничных мегер. Ловко перестелив постель и накрыв одеялом, меня оставили лежать на свежевзбитой перине, ждать перевязки. Оказывается, вот-вот придет лечащий доктор, он же придворный лейб-медик, профессор, лучший хирург и самый сильный целитель страны.
Когда светило медицины взошло в палате, первым делом оно поинтересовалось:
– Ну-с, молодой человек, как мы себя чувствуем?
– Как вы, не знаю, а я средне между «паршиво» и «очень паршиво». Сильная головная боль, тошнота, головокружение. Зато промежутки между обмороками увеличиваются. Так что улучшения налицо. Простите за остроту, просто я посмотрел на себя в зеркало.
– И как наши впечатления?
– Жду приглашения в труппу Королевского драматического театра на роль неупокоенного умертвия.
– Не унываем. Это хорошо.
– Чего унывать? Плакать уже поздно.
– Правильная позиция, молодой человек. – Тут его тон сменился на профессионально-сочувственный. – Скоро повреждение заживет, и мы будем как новенькие. Заклинание Лечение сразу после ранения купировало кровоизлияние в мозг, а потом у нас самопроизвольно включилась регенерация.
Дальше последовала весьма познавательная лекция. Оказалось, мне повезло, что тулья фуражки перенаправила гирьку, а околышек смягчил удар. Именно поэтому трещины в черепе нет, только сотрясение, но тоже хорошего мало. Затем началась собственно перевязка. Бинты от ран отрывать было не нужно, но снятие клея немногим лучше. Боль терпел с трудом, даже пару раз на миг терял сознание. Целитель сноровисто обработал раны, опять залил шрам клеем и предложил обезболивающую микстуру.
– Опийная настойка? – поинтересовался я. В ответ на утвердительный кивок отказался. – Нет, спасибо. Для полного счастья мне еще не хватает стать наркоманом.
– За три-четыре приема не станем. Однако, если обходимся, действительно лучше не начинать.
– Скажите, скоро выйду из больницы? А то у меня начались экзамены, их пропускать нельзя. Могу с аттестатом пролететь.
– Точно сказать сложно. Денька через два-три, если мы будем и дальше так поправляться. Про экзамены не переживаем, справочку получим для гимназии, и дело устроится наилучшим образом.
После такого оптимистического предсказания целитель ушел, разрешив мне принимать посетителей.
Минут через пять в палату вошел почтенный господин в партикулярном костюме и с большой корзиной алых, как капли крови, махровых роз. Представился Николом Огинским. Розы. Целая корзина. Сколько же они стоят? За ним другой посетитель внес небольшой столик, сел за него и поставил чернильницу. Только тут до меня дошло, что лежу в отдельной палате. Обычно палаты в местных больницах рассчитаны человек на двадцать, а то и на сорок. Тут не как у нас, тут хочешь с комфортом – лечись дома. Никол сел на стул и спросил:
– Ну что, герой! Как себя чувствуешь?
– Спасибо, плохо.
Он показывает серебряный жетон с короной и номером. Понял, не дурак, был бы дурак – не понял. Служба охраны короны, местная страшилка. Боятся ее не меньше, а скорее даже больше, чем в свое время НКВД. Причем, судя по слухам, эта репутация конторой заслужена честно.
– Хочу записать, как случилось нападение, – начал разговор посетитель. – Давай проверим, все ли правильно помнишь. После гимназии ты пошел погулять. В переулке увидел, что какая-то незнакомая девушка отбивается от напавших парней, и вступился за нее. Пока дрался, она вырвалась, а тебя самый мелкий ударил кистенем, и ты потерял сознание. – Вдруг он небрежным тоном предложил: – А может, не упоминать девицу? Зачем ей быть замешанной в скандальной истории? Опять же в интересах короны промолчать… Ты как считаешь?
Девица. Простолюдинок так не величают. На местном сленге оно значит «девушка благородного происхождения». Действительно, зачем нужны лишние разговоры? Сплетни пойдут, а ей еще замуж выходить. Да и я не идиот с охранкой ссориться. Ясно же, что они Лауру прикрывают.
– Как прикажете!
– Ну а твое-то мнение какое?
Включаю режим «солдат-дурак», в нашем мире такой стиль общения здорово помогал в разговорах с начальством:
– Интересы короны важнее моего мнения. Достаточно приказа.
– Вот так ты, значит? Ладно. Тогда и разговаривать с тобой буду совсем по-другому, как с серьезным и ответственным дворянином. Награду тебе в любом случае дадут. Уж больно вовремя ты оказался где нужно и поступил как должно. Но еще больше будет благодарность, если никаких упоминаний про девиц не будет. Тебе придется выглядеть немного жалким, слабым и несчастным. Как по-твоему, чего от тебя могли хотеть напавшие?
– Извольте видеть, они, судя по форме, из реального училища. С нами, гимназистами, не в ладах. Иногда случаются нападения и драки.
– Угу, угу… Так и было. Значит, случилось вооруженное нападение на дворянина из-за неприязненного отношения реалистов к гимназистам. Естественно, с целью грабежа. – Сидящий за столиком заскрипел пером. – Ты шел домой, как вдруг из подворотни выскочили четверо. Выкрикивая оскорбительные слова, они набросились на тебя, оглушили кистенем и стали избивать. У бессознательного вытащили кошелек с приблизительно шестью дукатами разными монетами и ценные вещи. Кстати, какие? Золотые часы с цепочкой и кольцо?
– Так точно, – соглашаюсь я.
Шесть дукатов! Столько отец не каждый месяц зарабатывает. Часы, даже медные, знаете сколько стоят? Про кольцо ничего не скажу, а вот перстень у меня есть. Серебряная печатка с гербом рода. Вместе с моим кошелем под подушку кто-то положил.
– Виноват, ваше высокоблагородие, – вмешивается писарь. – Перо самописное могли взять. Раз жертва гимназист, мог носить.
Ого! Ваше высокоблагородие, целый штаб-офицер.
– Стах, что же ты сразу не пожаловался? – укоризненно попенял дознаватель. – Про такое надо говорить, не след отмалчиваться. Значит, самописная ручка слоновой кости с золотым пером. Кольцо тоже золотое, с рубином. Да? – Не слушая меня, стал рассуждать о деле: – Получается разбой с отягчающими обстоятельствами. Группой, с членовредительством и хищением ценностей в крупном масштабе. Есть еще что?
– Может, вещи какие были с собой? Чуток недотягивает до особо крупного, ваше высокоблагородие, – пояснил подчиненный.
– Ах да! Ты же на окончание гимназии подарки родителям покупал. Шел из ювелирного магазина «Шарт и сын», где купил матери серьги, а отцу заколку на галстук. Золотые, с каменьями. – Он взглянул на писаря.
Тот кивнул:
– Аккурат хватит на особо крупное, ваше высокоблагородие. А как это у них не первое дело, могли заранее следить за лавкой. Особо крупное, группой, с членовредительством и заранее подготовленное. Больше не намотаем.
– Больше и не надо. Продолжим. Когда ты немного пришел в себя, увидел убегающих разбойников и двоих в солдатских мундирах, их догоняющих. Сейчас твои показания перебелят, и ты их подпишешь. Договорились?
– Сделаю, как прикажете!
Гопникам накручивают на полную катушку, мало никому не покажется. Но мне-то что! Я не идиот ссориться с госбезопасностью. Вслух ничего не говорю, но дознаватель понимает мой настрой.
– Сегодня к тебе могут прийти от обидчиков. Станут просить принять компенсацию за похищенное. Уговаривать будут настойчиво. Не сразу, не на первый раз, а на второй, но пусть уговорят. Если что будет нужно, обращайся к сиделке, она из наших. Выздоравливай. Мы еще встретимся.
Засим охранители вежливо распрощались и ушли, оставив корзинку дивно пахнущих роз.
Устав от общения, я опять было задремал, но заглянувшая вскоре сиделка почистила душистый апельсин и стала скармливать его мне в рот по одной дольке. От дольки себе категорически отказалась. Затем напоила вкуснейшим морсом из баклажки и спросила, приму ли частного поверенного, у которого какое-то личное дело. Получив согласие, ввела щуплого человечка, и тот сразу, без предисловий, принялся меня улещать:
– Ваше благородие…
– Не льстите. Я не имею чина, а так титуловать гимназиста не положено.
– Э… Виноват. Молодой господин, вы сильно пострадали, и будет справедливо, если получите достойную компенсацию за сколь тяжелую, столь и случайную травму. Мало того, малолетние драчуны просто обязаны будут понести достойное наказание за то, что они сделали. Случилась драка, и за это, но только за это, они готовы ответить. То, что взяли ваши вещи, было глупой детской шалостью, а удар по голове стал просто трагической неожиданностью…
– Короче можно? Я не в том состоянии, чтобы слушать длинные речи.
– Тысяча дукатов. Пятьсот сейчас и сразу, а пятьсот после суда, если откажетесь от обвинения в разбое и подпишете прощение напавшим.
Ого! Ничего себе! На полный курс университета хватит, да еще на жизнь прилично останется. Однако охранитель велел не соглашаться сразу, а торговаться я и в прошлой жизни умел.
– Как-то недорого у вас ценятся дворяне. Вы знаете, что я пропущу выпускные экзамены? Что потерял здоровье и красоту? Про украденные вещи и кошелек даже не вспоминаю. – Перевожу взгляд на сиделку. – Нельзя ли сделать как-нибудь так, чтобы этого господина здесь больше не было?
Прикрываю глаза и слушаю, как санитары выгоняют ходатая.
Опять подремал с полчаса, а затем ко мне пришли родители и тетя Изольда. Дядя Вилдрек, у которого работаю в аптеке, не появился. Он давно с семьей разругался, только меня терпит. И то не очень. С другой родней лет десять не виделся и не разговаривал. Как из армии комиссовали, совсем мизантропом стал. Зато весь остальной славный род Тихих был в сборе. Мама сразу схватила за руку, разревелась, села на кровать и осторожно обняла. Тетя опустилась на стул. Рядом с ней встал отец, одетый в мундир с накинутым на плечи лекарским халатом. Тетка тоже в мундирном платье – видать, отпросилась со службы. Не считая меня, она единственный приличный волшебник в нашем роду. Пользует третий круг заклинаний и служит где-то при градоначальнике. Разговор я сразу начал с главного:
– Папа, ты знаешь! Мне Марги по дороге в школу проболталась, что Амка целовалась с Деном, Ромом и Сержем! Кажется, с Роби тоже, но точно не уверен.
– Совсем ребенок еще! – умилилась тетя. – Только о девчонках думает!
– Ничего не о девчонках! – возразил было я, но был безжалостно зацелован.
Затем меня принялась обцеловывать мама. Папе я достался в сильно помятом виде, но и он не преминул зажать мою бедную тушку в объятиях и чмокнуть в непострадавшую щеку. Убедившись, что я в относительном порядке, он ласково сказал:
– Выглядишь ты не очень. Но что до шрамов – плюнь и разотри. Ты же не девица на выданье. – с лица воду не пить.
– Ага! И с корявым можно жить. Что, совсем дело плохо?
– Да нет! Что ты! Пройдет со временем! – Врать отец никогда особо не умел. – Главное – сам жив, а остальное наладится.
Мама уже взяла себя в руки и тоже начала успокаивать меня. Обещала найти денег и отвести к целителю, который сделает шрам почти незаметным.
– Мам, ты что! Зачем зря деньги палить? Мужчина должен быть лишь чуть-чуть красивей обезьяны. Руки-ноги целы, а остальное не суть важно. Вот лучше по конфете возьмите. И апельсинчик тоже.
– Кто тебе их принес? И розы?
– Как очнулся, уже лежали, – соврал я, а чтобы отвлечь родичей, поменял тему: – Дядя Вилдрек хоть в курсе того, что я здесь? Или опять вас видеть не захотел?
– О покойниках плохо не говорят, но он с нами точно бы не пришел, – выступила мама с неожиданной вестью. – Ой! – тут же спохватилась она.
– О покойниках? – удивился я. – Он вроде помирать не собирался. Я когда в воскресенье из аптеки уходил, дядя был жив-здоров и, как всегда, под градусом.
Родичи переглянулись, и отец рассказал:
– Вчера утром служанка убираться пришла, а Вилдрек сидит мертвый за столом в лаборатории. И много пузырьков перед ним. Видать, ревизию наводил. Она полицию вызвала. Те пришли, дом осмотрели, ничего подозрительного не нашли. Анатом говорит, апоплексический удар случился. Может, лекарств нанюхался, может, вина лишку выпил, а может, очень грузный был.
Чего-то такого я ожидал. Жизнь за жизнь. Вместо меня тот, кто устроил перенос, для соблюдения баланса другую жизнь взял.
– Похороны когда?
– Одаренных сжигают до темноты, чтобы не поднялись умертвиями. Сами узнали, когда ты на экзамене был. Даже на церемонию не успели, его уже сожгли к нашему приходу. Мы пепел над морем развеяли, как он и хотел.
– У него же после войны от дара ничего не осталось.
– Таков порядок, а труп и так целую ночь пролежал.
– Жалко. Я проститься хотел.
– Тут вот еще что… У него в столе конверт с завещанием нашли. Подписан и зарегистрирован по всем правилам. Имущество тебе оставил. И дом, и аптеку, и что на счету в банке. Адвокат тебе подробней расскажет, с нами он даже говорить не стал. Аптека пока закрыта, дом полиция опечатала, ждут твоего возвращения.
Мы совсем немного поговорили про дядю и про меня. Родным сказали, что на меня напали грабители. Оказалось, папа не платил за целителя и отдельную палату организовал не он, все предоставили за счет казны. Вскоре разговор прекратился – я плохо себя почувствовал, и посещение закончилось.
Отец
Сорокалетний мужчина в мундире статского генерала без орденов и знаков различия долго не мог оторвать взора от закрывшейся двери.
– А это дорогого стоит… – задумчиво произнес он, ни к кому не обращаясь.
Из-за распахнувшейся боковой панели просочился чиновник. Три блистающих на груди ордена показывали, что он не последний человек в этом мире, но изящный поклон пояснил, что и не первый в этой комнате.
– Дорогого… – опять промолвил хозяин кабинета и спросил вошедшего: – Ты благодарность мальцу подготовил?
– Так точно, ваша милость. К утру документы на владение затвердили в реестре.
– Ладно. Давай с самого начала – как там в больнице случилось? А то Лаурка нас прервала.
Советник раскрыл кожаную папку и стал читать написанное высоким штилем:
– Сегодня леди Лауре по пробуждении доложили, что вьюнош ожил. Она потребовала тотчас навестить. Мальчик на сей раз очнулся в ясном сознании. Но, увидев ея, решил, что умер и оказался в раю, а здесь ангел, коий встречает усопших. Она его разуверила в том, а он изящные комплименты говорил, однако же категорически отказался ея вину в случившемся признать. Объяснил, что выбор был токмо его, а ей надобно забыть сей случай, аки дурной сон.
Перелистнув бумагу в папке, докладчик простыми словами вставил свое мнение:
– Очень правильного направления мыслей и большого благонравия молодой человек. Заявлял: «Я не планировал жить вечно», «Смерть в бою – достойная смерть», – а потом охранителю: «Интересы короны важнее моего мнения, мне достаточно приказа».
Вернулся к бумагам и продолжил:
– Леди Лаура категорическим образом потребовала, чтобы юноша сей же час выказал желание, дабы она оное непременно исполнила. Он, прознав о случившейся ссоре, загадал замириться с батюшкой. Когда вновь в обморок упал, леди Лаура изволила покинуть палату, вся в чувствах от его благородства и в расстройстве за окровавившуюся за разговором рану. Кабы не увечье на челе, можно было бы опасаться за направление ейных мыслей. Такой получился романти́к.
– Романти́к – это ничего. Это можно. Романтик девицам такого возраста даже полезен. А что там за сказка про отца?
– Детская, ваша милость. Жестокий отец – злой колдун. Его дочь спасает храбрый принц и берет в жены.
– Дай сюда бумаги! – После внимательного прочтения содержимого был отдан приказ: – Представь-ка мальчугана к звездочке «За храбрость». Думаю, за загаданное желание тоже заслужил. Да чтобы завтра же вручили. Как выпишут из больницы, организуй аудиенцию, но мое инкогнито не раскрывай. Посмотрим, может, парень на что сгодится, если неглуп.
Дед
– Ваше величество! Леди Лаура сама пришла мириться к его королевскому высочеству. Поплакала немного, повинилась, расцеловала отца и пообещала больше никогда не делать глупостей.
– Она так желание мальчугана исполнила?
– Точно так, ваше величество. Думаю, и сама того желала, но детское упрямство не позволяло ей сделать первый шаг.
– Нам бы еще чуток продержаться, до приезда жениха. Потом легче будет. Знакомство, балы, обручение, наряды. Так закрутится, что ни о чем другом даже не вспомнит.
– Ваше величество! По поводу ее высочества… Виноват. Буду говорить прямо. В силу известных обстоятельств она сейчас несколько расстроена, но скоро может вновь вернуться к предмету увлечения.
– Не бей по больному! Или придумал что?
– Юноша, который за нее вступился, – дворянин, заканчивает гимназию и нуждается в службе. Их легко познакомить. Леди Лаура сейчас им интересуется, считая себя виноватой в ранении. Его комплименты ей весьма понравились. Вполне может отвлечься от своего прежнего предмета. Сейчас парень на лицо вовсе не хорош, но целитель обещает привести к норме. Останется шрам, но так юноша даже пикантней смотрится. Рубец придаст облику определенный шарм. Молодой человек образован, воспитан, выдержан. Говорит остроумно, уместно, в меру.
– Ну, не знаю… Коли Лаурка отвлечется, будет хорошо, а вдруг он захочет воспользоваться ее наивностью… Ты понимаешь?
– Ваше величество, юноше надо сразу поставить задачу. Сказать, чего конкретно от него ждут и какая награда будет по окончании. И что при провале будет, тоже надо объяснить. Намекнуть: если правильно себя поведет, его карьера состоится самым положительным образом. Умный парень, волевой. При перевязках боль терпит, стонет лишь при потере сознания. Место свое знает. Благонравен. Предан короне. Отличная учеба. Примерное поведение. Семья небогата, связей нет. Он будет рад любому шансу пробиться.
– Как свести придумал?
– Самое простое дело, ваше величество. Положенные приличия соблюдем. Представим их официально друг другу при якобы случайной встрече. Никто в свете ничего возразить не сможет. Потом его при дворце на службу пристроим. Там им поводы увидеться найдутся, а не найдутся, так организуем. До приезда жениха пусть платонические чувства выказывает, за них девицу упрекнуть никто не сможет. И она отвлечется от предыдущего предмета, и дополнительный надзор будет.
– Да, может получиться. Быстро организовать знакомство сможешь?
– Всенепременно, ваше величество. Сразу по выходе из больницы и начнем.
– Ты пойди Лагозу скажи. Если он как отец одобрит, то делай. Но мальчишку предупреди: коли какие глупости начнет творить, за внучку я ему лично башку снесу.
Фрида
– Целитель сказал, что здесь не иллюзия, а действительно залеченный след от пустулы. Чары круга пятого или шестого, повторить их он не может, и в библиотеке гильдии такого заклинания нет. А Стах сегодня даже на экзамен не пришел. Нам сказали, что заболел. Вдруг он вообще в гимназию больше не вернется?
– Милая, ну сколько еще раз я должна сказать, что была не права? Не сегодня, так завтра твой спаситель появится. Аттестат ему надо же получить. Папа с ним встретится, договорится о лечении и решит вопрос.
– С чего ты вообще на него набросилась?
– Я решила, что ты представляешь нам своего молодого человека. Да, признаю – я без разрешения читала твой дневник и в курсе твоих чувств к некоему С.
– Если хочешь знать, «С» – это Серж, а не Стах.
Ромул
– Ну что тебе сказать… Понравилось. Да, мне понравилось, как ты круто выступил в гимназии. Молодец. Право слово, молодец. Мало кто может взять и вот так лихо, сразу слить свою жизнь вместе с карьерой в загаженный нужник. В кругах, близких к третьесортным кабакам, о тебе уже начали складывать легенды.
– Отец…
– Не перебивай. Все, что мог, ты уже в гимназии сказал. Я утром заехал к вашему директору, взял кондуит полюбопытствовать. Редкий, редкий у тебя талант. Буян, кутила и пьяница, и это в неполных семнадцать лет! Кем же ты будешь в двадцать? Наверное, каторжанином. Мать мешала, а так тебя еще год назад из гимназии выперли бы. Но она моим именем козыряла, вот ты и держался на плаву. На тебя ругаться не буду. Сам виноват, надо было за сыном следить. Наказывать тоже не стану, поздно уже. Но коли ты среди высшего общества вращаться не будешь… А ты не будешь, кто тебя без аттестата в юнкера возьмет? Раз так, значит, столько денег в месяц на содержание тебе и не надобно. Думаю, тебе содержания не нужно вовсе. Поесть можно и дома. Вина ты уже напился всласть. Правда, девки в веселом доме скучать будут. Так ведь недолго, другого такого дурака найдут.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?