Текст книги "Миллионер из коммуналки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/millioner-iz-kommunalki-171185.jpg)
Автор книги: Николай Леонов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Да, Костя мальчик сложный, – между тем говорила Тамара Михайловна. – Способный, конечно, но… Проблемы случались. Особенно в выпускных классах. В этом возрасте все они такие взрослые. Убеждать бесполезно, все сами знают. Так, значит, он пропал?
– Пропал, – подтвердил Лев. – Несколько дней до него не могут дозвониться. Я ездил в Алексеевский район, где он зарегистрирован, но там мне сказали, что Костя разъехался с отцом сразу же после того, как окончил школу, и с тех пор там даже не появлялся.
– И правильно сделал. Ничего хорошего не было в этой коммуналке с его отцом, одно лишь влияние дурное. Может быть, если бы мальчик имел возможность съехать оттуда раньше, у него бы совсем другая судьба была. А так… Впрочем, вам, наверное, лучше поговорить обо всем этом с Ириной Владимировной. Это классный руководитель Кости. Бывший, разумеется. Она ближе знала всю эту обстановку и, конечно, гораздо лучше, чем я, сможет рассказать вам про все нюансы. Может, даже подскажет, куда он мог переехать. Значит, дело не в том, что он… замечен в каких-то неблаговидных действиях? – со всей возможной деликатностью еще раз уточнила Тамара Михайловна.
– Нет, о неблаговидных действиях речь пока не идет, – вновь поспешил успокоить Гуров. – Парень просто не выходит на связь, и, к счастью, нашлись люди, которых это обеспокоило. Вполне возможно, вся история окажется безобидным случаем с потерей телефона.
– Да, это, конечно, было бы лучше всего, – не очень уверенно произнесла директриса. – Так вы поговорите с Ириной Владимировной?
– Да, конечно. Если она сможет дать какую-то информацию о том, где сейчас может находиться Костя, это будет просто отлично.
– Что ж, тогда пройдите прямо в учительскую, у нее сейчас нет занятий, свободное «окошко», вот и сможете поговорить. Хотя… в учительской сейчас и другие учителя, вам, наверное, будет неудобно. Где бы… Впрочем, ладно. Если хотите, можете побеседовать в моем кабинете. Я сейчас все равно собиралась уходить. Одну минуту, я сейчас позвоню, приглашу ее сюда.
– Спасибо, вы очень добры, – совершенно искренне поблагодарил Лев. Ему и самому совсем не хотелось обсуждать такие деликатные вопросы в присутствии «других учителей».
После непродолжительных телефонных переговоров в кабинете появилась еще одна дама. Это была уже пожилая женщина с уставшим лицом, на котором сейчас, по установившейся уже традиции, выражался испуг.
– Что-то случилось? – озабоченно говорила она, обращаясь к директрисе.
– Будем надеяться, что ничего, – неуверенно улыбнулась та. – Вот полицейский, о котором я вам говорила, – кивнула она в сторону Гурова. – Пообщайтесь с ним, а я побегу. В муниципии назначили встречу, может быть, решим уже наконец-то вопрос с ремонтом.
– Удачи!
Проводив взглядом директрису, Ирина Владимировна вопросительно взглянула на полковника, и тот, сразу поняв этот взгляд, поспешил представиться:
– Гуров Лев Иванович, полковник Главного управления уголовного розыска. Я пытаюсь определить, где сейчас может находиться Константин Соловьев. Если я правильно понял, вы были его классным руководителем?
– Да, Костя учился у меня. Правда, не сначала. Он перешел к нам в пятом классе после городской олимпиады. Мальчик показал очень хорошие результаты, его заметили, да и учителя очень активно ходатайствовали о переводе.
– Эти рекомендации оправдались?
– Да, способности у него оказались просто блестящие. Но вот поведение…
– Эти блестящие способности Костя проявлял в области информационных технологий, я правильно понял? Информатика, компьютерное программирование, ведь ваша школа специализируется именно в этом направлении?
– Да, именно так. Костя был одним из лучших. Несмотря на то что пришел к нам уже, как говорится, в «зрелом возрасте», он очень скоро вышел на уровень первых учеников, стал «звездой», как любят сейчас говорить.
– В «зрелом возрасте»? – чуть усмехнувшись, переспросил Гуров.
– Разумеется, это относительно. Пятый класс – это, конечно же, еще дети, но определенные способности обычно проявляются в очень раннем возрасте. Поэтому пятый класс – это уже немного поздновато, но, учитывая рекомендации, о которых я упоминала, и, разумеется, результаты, которые показывал сам Костя, мы приняли положительное решение.
– Однако поведение у него, если я правильно понял, оказалось… непростым? – постарался как можно деликатнее сформулировать вопрос Гуров.
– Да, это… поведение, это вопрос, как говорится, совершенно отдельный, – усмехнулась Ирина Владимировна. – Впрочем, поначалу все шло хорошо. Обычный активный мальчик. Немножко шумный и необузданный, но в этом возрасте все они такие. Так что первым нескольким дракам, которые он устроил, мы не придали значения. Мальчишки, что с них взять, они всегда дерутся. Но потом дело пошло по нарастающей, родители одного мальчика после очередного инцидента пожаловались в полицию, и с этого момента спокойная жизнь у нас закончилась. Можно сказать, буквально до самого выпускного я находилась в постоянном стрессе по поводу этих его «всплесков». Да, именно так. Очень импульсивный мальчик, никогда не знаешь, чего ждать в следующую минуту. На занятиях, если ему интересно, был спокойным и сосредоточенным. Но если предмет не нравился или если перемена – могло произойти все, что угодно.
– Вы сказали, что родители одного из мальчиков после какого-то инцидента жаловались в полицию. Что это был за инцидент?
– Драка, как обычно. Что-то там ему не понравилось, стал приставать, задираться. Тот ответил. Ну, и в результате… В общем-то они оба были хорошо отделаны, и синяки, и кровь, все это было обоюдно и приблизительно в одинаковых «дозах». Но у того семья со связями, а за Костю заступиться было некому, так что виноватым оказался он.
– Но ведь и начал все это он, если я правильно понял. Может быть, претензии мамы второго мальчика отчасти были справедливы.
– Да, наверное. Просто… Видите ли, когда постоянно общаешься с детьми, привыкаешь к ним, уже сложно относиться как к посторонним. Конечно, Костя был мальчик сложный, и все время с ним возникали какие-то неприятности, но… Не знаю, как другие, но мне почему-то всегда было жалко его. Ведь способности у парня действительно выдающиеся. Он мог бы стать ведущим программистом в какой-нибудь серьезной фирме или даже создать что-то свое. Но беда в том, что кроме этих самых личных способностей у него не было больше абсолютно ничего. Ни какого-то семейного капитала, который позволил бы стартовать с собственным бизнесом, ни связей или приличных родственников, которые могли бы оказать протекцию и пристроить в чей-то чужой серьезный бизнес. Поэтому у меня лично этот мальчик вызывал скорее сочувствие, чем недовольство. Наверное, он и сам понимал свое положение, и, может быть, именно это отчасти было причиной агрессии в отношении более успешных и «упакованных» сотоварищей.
– С какого времени это стало проявляться особенно заметно?
– Где-то в девятом-десятом классах. Обычно к этому времени большинство уже успевают «перебеситься» и ведут себя более спокойно. В предчувствии окончания школы ребята задумываются о будущем, начинают строить планы. В общем, взрослеют. А у Кости этот процесс затормозился – то же легкомыслие, та же мальчишеская бесшабашность, вот и получалось… Сначала, как уже говорила, мы не зацикливались на этом, но, когда случаи стали раз от раза повторяться, пришлось более подробно познакомиться с домашней жизнью мальчика, узнать, в каких условиях ему приходится существовать. Ну и… узнали.
– В этой школе, наверное, в основном учатся дети обеспеченных родителей?
– Как вам сказать? Есть и обеспеченные, есть и, что называется, средний класс. Все-таки мы стараемся набирать детей по способностям.
– Но даже из среднего класса таких, как Костя, у вас, наверное, было немного?
– Да, он был исключением просто во всем, – снова усмехнулась Ирина Владимировна. – Воплощение единства и борьбы противоположностей. Самый высокий уровень способностей и самый низкий, так сказать, социальный статус, способность к сиюминутной полнейшей концентрации при решении задачи, которая его увлекает и интересна, и рядом с этим – самая непростительная расслабленность и легкомыслие, когда требуется решать вопросы, необходимые, но скучные или рутинные. Из-за этого Костя и учился очень неровно. Математика, даже сложные ее разделы, шла у него на ура, про наши «профилирующие» предметы и говорить нечего, здесь он вообще был одним из лучших. А что до остального – физики, биологии или того же русского языка – полнейшее равнодушие, лень и, как следствие, всегда очень средние оценки.
Костя, видимо, думал, что благодаря своим выдающимся способностям в один прекрасный день он и без пятерки по физике вполне успешно сможет поймать фортуну за хвост. Такая, знаете ли, наивная вера в чудо. Сейчас подобное отношение к жизни очень активно внушается с экрана и из интернета. Подростки легко клюют на это, ведь они еще не имеют опыта и не успели на практике убедиться, что для достижения результата всегда приходится прилагать усилия. Вот и Костя. Он тоже, кажется, думал, что все главные жизненные бонусы получит без труда, стоит лишь попасть в нужное место в нужное время. Он частенько это говорил. Но на практике выходило так, что попадал чаще всего в какие-нибудь неприглядные истории.
– Кроме того случая, когда на него заявила мать другого ученика, у него были еще контакты с полицией?
– Да, и, я думаю, нередко. Но в стенах школы он больше не устраивал крупных «побоищ». После той драки был большой скандал, уж мамаша постаралась. Она требовала исключить Костю, грозилась забрать сына, если мы не выполним ее требование. Дескать, тот не может учиться в одном заведении с «малолетним садистом». Еле-еле удалось утихомирить ее. Чего только мы с Тамарой Михайловной не делали, чего только ей не говорили! В конце концов сошлись на том, что оставим мальчика на испытательный срок и, если что-то подобное вновь повторится, тогда уже точно исключим. И с Костей тоже я в тот раз поговорила очень серьезно. После этого он и присмирел, не стал так открыто проявлять свой темперамент. Но участковый из того района, где он жил, навещал меня регулярно, так что я сделала вывод, что Костя не прекратил свои выходки, а просто перенес их в другое место.
– Если не ошибаюсь, во время учебы он жил с отцом? В коммуналке на Рижской? – посчитал нужным уточнить Гуров.
– Да, именно там. А почему вы так сказали – «жил»? Что, он переехал оттуда?
– По-видимому, да. Но вот куда он мог переехать и где находится в данный момент – это для всех большая загадка. Как выяснилось, после перевода в вашу школу Костя почти прекратил общение с ребятами, живущими по соседству. Так что близких друзей в этой самой коммуналке у него не было, а с отцом он, как вы, наверное, и сами знаете, тоже общался весьма напряженно.
– Да, это мне известно. И участковый говорил, что со своим папашей Костя воюет едва ли не чаще, чем с разными сторонними лицами. Так что первый опыт такого антисоциального поведения, по-видимому, был приобретен в семье. Хотя как мальчик неглупый Костя отлично умел сдерживать себя и быть настоящим паинькой в тех случаях, когда это было нужно ему или в каком-то смысле выгодно. Тогда он превращался в улыбчивого, во всем послушного и со всем согласного мальчика, становился мягче воска, и казалось, что любой, кто захочет, может из него без труда веревки вить. Тот, кто не знал другую сторону его натуры, наверняка и представить себе не мог, из какой социальной среды явился этот «ангел». Но я… мне оставалось только бесконечно удивляться разнообразию его способностей.
– Единство и борьба противоположностей? – понимающе взглянул Гуров.
– Именно так, – улыбнулась Ирина Владимировна. – И, пожалуй, именно это разнообразие давало надежду, что перед мальчиком все-таки два пути, а не тот единственный, который предопределен примером его отца. Поэтому мы и боролись так за него. Ведь эта школа – пусть небольшой, но все-таки шанс в его жизни. Престижное заведение, хороший диплом. А если бы мы исключили его, тогда его дальнейшая судьба уже совершенно однозначно повторила бы судьбу ближайшего родственника. Просто совесть не позволяла своими руками толкнуть ребенка на эту дорожку.
«Вот оно как, – слушая учительницу, думал Гуров. – То есть, получается, тот факт, что Костя все-таки окончил эту школу, даже несмотря на все разнообразие его „способностей“, это заслуга классного руководителя и директора. Уважаемая Элеонора Юрьевна здесь, по-видимому, совершенно ни при чем. Что ж, вот и еще один фактик в пользу того, что как таковой Константин Соловьев интересовал ее очень мало. Тем не менее найти этого Костю ей необходимо во что бы то ни стало. Стоит только вспомнить, с каким чувством говорила она о том, как это для нее важно. Мотивировала, правда, по-своему, но это уже детали. Главная тема все равно прозвучала вполне недвусмысленно – дамочка сделает все, чтобы добиться своей цели. Мне стоит лишь назвать сумму».
Усмехнувшись последней мысли, Гуров вновь обратился к собеседнице:
– Вы упоминали, что вас довольно часто навещал участковый. Не припомните, как его звали? Возможно, мне будет полезно встретиться с ним. Информации сейчас так мало, ценен любой источник.
– Имя? Как же, прекрасно помню. Алексей. Алексей Широков. Отчество вот, правда, забыла, – чуть улыбнувшись, добавила Ирина Владимировна. – Он называл, но я как-то не зафиксировала. Мальчик-то молодой совсем, наверное, ненамного старше Кости. Он хоть и представился официально, но я как-то не называла его по отчеству.
– Ничего, фамилии вполне хватит, – заверил Лев. – Еще я хотел спросить про друзей. Надеюсь, Костя не только дрался со всеми, наверняка были ребята, с которыми он общался спокойно и, возможно, даже по-дружески. Тем более что, как я уже сказал, после перехода в вашу школу общение с ребятами, живущими по соседству, он почти прекратил.
– Да, конечно, были и друзья, – подтвердила Ирина Владимировна. – Ближе всех, пожалуй, Боря Ливнев и Андрей Кропоткин. Они частенько тусовались втроем. Наверное, и после уроков общались. Да, пожалуй, они.
– Борис Ливнев, Андрей Кропоткин, – медленно повторил Гуров, записывая имена в блокнот. – А как же Вадим? Вадим Пригов?
– Вадим? Какой Вадим? – вскинула брови Ирина Владимировна, явно искренне удивленная упоминанием про какого-то Вадима, и несколько секунд собеседники молча смотрели друг на друга с совершенно одинаковым изумленным выражением на лицах.
– Вадим Пригов, – первым нарушил молчание Лев. – По моей информации, он учился в одном классе с Константином.
– Пригов? Пригов Вадим? – Ирина Владимировна мучительно пыталась вспомнить, но ничего не выходило. – Но дело в том, что… простите, может быть, я что-то путаю. Вы ведь говорите сейчас про тот класс, в котором обучался Константин Соловьев?
– Да, именно, – подтвердил Гуров.
– Но дело в том, что в этом классе не было ученика с фамилией Пригов.
Глава 3
Новость прозвучала, как гром среди ясного неба. Новый «фактик» не только еще раз доказывал, что лично с Константином Соловьевым Элеонора Пригова была знакома очень поверхностно, но ставил под сомнение саму возможность этого знакомства как таковую.
«То есть это что же получается? – в полной растерянности думал полковник. – Дамочка, с таким чувством распинавшаяся у меня в кабинете по поводу своей трогательной заботы о неприкаянном юном мальчике, в действительности даже ни разу не видела его в глаза? Или здесь все с точностью до наоборот? Она-то как раз Костю видела, хотя я много бы отдал, чтобы узнать, по какому поводу и где. А вот сынок ее здесь совершенно не при делах. Очередная отмазка. Нужно было как-то объяснить это необъяснимое знакомство, вот она и приплела его. Но для чего все эти сложные комбинации?! Наворочено столько, что черт ногу сломит, а какая цель? Кто такой этот Константин Соловьев и что такого выдающегося он совершил, что солидные и серьезные дамы, типа Элеоноры Приговой, готовы все бросить и бежать в полицию, сочинять там глупые сказки и выдумывать неправдоподобные объяснения с одной лишь целью – мотивировать опера-„важняка“ заняться его поисками?»
Не найдя ответа на этот интересный вопрос, Гуров вновь сосредоточился на том, что говорила ему Ирина Владимировна.
– Я была их классным руководителем, и этот поток выпустился совсем недавно. Я не могу ошибаться, – взволнованно доказывала учительница. – Вы, конечно, можете поднять классный журнал и все проверить, но… я знаю совершенно точно. Уверяю вас.
– Не переживайте, Ирина Владимировна, никто не сомневается в вашей компетенции, и я не собираюсь проверять классные журналы, – поспешил успокоить ее Гуров. – Но попробуйте припомнить, может быть, в каком-то другом классе обучался мальчик с фамилией Пригов? Может, в одном из параллельных классов был такой ученик. Вы были классным руководителем Кости, но ведь учились у вас и другие ребята. Вы какой предмет ведете?
– Историю.
– Тем более, – улыбнулся Лев. – Этот предмет, насколько я знаю, обязателен для всех. Так что можно быть вполне уверенным, что через ваши руки прошли практически все ученики этой школы. Понятно, что вы не могли запомнить имя каждого. Но давайте попробуем, вдруг нам улыбнется удача. Постарайтесь сосредоточиться и вспомнить, не мелькало ли среди прочих и это имя. Вадим Пригов.
– Пригов, Пригов, – рассеянно глядя в пустоту, повторяла Ирина Владимировна, пытаясь припомнить. – Вы знаете, действительно что-то знакомое. Что-то такое, кажется, было. Вадим… Хм! В параллельном классе был у нас один Вадим, но тот был Шевлинский. Вадим Шевлинский. А Пригов… Хм… Что-то такое… А! Вот оно что! – вдруг победно воскликнула она. – Вот откуда я знаю. Теперь понятно. Это не из параллельного класса, это на предыдущем потоке был у нас такой мальчик. Да, именно Вадим Пригов. Вот почему мне показалось знакомым имя. Он выпустился годом раньше Кости, то есть, получается, на год его старше. Но учился тоже в нашей школе. Теперь я вспомнила. Действительно был Вадим Пригов. Если это, конечно, тот, который вас интересует. Незаметный такой, тихоня, ничем особо не выделялся. Его, кажется, по знакомству к нам устроили. У нас тут… иногда такое случается, – чуть смутившись, пояснила Ирина Владимировна.
– Пригова взяли не из-за выдающихся способностей?
– Кажется, нет. По крайней мере, в список наших «звезд» он точно не входил. Костя, тот на всю школу гремел. И успехами своими, и выходками. А Пригов, тот нет. Видите, я даже не сразу вспомнила. А ведь и этот поток выпустился не так уж давно. Нет, Пригов ничем не выделялся. Серая мышка.
«Понятно, – снова задумался Лев. – То есть некоторая связь между Константином Соловьевым и Вадимом Приговым все-таки имелась. Кстати, если мне не изменяет память, уважаемая Элеонора Юрьевна и не утверждала, что мальчики учились в одном классе. А общая школа – это вполне подходящий повод, чтобы утверждать, что они близко дружили и что Костя частенько бывал дома у Приговых. Ведь теперь это уже не проверишь. Один за границей, другой вообще исчез в неизвестном направлении. Так что в целом легенда вполне правдоподобная. Правда, вышла небольшая накладочка с выпускными. Если верить словам Элеоноры, Костя и Вадим окончили школу одновременно, а в действительности это не совсем так. Точнее, совсем не так. Хотя, при желании, и это небольшое несоответствие можно объяснить. Рассеянностью, например, волнением. Труднее объяснить другое. Если Костя и в самом деле был такой „звездой“, то и те, с кем он регулярно общался, наверняка были заметны. И если бы в круг этого общения входил Вадим Пригов, классной руководительнице наверняка не пришлось бы так долго и напряженно вспоминать его имя. Следовательно, этот самый Вадим не только не входил в число друзей Кости, но, вполне возможно, даже не был с ним знаком. И это обстоятельство делает ситуацию весьма и весьма интересной».
Предположение выглядело вполне логичным. «Незаметный тихоня», да еще и не ровесник, Пригов навряд ли мог вызвать интерес у такой личности, как Константин Соловьев. Да и интерес самого Вадима к отвязному шалопаю представлялся сомнительным. И в этой связи «легенда», рассказанная Элеонорой, приобретала весьма своеобразную окраску.
Выходило, что предприимчивая дамочка, которой по каким-то неизвестным пока причинам очень нужно было узнать, где сейчас находится Соловьев, использовала в качестве повода для неофициального обращения в полицию тот факт, что парень учился в той же школе, что и ее сын. А уж про «дружбу домами» добавила уже от себя. Вот только в чем причина всех этих хитромудрых комбинаций?
Какими на самом деле были побудительные мотивы Элеоноры Юрьевны и почему она посчитала необходимым скрыть их? А также скрыть и еще кое-какие мелочи, типа того, что ее сын и Константин Соловьев никогда не учились в одном классе и, скорее всего, даже не были знакомы.
– Значит, в друзьях у Кости числились только эти двое, Боря и Андрей? – вновь обратился Гуров к Ирине Владимировне.
– Нет, общался он, конечно, со многими. Но с этими мальчиками чаще других. Чаще и, так сказать, ближе. У них было что-то вроде постоянной компании.
– В драках тоже участвовали все вместе? – с лукавой улыбкой поинтересовался Лев.
– Нет, эти ребята гораздо спокойнее, – улыбнулась в ответ Ирина Владимировна. – Это Костя у нас задира. А эти – нет. Они если и могли участвовать, то только в качестве зрителей.
– Понятно. Как вы думаете, они могут знать, где сейчас находится Костя?
– Трудно сказать. Если они продолжают поддерживать отношения, то вполне возможно. А если нет, тогда навряд ли.
– А с вами они поддерживают отношения? Или от радости, что наконец окончили школу, и глаз не кажут?
– Да, тут вы угадали, эти мальчики пока не появлялись. Хотя из этого выпуска ребята уже приходили ко мне, рассказывали, кто куда поступил, чем занимается. А про этих пока ничего не знаю.
– По моим сведениям, Костя поступил в университет связи и информатики.
– Да вы что?! – изумленно и радостно воскликнула Ирина Владимировна. – Серьезно?
– Абсолютно.
– Так это же просто великолепно! Вот видите, значит, не зря мы так за него боролись. Значит, сумел человек использовать свой шанс.
– Возможно, – сдержанно отреагировал Гуров. – Но проблема в том, что сейчас он куда-то пропал, и неизвестно, где его искать. Именно поэтому я здесь, и именно поэтому мне так важно знать, с кем Костя близко общался. Вы не могли бы дать мне адреса Бориса и Андрея? Думаю, имеет смысл навестить этих молодых людей.
– Да, конечно, я готова помочь, но для этого нужно поднять документацию, боюсь, что по памяти эти данные я вам сообщить не смогу.
Обращение к молоденькой секретарше решило проблему в считаные минуты. Поскольку Константин Соловьев окончил школу недавно, девушке пришлось лишь поискать соответствующие файлы в компьютере. Найдя нужную информацию, она сообщила адреса Гурову. Оказалось, что оба одноклассника Кости жили недалеко. Борис Ливнев проживал на Русаковской, то есть на той же улице, где находилась школа, а Андрей Кропоткин «квартировал» на Стромынке.
– Но это, конечно, на тот момент, когда они еще учились в школе, – заботливо уточнила Ирина Владимировна. – Так же как и о Косте, об этих мальчиках данные у нас только за тот период.
– Да, разумеется, – кивнул Гуров и, попрощавшись с дамами, отправился «в гости», уверенный, что и Бориса, и Андрея без труда сможет найти по прежним адресам.
Поскольку оба парня проживали недалеко от школы, он не стал садиться за руль, а решил пройтись и поразмыслить над тем, что только что узнал.
Из слов классной руководительницы следовало, что Вадим Пригов не имел никакого отношения к Константину Соловьеву и, возможно, даже не был с ним знаком. Значит, и его уважаемая мамаша не могла «подружиться» с Костей через сына. Очевидно, что она узнала о существовании этого молодого человека из каких-то совершенно иных источников и по какому-то совершенно иному поводу.
Шутки шутками, но чтобы набраться наглости добиваться аудиенции у полковника полиции, да еще через какую-то там «знакомую знакомых», типа Эльвиры, нужно иметь причину весьма серьезную. Весьма и весьма. Поэтому нужно внести в это дело максимальную ясность и вывести всех на чистую воду. И этого загадочного вундеркинда, и заодно эту заботливую дамочку…
Подойдя к дому Бориса и найдя нужный подъезд, Гуров набрал на домофоне номер квартиры.
Несмотря на уверенность в том, что бывшие школьники, а нынешние студенты продолжают проживать по прежним адресам, он не очень надеялся, что ему удастся застать их дома именно сейчас. В разгар учебного дня студенты, по логике вещей, должны были быть на лекциях. Но, по-видимому, фортуна в этот день была на стороне полковника, поскольку из переговорного устройства донесся молодой бодрый голос:
– Кто там?
– Проверка счетчиков, – ответил Лев первое, что пришло в голову. – У вас установлены счетчики на воду? Мне необходимо записать показания.
После этих слов в разговоре возникла пауза, и приглушенные звуки, доносившиеся до слуха Гурова, дали понять, что юноша, ответивший на звонок, консультируется еще с кем-то, вероятно, по поводу того, открывать или не открывать дверь. Переговоры завершились удачно, и Лев услышал характерный щелчок, показывающий, что дверь открыта.
Поднявшись на седьмой этаж, он позвонил в квартиру, куда его тоже пропустили без лишних вопросов.
– Вон там у нас ванная, – указывая в глубь коридора, сориентировал белокурый молодой человек, стильно подстриженный и с иголочки одетый.
– В самом деле? – говорил Гуров, проходя по коридору и вместо ванной заглядывая в ближайшую комнату.
Там он увидел такого же чистенького и аккуратного парня, сидевшего на диване и с интересом смотревшего в его сторону.
– Привет! – доброжелательно улыбнулся Лев. – Ты, я так понимаю, здесь в гостях? А хозяин, по-видимому, он, – кивнул он в сторону парня, открывшего ему дверь, и, обернувшись к нему, в упор спросил: – Борис Ливнев ты будешь?
– Да. А что? – ошарашенно уставился тот.
– Ничего страшного. Просто хотел задать тебе несколько вопросов. Неофициально, – ответил Гуров, достал удостоверение и, раскрыв корочки, поднес их к лицу Бориса, после чего спокойно продолжил: – Давай мы с тобой где-нибудь здесь уединимся, на кухне, что ли. Посидим, побеседуем. А друг твой пускай пока займется чем-нибудь. Журнал посмотрит или музыку послушает. Я много времени не займу. Если, конечно, мы с тобой достигнем взаимопонимания, – многозначительно добавил он.
– А вы что хотели? – все еще не в силах преодолеть изумление, медленно проговорил Борис.
– Со слухом плохо? Поговорить с тобой хотел. Тет-а-тет. Есть здесь свободная комната?
– Комната? То есть в смысле… А, ну да. Комната есть, – постепенно приходя в себя и начиная соображать, сказал Борис. – Можно и на кухне. А в чем дело? Я ничего не нарушал.
– Спасибо, я в курсе. Разговор будет не о тебе. Так где тут у вас кухня?
– Прямо по коридору. До конца. Андрон, ты посиди тут, – повернулся Борис к своему гостю, – я сейчас.
– Андрон? – Гуров, который уже направился было в указанном направлении, услышав это имя, остановился. – Твоего гостя зовут Андрей?
– Ну да. А что? – вновь изумленно поднял брови парень, явно не понимая, что такого особенного может быть в этом имени.
– А фамилия у него не Кропоткин случайно?
– Ну да. А вы откуда знаете?
– Я много чего знаю. Что ж, тогда нам с тобой, Боря, уединяться ни к чему. Раз уж все мы так удачно здесь собрались, вместе и побеседуем. Присаживайся, будь как дома.
Говоря это, Лев прошел в комнату, где сидел второй молодой человек, и устроился рядом с ним на диване. Тот факт, что оба нужных ему парня, как по заказу, оказались в этой квартире, он расценил как большую удачу и теперь намеревался по максимуму использовать предоставленный судьбой шанс.
– Так, Андрюша, Боря у нас уже в курсе, – деловито заговорил он. – Сообщаю и тебе – я из полиции, и меня интересует ваш общий друг и одноклассник Константин Соловьев.
– Костик? – в свою очередь удивленно вскинул брови Андрей. – А что он натворил?
– Натворил или нет, это пока вопрос открытый. Это нам еще предстоит выяснить. А пока я хотел бы узнать, где он может находиться. Несколько дней назад он пропал с радаров и не выходит на связь. Как выяснилось, в коммуналке с отцом он давно уже не живет, а где живет, неизвестно. Поэтому я и решил поговорить с вами. Кому же, как не школьным друзьям, знать, где может обитать их одноклассник.
– Где может обитать? – медленно переспросил Андрей, кажется, еще не очень веря, что визит полицейского не несет с собой никакой угрозы лично ему. – Не знаю. Он, кажется, у каких-то дружанов своих тусовался. А, Боря? Помнишь, он еще на выпускном говорил? Мол, как только диплом получу, тут же от отца свалю. К Созонту или Красному на прицеп. У них, мол, коммунизм полный, все, кому не лень, отираются. Вот и я, мол, тоже. Типа – за компанию.
– Да, говорил, – подтвердил Борис. – Только одно дело – сказать, а другое – сделать. У Созонта действительно полный коммунизм, это ты точно подметил. Все, кому не лень, тусуются, все, что хочешь, делают. Тут же бухают, тут же долбятся, тут же хеви-металл слушают. Бедлам полный. Я думаю, у них в той коммуналке в два раза спокойнее.
– Ты был у Созонта? – с каким-то особенным выражением спросил Андрей.
– Заглядывал пару раз, – небрежно бросил Борис. – Зашел, посмотрел, да и дальше пошел. Ничего интересного.
– Кто это, Созонт? – решил поучаствовать в разговоре заскучавший полковник.
– Созонт? – обернулся к нему Борис. – Да так, придурок один. Он в клубе постоянно тусуется. Там Костик с ним и познакомился.
– В каком клубе?
– Ночной клуб «Комета». Недалеко от этой его коммуналки. Квартала три. Костик туда постоянно ходил. Культурно развлечься, – косо усмехнувшись, добавил парень.
– И что, с этим Созонтом они тесно общались?
– Да Созонт со всеми тесно общается, – с той же ухмылкой проговорил Борис. – Специальность у него такая. Установление тесных контактов.
– А настоящее имя известно? Или только кличка?
– Имя? Дима, кажется. А, Андрон? Ты не помнишь?
– Точно, Дима, – подтвердил Андрей. – Дмитрий Сазонов. Мне кто-то из ребят говорил. По фамилии и прозвали. Сазонов – Созонт. Нормально.
– Значит, Костя говорил, что после окончания школы будет жить у этого Созонта?
– Да. У него или у Красного. Тоже тот еще типчик.
– Это да, – снова подтвердил Андрей. – Только Костяну, ему, похоже, было все равно, где жить, лишь бы не дома.
– Батяня достал? – понимающе спросил Гуров.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?