Текст книги "Честь имею"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chest-imeyu-174853.jpg)
Автор книги: Николай Ярыгин
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Отобрав с десяток листов, я поинтересовался ценой и чуть не упал: медяк за пару листов! Ничего себе!
– Старик, да ты, никак, решил ограбить покупателя! Или просто перепутал лавку с проезжей дорогой, где ты, видать, до этого и подрабатывал?
Старик не на шутку испугался и замахал руками.
– Что вы, что вы, господин, такое говорите! Тут везде такие цены!
Еще попрепиравшись с продавцом и выбрав перья и чернила, я вышел из лавки. Оказывается, быть грамотным здесь было недешево.
Решил глянуть, как там селяне, как у них идет торг. А после надо идти – мне еще много писать, вернее, чертить, а как я справлюсь с этими перьями, не знаю.
По сути, программу минимум я выполнил, пора переходить к программе максимум. А для этого мне нужны были староста Сарт и бургомистр. А еще хороший кузнец, а лучше два или даже три кузнеца, чтобы секрет сохранился дольше. Вот я и отправился в ту часть рынка, где торговали приезжие и не имеющие постоянного места для торговли.
Уже на подходе услышал шум и ругань, а также увидел толпу ротозеев, обступивших место, откуда это доносилось. Пробравшись поближе, я с удивлением увидел, что какие-то люди держат Сарта за руки, а один, с серьгой в ухе, стоит перед ним и что-то негромко говорит. Кое-где валялись битые черепки, бывшие некогда какими-то гончарными изделиями.
Селяне, сбившись в кучку, с испугом взирали на личностей, стоящих перед ними и помахивающих палками, зажатыми в руках. Видно, надо вмешаться. Еще когда только подъезжали в городу, я выкупил всю посуду у Онима, и сейчас, по сути, он продавал мой товар. Сделка была совершена при свидетелях, и деньги перешли из рук в руки. Так что если это лежали черепки «моей» посуды, я был вправе даже убить того, кто нанес мне материальный ущерб. Но прежде надо разобраться – мало ли что.
– Ден Сарт, что здесь происходит? – задал я вопрос, обращаясь к старосте и входя в круг, образованный любопытными. Тот, что стоял перед Сартом, резко развернулся и смерил меня взглядом.
– А ты кто такой, чтобы вмешиваться в разговор? – ощерился он.
Даже то, что у меня на поясе находился меч, не имеющий печати и говоривший о том, что я дворянин, не произвело на него впечатления. Да они тут что, совсем непуганые?! Даже такое непочтительное обращение – это уже оскорбление дворянина словом, и это минимум плети для этого чудака. Чуть помолчав, я повторил:
– Ден Сарт, я тебе задал вопрос – что здесь происходит?
– Господин, – ответил староста, старательно мне кланяясь, – вот пришли и требуют налог.
– Ты заплатил рыночный сбор?
– Да, господин, – снова поклонился он.
– А налог с продажи?
– Да, господин, – ответил Сарт.
– Так кто ты и какой налог ты тут требуешь и при этом позволяешь себе бить мою посуду? – повернулся я к незнакомцу.
Если бы голосом можно было заморозить, то на десяток метров вокруг меня, наверное, была бы ледяная пустыня. Даже зеваки, образовавшие круг, попятились. Чтобы усилить эффект, я положил руку на рукоятку меча и чуть вытащил его из ножен. Незнакомец попятился, выставив перед собой руки.
– Господин, это не я придумал, – немного заикаясь, проговорил он.
Такая резкая смена его поведения вызвала смешки в толпе.
– Все тут знают меня как Шило, а налог решили брать серьезные люди нашего города, гарантируя за это сохранность товара и спокойствие в торговле.
– И это такая сохранность товара? – показал я рукой на черепки. – В общем так, в счет компенсации причиненных мне материальных и моральных убытков, а также в назидание тебе и «серьезным людям», принесешь вечером на постоялый двор «Добрая вдова» деньги в сумме двух серебрушек.
Толпа, окружавшая нас, ахнула: ну еще бы, две серебрушки – очень солидные деньги! Шило стоял бледный и растерянный, но мне было глубоко фиолетово на его состояние. Кивнув Сарту, чтобы шел за мной, я стал выбираться из толпы, которая почтительно передо мной расступилась.
Уже по дороге, отойдя от происшествия, Сарт начал рассказывать. После того как в городе сменился бургомистр и начальник стражи, начали происходить странные вещи. Ночная гильдия (сообщество воров, нищих и других антисоциальных элементов) начала обкладывать торговцев данью. Тех, кто отказывался платить, избивали неизвестные, у самых строптивых горели лавки с товаром, а в самом крайнем случае – дома.
Обращения в стражу и к бургомистру ничего не давали, следствие проводилось, но никого не находили. Несколько раз, правда, задерживали нищих и бродяг, но, как оказывалось, они недавно появились в городе. Вот на них и вешали все безобразия, отправляя на каторгу. Я внутренне усмехнулся: все старо как мир. И оказывается, слияние криминала и чиновничества, а также рэкет изобрели не в наши смутные девяностые и не в Америке тридцатых, а значительно раньше.
В мэрии нас отправили к начальнику канцелярии, который, выслушав меня, вызвал клерка и отправил того готовить документы. Я представился как Алекс эль Зорга, что вызвало небольшую заминку и любопытный взгляд начальника канцелярии. Но документов, подтверждающих мою личность, никто не потребовал, и не только потому, чтобы не оскорбить дворянина недоверием: мне кажется, назовись я даже Васей Пупкиным, всем было бы без разницы. Деньги в моем случае оплачивались сразу и за товар, и за налог, а там что у меня выгорит, никого не волнует.
У Сарта тоже по осени налог увеличится, и оплатить его придется только деньгами. Так что через час я держал в руках два договора, о том что я Алекс эль Зорга покупаю у короны двести стволов деревьев на корню и оплачиваю за это пять серебряных монет. А второй что староста села Придорожное обязуется распилить мне эти стволы на доски и получает за эту работу три серебряные монеты. Свидетелем договора выступала мэрия. И через две недели должен будет приехать в село чиновник оттуда и выбрать деревья для вырубки, а также поприсутствовать при работе.
Выйдя из мэрии, мы с Сартом разошлись. Он вернулся на рынок, а я поспешил на постоялый двор, у меня была еще масса дел и все срочные.
Глава третья
После трех часов мучений я скептически посмотрел на то, что красовалось на бумаге, и усмехнулся. Начинать надо было с металлических перьев. Потом подумал и, отрезав от одного из листов половину, принялся рисовать перо, таким, как я его помню. Закончив, свернул бумаги в рулон и отправился к южным воротам – по сведениям, там располагались мастерские кузнецов.
В одной, когда я показал чертеж, у меня долго выспрашивали, что это и для чего. Сослался на то, что и сам не знаю, а просто выполняю просьбу родственника. Заказ взяли, но потребовали оплатить его полностью, так как метала надо много и придется срочно докупать. Итого пятьдесят медяков. Сделать пообещали за два дня.
Следующий заказ стоил мне тридцать медяков и те же два дня на изготовление.
В третьей кузнице тоже тридцать медяков и один день на работы.
Выдохнув с облегчением, достал последний листок и, расспросив, кто здесь выполняет мелкие и точные работы, направился в указанном мне направлении.
На вывеске было написано: «Мастер Ларт – златокузнец, работы по золоту, серебру, металлу и не только». Внутри меня встретил парень, по виду мой ровесник. На мой вопрос, где я бы мог видеть мастера Ларта, он замялся а потом ответил, что он и есть мастер, при этом взгляд его стал каким-то потухшим и разочарованным. Меня это удивило: мастер в таком возрасте! Но я постарался не показать охвативших меня сомнений и протянул парню лист с чертежом пера.
– Посмотрите, мастер, на этот рисунок и скажите, вы могли бы вы это изготовить?
Парень выхватил у меня из рук лист бумаги и принялся его разглядывать. После довольно продолжительной паузы спросил:
– Скажите, а какова истинная толщина изделия? Здесь не указано.
Так как бумага, на которой находился рисунок, была довольно плотная, я сложил ее вдвое и продемонстрировал Ларту.
– Не толще этого.
Парень помолчал, отстраненно глядя в окно, снова посмотрел на рисунок и, не отрывая взгляда от него, произнес:
– Я сделаю это, прям сейчас и начну.
– Мне надо не одну штуку, а несколько, и хотелось бы знать, сколько это будет стоить, и еще изделие должно быть жестким.
Парень подумал.
– Я смогу закалить его после изготовления. Знаете что, придите завтра утром, я смогу изготовить к этому сроку одно, вы его испробуете, и, если понравится, поговорим о цене.
Я улыбнулся.
– Договорились, мастер Ларт.
Выйдя из мастерской, я увидел, что солнце село и на город опускается вечерняя прохлада. Дойдя до постоялого двора, заглянул под навес, где ютились селяне. Те, уже поужинав и развалившись возле телег, о чем-то негромко беседовали. При виде меня вскочили и начали вразнобой кланяться.
– Это еще что такое! – опешил я. – А ну прекратить. Ден Сарт, ты все сделал, о чем договаривались?
– Да, вот, можете посмотреть, – откинул он ряднину на одной из повозок.
Я увидел там аккуратно сложенные двуручные пилы, топоры и другой плотницкий и столярный инструмент.
– Привели коня, – продолжал тем временем староста, – стоит в конюшне, а купец ждет вас в обеденном зале.
В обеденном зале было шумно, народу заметно прибавилось, по сравнению со вчерашним днем. Купец сидел на том же месте, где вчера сидели мы, и неспеша ужинал. Кивнув ему, я сел напротив. Вдохнув запахи обеденного зала, почувствовал, как проголодался: пахло жареным мясом, сдобными пирогами и пивом. Желудок мой болезненно сжался и предательски заурчал. Ну еще бы – не ел целый день! Только уселся, как та же подавальщица, что и утром, начала озвучивать то, что есть на ужин. Прервав ее движением руки, попросил принести кашу с мясом и кружку кислого молока с пирогом.
– И неси побыстрее, а то если будешь медлить, то и тебя съем, – улыбаясь, сказал я.
Подавальщица хмыкнула.
– Меня не надо, я и для другого могу пригодиться, – нахально улыбаясь, ответила та и повела плечами.
От этого движения ее грудь под тонкой рубашкой тяжело колыхнулась, а меня прошиб пот, и внизу живота все напряглось. В восемнадцать лет инстинкты никуда не денешь, и бороться с ними тяжело.
Купец сидел и, улыбаясь, слушал нашу пикировку. Я достал четыре серебряные монеты и положил на стол перед ним, тот сгреб их со стола и сунул в карман.
– Я завтра хотел бы купить двух лошадей с повозками и приученных к упряжи.
Купец допил пиво, кивнул мне и поднялся из-за стола.
– Хорошо, – сказал он и, поклонившись мне, вышел.
Съев принесенный мне ужин, я еще какое-то время сидел, наслаждаясь сытостью и спокойствием, потом подозвал подавальщицу и попросил ее принести кусок лепешки, посыпанный солью, и, если есть, пару морковок. Надо пойти познакомиться с конем, ну и угостить его – пусть привыкает к новому хозяину.
На улице в это время совсем уже стемнело, сверкали звезды и огромным светло-желтым пятном светила луна. Мой Ветерок стоял в отдельной загородке, косясь на меня и шумно вздыхая. Подойдя, я протянул ему лепешку. Он тихонько фыркнул и, вытянув шею, осторожно губами взял ее с моей ладони, принялся жевать. Потом пришел черед морковки.
Проснулся я снова, когда только заалел восток. Поняв, что спать я не хочу и уже не буду, встал, умылся и одевшись вышел во двор. А во дворе ползали, как сонные мухи, селяне, что-то перекладывая в телегах и тихо переговариваясь. Подозвав Сарта, я сказал ему, что договорился с купцом о покупке двух телег и коней, а вот контроль и отбор всего этого, а также дальнейшее обслуживание повозок и уход за животными лежат на нем.
Какое-то неясное чувство тревожило меня с момента пробуждения. Сам не осознавая, что делаю, я снял камзол и рубашку и, оставшись в одних штанах и сапогах, принялся делать разминочный комплекс. Затем, достав меч, встал в стойку: левая нога вперед, правая рука с мечом согнута в локте и отведена назад, в левой руке кинжал обратным хватом.
А потом я начал танец – по-другому то, что я делал, назвать не могу. Вначале движения были медленные и плавно перетекающие одно в другое, затем я начал непроизвольно ускоряться. Я сражался с невидимым противником: нет, не с одним, их было несколько, но что это им могло дать! Я не замечал ничего вокруг, делая почти танцевальные па под неслышную музыку: здесь были только я и меч, змеей обвивавший меня, словно сталь в одночасье превратилась в гибкую резиновую полосу.
Сколько времени прошло, я не знаю, и танец мой закончился так же резко, как и начался. Я стоял на одном колене, разведя руки в стороны и поражая воображаемого противника. Все возможные цели поражены, можно остановиться.
Все эти действия настолько захватили меня, что я просто выпал на какое-то время из действительности и сейчас медленно приходил в себя. Тело было обильно покрыто потом, а вот дыхание было спокойным и размеренным. Стряхнув с себя наваждение, вызванное танцем с мечом, я, направляясь к колодцу, чтобы смыть пот, обратил внимание, что во дворе я был не один. Под навесом кучковались селяне, а на крыльце, казалось, собрались почти все постояльцы и работники постоялого двора во главе с Мартой.
Да, устроил представление, ну да что теперь делать! Махнув рукой Сарту, чтобы полил воды, я принялся обмываться, фыркая и охая от удовольствия.
– Господин, скажи, что это было? – как-то неуверенно спросил он.
– У нас это зовется «вьюгой смерти», – всплыло в памяти название того, что я недавно продемонстрировал и что вбивали в меня, вернее, в Алекса с четырех лет наставники и учителя.
– Но как! Ведь говорят, что этот комплекс утерян и обучение ему невозможно, так как никто не знает методики обучения!
– Ну не знаю, у нас этому обучают не всех, а только тех, кто сможет этому научиться. Что тебя так удивило? – спросил я…
– Тебя не было видно, вернее, размазанная тень появлялась то там, то здесь. Лишь иногда ты застывал, окруженный коконом сверкающей стали и шипением разрезаемого мечом и кинжалом воздуха, а затем снова размазывался в воздухе. Я пятнадцать лет прослужил в армии, а потом еще пять лет в страже, много чего повидал, но такое вижу впервые.
Закончив водные процедуры, я принялся растираться поданным мне куском полотна, а затем, накинув рубашку и камзол, двинулся в обеденный зал. Есть хотелось очень сильно: видать, мои занятия на свежем воздухе пробудили просто сумасшедший аппетит. Подавальщица крутилась у барной стойки, о чем-то переговариваясь с Мартой.
Я уже выяснил, что ее зовут Линика, что значит цветок. Цветочек и вправду был очень даже ничего, и даже в меру нахальный. Не успел я присесть за стол, как она тут же подскочила и начала смахивать со стола несуществующие крошки, при этом наклоняясь так низко, что в вырез рубашки я увидел всю ее немаленькую грудь. Она приподняла голову и, глядя мне в глаза, спросила:
– Чего желает господин?
Мое тело моментально отреагировало на провокацию: вот же зараза, а не девка! Она что, и вправду хочет затащить меня в свою постель, или просто испытывает, как действуют ее чары на противоположный пол?
– Господин желает позавтракать, – после небольшой заминки сказал я.
«Интересно, имел ли прежний владелец тела близкие отношения с женщинами? – думал я, завороженно глядя, как удаляется Линика, покачивая бедрами. – Скорей всего, нет, уж очень резко тело реагирует». И тут же получил ответ из подсознания: нет, не имел. В Кентии вообще более пуританские нравы, чем в остальных странах на континенте.
После завтрака я выпросил у Марты морковку и зашел в загородку к Ветерку. Пока тот хрумкал ею, кося на меня лиловым глазом, я гладил его шею и шептал ласковые слова.
Ну, тут вроде бы все утренние дела закончил, пора приниматься за другие. Первым делом зайду к мастеру Ларту, узнаю, что там с пером, получилось или нет.
А перо получилось на загляденье, почти такое же, как и те, какими я писал в детстве, в начальных классах, когда шариковых ручек еще не было. Достав из кармана круглую палочку, что выстрогал для меня Петро, я протянул ее Ларту и объяснил, что надо сделать. Когда все было закончено, достал из кармана склянку с чернилами и на обратной стороне чертежа с пером написал несколько слов по-русски.
Перо писало прекрасно, при нажатии увеличивая толщину черты и делая тонкую соединительную линию. Рядом приплясывал от нетерпения Ларт, я протянул ему ручку и предложил попробовать. О, сколько было восторгов! Когда он немного успокоился, я предложил ему обсудить наше дальнейшее сотрудничество.
– Вот посмотри, мастер, если сделать форму по размеру пера, с острыми краями, то можно, просто ударив по обратной стороне формы молотком, с одного раза вырубать изделие, потом изготовить форму и изгибать в ней перо, так как нам надо после этого его закалить. Отработав технологию, можно поставить трех разных человек делать все это. Это значительно увеличит количество изделий и уменьшит их себестоимость. У меня много задумок, которые могли бы принести нам с тобой немалые дивиденды. Но все это возможно только при соблюдении коммерческой тайны до определенного времени.
Ларт и половины того, что я сказал, не понял, хотя сам процесс ухватил сразу. Пришлось объяснять, что такое технология, себестоимость, а также коммерческая тайна. Когда ликбез закончился, Ларт стал очень серьезным и, приложив руку к сердцу, сказал:
– Господин Алекс, я клянусь выполнять все ваши указания и условия, и пусть боги станут свидетелями в этом.
– Ну что же, очень хорошо, думаю, все у нас получится, мастер Ларт.
Я заметил, что, когда я называл его мастером, Ларт смущался и краснел. Обговорив все нюансы предстоящего дела и наметив, что для этого надо, я попросил Ларта изготовить к утру следующего дня еще пару перьев и несколько рыболовных крючков, тут же нарисовав их на клочке бумаги.
Так как денег у Ларта на закупку материала не было, выделил ему одну серебряную монету, и мы договорились, что в течение месяца он изготовит тысячу перьев, а вечером зайдет на постоялый двор, а я к этому времени подготовлю еще несколько чертежей.
Расставшись с Лартом, решил зайти и к остальным мастерам, чтобы глянуть, как продвигается мой заказ. В принципе, все изделия были почти готовы раньше согласованных сроков. Договорившись, что рано утром я приеду и все заберу, произведя окончательный расчет, я поспешил на рынок.
А вот на рынке меня ждало разочарование. Сарт бродил среди черепков разбитых горшков, сверкая подбитым глазом, остальные селяне тоже были в разной степени помятости. Подойдя ко мне, Сарт развел руками.
– Налетели, ни слова не говоря, побили и убежали.
– Ладно, ден Сарт, не расстраивайся, успокой мужиков и делай то, о чем договорились, а если что-то осталось целым, – я показал на возок с горшками, – раздай селянам и простым горожанам.
Сарт удивленно посмотрел на меня.
– Подумай сам, – продолжал я, – купить что-то сейчас они будут опасаться, а оставлять посуду нельзя: куда грузить покупки? Кстати, завтра рано утром грузим у кузнецов металл и уезжаем. Что с лошадьми и телегами?
– Все отобрал и оплатил, будем уезжать с рынка, заберем и телеги с лошадьми.
– Хорошо, не затягивай, дел у тебя еще много.
Следующей я посетил книжную лавку. Лавочник узнал меня и заулыбался.
– Что желает молодой господин? – спросил он, изображая поклон.
– Да вот решил еще бумаги у вас прикупить да скляночку чернил.
Старик удивленно поднял брови.
– Вы так много пишете?
– Что делать – приходится! – улыбаясь, ответил я.
Расплатившись, я попросил доставить покупки в «Добрую вдову», достал из кармана ручку и предложил старику оценить ее. Недоуменно покрутив ее в руках, он вернул ее мне обратно, сказав, что не представляет, что это такое и для чего предназначено.
Пришлось устроить демонстрацию. Старик был потрясен и, попробовав сам писать этим инструментом, уже не хотел выпускать его из рук. Он все допытывался, за сколько я ее ему уступлю. С трудом забрав ручку, я сказал, что это демонстрационный экземпляр и он не продается, а вот дней через тридцать будет доставлена большая партия точно таких же ручек, которая и будет предложена ему для продажи. Дедок с сожалением смотрел, как я прячу так понравившийся ему девайс, при этом клятвенно меня заверив, что будет счастлив помочь мне в реализации товара.
По дороге в лавку портного я заглянул в денежный дом – меня просто заинтересовала вывеска, где ничего не было нарисовано, а была одна только надпись, и у двери стоял вооруженный охранник.
Оказалось, что это местный банк, при этом приказчик, что меня встретил, объяснил, что деньги которые будут положены на счет, потом можно снять в любом банке империи и даже в других странах, предъявив выданную пластину, где будет указана сумма средств на счету. При каждом снятии денег или их пополнении ставят отметку, какой остаток на счету. Подумав, я решил оставить девять золотых, а остальные разменять на более мелкие монеты.
Получив медную пластину с суммой на моем счету, я направился к портному. Пора посмотреть, что там мне нашили. Портной меня порадовал: все было сделано добротно и идеально подошло. Нигде не жало, не давило. Девушки, которые измеряли меня в прошлый раз, принесли отполированный бронзовый лист, заменяющий, как я понял, зеркало, и я впервые увидел себя. На меня смотрел симпатичный юноша с черными вьющимися волосами, серыми глазами и еще пухлыми юношескими губами. «А ничего себе так я тело отхватил!» – подумал я, рассматривая себя.
Трусы я мерить не стал, полагая, что и так подойдут. Портной спросил меня, не буду ли я против, если он будет шить такие же и для других клиентов, и нет ли у меня еще каких-либо моделей одежды.
– Да нет, не против, – сказал я, – при условии, что тридцать процентов прибыли от продажи будут выплачиваться мне. А модели у меня есть, и есть даже кое-что для женщин.
Поторговавшись и сойдясь на двадцати процентах, мы договорились, что в следующий мой приезд, который я планировал через месяц, привезу ему эскизы новых моделей одежды. Я прикупил себе еще симпатичную широкополую шляпу, и мы расстались вполне довольные друг другом.
Уже когда я подходил к «Доброй вдове», из какого-то дома выскочил ребенок и, столкнувшись со мной, стал падать.
Я резко наклонился, чтобы подхватить малыша и не дать ему разбиться о брусчатку улицы, и тут что-то ужалило меня в левое плечо. Успев все-таки поймать мальчишку, я скосил глаза влево и был очень удивлен, увидев застрявшую в камзоле стрелу. Если бы я не нагнулся, она бы точно ударила меня в лопатку в районе сердца.
– Не носись ты так, торопыга, разобьешься! – сказал я, отпуская малыша и обламывая наконечник стрелы. Заведя руку за спину, кое-как выдернул древко стрелы, почувствовал, как по плечу потекло что-то теплое. Внимательно оглядел предполагаемый район, откуда она была пущена, но все было тихо и спокойно, и никого не было видно. Посчитав за лучшее поскорей убраться с этого места, я чуть ли не бегом припустил на постоялый двор.
Войдя в помещение, поманил за собой Линику и направился в свою комнату.
– Зайди и закрой дверь, – стаскивая с себя кафтан и рубашку, сказал я застывшей с открытым ртом девице.
– Господин, я не… – попыталась что-то сказать она, но я так и не дал ей договорить.
Схватив ее за руку, втащил в комнату и закрыл дверь, она только и успела пискнуть.
– Посмотри, что у меня там, – попросил я, разворачиваясь к ней спиной.
– Ого… – раздалось через некоторое время, – у вас тут рана и кровь течет!
– Пойди возьми крепкого вина, чтобы промыть ее, а также чистого полотна, чтобы перевязать. И молчи, никому ни слова.
После того как рана была обработана и перевязана, Линика опять принялась дразнить меня.
– Ах, господин, я так обрадовалась, когда вы позвали меня и принялись раздеваться. Думала, ну все, наконец займемся с вами любовными утехами. А тут оказывается, что я как лекарка нужна. Эх, что же мне так не везет!
Я решил подыграть и, схватив ее за талию, сделал вид, что хочу бросить ее на кровать, говоря при этом:
– А вот теперь и кое-чем еще заняться можно.
Линика заверещала и, вырвавшись, бросилась к двери. Я только и услышал затихающий топот ее башмаков и захохотал.
Увалившись одетым на кровать, принялся обдумывать все что произошло. Совершенно ясно, что тут не обошлось без Шило и его хозяев. Поступки не отличаются новизной и какой-то выдумкой, злодеи действуют шаблонно, по одному и тому же сценарию. Говоришь, что товар твой, а платить не хочешь – лишим тебя товара, сопротивляешься – применим физическое убеждение или даже устранение фигуранта, в назидание другим.
Неясно мне во всем происшедшем одно. Память Алекса мне подсказывала, что, произойди со мной что-то серьезное, сильное ранение или тем паче смерть, разбираться во всем этом будут дознаватели Кентии. А представители того государств, на чьей территории это произошло, будут присутствовать лишь как наблюдатели – чтобы кентийцы совсем уж не скатились к беспределу. И это касается всех подданных Кентийского государства. В моем случае, думаю, будут еще более жесткие меры. За все пятисотлетнее действие договора между Кентией и другими государствами это положение было задействовано всего лишь три раза.
Хорошо, допустим, Шило идиот и не понял, что я являюсь кентийцем, но ведь я в мэрии представился своим полным именем, а приставку «эль» имеет только кентийское дворянство. Правда, я опустил еще одну приставку – «тан», которая говорит что я принадлежу к правящей династии, но это в настоящем случае неважно. И если он действовал с согласия своих хозяев, то напрашивается вывод, что кто-то намерен втянуть империю в большую разборку, а то и в войну с Кентией.
Значит, провокации против находящихся в настоящий момент в империи кентийцев будут продолжаться. Но и о том, что произошло со мной, при первой возможности надо сообщить в посольство Кентии. Да и падение коня на ровной дороге… Пусть он споткнулся, но упасть… В общем, вопросы есть.
А вот что делать с Шило пока не знаю, хотя вроде бы тут и думать не о чем, он труп, за то что, он совершил, другого наказания нет. Сам ли он стрелял или нет, это уже не важно, но он еще и деньги не принес, хоть и сумма не маленькая но при нормальном отношении ее можно и скорректировать в сторону уменьшения. Но я дворянин и оставить все без ответа просто не имею права, меня никто не поймет.
Но еще бы неплохо выяснить, кто его надоумил выстрелить в меня. Лежи не лежи, но пора заняться делом, скоро вечер, а мне надо еще пару чертежей подготовить, конечно, с новым пером это будет удобней и тем не менее.
Когда в дверь постучали, я уже закончил свои мучения с черчением и сворачивал листы в рулон. В дверь протиснулся Сарт и сообщил, что они полностью все закупили и загрузили, осталось лишь то, что заберем у кузнецов.
– Ну что же, это хорошо, готовьтесь, завтра поутру догружаемся и выезжаем. Было бы хорошо, если бы никто никуда не ходил, а спокойно поужинали и легли отдыхать.
Я, конечно, не сказал старосте о том, что со мной произошло – попытаюсь все эти вопросы решить сам, – но лучше все-таки поопасаться. Кроме того, для себя я уже принял решение и вечером намеревался посетить небольшую таверну в южной части города, где собирались подручные Шило и он сам.
Спустившись в зал, я попросил Линику принести мне кружку молока и сладких пирогов и спокойно стал ждать появления Ларта. После двух пирожков и кружки молока аппетит только разыгрался. Ларт вошел как-то неуверенно, видно было, что он не является завсегдатаем таких заведений. Остановившись у входа, принялся озираться, наконец, заметив меня, рванул ко мне, радостно улыбаясь. Усевшись за стол напротив, он, не прекращая улыбаться, сообщил, что впервые находится в таком заведении.
На правах пригласившей стороны я заказал ужин на двоих и поинтересовался у Ларта, что он будет пить. На что тот замахал руками и стал меня уверять, что он абсолютно не голоден и есть, а тем более пить ничего не будет. Но когда принесли исходящую паром кашу с мясом и жареную курицу, непроизвольно сглотнул слюну. На все его заверения я ответил, что ужин уже заказан, а выбрасывать все жалко, поэтому ему хочешь не хочешь, а придется поесть. После нескольких ложек у меня создалось впечатление, что он вообще сегодня ест впервые.
Когда с основной частью ужина было покончено и нам принесли пироги и горячий травяной настой, мы разговорились, и так, неспешно беседуя, я выяснил что отец Ларта внезапно умер год назад, оставив вдову и троих детей с небольшими накоплениями и рухнувшими планами.
Правда, мастерская и инструмент были его собственностью и по наследству перешли семье. Ларт пытался работать, но кто всерьез примет восемнадцатилетнего пацана в обществе, где подмастерьями ходили до тридцати лет! Поэтому мастерскую уже хотели продать, а Ларт собирался идти в городскую стражу, благо имелась возможность туда пристроиться. И вот только мой заказ изменил ситуацию, а если и правда будут другие заказы, как я и обещал, то это в корне меняет дело.
Положив на стол чертежи, которые я приготовил для Ларта, я собирался его ознакомить с тем, что хочу ему предложить, но тут дверь открылась, и в зал вошел абсолютно седой старик благообразного вида, а вместе с ним два амбала довольно колоритной наружности. Вышибала, сидящий у входа, заметно напрягся. Старик о чем-то тихо спросил у вышибалы, и тот, кивнув в мою сторону, что-то ответил ему. Тот успокаивающе поднял руку и не спеша направился в мою сторону.
– Разрешит ли господин присесть? – спросил он, подойдя к столу и изобразив поклон.
– Прошу вас, – показал я на место рядом с Лартом.
– Прошу прощения, если я нарушил вашу беседу, – продолжил старик, усаживаясь на лавку. – Я займу совсем мало вашего времени. Один из бывших наших людей, в нарушение всех мыслимых и немыслимых правил, нанес вам убытки и обиду, поэтому я очень прошу вас, господин, принять от меня компенсацию за этот инцидент. – И старик положил на стол три серебряные монеты. – А также, – продолжил он, – хотелось бы считать, что недоразумения между нами исчерпаны.
Он сделал знак пальцами, и один из его сопровождающих положил на стол что-то завернутое в тряпочку.
Не спеша развернув тряпицу, я просто был ошарашен: там лежали уши с приметной серьгой в одном из них. Я просто не ожидал ничего подобного и поэтому прилагал максимум усилий, чтобы выглядеть невозмутимым. Но думаю, что это мне не удалось, слишком уж все было неожиданно и, что там греха таить, омерзительно. Обратил внимание, как пристально смотрел на меня этот странный гость.
– Что же, – произнес я, наконец справившись с собой, – благодарю вас, вы избавили меня от трудов самому отрезать уши этому простолюдину. Все, что произошло, забыто, – и пододвинул одну из принесенных им монет обратно.
Старик снова внимательно взглянул на меня и поднялся. Поклонившись, он развернулся и также не спеша двинулся к выходу. Его сопровождающие услужливо распахнули перед ним дверь, и, когда она за ними закрылась, казалось все, кто находились в помещение, спокойно выдохнули.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?