Книга: Система мира - Нил Стивенсон

Но увы, здесь ничего, чем привлекательна «Ртуть». Воистину, чем больший масштаб заложен в заголовке, тем скромнее содержимое. Язык и юмор по-прежнему хороши (хотя и несколько приедаются под конец), но сюжет совсем уж в дурь загнулся. Если до этого Стивенсон плясал от конкретных характеров и биографий, то теперь это история кучки вымышленных супергероев. Все события «Системы мира» - это демонстрация их небывалой крутизны. Очень много расхожих ходов (я регулярно их вижу в невзыскательном кассовом кинцо), вроде диалога с призраком под пытками, аляповатых анахронизмов, старательного оттягивания концовки путем перечисления микроподробностей и наивульгарнейший хэппи-энд.

Греха-то в этом нет, как развлечение «Система» очень даже. Но «Ртуть»-то обещала совсем другое…

... Даниель не позавтракал, потому что еду не готовили

Может, я недостаточно окунулась в ту эпоху и нормально то, что без слуг приём пищи крайне сложен.

Роджер зашелся в оргазме от кашля

ЧТО, ПРОСТИТЕ? На этом лучше перестать пытаться что-то понять и уйти за занавес.

Современный мир велик и многообразен, а знать обо всем интересном и заслуживающем внимания в нем так же нереально, как выпить море. Прежний мал, что ли, был? Нет, конечно. Физические размеры не изменились, но уровень напряженности информационного пространства, степень пронизанности внутренними связями возросла на порядок. На несколько порядков. Так вот, к Нилу Стивенсону и "Системе мира". До недавнего времени вообще не знала о существовании такого писателя, но у сжатого информационного поля свои преимущества: когда приходит твоё время для получения информации, она находит тебя сама, прихотливыми извилистыми путями, которые стороннему наблюдателю покажутся случайным стечением обстоятельств. Только мы-то с вами знаем, что случайность суть неосознанная закономерность, и заметка почитать при случае "Ртуть", сделанная несколько месяцев назад, да так ни во что реальное и не претворенная, в итоге вылилась в игровое задание прочесть "Систему мира".

Почему не "Ртуть"? Не успела схватить, раньше забрали. Но роман - из того же "Барочного цикла", третий в трехкнижии, и название понравилось - разного рода системы интересуют меня чрезвычайно, а тут не что-нибудь, целый мир! И впала в своего рода читательский ступор, едва начав читать - как это квалифицировать? Что передо мной: альтернативная история, стимпанк, авантюрный роман, исторический, какой-то невообразимый микс из перечисленого? Последнее - ближе всего, имеет только смысл добавить научно-популярный, мистический и конспирологический. Не уверена, что и теперь все, но основное охватила.

Не многовато для одной книги? Для такой, какая описывает систему мира, - в самый раз. Есть разные циклы романов: такие, в которых действие сквозное, набор персонажей кочует из книги в книгу, и сегодняшние события закономерно вытекают из вчерашних, как завтрашние вырастут из сегодняшних, таковы Поттериана и Игра престолов. Есть такие, в которых все автономно и лишь в ключевые моменты связь между элементами повествования проступает с очевидностью, таковы трехкнижия Робертсона Дэвиса. Есть словно бы вовсе не соединенные временем, местом и персонажами, которые мелькают на периферии происходящего; но глубокая внутренняя связь ощущается как напряжение поля, и целостность очевидна внимательному читателю. По этому типу живут "Опоздавшие к лету" Андрея Лазарчука.

У Нила Стивенсона - четвёртый тип связи, российский читатель знаком с ним по произведениям Акунина, да он, пожалуй, ближе других в наших палестинах к американцу: высокая степень эрудированности, тяготение к естественным наукам и истории, внимание к деталям, широкий охват, сильная авантюрная составляющая и сквозной герой, объединяющий цикл. В случае Стивенсона - не один, а несколько героев. Преемственность поколений: пра-пра-прадеды и пра-пра-правнуки, представляющие одни и те же семьи, у него, как Фандорины Акунина, выходят из тьмы веков и движутся в далёкое будущее. Пронося через время неизменный набор свойств и качеств.

Шафто - всегда бесшабашные сорвиголовы и ловцы удачи с выраженной криминальной составляющей. Любезная моему сердцу астрология не чужда и Стивенсону, и здешнего своего представителя этого семейства Джека Шафто он наделяет прозвищем "Ртуть", имея в виду блеск, подвижность, неуловимость, но также и несомненные посреднические качества Меркурия (которому посвящен металл) и явную его склонность к мошенничеству всех сортов. Хотя если быть совсем точными, Шафто - с его головокружительными карьерными взлетами и падениями, с удивительным спасением, когда все против этого, - скорее Уран, высший Меркурий. Я понимаю, почему не он оказался покровителем Короля бродяг, - Уран Гершель откроет еще только в 1781 году, а на дворе у нас 1714 и Георг I Ганновер восходит на английский престол, сменяя почившую королеву Анну. В деталях автор точен.

Уотерхаусы - интеллектуалы, рыцари без страха и упрека, хотя авантюрная составляющая не чужда и им (как без нее в авантюрном цикле?). Даниэль Уотерхаус водит знакомство с Ньютоном, Лейбницем и Гуком, принимает активное участие в экспериментах последнего, вхож в высочайшие гостиные своего времени и официально занимает высокие посты. А неофициально проводит в жизнь изощренный сложносочиненный план развития земной науки и цивилизации на ближайшие столетья. И в ключевой момент оживляет посредством философского камня не кого-нибудь - сэра Исаака Ньютона (только не надо кидать в меня тапками, не хотите - не верьте, я готова поверить, почему нет?)

Нила Стивенсона обвиняют в поверхностности и в том, что его космогония противоречива. По впечатлению от "Системы мира" с этими обвинениями не соглашусь. Все предельно четко, достоверно, точно в деталях и не вызывает читательского отторжения внутренними противоречиями. На мой девичий взгляд, экшна многовато, а романтики могло быть и поболее, но это я так, брюзжу. В конце концов, есть ведь "Алмазный век, или Букварь для благородных девиц". Им и продолжу знакомство.

Надлежит отметить, что намедни мистер Стефенсон сам подсел к нам в обеденной зале, любезно представившись и объяснив, что его заинтересовали чертежи машины мистера Ньюкомена, которые мы с тем рассматривали в ожидании плотного, но заслуженного ужина. Мистер Ньюкомен был рад завязать знакомство с человеком на первый взгляд незаурядным, с живым пытливым умом и всеми признаками великолепного образования. Не успели подать трапезу, как мистер Стефенсон уже профессионально рассуждал с мистером Ньюкоменом на инженерные темы, указав на несколько неудачных по его мнению узлов будущей машины и мистер Ньюкомен благосклонно выслушал от него несколько полезнейших рекомендаций.

Ранним утром следующего дня, когда мы с мистером Ньюкоменом, уже упаковав вещи, спустились во двор к экипажу, нанятому для скорейшего доставления нас в столичный Лондон, мистер Стефенсон обнаружил свою персону там же во дворе перед довольно редким в сих краях французской работы, как он позднее объяснил, зеркалом и бадьёй с холодной колодезной водой. Мистер Стефенсон брил голову. Стоит уточнить, что хоть мистер Стефенсон и лыс, но лысину содержит в преотличнейшем состоянии, и будучи явлена на свет божий из под пучин парика, лысина сия блестит аки солнце небесное и всячески облагораживает каждого удостоившегося чести её созерцать.

Тут мистер Стефенсон, завидев нас, поспешил завершить утренний туалет и на ходу причесывая бороду (да, Государь, мистер Стефенсон лыс и носит бороду, но не в пример нашим незадачливым соотечественникам, выглядит сей достойнейший кавалер настолько галантно и ухоженно, а борода его поражает великолепной формой и отливом, насколько это вообще возможно в сей валлийской глуши) осведомился, не наш ли это экипаж поджидает у ворот, готовый отправиться в путь, и не найдётся ли в нём свободного места. Я и мистер Ньюкомен с радостью выразили полное восхищение тем фактом, что мистер Стефенсон составит нам компанию в дороге.

Слово за слово, и мистер Стефенсон согласился поведать нам историю своей жизни и причины, побудившие его возвратиться на родину предков. Отец мистера Стефенсона, ярый пуританин, бежал из под гнёта английского папского католичества за море, в славный город Бостон, что в штате Массачусетс и, будучи человеком скромным, но сведущим в науках и обладающий неутомимой жаждой ко всякого рода изобретениям, основал на американской земле Массачусетский технологический институт, дабы объединить волю и умения всех учёных мужей того края, коих предостаточно бежало тогда от ереси католичества. Сам же мистер Стефенсон, по стопам отца, ставший преподавателем сего достойнейшего института, написал несколько работ как исторического так и технического свойства, о которых захотел поведать миру, с чем и приплыл в Англию. По нашим настойчивым просьбам мистер Стефенсон любезно согласился дать краткое резюме каждому своему труду, чтобы удовлетворить наше жгучее любопытство.

Дальше...

Ранние работы мистера Стефенсона (такие как «Лавина» и «Алмазный век») описывают новые для американской науки (на европейском же пространстве вообще доселе неизвестные) направления инженерной мысли: стимпанк и киберпанк. Здесь мистер Стефенсон выразил глубокую благодарность своим учителям и восхищение их работами: господину Гибсону и его трактату «Нейромант» и господину Филипу Дику, автору целого ряда восхитительных прогнозов о светлом будущем всего прогрессивного человечества.

Далее мистер Стефенсон углубился в науку военную, основываясь на работе известнейшего в американской земле естествоиспытателя мистера Томаса Пинчона «Радуга тяготения», содержащей некоторые полезнейшие наблюдения о баллистике, и на книге достославнейшего англичанина Джона Уилкинса «Меркурий» о премудростях шифровки и криптографии. Довольно объёмный, по заверению мистера Стефенсона труд, затрагивающий множество вопросов о войне и мире и их взаимосплетении получил название «Криптономикон».

Ныне же мистер Стефенсон решил отдать дань своим учителям духовным, и создал натурфилософическую трилогию «Ртуть» - «Смешенье» - «Система мира», посвященную трудам славного сэра Исаака Ньютона и фрайгерра барона Готфрида Лейбница, известного Вам, Государь, ганноверского кудесника, по Вашему высочайшему приказу, сооружающего сейчас логическую машину для Академии наук в Санкт-Петербурге. В трилогии мистер Стефенсон уделяет огромное внимание как и математическим началам, теориям гравитации, так и детальному обозрению экономической ситуации в Европе, уносясь иногда воображением к другим берегам, описывая нам далекую Индию или же Японию.

Везя с собой несколько экземпляров каждой из своих работ, мистер Стефенсон планирует добраться до Лондона, в чём немедля получил от нас заверение о всевозможной помощи и содействии, и предстать там перед Королевским обществом, дабы выступить с докладом и скромнейше преподнести в библиотеку общества некоторые свои сочинения.

Государь, я без меры заинтересовался как мистером Стефенсоном, так и его всеобъемлющими работами и наравне с мистером Ньюкоменом предложил ему продолжить своё путешествие с нами и дальше, дабы чрез грады и веси добраться до Санкт-Петербургской Академии наук и выступить там пред светлыми очами Твоими, Государь, дабы засвидетельствовать свое почтение Тебе, Царю Всея Руси, величайшему покровителю наук и искусств. Беру на себя смелость полагать, что Тебе, Государь, мистер Стефенсон придётся необычайно ко нраву, как поистине галантнейший, высокообразованный кавалер и один из самых светлых умов нашей эпохи.

И, быть может, волею Твоею, мистер Стефенсон останется и продолжит трудиться на благо всего Царства Русского, дабы ошеломительными работами своими освещать путь каждой заплутавшей в потёмках невежества души, а непревзойдённые трактаты его, любезно мне преподнесённые, я высылаю срочным гонцом к Тебе, Государь, в Петербург, дабы по ознакомлению Твоему, незамедлительно толмачи начали перевод на Русский язык трудов сих, ибо всей душой своей грешной уповаю на то, что есть в России люди, которым дорого Просвещение, и с каждым годом становится их более и более ко всеобщему благу и пользе.

Засим остаюсь верен Отечеству и Тебе, Государь, челом бью, раб Твой, технических дел и нововведений мастер, Лаврентий Плотников

Затрагивая невероятное количество вопросов сугубо технического и философского толка, Нил остаётся верен себе и ни на секунду не упускает из рук сюжетных линий. Его трилогия - авантюрно-плутовской роман самого высшего разбора, изобилующий сложнейшими многоходовыми интригами и захватывающими приключениями. Вместе с вымышленными автором героями нам предстоит не только полюбоваться на деятелей исторического масштаба вроде великих учёных, королей и полководцев, но и поучаствовать в захвате испанского галеона, почувствовать себя в шкуре туземного царька и лондонского монетчика, заглянуть в темницы Тауэра и Ньюгейта и потом, разумеется, чудесным образом спастись от верной смерти на виселице. Слегка упустив в первой книге верный баланс между содержательностью и развлекательностью, уже ко второму тому Нил полностью себя реабилитирует, очень быстро выбравшись на уровень собственного великолепного "Криптономикона" а потом и превзойдя его.

Трилогия строго рекомендуется всем технарям, любителям сложных, многоплановых и содержательных книг и просто интересующимся философией науки. Отчасти спор Лейбница с Ньютоном разрешился, и идеи первого нашли самое широкое практическое применение в информатике, но универсальная теория всего и по сей день волнует умы физиков-теоретиков и им сочувствующих. Как знать, может, именно нам предстоит доподлинно выяснить, чей же вклад в основы системы мира оказался верным и решающим.