Читать книгу "Путь княгини 2"

Глава 3

Разговор не клеился. Нет, Алекс, как и прежде, отвечал на мои вопросы, но явно думал о чем-то своем. Решив ему не надоедать, я закрыла глаза и сделала вид, что задремала.

Спать мне, разумеется, не хотелось. В голове роилось множество мыслей, одна тревожнее другой. Ближайшее будущее совсем не казалось радужным, более того – откровенно напрягало.

Наследные земли – проблемные. Две трети пашен непригодны под засев обычными культурами, и что там сажать – непонятно. Но сажать надо, причем срочно. Долги по налогам кошмарные, скоро казна выставит требование об оплате, а платить нечем. Денег нет. Ни рубля. Еще и проныра староста так своевременно «самоутопился». Теперь не спросишь у него, кто та сволочь, которая восемнадцать лет обогащалась за счет моего рода.

Алекс сомневается, что злодей – князь Ростовский, но я уверена, что дражайший дядюшка замешан в этом по уши. И деньги, собранные с хуторян, уходили именно ему, и старосту укокошили по его приказу. На мой взгляд, человек, уничтоживший семью собственного брата, способен на все.

К счастью, хозяин Ростовского княжества пока не давал о себе знать. Но, думаю, наша с ним встреча не за горами. Чем она может закончиться? Да ничем хорошим. И как противостоять своему могущественному врагу, я понятия не имела.

Ладно. Об этом подумаю потом.

Решительно откинув тяжелые думы о грядущих проблемах, я сосредоточилась на предстоящей встрече с хуторянами. До нее осталось-то всего ничего.

В размышлениях время пролетело незаметно, и когда инфокапсула дрогнула, плавно возвращаясь в горизонтальное положение, я безмерно удивилась. Неужели прошло три часа?

Помня, что сковывающий меня «лед» первоначально был жидким, на всякий случай зажмурилась. Вскоре почувствовала на спине сильные руки, а после и твердую поверхность под ногами. Не размыкая век, потрогала лицо. Сухое. Открыла глаза и осмотрела свою одежду. Удостоверившись, что она в полном порядке и на ней нет ни следа молочно-белой жижи, вопросительно посмотрела на инквизитора.

– Все прошло успешно, – сообщил Алекс. Взял меня за руку и повел на выход из зоны аппаратного обучения. – Ты стихи в школе учила?

Я с недоумением воззрилась на спутника.

– Ну да, как и все.

Александр закрыл дверь на «белую территорию», остановился неподалеку от стеклянной перегородки, отпустил мою руку и пояснил:

– Распаковка пакетов информации аналогична воспроизведению в памяти выученного стихотворения. Первый раз «вспоминать изученное» рекомендую в одиночестве. Например, где-нибудь на природе или лежа в кровати. Так проще воспринять, сколько всего теперь знаешь, – он усмехнулся, – из того, что считала невозможным.

Шагнув назад, инквизитор повернулся ко мне боком, и через пару секунд над полом открылся портал. Серебристая дымка, закрывающая проход, не позволяла увидеть, куда он ведет. Я обернулась к Алексу. В груди заныло от нехорошего предчувствия.

– Извини, сопроводить тебя на встречу с хуторянами не смогу. У меня образовались срочные дела, – произнес он ровным тоном. – Я сбросил на твой мобильный контакт моего хорошего знакомого. Если в мое отсутствие понадобится помощь инквизитора, звони ему без стеснения.

И что же за дела такие срочные у него внезапно образовались? Хотя догадываюсь.

– Ты из-за меня сильно влип, да?

Александр поморщился и глянул так, что стало понятно: говорить на эту тему он не намерен.

– Выйдешь у дома Степана. Позвоню тебе, как станет доступна связь. Все, иди.

Он повернул меня за плечи к порталу, а затем мягко, но ощутимо толкнул между лопаток.

По инерции шагнув вперед, я очутилась на поляне. Прямо передо мной метрах в тридцати стоял солидный деревянный дом, окруженный высоченными дубами.

Обернулась. Проход исчез.

Ну вот что за человек, а?! Нет, понятно, не хотел расстраивать. Но неужели реально думает, что мне так будет спокойнее? Мужчина, мать его!

Сердито поджав губы и буквально кипя от негодования, я огляделась.

Покой, тишина. От воды тянуло приятной прохладой, пахло травой и какими-то цветами. Молодец Степан, прекрасное место для дома выбрал: и лес рядом, и река неподалеку.

Вдохнув полной грудью вкусный воздух, я шумно выдохнула, возвращая душевное равновесие, и направилась по тропинке к дому.

Ступеньки добротного крыльца привели меня к входной двери. Я подняла руку, намереваясь постучать, но не успела: дверь распахнулась. Стоящая в проеме Ефросинья сначала смотрела на меня с тревогой, но потом ее глаза засияли такой любовью, что сердце защемило.

Я смущенно улыбнулась, понимая, что заставила названую мать волноваться. Обещала-то прийти ночью, а на дворе уже утро, и отнюдь не ранее.

– Вот и я. Как вы тут устроились?

– Здравствуй, доченька, – улыбнулась в ответ Ефросинья. В ее голосе не слышалось ни капли упрека. – Заходи давай. Ты, поди, еще не ела? Я какао сварила, и блины горячие.

Я вспомнила сиропо-чай, приготовленный Алексом, незаметно передернулась и радостно кивнула. От такого завтрака точно не откажусь!

Внутри дома, как и снаружи, стены не отделывали, сохранив всю красоту леса-кругляка. Деревянный пол тоже не красили и не покрывали лаком, но доски подогнали идеально. Как ни приглядывалась, я не заметила ни одной щели. А еще он был настолько гладким и чистым, что вопрос, разуваться или нет, не возникал.

Сняв кроссовки, я поставила их у стойки-вешалки и прошлепала следом за названой матерью по небольшому коридорчику.

– Прежде чем тебя кормить, быстренько расскажу, что тут и где, – остановившись, объявила Ефросинья. – Степан-то ну настоящий хозяин! В доме все удобства, даже газ умудрился подвести! Комнаты большие, светлые, и не вагончиками по кругу расположены, как здесь принято, а отдельные. Всего их четыре. Санузел там. – Она указала пальцем в конец коридора. – Слева комната для тебя, моя рядом. Справа гостиная, но Степка на деревенский манер называет ее залой. А здесь, – Ефросинья кивнула на закрытую дверь, – Наталья обосновалась.

Услышав в голосе женщины тревогу, я нахмурилась.

– Как она?

– Переживает. Очень переживает. Оно и неудивительно в ее ситуации. – Ефросинья печально покачала головой. – Вчера, с тех пор как ты ушла со своим инквизитором, Наташа ни словечка не проронила. Степан пытался с ней общаться – и когда нас сюда вез, и потом, когда рассказывал, что где находится. Да куда там! Молчит, будто воды в рот набрала. А как только он на мотоцикле укатил ночевать к матери, сразу же к себе ушла. От ужина отказалась. Я к ней минут сорок назад заглядывала, предлагала поесть. Сказала – не хочет, а сама лежит на кровати и не мигая в потолок смотрит. – Названая мать взяла меня за руку. – Машенька, ты бы поговорила с ней, а? Я пока пойду вам на стол накрою.

Какая же Ефросинья все-таки чудесная! Повезло мне с ней!

– Скоро будем, – уверенно пообещала я. Подбадривающе улыбнулась и отправилась общаться с Наташей.

Пару раз стукнув костяшками пальцев по дверному полотну, нажала на ручку и зашла в комнату, щедро залитую солнечным светом. Подруга лежала на заправленной постели, свернувшись калачиком.

Горе мое луковое.

Подойдя, я села рядом с девушкой. Ласково коснулась ее роскошных пшеничных волос.

– Не знаю, что мне делать, – не глядя на меня, тихо произнесла Наташа. – Я вижу эту искорку, она теплая, живая. Разве можно ее убить? Но если рожу, бабы меня заплюют, а мать отвернется. Как же, гулящая, принесла в подоле!

Восемнадцатилетняя красавица повернула голову. В ее глазах было столько душевной муки, что мне самой стало тошно.

Я положила руку ей на плечо, легонько сжала.

– Время у тебя еще есть. Какое бы ты ни приняла решение, уверена, оно будет взвешенным и обдуманным. Запомни, пожалуйста: ты не одна. И пусть формально ты слуга княжеского рода Алайских, но на деле я считаю тебя сестрой. Что бы ни случилось, я на твоей стороне.

Судорожно сглотнув, Наташа рывком села и стремительно меня обняла.

– Спасибо, – прошептала она на грани слышимости.

– В семье своих не бросают. А теперь вставай, пойдем завтракать. Дел у нас с тобой сегодня валом.

Наташа отстранилась, посмотрела на меня озадаченно.

– Каких?

– Вот те раз! – притворно удивилась я. – Нам с тобой, сестренка, надо пашни осматривать и экстренно придумывать, чем их засеивать. Иначе на долги по налогам набегут такие пени, что за головы с тобой будем хвататься. Опять же, всякие-разные организационные вопросы на хуторе накопились. Например, медпункта здесь нет. Люди болеют, а помочь им наверняка некому. Я-то не лекарь, но вот вы с Ефросиньей... Кому, как не вам, этим вопросом заняться? И еще я назначила хуторянам сходку в десять на центральной площади. Ты мне там нужна для моральной поддержки. В общем, подъем!

Несколько секунд Наташа сидела и просто хлопала ресницами, переваривая мою прочувствованную речь. А потом вскочила и бросилась к шкафу.

Заметив, с каким сосредоточенным лицом она берет с полки одежду, я про себя довольно хмыкнула. Подруга отреагировала именно так, как и ожидалось.

Оставив Наташу одеваться, я поднялась с кровати и подошла к приоткрытому окну. Какая же красота! Небо – синее-синее, птички где-то поют.

– Ну и что ты там увидела? – строго спросила Наталья. – Пошли, а то до встречи с местными и поесть толком не успеешь!

Я повернулась к уже переодевшейся подруге. Неожиданно душу остро кольнуло. Откуда-то пришло предельно четкое знание: на хуторе совсем скоро случится что-то по-настоящему плохое.

***

Карцер Ростовской школы магии

Князь Меньшиков сидел на жестком топчане, откинувшись на прохладную бетонную стену, и смотрел в пустоту перед собой. Ничего интересного там, конечно же, не было. Карцер – это каменный мешок, тускло освещаемый одинокой лампочкой. Единственный путь наружу – через дверь, иначе отсюда выйти невозможно. Развлечений для проштрафившихся студентов-инквизиторов здесь не предусмотрено.

Алекс обреченно вздохнул, прижался затылком к стене и закрыл глаза.

Два месяца. Шестьдесят один день. Тысяча четыреста шестьдесят четыре часа. Сидеть взаперти, еще и так долго, приятного мало. Но он ничуть не жалел, что помог Маше обрести нужные знания. К тому же князь отдавал себе отчет, на что шел: в этих «чудесных апартаментах» ему уже доводилось бывать. Давно, еще на первом курсе. И, само собой, из-за Фила.

Как-то в ресторане этот любитель женщин чересчур навязчиво оказывал знаки внимания одной красотке. Ее спутнику это не понравилось, все закончилось грандиозной потасовкой, Филя угодил в больничку со сломанной ногой. Алекс же, как лицо не пострадавшее, но участвовавшее в кулачных боях, отправился сюда.

Так что ограничение свободы – фигня. Главное, чтобы, пока он тут прохлаждается, с Машей ничего не случилось.

Две глубоких вертикальных складки пролегли между бровей инквизитора. О помощи и негласном пригляде за княгиней Алайской он успел договориться с надежным человеком, тот не подведет. И все же на сердце было неспокойно.

Послышался противный скрип специально не смазываемых петель. Алекс повернул голову на звук и тут же слетел с топчана, вытягиваясь по стойке смирно.

– Тебе так понравилось здесь отдыхать? Решил перед выпуском вспомнить былое? – беззлобно спросил верховный инквизитор, входя в мрачную комнатушку.

Не отвечая на риторические вопросы, Александр не отводил пристального взгляда от Егора Дмитриевича. Почему он пришел сейчас? Что-то произошло? Или должно произойти?

Визитер усмехнулся с седую бородку.

– Ну что, ученик, мне начинать плести словесное кружево или, как всегда, предпочтешь разговор начистоту?

– Второе.

– Я и не сомневался, – обронил Егор Дмитриевич. – Ты сядь, а то мне смотреть на тебя неудобно, шея затекает. Вымахал, каланча.

Александр выполнил просьбу, уже не сомневаясь: походу, случилось или случится что-то очень серьезное. И следующие слова Егора Дмитриевича подтвердили его догадку.

– Твои иногородние коллеги сегодня трудятся в поте лица с четырех утра: по всей территории империи открылось множество аномалий. В течение получаса в самом Ростове и близ него также ожидается серия прорывов. Как тебе известно, по протоколу сотрудники инквизиции ликвидируют аномалии от высшего класса к низшему. Соответственно, на прорыв в хуторе Большой Лог они прибудут спустя пятнадцать минут. Раньше никак. Хочешь выйти отсюда и помочь княгине Алайской сдерживать монстров?

Мысленно выматерившись и подавив желание вскочить, Алекс снизу вверх посмотрел на провидца.

– Вы знаете ответ, учитель. Что взамен?

Глава 4

Наташа старалась поймать сеть. Она ходила по двору, крутясь из стороны в сторону, высоко поднимала руку с мобильным... Судя по недовольно поджатым губам – без толку.

Опершись о деревянные резные перила, я стояла на крыльце и отрешенно наблюдала за девушкой. На сердце было все так же неспокойно. Более того – тревога усиливалась.

Почему перестали работать телефоны? Какой-то масштабный технический сбой? Или тут что-то иное?

Хлопнула входная дверь, послышались шаги. Повернув голову, я увидела Ефросинью. Избавившись от платка и сменив свой обычный бабушкин наряд на приталенное легкое светлое платье, названая мама заметно похорошела и помолодела.

Я тепло улыбнулась женщине.

– Ты у меня такая красивая!

– Спасибо, доченька. – Она смущенно порозовела, а после озадаченно посмотрела на Наташу. – Что это с ней?

– Мобильные в доме совсем перестали работать. Пытается отсюда Степану дозвониться.

– Степану? Неужто так и не объявился?

– Угу, – я кивнула.

– Странно. Он же грозился приехать к половине девятого, а уже десятый час. Парень-то ответственный, всегда обещания выполняет.

Промолчав, я неопределенно пожала плечами. Мало ли что человека задержало? Всякое бывает. А вот исчезновение мобильной связи – ненормально.

Вновь посмотрела на Наташу. Подруга сунула телефон в задний карман джинсов, подошла к нам.

– И тут не ловит, – признала она мрачно. – Отсюда до центра минут тридцать топать. Если не хотим опоздать на встречу или нестись как угорелые, предлагаю выдвигаться. Не вижу смысла Степку ждать. Зря на него понадеялись.

– Может, у Степана дела срочные появились? – мягко предположила Ефросинья.

– Ну да, ну да. Мужики все одинаковы: горазды языками трепать, а потом у них «дела»! – Наташа скептически фыркнула. – Жаль, сама за рулем ездить не умею. Автомобиль-то вон, на заднем дворе под навесом стоит, и даже ключи на сиденье лежат. А нам грязюку ногами месить придется. После вчерашнего ливня дорога наверняка еще не просохла, и наш гостеприимный хозяин прекрасно об этом осведомлен. Но он же весь в делах да заботах!

Как-то она слишком взъелась на Степана. Нет, я согласна, идти по грязи – сомнительное удовольствие, но реакция подруги какая-то чересчур бурная.

Стоп! У нас есть машина?!

– Ты о каком автомобиле говоришь? О том, на котором нас Алекс в хутор привез?

– Об этом, конечно. У Степки, кроме мотоцикла, техники нет. Ладно, хватит о нем. Много чести. Идем, что ли?

– Мы не пойдем, а поедем, – объявила я и, заметив недоумение на лицах Ефросиньи и Наташи, усмехнулась. – Показывайте, где машина стоит.

Подруга глянула на меня изумленно. Но, похлопав ресницами, видимо, пришла к какому-то выводу, пожала плечами и жестом предложила следовать за ней. Мы все дружно направилась на задний двор.

Роскошный седан князя Меньшикова действительно стоял под навесом. Я взяла с сиденья ключи, села за руль. Быстро осмотрела водительское место, радуясь схожести местного автопрома с привычным мне, и без каких-либо затруднений завела двигатель. Тот сыто заурчал.

– Мань, ты уверена? Может, пешочком пройдемся? – с опаской предложила Наташа, при этом все же устраиваясь на пассажирском сиденье.

Подмигнув настороженной девушке, я глянула в зеркало заднего вида на захлопнувшую дверь машины Ефросинью. Лицо названой мамы было таким сосредоточенно-задумчивым, что в моей голове появились сомнения. Стоит ли демонстрировать навыки, которыми Машка-дурочка в принципе обладать не может?

Хотя, собственно, чего я заморачиваюсь? Минувшей ночью меня вообще научили боевым техникам, а тут всего-то вождение! Если мама спросит, скажу, что и оно оттуда же.

Уверенно выехав из-под навеса задним ходом, я лихо развернулась и поехала по колее к виднеющейся впереди дороге. Та и вправду оставляла желать лучшего, но мне ездить по грязным проселочным дорогам не впервой. Мы аккуратно переползли громадные лужи, объехали ямы и выбрались на гравийку. Я увеличила скорость.

– Ты умеешь водить… Я в шоке! – осипшим голосом сообщила Наташа. – Когда успела научиться? Такое чувство, будто лет десять за рулем!

Почти угадала. Семнадцать. Но, само собой, говорить об этом я не стала, ограничившись загадочной полуулыбкой.

За окном проплывали поля. Без единой травинки.

Выходит, на моей земле вообще ничего не растет, даже сорняки. И что с ней делать? В душе не чаю. А если посоветоваться с ректором? Не за красивые же глазки его назначили руководителем школы магии. Глядишь, чего дельного подскажет.

– Маш, – позвала подруга, отвлекая от размышлений.

– Что?

– Да про медпункт вспомнила. Затея хорошая, но не выйдет у нас пока с ним.

– Почему так думаешь? – подала с заднего сиденья голос Ефросинья.

– Под него же здание требуется, – пояснила Наташа, повернувшись к ней. – Причем не халупа бесхозяйная, а нормальное. На стройку нужны деньги, а у Маши их нет. Ну и где нам взять дом? Разве что Машка поездит по хутору, повыбирает да приглянувшийся изымет. Но это такой себе вариант.

Ошарашенная услышанным, я повернула голову к подруге.

– В смысле – заберу?!

– На дорогу смотри! – прикрикнула та и уточнила: – Ты реально не знаешь, что у тебя, как у хозяйки земли, есть такое право?

– Впервые слышу.

– О как, – растерянно пробормотала Наташа.

– Машенька, простые люди, будь то купцы, мещане или крестьяне, не могут владеть землей или недвижимым имуществом, – взялась объяснять Ефросинья. – На имперских землях жить попроще и посвободнее: государевы люди обычно крепко держатся за свои места и откровенным самодурством не занимаются. Главное – плати за землю вовремя, и проблем не будет. А вот у аристократов расклад другой. Хозяину-дворянину ничего не мешает из прихоти снести целиком деревню, и на жителей ему плевать. Или продать деревеньку другому дворянину. А тот, в свою очередь, берет и заселяет ее пришлыми, местных же – выгоняет. И никто таким хозяевам слова против не скажет. Они в своем праве.

Возмущенная драконовскими законами, я стиснула руль. Охренеть!

Вспомнился разговор с нотариусом. Только теперь до меня дошло, что он имел в виду, говоря: «Хутор Большой Лог принадлежит вам». Я-то решила, что речь о земле! И, получается, хуторяне жили целых восемнадцать лет в святой уверенности, что земли имперские. А тут наследница нарисовалась, еще и объявила: староста им врал, он их обкрадывал, долгов же накопилось – мама не горюй! Бедные люди, они ведь не понимают, чего от меня ожидать!

При въезде в деревню я сразу же сбросила скорость. Мало ли какая животина решит перебежать на ту сторону? Внимательно следя за дорогой и прилегающей к ней территорией, сухо заметила:

– Да, с деньгами туго, но ничье жилье изымать не стану. Это неприемлемо. Что касается помещения под медпункт. Пока финансовая ситуация не улучшится, прием больных вполне можно вести на первом этаже княжеского дома. Сами поселимся на втором. Как считаете?

– Мне нравится, – торопливо ответила Наташа.

– Так даже удобнее, – одобрила идею и Ефросинья. – Но ты учти, дочка, это новшество для крестьян будет очень необычным. И поначалу, чего бы хорошего ты для них ни делала, они ко всему станут относиться с опаской и недоверием.

– Учту, – кивнула я и глянула на часы, вмонтированные в приборную панель.

До «сходки» еще целых полчаса, ехать к месту встречи рано. Сидеть на площади в машине, дожидаясь, когда соберется народ, – не вариант. Такое поведение хуторяне воспримут как слабость. Думаю, мне даже лучше немного задержаться.

Душу все сильнее сжимали невидимые тиски, предчувствие беды с каждой минутой усиливалось. Так, надо отвлечься.

– Машенька, давай к Степану в слесарку заедем? – весьма кстати предложила Ефросинья. – Время еще есть, да и нам по пути. Вот на той развилке сверни направо и прямо до конца.

Как только машина повернула, Наташа демонстративно сложила руки на груди и неодобрительно поджала губы, но я сделала вид, что не заметила такой реакции. Не хочу сейчас разбираться с ее тараканами.

Внезапно на дорогу выскочил размахивающий руками мужик – глаза ошалелые, рубашка расстегнута, майка в крови. Заметив нашу машину, он рванул навстречу, не переставая махать окровавленными руками.

Затормозив, я опустила стекло.

– Что случилось?

– Беда! – тяжело дыша, выпалил мужик. – Степка поспешил, дурак такой! Без сетки колесо подкачивал, а крепежный болт взял да сорвался! Степке диском ноги оторвало! Кровищи – море!

– Боже… – побледнев до синевы, выдохнула Наташа.

– Тама он, в слесарке! – мужчина ткнул пальцем на распахнутую калитку. – Дышит аль нет, не пойму! Лекарь нужон!

– Ворота откройте! – властно приказала я.

– Ща сделаю!

Мужик со всех ног помчался обратно, а я повернулась к заднему сиденью. Названая мать поняла без слов.

– Ты заезжай, а мы к Степану, – кивнула она и скомандовала: – Наталья, за мной!

Хлопнула дверца – это Ефросинья стремительно покинула салон. Но Наташа не спешила следовать ее приказу. Серо-зеленая девушка судорожно сглотнула, словно в замедленной съемке потянулась к ручке, толкнула дверцу и выбралась на улицу.

Я проследила, как названая мать, а за ней и подруга входят в калитку, и побарабанила пальцами по рулю. Текли секунды, но ворота все не открывались.

Да что он там возится?!

Наконец створки ворот нехотя разошлись. Заехав во двор, я остановила машину неподалеку от входа в длинное явно нежилое здание. Затем предусмотрительно открыла заднюю пассажирскую дверь и побежала в слесарню.

В ярко освещенном помещении стоял запах масла, резины и крови. К горлу подкатила тошнота. Стараясь дышать через раз, я пошла вдоль мощного грузовика: у его заднего борта белело светлое платье Ефросиньи.

Подойдя ближе, наткнулась на застывшую соляным столбом Наташу. Да ладно?! Вообще ничем не помогает, что ли?!

Мысленно чертыхнувшись, дотронулась до ее плеча. Подруга не шелохнулась. Казалось, она даже не наблюдает за действиями своей потенциальной наставницы. При этом на ее лице читалась непередаваемая смесь ужаса, злорадства и жалости.

Да что с ней такое?!

Я обошла Наталью и встала так, чтобы не мешать названой матери, но в любой миг прийти ей на помощь, если попросит. И только после этого посмотрела на Степана.

Рыжеволосый парень с по-восковому бледной кожей лежал в луже крови. Почти до самого паха ног у него не было. Ефросинья стояла перед ним на коленях, беззвучно шевеля губами, и вырисовывала на его теле символы. Складываясь в замысловатый узор, те ярко вспыхивали и медленно гасли.

– Шо тама? – послышался сбоку от меня громкий шепот.

Вздрогнув от неожиданности, я наградила вопрошающего строгим взглядом. Мужик глухо кашлянул, сконфуженно почесал плечо.

– Усыпила, болевой шок сняла, кровотечение остановила. Жить будет, – объявила Ефросинья, поднимаясь с коленей.

– Куды его теперича? Домой? А мож, в городскую больничку отвезем? – предложил мужичок.

– Михей, о чем ты? Какой смысл его в город везти? – Ефросинья поморщилась. – В бесплатной больнице Степану не помогут: лекарей с таким уровнем знаний там отродясь не водилось. А платную клинику Лукерья не потянет, вряд ли у нее в кошельке полмиллиона завалялось.

– И то верно. – Михей сокрушенно вздохнул. – Жаль Степку, хороший парень-то. Кому он таперича будет нужон обрубышем? Токмо шо мамке.

– Неужели ничего больше сделать нельзя? – едва слышно спросила Наташа. Ее голос напоминал шелест осенних листьев.

– Отчего же? – возразила Ефросинья. – Отрубленные ноги Степана вон там, возле верстака валяются. Методика восстановления раздробленных костей с последующим приживлением ампутированных конечностей мне известна, силы на всю процедуру хватит. Но вот дальше потребуется круглосуточное наблюдение за пациентом и определенные лекарские манипуляции. При всем желании в таком режиме я одна долго не протяну, а на тебя, как понимаю, рассчитывать не стоит. Я права, Наталья?