Читать книгу "Путь княгини 2"

Глава 7

Пообещать не упасть оказалось гораздо проще, чем это сделать. Голова кружилась, тошнило зверски, а слабость во всем теле была такая, что и не передать. Конечно, я догадывалась, что со мной: последствия магического истощения. Выложилась ведь по максимуму. Когда-то теперь восстановлюсь? Хотя, раз Александр приказал хуторянам, чтобы свежевыбранный староста явился ко мне вечером, значит, уже к вечеру и должно стать полегче. Уф-ф, поскорее бы.

Куда мы, кстати, едем?

Чуть-чуть приподняла голову от спины инквизитора и из-под ресниц осмотрелась. Мотоцикл, оглашая окрестности рычанием, к тому времени выскочил из деревни и мчался по гравийке мимо лишенных растительности полей. Эту дорогу я помнила: она вела к дому Степана. Теперь хоть понятно, куда Алекс меня везет.

Что же можно вырастить на этой земле?

Среди ворочавшихся вяло и неохотно мыслей промелькнула дельная, но быстро пропала, оставив после себя смутное беспокойство. Тошнота то подкатывала к горлу, то отступала, какое уж тут думать!

Божечка, как же мне паршиво...

Сглотнув омерзительную горечь, снова уткнулась лицом в мускулистую мужскую спину. Минуты тянулись как нагретая на солнце резина. Казалось, эта треклятая дорога никогда не закончится.

Вдруг мотоцикл остановился. Алекс заглушил двигатель, накрыл мои пальцы, сцепленные у него на животе, своими.

– Мы на месте. Сама сможешь слезть?

– Угу, – промычала я.

Кое-как отцепила от инквизитора онемевшие руки, немного подалась назад. Сознание моментально поплыло, заставив инстинктивно схватиться за сиденье. Мутило неимоверно.

Мотоцикл покачнулся, а потом Алекс бережно снял меня. Вот же… человек-паук.

Я прижалась щекой к груди мужчины, закрыла глаза.

– Спасибо, – прошептала едва слышно.

– Не за что, – устало ответил Александр и понес меня в дом. Зайдя в коридор, спросил: – Где твоя комната?

Моя комната?

Шестеренки крутились в голове со скрипом.

– Последняя дверь справа, – прошелестела, не поднимая век, и почувствовала, как Алекс пошел вперед.

Послышался легкий скрип открывающейся двери, но инквизитор почему-то не спешил входить.

Что-то не так?

Сделав над собой усилие, повернула голову. И чуть не застонала, увидев лежащего на откуда-то принесенном столе, накрытом окровавленной простыней, Степана. Над ним склонялись юная и опытная целительницы.

Чтоб тебя! Похоже, мы заявились в Наташину комнату, а они здесь проводят операцию!

– Наталья, следи за потоками. Не отвлекайся, – строго напомнила Ефросинья.

Сосредоточенная хуторянка, не отводя глаз от спящего парня, угукнула. А моя названная мать, разогнувшись, цепко оглядела нас с Алексом.

– Право с лево перепутала. Мы шли в мою комнату, – прошептала я и вымученно улыбнулась, уговаривая себя потерпеть и не отключаться. Отчего-то проблема потери сознания вновь стала очень актуальной.

– Где ж вы так выложились-то? – в голосе Ефросиньи отчетливо слышались и укор, и переживания. – Впрочем, об этом позже, – оборвала она себя. – Князь, догадываюсь, на что вы надеетесь, но этот способ сейчас не годится, сами еле на ногах стоите. За домом, неподалеку от навеса, луговой чай ковром разросся. И Маше полезно, и вам она непременно поможет. Все получится. Главное – контакт не теряйте. И не геройствуйте.

То ли я окончательно отупела, то ли матушка изъяснялась чересчур сложно, но из ее тирады я не поняла ровным счетом ничего. В отличие от Алекса.

– Спасибо, я вас услышал, – хрипло поблагодарил он, кивнул целительнице, развернулся и пошел обратной дорогой.

Я обессиленно прислонилась к его груди, самой себе напоминая тряпичную куклу. Но при всем желании на самостоятельное передвижение была неспособна.

Нормально ли такое беспомощное состояние? Понятия не имею.

Алекс аккуратно опустил меня на мягкую траву и с облегченным вздохом вытянулся во весь рост рядом.

– Расслабься и не шевелись, – попросил он, накрывая своей рукой мою.

Всего-то? Запросто!

Время тянулось медленно-медленно, но сейчас это ничуть не напрягало. Напротив, это было чудесно. Ласково пригревало солнце, где-то стрекотали кузнечики, уютно шумела листва. Пахло чабрецом, какими-то цветами, землей. Именно от этого аромата, вероятно, перестала кружиться голова и – о чудо! – пропала тошнота.

Улыбка сама собой наползла на губы. Я с наслаждением вдохнула полной грудью.

Благодать…

Моих предплечий что-то коснулось: на грани щекотки, но все же приятно. Я подняла голову, желая посмотреть, что там такое.

Алекс переплел свои пальцы с моими и пробормотал:

– Вернись в прежнее положение и не шевелись. Контакт теряется.

Послушно прижалась затылком к земле, глядя на проплывающие по небу пушистые облака, и затаилась. Долго ждать не пришлось: щекотка возобновилась. Мое тело словно поглаживало множество невесомых перышек, но самое странное – от этой «ласки» я ощущала приток энергии.

– Алекс, объясни, пожалуйста, что Ефросинья нам с тобой там, в доме, сказала? Я ничего не поняла, а сейчас со мной что-то происходит. И вообще, из-за чего мне стало плохо и почему теперь так хорошо?

Мужчина с грустью усмехнулся. Помолчал, видимо, обдумывая ответ.

– Однажды у тебя уже было сильнейшее магическое истощение, когда в лаборатории ты накрыла вас с Наташей защитным куполом повышенной степени сложности. Но ты не почувствовала отката, потому что все негативные последствия нивелировал паразит. Которого в твоем теле больше нет. Сегодня ты опять держала многослойную защиту, перенапряглась и, как следствие, ощутила побочный эффект. Пока понятно?

– Вполне.

– Поехали дальше. Объем энергии в магическом стволе величина не постоянная, его можно как расходовать, так и восполнять. В случае критического опустошения нужно принудительное восстановление. Если есть возможность воспользоваться медицинской капсулой – великолепно. Десять минут, и ты опять готова к подвигам. К сожалению, это устройство из разряда очень дорогих, и в открытом доступе его не найти. Разумеется, существуют альтернативные способы. Например, один одаренный может поделиться энергией с другим. Процедура несложная: просто крепко берешь нуждающегося за руку и направляешь ему поток энергии. Для передачи силы используется универсальная ветвь защиты. Она имеется у всех магов, а у некоторых – и вовсе единственная.

– Берет за руку?

Я многозначительно покосилась на пальцы мужчины, сжимающие мои.

– Все верно. Ты неосознанно черпаешь силу напрямую из земли, сама восполняешься, ну и заодно меня заряжаешь. Немного теории. Одаренный, обладая мощным магическим стволом и развитыми ветвями, способен черпать силу из своей стихии. Но иногда это бывает проблематично. Допустим, маг с наиболее развитой ветвью огня магически истощен, при этом находится у моря и доступа к природному огню нет. Такому одаренному придется испытывать «прелести» отката. Рано или поздно он все же восстановится, но это будет долго и нудно.

– М-да. Ситуация.

– У инквизиторов этой проблемы не существует: мы берем энергию прямиком из эфира. Чисто теоретически даже способны восстановить объем энергии в безвоздушном пространстве. Так что особых сложностей в нашем обоюдном восстановлении я не видел. Твоя же названая мать четко дала понять: я идиот.

– С чего это ты идиот?

Мне очень хотелось повернуться. Но помня, что двигаться нельзя, я могла лишь изумленно хлопать ресницами.

– Светлый маг вначале восстанавливается сам, а уже потом делится энергией. У других одаренных все проще: восполняя источник, они способны одновременно делиться силой. Тебе было очень плохо, а я… – он замолчал.

Не желает показывать слабость? Корит себя, что не подумал о моей способности брать силу из земли? Или подумал, но решил, что не справлюсь и лучше все сделать самому? Вот же… мужчина!

Размышляя, я машинально прикусила губу.

– Извини, – сухо буркнул Алекс.

Я вопросительно вскинула брови.

– За что?

– Едва не заставил тебя второй раз за день мучиться от боли. Но если в первый раз это было вызвано необходимостью, то сейчас я проявил верх самонадеянности и глупости.

Совсем немного повернула голову, чтобы посмотреть на Алекса. На его скулах перекатывались желваки, он явно костерил себя на все лады.

В памяти всплыло воспоминание. Не далее как вчера князь Меньшиков точно так же посыпал голову пеплом и винил себя за поведение «брата». Будто в том, что Михаил – мразь, виноват Александр. Испортил, дескать, Филю. И я, помнится, предложила ему плетку.

Надо бы разнообразить арсенал.

– Ремень дать?

Не уловивший подоплеки вопроса мужчина нахмурился.

– Зачем?

– Чтобы ты себя хорошенько отшлепал. Истязая душу, не забывай о плоти, – повторила я произнесенную мной тогда фразу.

Алекс завис, глядя в одну точку. Спустя томительно долгую минуту отмер, покосился с подозрением.

– Ну да, ты опять наступаешь на те же грабли. – Я хотела кивнуть, но вовремя вспомнила о нежелательности движений. – У всего есть первопричина и – как ни странно звучит – вторичная, неочевидная выгода. Подумай об этом на досуге, – посоветовала и сменила тему: – Где-то за час до открытия аномалии отключилась мобильная связь. Это случайность?

– Закономерность. Так происходит всегда.

– А люди? В их поведении перед прорывом есть какие-то закономерности?

– В поведении неодаренных – да. От зарождающейся аномалии исходят волны на определенной частоте, они и глушат мобильные. На магов эти волны не влияют, а вот на обычных людей, оказавшихся в зоне покрытия, очень даже. Их поведение становится агрессивнее, в разы увеличивается число несчастных случаев. А в момент разрыва межмировой ткани неодаренные утрачивают способность двигаться. Все слышат, все видят, но стоят истуканами. Как твои хуторяне сегодня. Повторю: такое остолбенение характерно лишь для тех, кто находится непосредственно в месте прорыва.

Повисла пауза, так как я усердно формулировала в голове корректный вопрос. Но Александр, видимо, догадался, что меня может заинтересовать.

– Егор Дмитриевич чаще всего предсказывает открытие тех аномалий, из которых выйдут попаданцы. Будущее он видит выборочно: в основном узловые моменты, способные изменить ход истории государства. Ну или повлияют на судьбы членов правящей семьи.

Алекс посмотрел на меня странно. Очень странно.

Мысленно пожав плечами, спросила то, что волновало сейчас больше всего:

– Если инквизиция осведомлена о типичных признаках предстоящего открытия аномалии, то почему загодя не проводит эвакуацию населения? И неужели до сих пор не придумали способ предотвращения прорыва в конкретной точке?

– Неочевидная выгода, – тихо, но веско ответил Александр. – Прости, большего не скажу: клятва. Могу лишь добавить, что революции не приводят к добру. Ломать давно работающую схему нет никакого смысла, а вот улучшать ее и можно, и нужно. Ты сегодня, сама того не ведая, изобрела способ, как не позволить монстрам прорваться в наш мир. Я обязательно предложу Егору Дмитриевичу использовать его на постоянной основе.

В моей душе всколыхнулась досада, смешанная с острым любопытством. Эта смесь чувств порождала раздражение, и, гася негативные эмоции, я зажмурилась. Выходит, эти жуткие аномалии для чего-то нужны. Для чего? Алекс, как будущая правая рука верховного инквизитора, знает ответ, но рассказать ему не позволит клятва. Значит, эта информация засекречена, причем на высшем уровне.

– Александр, как вы? – послышался голос Ефросиньи. – Машенька, к тебе Лукерья пришла. Ее хуторяне старостой выбрали.

Лукерью? Неожиданный выбор.

– Мы в норме, – отозвался Алекс и скомандовал: – Поднимаемся!

Последовав своей же команде, он с легкостью вскочил, поставил меня на ноги и обнял одной рукой за талию.

Это оказалось весьма кстати: голова слегка закружилась. Переждав дискомфорт, я повернулась к мужчине, намереваясь поблагодарить за предусмотрительность. Да вот только слова застряли в горле.

В глубине тела инквизитора ритмично пульсировал яркий огонек.

Психея?! Я ее вижу?! Неужели блокировка слетела?! Я опять светлый маг?!

– Маш, что с тобой? – всполошился Александр.

Не веря собственным глазам, я ошалело пялилась на его грудь. Сказать? Или все-таки не стоит?

Глава 8

Видимо, новость меня настолько прибила, что мой ошарашенный вид заставил Ефросинью забеспокоиться. Она кончиком пальца быстро вывела на моей кисти хитромудрую загогулину, проследила, как та засветилась голубоватым светом и вскоре потухла.

– Физических отклонений нет, – сообщила целительница-самородок. – Объем энергии в магическом стволе восстановлен на восемьдесят шесть процентов. Остаточное недомогание лечится плотным ужином и восьмичасовым сном, и все же настоятельно рекомендую воздержаться от каких-либо нагрузок. По крайней мере, до утра.

Голос у названной матери был ровным, но глаза… Взгляд сказал гораздо больше, чем слова. Стало понятно: Ефросинья знает как о ветви светлого мага, так и о том, что блокировка с нее спала.

Неужели она выяснила это за одно действие? Разве такое возможно? Помнится, в военном госпитале, куда нас с Наташей и другими девушками доставили после взрыва в особняке безумца-ученого Шитенберга, меня запихивали в медкапсулу – как раз, чтобы выявить магические способности.

Мысли запрыгали бешеными блохами.

В том, что эта женщина не сдаст и не предаст, я не сомневалась. Но поговорить нам с ней придется, и вот тут вырисовывается проблема. Все как есть рассказать я не смогу. Даже если бы очень захотела – не смогу. Запрет, сделанный верховным инквизитором на крови, не даст. И как быть?!

Тепло мне улыбнувшись, целительница повернулась к Александру.

– Вы позволите?

Алекс, следивший за действиями Ефросиньи с неподдельным изумлением, кивнул. Кстати, таким ошалевшим я его раньше не видела. Матушка делает что-то из ряда вон выходящее?

Моя названая мать взяла мужчину за руку, и все повторилось: загогулина, вспыхнувшее и погасшее свечение.

Алекс, глядя на то место, где его касалась женские пальцы, кашлянул, прочищая горло. Поднял голову.

– Ефросинья, я правильно понял? Вы дважды использовали диагностический конструкт высшего порядка?

– Так вас двое же. Одним не обойтись. – Женщина усмехнулась. – У вас, князь, все в норме. Восстановление стопроцентное. Пойдемте, Лукерья ждет.

Она повернулась, шагнула к дому. Но Алекс ее остановил.

– Подождите! Скажите, какую операцию вы проводили Степану?

Вопрос, судя по всему, так сильно его волновал, что он даже отпустил мою талию и не сводил глаз с целительницы.

– Обе ноги мальчику отрезало. Теперь все в порядке. Дня через четыре начнет потихоньку ходить, а дальше будет видно.

– Не сочтите за бестактность, но у кого вы учились?

Я наконец более внимательно осмотрела Ефросинью. Отметила, что она сменила симпатичное платье на мешковатую старушечью юбку. Судя по всему, платье испачкалось в крови, когда пришлось срочно заниматься Семеном, но… Матушка ведь красивая, молодая, а ходит в таком безобразии! Вот зачем она себя намеренно старит? Прятаться и убегать больше нет нужды.

Надо будет по-тихому занырнуть в ее гардероб, выкинуть всю эту «красоту» на помойку. А потом поставить перед фактом, что срочно требуется идти по магазинам. На обновки для матушки уж точно денег не жаль.

Не подозревающая о моем коварном плане женщина заправила выбившийся из косы локон за ухо, с какой-то печалью вздохнула.

– Давно, еще в молодости, старый князь Ростов решил, что мне нужны знания. Дал немного денег и отправил в столицу к ныне покойному архимагу Северцеву. Тот меня сам учить не мог, я ведь простолюдинка, но смотреть не запрещал. Три года бегала за ним по академии хвостиком, слушала да запоминала. Вот и нахваталась всякого.

Брови Алекса взмыли к линии волос. Поймав мой вопросительный взгляд, он покачал головой и пояснил:

– Лекарей, окончивших высшие учебные заведения и способных вне стационара приживить отрубленные конечности, а после без каких-либо приборов провести углубленное сканирование – два раза подряд! – единицы. Твоя названая мать – самородок, еще и самоучка. Но при этом она обладает потенциалом и уровнем знаний, достойным целителя императора.

И князь Меньшиков, демонстрируя высшую степень уважения, низко поклонился крестьянке.

Та густо-густо покраснела.

– Полноте вам. Не бог весть какая заслуга подслушивать да запоминать. – Окончательно смутившись, Ефросинья отвернулась. Немного помолчав, задумчиво выдала: – Наташа может стать толковым лекарем. Из-за беременности уровень ее дара вырос в разы. Если не избавится от ребеночка, то потенциал останется как сейчас – почти максимум.

Насколько помню, там, в слесарке, матушка это и говорила Наташе: что уровень ее дара вырос. И обещала обсудить все позже.

– Ты уже поговорила на эту тему с Натальей? – уточнила, взяв Ефросинью под локоть, и потянула ее к дому. Чуть отстав, за нами пошел Александр.

Женщина покачала головой. Дойдя до угла, она остановилась и обернулась. Дождалась, когда подойдет Алекс.

– Посоветоваться с вами обоими хочу. – Целительница внимательно посмотрела на инквизитора, перевела взгляд на меня. – Наталья сейчас стоит перед непростым выбором. А что если решит дитя оставить только из-за увеличившейся силы? И будет потом ей этот ребятенок как кость поперек горла. Жизнь ведь и себе, и дочке искалечит.

– Сложный вопрос. Так сразу и не ответишь, – призналась я, задумчиво потирая подбородок. – Иногда человеку просто нельзя говорить правду ради его же блага. Но тот ли это случай?

В поиске поддержки глянула на инквизитора. Совесть зашевелилась, напоминая, что сама-то я не готова рассказывать ему правду о слетевшей блокировке, хоть и могу. Какой для него от этого вред? Да вроде никакого. Но что-то свербит, останавливает.

Вдруг осознала: мужчина смотрит на меня странно, будто знает что-то эдакое и крайне недоволен.

О разблокировке дара светлого мага он узнать не мог. Сам объяснил, что на такое сканирование способны единицы одаренных с лекарским даром. Значит, причина не в этом. А в чем? Что у него на уме?

Александр моргнул, и его взгляд изменился, стал привычно невозмутимым.

– Не думаю, что эта информация существенно повлияет на выбор Наташи, – высказал мнение инквизитор. – Она не из тех девиц, которые жаждут денег и славы. И уж тем более не грезит о власти. Если спросит – расскажете.

– И то верно, – согласилась Ефросинья. – Пойдемте, там Лукерья, поди, уже заждалась. Ах да, чуть не забыла! Она ж не одна приехала, с кузнецом. Это старший брат Степки.

***

Князь Меньшиков

На диване в гостиной сидела худощавая светловолосая женщина. Рядом с ней возвышался угрюмый рыжий мужик – здоровяк, каких поискать.

Александр проследил за тем, как Маша и Ефросинья расселись, а после прислонился к дверному косяку и приготовился слушать.

Причина, по которой Лукерья приехала не одна, оказалась прозаичной. Рачительная хуторянка побеспокоилась о том, что после операции Степану понадобится не только лекарская помощь, но и самая что ни на есть житейская: ванну там принять или по нужде сходить. И заниматься этим лучше не трем женщинам, а одному крепкому мужчине. Ну а кому, как не старшему брату, ухаживать за младшим? К тому же кузнец давно женат, и о его пылкой любви к супруге не знает разве что глухой. На хуторе совсем уж глухих не было. Слепые имелись, но и они не станут напраслину возводить: со слухом-то все в порядке.

А еще хуторяне серьезно боялись пудового кулака старшего сына Лукерьи. Причем вполне обоснованно: кузнец разговаривал мало, зато с одного удара валил быка. И за семью стоял горой. Однажды жителям хутора Большой Лог уже предоставлялась возможность лицезреть, что бывает с человеком, посмевшим трепать языком.

Приезжавший в хутор скупщик мяса, здоровенный и преисполненный важности, как-то во всеуслышание заявил, что красавица-жена среднего сына Лукерьи только строит из себя порядочную, а на самом деле и телом поторговать не прочь, когда в город ездит. Шестеро его подручных при этом похабно гоготали и многозначительно подтягивали ремни на штанах. Ни среднего, ни младшего брата в тот момент в хуторе не было, они с отцом ушли на охоту, и обидчика наказал кузнец. Там же, на площади. Отметелил так, что отбил у них всякое желание распускать сплетни о его семье. А заодно и у всех хуторян: никому хочется превращаться в отбивную. После «суда» скупщик и его прихвостни кое-как погрузились в свой микроавтобус, и все, с тех пор от них ни слуху ни духу. Они даже к властям с жалобой не обращались. Со слов Лукерьи, и вовсе перестали перепродавать мясо, а занялись чем-то другим. Возможно, так оно и было, а может, и нет. О сомнениях во всеуслышание никто заявить не рискнул.