Текст книги "Млечный путь. Вопреки"

15.Путь в ждущем режиме, или человек дождя

Утро, на удивление, было тихое-тихое, неслышно было гвалта птиц, и что-то шуршало за окном, так монотонно убаюкивая. Они проспали до десяти часов, и проснулись почти одновременно. Ирине вставать не хотелось, у неё было такое состояние, когда хочется спать долго-долго. Кирюшка, тоже то, открывал глаза, то, снова задрёмывал, они лежали так ещё около часа. Потом Ирина встала, раздвинула шторы и увидела, что за окном, идёт дождь. Дождь лил, весь день, не переставая. Они остались у Марии Алексеевны, где Кирюшка смотрел мультфильмы по телевизору, а женщины решили налепить пельмени, этим они и занимались. Так, неспешно за делами и разговорами, не заметили, как подъехала машина, и на пороге появился Борис, нагруженный пакетами и промокший до нитки.

– Думал, меня будут встречать, а тут меня уже забыли – вместо приветствия, шутливо проговорил Борис.

Мария Алексеевна дала ему сухую одежду, заставив его зайти в комнату переодеться, говоря при этом, лукаво улыбаясь:

– А мы тебе с Ирочкой сюрприз приготовили. Давайте ужинать, раз все в сборе, вон и Николаич идёт, Ира ставь воду для пельменей.

– Я не ослышался – оживлённо спросил Борис – кто-то упомянул пельмени?

– Проговорилась, ну ладно, сюрприз не получился – махнула рукой от досады, Мария Алексеевна.

– Да, что Вы, ещё как получился, я очень рад, это же моё любимое блюдо – поспешил успокоить её Борис, помогая Ирине накрывать на стол. Его рука, невзначай касалась её обнажённых рук, а глаза искали её взгляда. В какой-то момент, он поймал себя на мысли о том, что было бы так, как сейчас, всегда. Она рядом и важнее этого ничего в жизни у меня нет.

Кирюшка, досмотрев мультик, вышел к ним и засыпал Бориса вопросами о том, когда они пойдут завтра на рыбалку, нужно ли заранее накопать червей, когда они пойдут к Орлику и к Звёздочке, уедет он сегодня, или останется здесь. Борис только успевал отвечать, как на допросе. Василий Николаевич пришёл, как всегда, в прекрасном расположении духа, сыпал свои шуточки, и был в ударе, при виде накрытого стола, в центре которого, дразнили своим видом и ароматом, пельмени.

– Ну, какие скажите пельмешки без стопочки водки, просто грех не выпить, а – подмигивая Марии Алексеевне и улыбаясь во весь рот, спросил он.

– А, не сопьёмся – тоже с улыбкой, спросила его Ирина.

– Да, что ты, Ирочка – держа в руке бутылку и читая этикетку – водка на берёзовых бруньках, с её цены, я думаю, не сопьёмся, не успеем, денег не хватит. Да с такой аппетитной закуской. Давайте, девчата, поддерживайте компанию, по домам мы вас разведём, под столом не оставим.

В любом деле, даже за столом, главное, настрой и, конечно, настройщик.

– Сто грамм хорошей водочки, это лекарство, а двести, так это лечебный бальзам, наливая по второму кругу, говорил «настройщик». Ну, что разогрелись, а теперь – обещанный бонус, в баньку париться приглашаю. Банька уже на парах, в самый раз, готовенькая. Венички на берёзовых бруньках, я вам, девчата, запарил, а нам мужикам – дубовые. Кирюха – взъерошив его волосы, спросил Василий Николаевич – с нами пойдёшь? Там с порога в воду можно нырять. Строили для начальничков – пояснил он, поворачивая лицо к Ирине – они-то жирком заплыли, ходить не любят. Вот такая у нас банька знатная. Да банька оказалась – высший класс.

16. Путь в звёздное небо, или как по Млечному пути не заблудиться в дебрях своей души

На следующее утро, после завтрака Борис с Ириной пошли по дворику к цветнику. Полюбовавшись цветами, он спросил её:

– А ты, в бильярд играешь?

– Нет, никогда даже кий в руках не держала.

Он взял её ладонь в свои руки и, заглядывая в глубину её светлых глаз, предложил:

– А попробовать хочешь?

Она, ничего не ответив, молча, кивнула головой.

– Ну, тогда пойдём.

Он открыл ключом дверь в конференц-зал и пропустил их с Кирюшкой вперёд. Ирину приятно удивило, что зал оказался довольно светлым и просторным, она почему-то представляла его тёмным, с небольшим количеством окон. Впереди на небольшом возвышении стоял длинный стол со стульями и сбоку него трибуна. Посередине зала несколько рядов мягких кресел, а позади них, ближе к окну стоял бильярдный стол, обтянутый зелёным сукном. Борис открыл настежь окно, свежий ветерок заколыхал шторы, но в зале была приятная прохлада.

– Удивительно, но здесь не жарко – заметила Ирина.

– Потому что северная сторона – пояснил Борис.

Кирюшка побежал вперёд, взял в руки микрофон, стоявший на трибуне. Есть дети, которых надо как-то развлекать, придумывать им какие-то игры, а Кирюшке никогда этого не требовалось, игры он прекрасно выдумывал сам. Вот и сейчас с ходу он определился, как можно развлечься. Конечно, а почему бы, держа микрофон в руках, не выступить перед публикой, ну и что такого, что их только двое, ведь можно вообразить, что их полный зал.

– Бабушка, а можно я буду объявлять артиста, не Кирилл Бережной, а Кирилл Дубровин – громко спросил внук. Ирина посмотрела внимательно на микрофон и ответила:

– Можно, пусть они по очереди выступают, то один, то другой. Надеюсь, что микрофон не включен?

– Нет, конечно.

– Смотри, только аккуратнее, это не игрушка.

– Я постараюсь – радостно произнёс Кирюшка и тут же стал объявлять:

– Александр Сергеевич Пушкин. У лукоморья. Читает Кирилл Дубровин.

Борис спросил у Ирины:

– А Кирилл Бережной – это его друг?

– Да, нет, это он сам. Его фамилия Бережной. А Влада при разводе оставила свою девичью фамилию Дубровина. Это он такой фантазёр. Получается их двое в одном лице – улыбаясь, пояснила Ирина.

Кирюшка начал очень хорошо и выразительно читать:

– У лукоморья дуб зелёный

Златая цепь на дубе том.

И так далее. Они стояли у стола, повернувшись к трибуне, и внимательно слушали. Он ни разу не сбился. Когда он закончил, они стали ему аплодировать и зал тоже. Борис изумленно проговорил:

– Какая хорошая память, а интонации в голосе твои.

– Да, признаюсь, не без моего участия – с гордостью, глядя на внука, сказала Ирина. Когда в детском саду, кроме «мишки косолапого, который по лесу идёт» ничего не разучивали, я стала с ним заниматься сама, тем более Пушкина мы ему читали с пелёнок. Лучше от младых ногтей приобщать к высокому искусству, чем забивать голову всякой ерундой.

Борис внимательно слушал её, и после небольшой паузы, взволнованно стал говорить:

– Иришка, я очень ценил, а сейчас с высоты прожитых лет, ещё больше ценю твою любовь к поэзии. Ты также увлекаешься Цветаевой?

– Безусловно, мои пристрастия не поменялись, я очень люблю поэзию и не только Марину Цветаеву. Всякий раз, даже в одном и том же стихотворении, открываешь с годами, другой, более глубокий смысл – ответила ему Ирина.

Кирюшка объявил антракт и попросил разрешения сходить к бабушке Маше. Разрешение было незамедлительно получено, и он умчался, как лёгкий ветерок.

Борис взял кий в руки, натёр кончик кия и руки мелом, чтобы не скользили, и стал показывать Ирине, как правильно его держать, как ставить руку и, самое главное, как рассчитывать силу удара. Учил он её, показывая разные игровые ситуации. Когда он сделал первый удар и сразу три шара одновременно закатились в лузы, она поняла, что перед ней отличный игрок. Все движения у него были лёгкие и плавные. Потом, блестяще закончив партию, положил кий на стол, и она стала осваивать постановку руки и удары. Первые удары по шарам были неудачные, то она била сильно и шар отскакивал от борта, то, наоборот, останавливался около лузы, не закатываясь в неё. Всякий раз, он указывал не её ошибки, мягко прикасаясь к её руке, показывая, как надо бить правильно. Неудачные удары стали её заводить и, когда она забила свой первый шар в лузу, а за ним и второй, и третий, у неё появился уже какой-то навык. Она стала внимательно соизмерять силу удара, ей показалось, что она нашла кончик нити в клубочке, и удачных ударов стало прибавляться раз за разом всё больше. Борис удивлённо спросил её:

– А ты, действительно никогда не играла?

– Не веришь?

– Для начала, просто великолепно – похвалил её он.

Вдохновлённая его похвалой, она начала первую партию. Забила удачно несколько шаров, но после первого промаха положила кий. Борис легко и изящно забил все остальные. Да, она проиграла, но начало было положено. От партии к партии она играла всё лучше и лучше, так же, как и он, ходила вокруг стола, выискивая лучшую позицию для удара. Он одобрительно её нахваливал, на что она ему отвечала:

– Не перехвали, а то сглазишь.

Игра увлекла её за собой так, что она не могла остановиться. Две партии она у него выиграла. Возможно, он мне поддался нарочно, думала Ирина, но как бы там не было, азарта у неё было хоть отбавляй. Он предложил ей сделать небольшой перерыв и радостно сказал, что очень рад, что у него появился такой партнёр, на что Ирина ответила:

– Какой учитель, такой и партнёр.

Они стояли спиной к окну, когда прибежал Кирюшка, снова взял микрофон в руки и объявил: Александр Сергеевич Пушкин. Сказка о царе Салтане. Читает Кирилл Бережной. Дочитав до середины, сорвал бурные аплодисменты зрителей и зала, и снова умчался к бабушке Маше, настроив их на лирическую волну. Они опять заговорили о поэзии. Борис спросил её:

– А помнишь стихотворение «Прощание», которое ты мне читала при первом нашем расставании – и он, волнуясь, как мальчишка, начал читать:

И эта ночь, и звёзды эти,

И Млечный путь– уж не для нас,

Когда мы вместе на рассвете,

В последний раз – последний час.

Разомкнуты объятья наши,

Из уст в уста – стена, стена.

И смогут ли расстаться души,

Шаг в пустоту – и навсегда?

Любовь в глазах смертельно

бьётся,

И закипает в жилах кровь.

Разлука в торжестве смеётся,

Копьём вонзая в сердце боль.

И Ирина продолжила:

И сон, стараясь не нарушить,

Я прилечу к тебе во сне.

Ты сердца стук мой будешь

слышать,

Напоминаньем обо мне.

И распахнёшь окошко настежь,

В удушливом полубреду,

Любовь моя, ты тихо скажешь:

Я без тебя сейчас умру!

Окончив последнюю фразу и опустив глаза, она попала в мягкое невесомое облачко его рук, в сладкую нежность долгого поцелуя, и это была не страсть, а нежность, чувство узнавания. Их души унеслись туда в юность и закружились в лёгком головокружительном танце. Она положила руки ему на плечи и их объятия сомкнулись. Это было трепетно-нежное соприкосновение их душ, и рук, и губ. А танец всё кружил и кружил, опьяняя их воспоминаниями тех далёких лет, где они были вместе, где они были юны и бесшабашны, где весь мир лежал у их ног, и они были уверены, что ничто и никогда не сможет разлучить их.

Придя в себя, Ирина мягко высвободилась из его рук, и они разыграли следующую партию. Борис на сей раз, был чересчур взволнован и поэтому рассеян. Ирина выиграла партию, когда снова вернулся Кирюшка и позвал их на обед. Она наклонилась к нему, и поцеловала его в щёчку, а он ей сказал:

– Бабушка, от тебя пахнет Борисом, его духами – пояснил он.

– Не духами, а одеколоном – поправила его Ирина, чувствуя как запылало её лицо. Мы же с Борисом рядом стоим – продолжила она своё объяснение – вот его запах перешёл и на меня. А тебе что не нравится?

– Нет, очень нравится!

Борис, ухмыляясь, слушал их разговор, закатывая шары на середину стола. Кирюшка побежал впереди них, чтобы сообщить Марии Алексеевне, что они уже идут.

– Ну, что после обеда идём на рыбалку – поинтересовался Борис их дальнейшими планами.

– Жарковато ещё, пусть Кирюшка после обеда поспит, а мы пойдём мальков наловим, вы же на малька будете ловить – уточнила Ирина и, получив утвердительный ответ, продолжила разговор – покупаемся вместе. А потом вы на рыбалку, а я посижу там с вами. Идёт?

– Даже больше, чем идёт – весь засветился в радостной улыбке Борис, пожав рукой её пальцы. Они вошли в большую просторную комнату, которая служила Марии Алексеевне как кухня, где она готовила, и как столовая. Их ждал уже накрытый стол, где посредине стола стояла миска с потрясающими варениками. Мария Алексеевна встретила их, не скрывая удовольствия от того, что ей хотелось их и удивить, и угодить, она не пожалела хлопот и времени на их приготовление. Она с улыбочкой суетилась, подавая им разные приправы, говоря при этом:

– Выбирайте по вкусу, кто, с чем любит.

Борис и Ирина переглянулись друг с другом, и Ирина первая сказала, что любит вареники со сливочным маслом. Вкусы их не совпали. Он любит со сметаной, а Кирюшка сказал, что он как бабушка. После обеда Ирина убрала со стола, а Кирюшке было предложено немного поспать перед рыбалкой. Она тут же надела купальник в комнате Марии Алексеевны, Борис уже ждал её, держа в руках ведро, спиннинги, бредень и другие рыболовные принадлежности. Мария Алексеевна вынесла ей покрывальце для подстилки.

– Помочь – спросила Ирина.

– Ну, если только ведро нести – сказал ей он, подавая пустое ведро.

– Женщина, да ещё и с пустым ведром – плохая примета, положи туда что-нибудь. Он положил пакет с чем-то, и они пошли на берег. Солнышко стояло высоко, тени почти не было, пекло нещадно. Она хотела вернуться, чтобы надеть шляпку, но не стала, чтобы не испортить рыбалку невезением, которое прицепится, как хвост, за ней, только сказала вслух:

– Все мы суеверны, верим в приметы, и это в нас так впиталось, наверное, с молоком матери, и никуда от этого не денешься, это неистребимо. Вернуться назад, да ни за что в жизни, а вдруг не повезёт?

Борис полностью с ней согласился. Придя на берег, стали неспешно раздеваться и, взявшись за руки, вошли в воду по пояс, она озорно предложила: «ныряем» и они нырнули в воду и поплыли. Он плыл кролем, а она своим любимым брассом, легко скользя по поверхности воды. Проплыв метров пятьдесят, повернули к берегу. Она увидела, что Борис сбил дыхание, это, наверное, от непривычки, подумала она, давно не плавал, но отставать от неё он не хотел. Остановились, почувствовав под ногами дно. Он долго не мог отдышаться, она, с улыбкой глядя на него, спросила:

– Давно не плавал?

– В этом году – первый раз.

Ирина стала поливать его водой, а он, восстановив дыхание, схватил её на руки и начал целовать, опускаясь вместе с ней под воду. Вынырнув, они брызгались водой, как расшалившиеся дети, брызги воды на солнце переливались всеми цветами радуги. Затем он опять, дурачась, повторил свой трюк, а когда они выплыли, он притянул её к себе, и она обняла его за шею.

– Иришка, раз, два, три и они опять опустились под воду, и снова смех, и снова объятия. Он бы хотел, чтобы это никогда не кончалось. Он чувствовал, как её грудь упруго упирается в его грудь, как их ноги касаются друг друга. Замри мгновение и продлись вечно! Но мгновения, пусть даже драгоценные, пролетают быстро, на, то они и мгновения. Вышли из воды и легли на жёлтый речной песочек, любимый ею с детства. Она не любила гальку на морских берегах, а песочек, да ещё такой золотой, это большая редкость даже на заморских пляжах. Она набирала в ладошку песок и сыпала тоненькой струйкой, а Борис не спускал с неё своих счастливых крыжовниковых глаз. Взгляды бывают красноречивее слов, слова стираются в памяти, а взгляды забыть нельзя. Украдкой он целовал её плечи, нежно, как дуновением ветерка, тянулся к шее, и кусал мочку уха, отчего по её коже моментально бежали мурашки, но ей было очень приятно, когда он прикасался к ней. Время для них остановилось, если бы не внук, который прибежал на берег, боясь, что без него началась рыбалка.

Борис и Ирина взяли в руки бредень, и пошли в воду ловить мальков. С первого же захода их оказалось достаточно. Пока Борис готовил спиннинги, Ирина с Кирюшкой бесились в воде. Когда всё было готово и выбрано место, у них началась рыбалка, а Ирина вновь легла на песочек, в тень от большой ветлы. Кирюшка такой серьёзный что-то там разматывал, не спуская глаз с поплавка. Солнышко продолжало припекать, хотя жару сглаживал свежий от воды ветерок. Она принесла им майки и заставила одеть, боясь, что они обгорят на солнце. Борис, надевая майку, с оглядкой на Кирюшку, обнял её за талию и прижал. Она засмеялась тихонько и показала глазами на внука. Борис подумал, как она обаятельно сексуальна, и он бы с большим удовольствием смотрел бы на неё, чем на поплавок. А рыбка, чувствуя настоящего рыбачка, клюнула у Кирюшки, желая подразнить его, и он, шепча себе что-то под нос, начал подсекать, но, увы, рыбка оказалась не промах, наживку сглотнула и была такова. А Борис переводил взгляд то на Ирину, то на поплавок, вытащив удочку, он тоже проворонил клёв. Почин был сделан, Кирюшка подсёк и, с радостным криком, прибежал с небольшим окуньком в руках, показать бабушке свой улов. Она похвалила его, и рыбалка пошла веселее. Так, не торопясь, и ловилась рыбка, большая и маленькая, но и солнышко не стояло на месте, оно двигалось к закату. Ирина спросила рыбаков, не пора ли готовить уху, и не начать ли ей чистить рыбу, на что Борис ответил, что чистка рыбы не женское дело, они и сами управятся без неё. И управились. Кирюшка был доволен уловом, его распирала гордость, что он, как взрослый человек, смог поймать рыбу и не одну. Борис собрал свои рыболовные снасти и пошёл за котелком для ухи, и за всем, что необходимо для неё. Ирина к приготовлению ухи допущена не была, из-за её принадлежности к женскому, не рыбацкому полу. Уху готовил он сам. Но ей не сиделось на месте, и она вызвалась сходить за посудой, но и тут ей тоже дали от ворот поворот, оказывается, всё к столу принесут Василий Николаевич и Мария Алексеевна. Кирюшка с Борисом колдовали над ухой, а Ирина, чтобы чем-то занять себя, пошла поплавать. Борис не выпускал её из поля зрения, видя, что она далеко заплыла, громко крикнул ей:

– Ира, не заплывай далеко, возвращайся, мне так спокойнее будет.

Она вышла из воды и села на скамейку обсушится. Светило переместилось к горизонту и устроило настоящий, прощальный, фейерверк. Розовый цвет воды, от заходящего солнца, переливался всеми его оттенками. Игра красок завораживала своим непостоянством. Сколько бы Ирина не наблюдала закатов на Волге или на море – это всегда было для неё захватывающим зрелищем. Ирина любовалась закатом, когда Борис, сняв уху с огня, сел рядом с ней. Тянуло дымком от костра. Кирюшка убежал к бабушке Маше, чтобы сказать ей, что всё уже готово. Борис подвинулся вплотную к ней, положил ей руку на плечо, и в полной тишине уходящего дня, они впитывали последние всполохи заката. Время вновь остановилось. Только где-то между ними слышались гулкие звуки падающих кирпичиков из стены. Или это так стучали их сердца?

Управившись с делами, пришли Василий Николаевич, Мария Алексеевна и Кирюшка. Василий Николаевич, бодренько, с задором в голосе, обратился к ним:

– Ну, что, рыбаки, с уловом вас!

Он поставил раскладной столик неподалёку от костра, около брёвен, лежащих там с незапамятных времён, и используемых в роли скамеек. Мария Алексеевна стала разливать уху по тарелкам, а Василий Николаевич по стопочкам водку, приговаривая при этом, что это за уха без стопочки? Между Ириной и Борисом сел Кирюшка. Ирина, увидев, что уха из осетрины, с насмешкой спросила:

– Фокусники, как это у вас окуньки в осетра превратились?

За них ответила Мария Алексеевна:

– Ирочка, это всё Борис привёз, осетрину, муку, сахара и еще много чего.

Кирюшка, услышав слово «мука», спросил:

– Бабушка, а ты когда нам пирог будешь печь?

Борис тут же подхватил:

– Да, да, колись, когда нас побалуешь пирогом?

– Какой пирог – подыгрывая им, удивлённым голосом, спросила Ирина.

Мария Алексеевна опять пояснила ситуацию:

– Ирочка, Кирюшка нам давно хвастался твоими пирогами, да муки у нас было мало, а теперь Боря привёз, вот мы тебя и просим.

– Ну, теперь понятно, кто меня заложил – сказала Ирина, ущипнув Кирюшку.

– Уговорили, сдаюсь, будет вам пирог.

– Боря – спросила Мария Алексеевна, а ты завтра, когда уезжаешь?

– В понедельник, утром – ответил он, поглядывая на Ирину.

Василий Николаевич провозгласил тост «за рыбаков». Уха удалась на славу. Подбрасывая в костёр дровишки, сидели долго. Ночь опустилась на землю. Над их головами засверкали яркие звезды, и Млечный путь простирался по всему небу. Отблеск костра золотом отливал на воде. Ирина подумала, как было бы чудесно, если бы Влада была сейчас с нами. Сердце её сжалось в комочек и глаза мгновенно наполнились слезами, скрыть их было невозможно, они брызнули из глаз, и всё лицо стало мокрым. Мария Алексеевна, сидевшая напротив, участливо спросила:

– Ирочка, тебе плохо, что-то случилось?

– Нет, нормально, это мошка в глаз попала, срывающимся голосом ответила она.

Борис быстро встал, как будто, что-то вспомнив, и заговорщицки произнёс:

– А сейчас, будет сюрприз! Прошу дам и детей закрыть глаза, или на крайний случай, отвернуться. Она отвернулась, а Кирюшка крепко зажмурился. Ирина слышала звон стекла и шорох пакета. Наконец, Борис торжественно произнёс:

– Занавес!

Она быстро повернулась и «О, чудо!», на столе стояли вазочки, наполненные мороженным с шоколадной прослойкой.

– Боря – выдохнула она – ты просто настоящий волшебник. Ну, этого я не ожидала!

– Ты же говорила, что я не волшебник – подколол он её. Я же помню, что ты любишь.

Он выдал себя с головой и она, чтобы скрыть его промах, проговорила:

– Я только один раз сказала, а ты запомнил.

Уходить не хотелось, Василий Николаевич балагурил:

– Если бы я был помоложе, я бы с вами, девчата, всю ночь сидел.

Мария Алексеевна предложила завтра вечерком тоже посидеть у костерка с шашлычком, уж очень ей вечер по душе пришёлся. Они стали собираться. Василий Николаевич вручил Кирюшке фонарик, Борис залил костёр водой, а Мария Алексеевна, взяв Кирюшку за руку, пошла впереди. Борис с Ириной замыкали шествие. Когда, впереди идущие, вошли в калитку, темнота залила своей непроницаемой чернотой всё вокруг, кроме яркого неба. Борис остановился, обнял Ирину и нашёл её губы, она ответила ему также, неожиданно и порывисто. Они оторвались от земли, и полетели к звёздам, и Млечному пути. Ветер трепал их волосы, они летели так легко, как парят в небе птицы, у них перехватывало дыхание от высоты и восторга. Они еле успели разомкнуть объятия, когда стукнула калитка, и Кирюшка выбежал с фонариком, освещая дорогу, чтобы бабушка не заблудилась в дебрях своей души.