Текст книги "Млечный путь. Вопреки"

– У меня, Мария Алексеевна, дочь, но семьи у неё тоже не получилось. Она у меня умница, училась в Москве в Плехановской академии, по финансовой части. Потом замуж вышла. Так с виду, парень привлекательный, тоже институт окончил, да и по характеру добрый, мягкий, уважительный, вроде всем хорош, но.… А вот это «но» и сыграло свою роль. Игроком оказался.

– Это, что картёжник, что ли – удивленно вскинув брови, спросила Мария Алексеевна.

– Да, нет, он по игровым автоматам, да в казино. Войдёт в азарт и вовремя остановиться не может, теряет контроль над собой. А там, в долг записывают, чтобы не упускать таких дураков, как он. Такая сумма набегает, хоть караул кричи. А их ведь надо отдавать. А где брать? Кредит в банке большой взял, а семья осталась без средств существования. Влада до двух лет с Кирюшкой сидела, не работала. Кирюшке было два года, когда они разошлись. Сына он очень любит. Бабушка с дедушкой тоже души в нём не чают. Но жить она с ним не захотела. Как жить, если нет доверия? Но может ещё найдет своё счастье – Ирина умолкла, задумчиво глядя перед собой.

– Да, дела, – глубоко вздохнув, промолвила Мария Алексеевна – и откуда же они появились эти казино, да автоматы, раньше мы об этом и не слышали.

– Появилось всё это в нашей жизни вместе с капитализмом – произнесла Ирина, вставая со скамейки и маша Кирюшке рукой, чтобы он увидел её.

– А вот и Кирюшка бежит со всех ног.

– Бабушка, я проснулся, а никого нет, где ты была?

Она подняла его на руки и посадила к себе на колени, стала прижимать его к себе, ещё теплого ото сна и нежно целовать щечки, говоря при этом:

– Котёночек мой, золотой, ты что испугался? А мы здесь сидим, ждём тебя, когда ты выспишься.

– Я совсем чуть-чуть испугался – крепко обнимая её за шею, говорил малыш.

– Тебе нечего здесь бояться.

Мария Алексеевна, поднявшись со скамейки, расправляя сзади помятый халат, удовлетворенно сказала:

– Посидели, поговорили от души, вроде как полегчало. Здесь, Ирочка, всё жены, да подруги начальников, поговорить-то не с кем, а ты как своя.

– За свою, спасибо – доверчиво, с теплотой во взгляде своих чистых, ясных глаз, ответила Ирина.

– Нужно идти ужин готовить, Николаич картошечки молоденькой нам накопал, а я балычок вымочила, уже, наверное, подсох. Да и коровок подоить надо.

– У вас их много? – спросила Ирина.

– Да, нет. Две. Одна первотёлка, недавно отелилась. Кирюшка уже телёночка гладил – мило улыбаясь ямочками на щеках, сказала Мария Алексеевна.

– Бабушка, знаешь, какой он красивый – стал делиться своими впечатлениями внук – у него звёздочка на лбу, поэтому его и назвали Звёздочка, а его маму, большую корову, зовут Зорька, а их бабушку Майка.

– Вот он тебе всё и рассказал.

– Пойдёмте, Мария Алексеевна, я ужин приготовлю, а вы идите на дойку. Хорошо?

– Надо курево развести, а то на базу комары съедят – озабоченно проговорила Мария Алексеевна.

– Бабушка, а можно я тоже пойду на дойку – стал проситься Кирюшка.

– Иди, если коровок не боишься – разрешила она ему, и, взяв за руку, повела его по дорожке.

Мария Алексеевна давала Ирине некоторые указания по приготовлению ужина, собираясь на дойку.

– Не забудьте спреем побрызгать ноги и руки – сказала Ирина, доставая из пакета средство от комаров.

Она накрыла стол, в большой просторной кухне, по стёклам окон с наружной стороны билась, летящая на свет мошкара и слышен был тонкий комариный звон. Когда они пришли с дойки, Кирюшка стал восторженно рассказывать, что он тоже с бабушкой Машей доил Зорьку. Василий Николаевич, вошедший вместе с ними, мыл руки и шутил, что возьмёт его к себе дояром. Мария Алексеевна поставила большую чашку парного молока на стол и положила краюху белого хлеба.

– Угощайся, внучек.

Кирюшка стал пить молоко, смешно облизывая языком пенку с губ. Сели за стол. Василий Николаевич проявил инициативу:

– Ну, что Маша налила бы нам наливочки по стопочке, за встречу. Вот с Ирочкой и Кирюшкой бог дал свидеться.

Мария Алексеевна принесла баночку наливки тёмно-вишнёвого цвета.

– Это из ежевики. Не пробовала – наливая в стаканчики, спросила она.

Ирина отрицательно покачала головой и добавила:

– Не доводилось.

Тогда загадывай желание. Загадала? Обязательно сбудется.

Ирина, не раздумывая, загадала: «Сидеть нам за этим столом вместе с Владой.»

– Ну, давайте за ваш приезд – оживлённо сказал Василий Николаевич, поднимая стопку.

Они дружно чокнулись. Ирине неудобно отказываться от ужина, хотя есть она не хотела. Положила себе на тарелку два кусочка рыбки и одну небольшую картофелину. Пригубила наливку и была приятно удивлена её превосходным вкусом и ароматом, и выпила до дна.

– Ирочка, ты кушай, стесняешься что ли? – спрашивала Мария Алексеевна.

– Да, нет, вы нас обедом так сытно накормили, я ещё и не проголодалась. А потом я после шести часов стараюсь не есть.

– Фигуру бережёшь? – спросила Мария Алексеевна. И правильно делаешь, молодец. Я, когда ездила в райцентр, Тамарку встретила, жену Бориса – уточнила она – ох, и толста стала, раскормилась, полнота никого не красит, она такой раньше не была – продолжала она. Стоим, разговариваем, она цигарку изо рта не выпустила, а вроде культурная женщина, где-то в архиве работает. Боря-то не курит и даже табачного дыма не переносит.

Мария Алексеевна говорила всё это, в основном, обращаясь к Ирине, с уверенностью, что она её знает, так же, как и Бориса.

У Ирины мелькнула мысль, кто-то ей в ухо сегодня уже рассказывал аналогичное.

– Ну, что, Кирюшка, молочко-то парное по душе пришлось или нет? – ласковым голосом спросила его Мария Алексеевна.

– Спасибо, бабушка Маша, очень понравилось, я такой сильный стал – ответил внук, сгибая руку в локте и показывая мышцы.

– Ну как наливочка то, хороша? – задорно спросил Василий Николаевич – Ну, что, девчата, ещё по одной, да начнём песни горланить, а?

– Давай наливай уж, паренёк – шутливо ответила ему Мария Алексеевна.

– Наливочка ваша – настоящий ликёр – похвалила Ирина.

После второй стопочки как-то отяжелели ноги. Вспомнила сразу родителей, они также встречали её всегда радостно, с душой. На глазах, невольно, навернулись слёзы.

– Что-то глазки заблестели? – все, замечая, спросила Мария Алексеевна.

– Да, родителей вспомнила, их уже давно нет, а вот воспоминания всегда со мной – справляясь с волнением, ответила Ирина.

Хорошо, что они тактично не стали о них расспрашивать. Посидели, поговорили о том, о сём, попили чайку. Ирина вызвалась помыть посуду, но Мария Алексеевна наотрез сказала:

– Сегодня, ты у нас побудь гостем, а потом ещё намоешься.

Они собрались с Кирюшкой уходить, его уже клонило ко сну. Мария Алексеевна принесла ключи от входной двери и попросила закрыться, так ей будет спокойнее, говорила она, мало ли чего.

10. Путь в подсознание, или остаться наедине с собой

Поднявшись к себе в комнату, она быстро искупала Кирюшку, постелила бельё, и они легли. В открытое настежь окно ворвалась волна свежего ароматного воздуха. Пахло травой или сеном. Громко стрекотали цикады. Она положила его голову к себе на плечо, крепко обняла, и он сонным голоском попросил её:

– Бабушка, расскажи мне про маму, какой она была, когда была маленькой.

– Ты уже соскучился по ней?

– Да, очень!

– Спи, завтра расскажу, спокойной ночи, мой милый.

– И он заснул. Слёзы горячим потоком хлынули у неё из глаз, сердце так сжалось в груди, что она готова была разрыдаться. Влада. Весь день она гнала от себя мысли о ней. А сейчас все переживания вновь обрушились на неё. Обливаясь горючими слезами, она думала, как предотвратить беду, нависшую над нею, а значит и над нами, где ты сейчас, девочка моя, что с тобой, отзовись, хотя бы во сне. Я прошу тебя, держись, не паникуй, будь мужественной. За Кирюшку не волнуйся. Бог помог нам надёжно укрыться. Я буду молиться за тебя, моя родная. Проговорив мысленно эти слова, она поднялась с постели, достала из сумочки маленькую иконку Владимирской божьей матери, поставила её на журнальный столик, встала на колени и стала молиться, прося у бога помочь её доченьке, а также простить ей её прегрешения, вольные или невольные.

Она не помнила, сколько прошло времени. Поднялась с колен, села в кресло-качалку. Тихонько раскачиваясь, сидела в глубоком раздумье о том, что есть дни, которые пролетают как один миг. А бывают дни такие длинные, вот как сегодня, как будто время останавливается, или попадаешь в другое временное измерение. Есть события, которые происходят не по твоей воли, как будто бы кто-то свыше посылает тебе их, как испытание, проверяя тебя на человечность. Кто распорядился и направил меня сюда, я ведь собиралась ехать в Ивановку. Как у меня появилась мысль о Борисе, кто вложил мне её в голову? А если бы мы поехали в Ивановку, где бы мы были сейчас? И почему судьба меня снова столкнула с Борисом? Может быть для того, чтобы он смог простить меня, за ту боль и страдания, которые я ему нанесла когда-то своим отказом. Может быть, это бог даёт мне шанс на его прощение? Или, как в рабстве, нас вела моя интуиция. Влада, не переставая, днём и ночью думала о побеге, а я была уверена, что помощь к нам скоро придёт, и нас спасут. Так и оказалось, ведь именно нас с ней и спасли, а вернее, спас. Послал же нам бог, нашего соседа по квартире Висхана. И как внезапно всё это случилось. Мы возвращались под конвоем с работы, во дворе было много людей, я просто подняла глаза и встретилась взглядом именно с ним. Он, молча, приложил палец к губам, и тогда я поняла – помощь пришла. Я не спала и ждала всю ночь, ничего не сказав Владе. Уже под утро, в самый глухой час ночи, я услышала тихий осторожный стук. Я растормошила свою девочку, в ухо, чтобы никто не слышал, прошептала ей: «Вставай, только тихо». Он долго вёл нас куда-то, потом посадил в машину и привёз на трассу. Дал денег на дорогу, я с благодарностью обняла его на прощание, а через час мы уже ехали на попутке. Влада удивлялась, откуда у меня такая железобетонная уверенность, что мы будем спасены. Это было где-то внутри меня. Шестое чувство. А что говорит оно сейчас? Молчит, пока молчит. Какая-то тишина, и не плохо, и не хорошо. Но ведь события вокруг Влады не стоят на месте, что-то, же происходит. Как же мне дотянуться до неё? Хотя бы, какой-нибудь знак. Ну, что же буду ждать. Я сильная. Я мудрая. Я мужественная. Я всё выдержу. Скоро наступит новый день и надо поспать, силы мне ещё понадобятся. И победа будет за нами. Стоп. Виктория. Победа. Я не позвонила невесте Романа, как я могла упустить это из своего внимания. Завтра позвоню с утра. Сон долго не приходил к ней. К утру стало холодно, она достала из шкафа одеяло, укрыла Кирюшку, прижала его к себе сонного и тёплого, и наконец-то, уснула. И приснился ей сон.

Много-много воды, не видно горизонта. Вода не чистая и прозрачная, а такая, как на море после шторма. Солнце бьёт прямо в глаза. Слепит. Она прикрывает глаза рукой, чтобы посмотреть вдаль, а видит прямо перед собой быстроходный метеор на подводных крыльях, которые плавают по Волге. Никого на нём нет. И вдруг она увидела Владу, она стоит на борту, прямо перед ней. Руки широко расставила, держится за поручни, а прозрачные, широкие рукава, как крылья колышутся на ветру. Ирина протянула к ней руки, хотела крикнуть, а голос пропал. Только, что метеор был перед ней, и вдруг он уже далеко. В одно мгновение превратился в точку.

11.Путь или путы, как перестать играть по правилам

Среди недели вечером к Андрею приехала Ольга, в суете своих «страдательных» дней и забот, он совсем забыл о её существовании, так, будто бы её никогда и не было в его жизни. Мечты и мысли о Владе поглотили его душу без остатка. Вежливости ради, он пригласил её в дом и, пока она проходила в гостиную, Андрей лихорадочно думал, как ему вести себя с ней, о чём говорить. Он предложил ей охлажденный, апельсиновый сок, но она отказалась. Чтобы не садиться с ней рядом на диван, он принёс из спальни пуфик. Её ярко рыжие волосы разметались по плечам в художественном беспорядке. Она сидела, не поднимая на него глаз и поджав обиженно губки. Он ждал, когда она заговорит. Так они и сидели, как будто соревнуясь, кто кого перемолчит. Сначала на её хорошеньком личике вспыхнул румянец и разлился по щекам, а потом она, сверля его глазами, проговорила:

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – демонстративно закинув ногу на ногу и сложив вместе ладошки, постукивая длинными, наращенными ноготками.

– А я должен что-то сказать? – спросил Андрей, хитровато прищурив глаза, желая её подразнить.

– Для начала, я жду от тебя извинений, за твой ранний склероз – тоном, не терпящим возражения, сказала она, окинув его сердитым взглядом.

– Ранний склероз – это диагноз? – спросил он.

– Хочу тебе напомнить, что ты пригласил меня сегодня поехать в клуб, поиграть в боулинг.

– Правда? Я об этом забыл, извини. Давай в следующий раз.

– А ты не боишься, что следующий раз может не наступить – зло бросила она, поменяв ножки местами.

– Нет, не боюсь – ответил он, отрешённо, почти безразлично.

– Но я не об этом пришла тебе сказать, а о том, что твоя мама пригласила нас в воскресенье на свой день рождения – уже более спокойно проговорила Ольга.

– Ты хочешь сказать, что она пригласила тебя. Я никогда не забывал её дня рождения, несмотря на ранний склероз – поддел он её.

– Андрюша, я хочу посоветоваться с тобой насчёт подарка – уже более миролюбиво проговорила она.

– Подарок я ей привёз из Москвы. Она хотела посадский палантин. Надеюсь, он ей понравится.

Она встала и подошла к нему, прижалась к щеке, и промурлыкала в ухо:

– Я прощаю тебя, склерозник мой.

– Лучше сказать, ранний маразматик – улыбнувшись, снова поддел её.

– Пожалуй, я останусь, сегодня у тебя – решительно сказала она, почувствовав напряжённость в их диалоге.

– Извини, у меня нет раскладушки.

– С каких это пор нам нужна раскладушка, у тебя ведь шикарная кровать, разве мы там не помещаемся – кокетничая, спросила Ольга.

Андрей сидел в раздумье, как деликатнее дать ей понять, что отношения между ними исчерпаны. Ему очень не хотелось её обидеть, ведь в принципе, она не виновата, что сердце его наполнено любовью к другой женщине. Ольга смотрела на его грустное, абсолютно отстраненное от неё лицо и до неё стало доходить, что она пришла не вовремя. Она тихо поднялась и молча пошла к двери. Он не пошёл её провожать.

12.Пути-дорожки и лесные тропки, или экскурсия по острову и встреча с настоящим, умным и преданным Другом

Ирина проснулась от яркого луча солнца, который бил в глаза. Кирюшка от него перевернулся в обратную сторону. Она поднялась с постели и быстро начала записывать свой сон, чтобы не упустить ни одной детали, и попытаться разгадать его и найти какой-нибудь знак. Кирюшка сладко спал, разбросав руки и ноги, как будто бы плыл в небесах на мягком облачке. Она задёрнула шторы. Часы показывали восемь часов утра. Ирина вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить внука, и пошла к большому окну, выходящему в сторону леса. Стала звонить Виктории. Та ответила сразу, взволнованно и быстро заговорила, не дав ей сказать ни слова:

– Ирина Кирилловна, здравствуйте, хорошо, что вы позвонили. Роман не у вас?

– С чего это ты взяла, что он должен быть у нас? Нет, его не было. А что, что-нибудь случилось? – вопросом на вопрос спросила Ирина.

– В том-то и дело – расстроенным голосом, чуть не плача, ответила Вика – я его везде ищу, телефон не отвечает, дома его нет, и с позавчерашнего дня не было. Я ездила к нему домой, спрашивала у соседки по квартире Марфы Назаровны, подруге его бабушки, она сказала, что и не видела и не слышала, чтобы он приходил. На работу звонила, там тоже ничего не знают, сказали, что он в отпуске. Я ничего не понимаю, куда он мог деться. Про отпуск он вообще ничего не говорил.

– Вика, ты успокойся, не паникуй. Может, объявится, или ты узнаешь о его местонахождении, тогда обязательно позвони мне. Я тоже переживаю за него. Договорились, обязательно звони. Пока. Ирина выключила телефон, так и не узнав ничего нового, а то, что узнала, снова подтвердило её версию случившегося. Почти уже дойдя до двери, навстречу из комнаты выскочил Кирюшка, кинулся к ней со словами:

– А где ты была?

Подняв его на руки, занесла в комнату и шлёпнулась с ним на кровать:

– Ну и тяжёлый стал, богатырь ты мой, тебя уже и не поднимешь.

Кирюшка стал кувыркаться, прыгать на кровати с детским криком и воплями.

– Ну, что пойдём умываться и на завтрак?

Он стал просить её:

– Бабушка, ну давай ещё побесимся. Ты будешь тигро-лев, рычи и хватай меня, а я буду защищаться. Давай будем играть.

– Я тигро-лев, я иду по саванне в поисках добычи, чем бы мне поживиться – рыча, стала нападать на него бабушка.

Кирюшка закатывался от хохота и визжал от восторга и щекотки. Потом она сползла с кровати, на четвереньках перешла на другую сторону и внезапно напала на него, изображая рычание тигро-льва, и легонько стала кусать ему пятки, он отбивался от неё как мог. Под шквалом ударов она упала на пол, подняла руки и сказала:

– Всё, сдаюсь, веди меня в зоопарк, но сначала накорми завтраком.

Набесившись, они стали умываться и чистить зубы. Ирина, подойдя к зеркалу, немного поколдовала над лицом, причесалась, закрыла дверь, и они пошли к Марии Алексеевне. Она встретила их ласково, поцеловала Кирюшку, поздоровалась с Ириной, спросила:

– Ну как спалось на новом месте? Ирина подошла к ней и поцеловала её в щечку, также как целовала когда-то маму. Они обменялись взаимными любезностями и сели за стол. Самовар давно ждал, кого бы напоить вкусно заваренным, ароматным чайком.

– А я Кирюшке кашку рисовую на молочке сварила – говорила Мария Алексеевна, накладывая кашу на тарелку. На столе стояли тарелки с сыром, маслом, колбасой, хлебом и вазочки со сладостями.

– А тебе, Ирочка, я творожок со сметанкой приготовила, сахар сама по вкусу насыплешь, ванильки немножко добавила для запаха. Кушайте, не стесняйтесь – говорила она, разливая из самовара чай по чашечкам. А тебе покрепче?

Ирина, утвердительно кивнула головой, приняв у неё из рук чашку с чаем, начала завтракать.

– Спасибо, всё такое вкусное у вас, я даже боюсь потолстеть. Помню, когда к родителям в отпуск приезжала, обязательно увозила потом лишних пару килограмм – вставая из-за стола, говорила Ирина.

– Ничего, это на отдыхе, а потом работа всё съест, все твои излишки. Денёк-то сегодня жаркий будет, можете попозже сходить покупаться. Волга рядом – ласково окая, заботливо проговорила Мария Алексеевна.

– Не знаю, Мария Алексеевна, может быть, поведу Кирюшку, пусть покупается – неуверенным голосом сказала Ирина.

– А сама?

– Купальник не взяла, к сожалению.

Мария Алексеевна подошла к высокому комоду, выдвинула верхний ящик и достала пакет.

– Посмотри, а вот этот не подойдёт? Лидочка ещё в прошлом году купила, да так и не довелось его обновить, вы вроде одинаковые по комплекции. Иди в комнату, примерь, там и зеркало есть на стене.

Ирина пошла, примерять купальник, который пришелся ей в пору, тютелька в тютельку, красиво смотрелся на её фигуре, особенно бюстгалтер, с твердыми чашечками, идеально сидел на груди. Довольная примеркой, она вышла, улыбаясь, и сказала:

– Вы, Мария Алексеевна, как добрая фея. Подошел идеально!

– А на голову что-нибудь есть?

– Да нет, я шляпок летом не ношу.

– Я сейчас одну покажу, может тебе понравится – лукаво улыбаясь, принесла ей круглую, золотистого цвета, коробку, в которой лежала великолепная шляпка из итальянской соломки. Когда Ирина одела её на голову, Мария Алексеевна, всплеснув руками, воскликнула:

– Ты просто в ней королева!

Подойдя к зеркалу, она тоже была восхищена увиденным. Летние шляпки ей всегда безумно нравились, но носить их ей как-то не приходилось. То кепки на природе, то панамки на море. Мария Алексеевна подошла сзади и тоже посмотрела в зеркало, говоря при этом:

– Кто-то из отдыхающих забыл в номере, видно, что ненадёванная, дорогущая, наверное, видишь коробка-то, какая. Я её положила в шкаф, думала, может, кто спохватится, спросит, да вот уже третий год лежит, никто её не искал, а тебе-то в самый раз.

– Спасибо, Мария Алексеевна, ну мы пойдем, прогуляемся.

– Идите, он тебе всё покажет, кивая на Кирюшку, проговорила Мария Алексеевна, довольно улыбаясь ямочками на щечках. Пойдёмте я вас провожу.

Они вышли за калитку, рядом с их домом. Мария Алексеевна стала показывать им свой огород за забором из штакетника. Огород был не очень большой, но ухоженный.

– Всего понемногу сажаю, к столу хватает, а картошку мы в другом месте сажаем, на две семьи рассчитываем. Нашему зятю за пьянкой, не до картошки – с горечью в голосе, сказала она.

В метрах ста от усадьбы находился хоздвор. Хозяйство, действительно, было не малое. Много птицы: уток, гусей, курочек. Большая свиноматка с кучей маленьких, розовых поросяток нежилась на солнышке. В отдельном загоне хрюкали подсвинки. Гуси и утки гуляли вольно, купаясь в протоке. Курочки, под предводительством петуха с красивым оперением, гребли землю в поисках червячков. Телёночек, совсем ещё маленький был привязан на полянке. Они подошли к нему близко, он оказался таким ласковым, стал тыкаться своими мягкими влажными губами им в руки. Глаза большие, а реснички длинные, длинные, любая красотка могла бы позавидовать. Они гладили его шейку, он тянулся за их руками, а Кирюшка радовался и приговаривал: «Звёздочка, моя маленькая», а потом поцеловал его в носик. Трогательно было наблюдать, как ребёнок от всей души одаривал нежностью это маленькое, благородное животное. Потом он повёл её в конюшню, где стоял красавец конь с чёрной гривой, кожа его лоснилась на солнце. Подойдя к краю загона, конь заржал, приветствуя их.

– Бабушка, это он сказал нам «Здравствуйте» – торопливо спешил рассказать Ирине о нём Кирюшка. Отгадай, как его зовут – продолжал он, не спуская завороженных глаз с коня.

– Гром.

– Нет, ещё.

– Зевс.

– Нет, ещё.

– Космос.

– Нет, не угадала. Ну, он ещё высоко в небе летает – стал подсказывать Кирюшка.

– Коршун – выпалила Ирина.

– Нет, а ещё кто?

– Орёл.

– Да, вот теперь угадала – рассмеялся весело и раскатисто. Орлик. Его зовут Орлик. Дедушка Вася катал меня на нём, я сидел в седле впереди, а он сзади. И тебя покатает. А ты, что боишься? Не бойся, это нисколечко не страшно. Он меня ещё покатает, или Борис, когда мы придём с рыбалки. Вот приедет Борис, мы пойдём с ним на рыбалку рано утром, а потом к Орлику. Они перешли через протоку по небольшому деревянному мостику, к ним навстречу выбежала белая собака, огромных размеров и невероятной лохматости. В ней была мощь, сила азиатского алабая. Она громко лаяла. Ирина остановилась, испугавшись, в замешательстве, не зная, что делать и как отступить назад. И тут Кирюшка вырвался и побежал к ней, это произошло за считанные доли секунды, Ирина думала, что у неё сердце остановится. Она, не раздумывая, кинулась за ним. Собака скакала, высоко подпрыгивая, возле Кирюшки, она по росту в прыжке, была в два раза выше него, а он звал её: «Тюльпан, Тюльпан ко мне». Ирина со страхом прижала к себе внука, а собака, радостно играя, скакала вокруг них по кругу, и всё это было похоже на захватывающий дух, танец. Потом, намного позднее, ежедневно общаясь с ним, она назвала этот танец – танцем Дружбы. Она не сразу поняла, что он не собирается на них нападать, и что они для него «свои», и что он, бурно выражая свои чувства, приглашал их дружить. А, когда она поняла это, её пульс пришёл в норму. Кирюшка объяснил ей, что это охранная собака дедушки Васи, и он с ней уже знаком, не боится её и даже гладил. Умнее пса, чем Тюльпан, она ещё в жизни не встречала. Он признал Кирюшку, так как тот был с хозяином, а Ирина была с Кирюшкой, значит тоже своя. Весь день он сопровождал их всюду. Он был прекрасным гидом и стражем одновременно. Сначала он убегал впереди них, обнюхивал тропинку и кусты вдоль дороги, ставил свои метки, а затем возвращался, как ни в чем, ни бывало, и шел посередине между ними. Дойдя до конечной своей метки, снова повторял свой маневр. Ирине он заглядывал в глаза, виляя хвостом, и очень хотел ей понравиться, ему это удалось. А как он играл с Кирюшкой, это надо было видеть. Ирина кидала палку и они с Кирюшкой срывались с места наперегонки, но Тюльпан всегда оставался лидером. Играя с Кирюшкой, он ни разу не сделал ему больно, ни разу не залаял, не зарычал. Хватал палку в зубы и приносил Ирине, если её бросала она, или Кирюшке, если бросал он.

По пути им встретилось много лугов и полянок, вперемежку с высокими величественными деревьями. Метров на пятьдесят от береговой линии, были непроходимые заросли камыша, молодых ветлы и осокоря. То тут, то там попадались небольшие стожки скошенного сена. Отава зеленела новой травкой чистого изумрудного цвета. Ярким разноцветьем и разнотравьем пестрели луга и полянки. Они видели полянку с белыми полевыми ромашками и розовое поле цветущей кислицы, им попадались роскошные ковры, сотканные из полевого разноцветья, украшением которых были разбросанные красные маки, со своими шелковистыми черно-жёлтыми серединками. Над всем этим великолепием летали бабочки, шмели, осы, воздух тоненько звенел от их жужжания. Никакими словами нельзя передать дурманящий аромат трав. Воздух был чист и свеж. Дышалось легко.

Лес жил своими звуками: монотонно кричал удод, где-то куковала кукушка, высоко на деревьях чирикали и красиво перекликались невидимые им птички, нагло каркали вороны, перелетая с дерева на дерево. Природа была написана яркими, чистыми красками. Нигде не встретили они знакомого по местам отдыха, вблизи водоёмов, мусора, пресловутых пластиковых бутылок, пакетов, баночек от пива и разной другой дряни, которую природе и за век не уничтожить. Ведь все мы, живущие на этой уникальной голубой планете, под названием – Земля, зависим от матушки природы. Жизнь человека как пуповиной связана с ней. И только не нарушая этого хрупкого равновесия «природа-человек», мы сможем сохранить планету для жизни в будущем. По пути назад они нарвали красивый букет из полевых цветов для Марии Алексеевны. Тюльпан довёл их до калитки, но во двор не вошел, поджав хвост, улёгся в тени забора.

Они пришли возбуждённые, довольные прогулкой и голодные, как волки. Мария Алексеевна поцеловала Кирюшку, глаза её влажно заблестели, когда она ставила букет на стол. Она была обеспокоена их долгим отсутствием. Было три часа пополудни, и она подумала, что они заблудились в лесу. После очень вкусного и сытного обеда, сил у них не было, чтобы идти в особняк, и они с Кирюшкой улеглись на той кровати, где он спал накануне. Ирина даже не думала, что так быстро уснёт. Проснулась она в пять часов, Кирюшку смогла разбудить только предложением пойти купаться на Волгу. Мария Алексеевна изъявила желание тоже сходить с ними, посидеть на бережку. Никаких зарослей на подходе к берегу не было, как она думала, а была достаточно широкая проторенная дорожка. Берег был просто замечательный, из чистейшего речного песка. Мария Алексеевна села на лавочку около деревянного стола, ножки которого были сделаны крест-на крест из брусков и забетонированы в землю, наверное, чтобы не унесло ветром, а вдоль стола с обеих сторон, полевые скамейки в виде одной доски без спинок. Неподалёку находилось место для костра с верхней перекладиной из толстой арматуры, чтобы можно было вешать котелок или чайник, и с кирпичами для угля. Кирюшка бесстрашно лез в воду, не боясь глубины, но пришлось Ирине ограничить его только заходом по пояс. Вода была очень тёплая, прогретая солнцем. Вдруг, откуда не возьмись, примчался Тюльпан и с разбега в воду. Плавал он отлично, постарался показать им какой он пловец. Потом, выходя из воды, он наскочил на Кирюшку и они стали барахтаться в воде, но учитывая то, что собака очень сильная, Ирина испугалась, что Кирюшка может невзначай захлебнуться, вырвала его и понесла на берег. Тюльпан выскочил из воды и начал отряхиваться возле Марии Алексеевны. Она стала ругать проказника, а он побежал снова в воду. И опять визг, восторг. Накупались они в удовольствие. Плавала Ирина немного, но далеко, вдоль берега. После купания, Кирюшка строил крепость на мокром песке, а они сидели, опершись руками на стол, друг против друга, и Мария Алексеевна рассказывала, как год назад, здесь отдыхало какое-то начальство из Москвы, с целой свитой то ли родственников, то ли друзей. И вот, один молодой мужчина, хорошо поддав, пошел с девкой ночью, купаться голышом. Нырнул и не вынырнул. Ждала девушка его, ждала, пока не дошло до неё, что он утонул. Вызвали МЧС, они утром его быстро нашли, он почти у берега лежал, зацепившись ногой за корягу. Потом вспомнила ещё несколько случаев из жизни.

– А ты хорошо плаваешь – похвалила она Ирину.

А у неё чуть не вырвалось: «ну, я же волжанка», вместо этого она сказала:

– Я в плавательный бассейн хожу, и это была чистая правда.

Вот уже у них с Марией Алексеевной появилась традиция посиделок в одно и то же время, стоит только начать. Всему своё время.

После ужина, парного молока, чая, которого они выпили с ней несчетное количество чашечек, и с задушевными разговорами, решили завтра идти по ягоды. Мария Алексеевна стала собирать одежду, в которой они пойдут по ежевику, сказав, что джинсы и кроссовки твои красивые портить не нужно. Они договорились после завтрака «выдвигаться полным фронтом». Кирюшка с Тюльпаном до обеда будут с ними, а после они отдадут их на попечение Василию Николаевичу. Обедать они будут там же, где найдут тенёчек, чтобы ноги зря не бить. Василий Николаевич сам приедет к ним за Кирюшкой, привезёт обед и заодно заберёт ягоду.

Возвратившись в особняк, Ирина искупала Кирюшку, приняла душ и легла рядом с ним, стала рассказывать, какой Влада была в его возрасте. Прогулка и вода дали о себе знать, он заснул на лету. Этот день Ирина провела с внуком. Было бы так всегда, думала она. Она скучала по нему в течение дня. Заходила за ним в детский сад, так соскучившись, как будто они очень долго не виделись. И ничего с этим поделать она не могла. Весь день сегодня гнала от себя мысли о разгадке сна, вернее, не гнала, а заставила поработать над этим подсознание. А теперь, когда осталась одна, решила всё разложить по полочкам. Села в кресло-качалку, которое ей так полюбилось. В окно было видно созвездие Стрельца. Ну, что же, подумала она, час пробил. Попыталась рассуждать логично. Вода – это очищение, освобождение от каких-то проблем. Только, если она чистая, и ты в ней плывешь. А если плывешь над ней и вода после шторма? Над ней и очень быстро. Метеор на подводных крыльях. Влада стояла, и рукава её развевались как крылья. Крылья над огромным водным пространством? Что это может быть? Океан? Море? Самолёт? Ведь метеор сразу превратился в точку. Скорость. Я протягиваю к ней руки, хочу крикнуть, а голос пропал. Нет связи. Мутная вода – это переживания, беспокойство, опасность. Ну, что же, рассуждала Ирина, остановлюсь на следующей версии. Влада улетела на самолёте над морем. Куда? Связи у нас нет. Она без телефона. Стояла одна. А Роман? Значит они не вместе. Как же мне помочь ей? Думай, приказала она себе. Что предпринять, не сидеть же, сложа руки. Пока нас ищут, отсюда соваться нельзя. Ради Кирюшки. Я должна быть полностью уверена, что нам ничего здесь не грозит. А вот червячок какой-то грызёт, сидит где-то внутри и потихонечку точит. Спать не хотелось, да и не уснуть. Хуже всего, когда двигаешься в полной темноте, да ещё и на ощупь. Ничего нет хуже неизвестности. Связь, хоть и виртуальная, начала с Владой налаживаться. Это уже что-то. Она молилась, просила Богородицу помочь им преодолеть ниспосланные богом испытания. Ночь перевалила далеко за полночь, когда она сомкнула глаза в надежде заснуть. Пришлось прибегнуть к аутогенному самогипнозу. В какой-то момент, она почувствовала очень влажный горячий воздух, запах олеандра, любимый ею с детства, и шум прибоя. Она находилась в дремотном состоянии и не могла понять, то ли это явь, то ли это грёзы. Прошлась по комнате, подошла к открытому окну, но воздух был обычный и олеандром нигде не пахло. Пригрезилось, подумала она, пытаясь уснуть.