Текст книги "Опасный флирт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/opasnyy-flirt-85954.jpg)
Автор книги: Нина Роуэн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Черт!
Александр отступил назад, пытаясь справиться с охватившим его возбуждением. Он заставил себя не рассматривать ее фигуру, не прожигать взглядом нежные изгибы ее груди, изящной талии, губ…
Стоп!
Чтобы не смотреть на нее, Александр перевел взгляд на книги, которые только что свалил на стол. Для человека, гордящегося своей способностью сохранять самообладание, он вел себя как похотливый юнец.
Пока Александр силился не замечать реакции собственного тела на близость Лидии, его взор устремился на название лежащей сверху книги: «Введение в анализ бесконечности». Он стал разбирать книги и по очереди читать остальные названия: «Математический анализ логики», «Мысли об изучении математики как составляющей либерального образования».
Прежде чем поднять голову, Александр снова сложил книги. Лидия наблюдала за ним: в ее глазах, обрамленных густыми ресницами, застыло осторожное выражение, а нижняя губа была по-прежнему прикушена зубами.
– А вы читаете еще что-то, кроме книг по математике? – спросил он.
– Иногда что-то случайно попадается мне в руки, – промолвила в ответ Лидия.
– Петрарку?
Она недоуменно заморгала.
– Прошу прощения?
– Вы же читаете Петрарку, верно? Шекспира? «Илиаду»?
– Да как вы… – Она отшатнулась назад, ее губы приоткрылись. – Вы читали мой блокнот?
– Я бы не сказал. Если бы я действительно прочел ваши записи, то это означало бы, что я их понял. Однако я действительно обратил внимание на ваши заметки о любовных историях, – признался Александр.
– Лорд Нортвуд, вы посягнули на мою частную жизнь!
– М-м-м… А разве не так же поступили вы, посреди ночи ворвавшись в мой дом? Или когда охотились за сплетнями обо мне? Или когда незаконным образом, тайком, вынесли из ломбарда книгу учета Гейверса, чтобы узнать имя покупателя?
– Ну, я… – На ее щеках вспыхнули два пунцовых пятна, заставивших Александра задуматься, есть ли на свете еще хоть одна женщина, которая краснеет так же часто, как мисс Лидия Келлауэй.
Откашлявшись, Лидия принялась теребить приколотую к воротнику брошку.
– М-м-м… так сказать… у меня не было намерения.
– В любом случае, – заговорил Александр, – я не понимаю, что уж такого личного в том, что вы набросали несколько имен и уравнений. Вот если бы вы писали эротические стихотворения или…
– Лорд Нортвуд! – Несмотря на то что все ее лицо стало пунцовым, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Видите ли, я считаю, что романтические отношения основаны на математических расчетах.
Нортвуд изумленно воззрился на нее. Он был бы меньше удивлен, если бы мисс Келлауэй призналась, что действительно пишет эротические стихотворения – только в другом блокноте.
– Романтические отношения основаны на математических расчетах? – эхом отозвался Нортвуд, ничего не понимая.
– Да, – кивнула Лидия. – Модель поведения. Я использую исторические примеры – Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Парис и Елена и так далее – для того, чтобы проверить мои теории и разработать доказательства.
Она говорила серьезно. Стояла перед ним, прижимая к груди свой дьявольский блокнот, а в ее голубых глазах не было и капли вины.
– Доказательства… чего? – запинаясь, спросил Александр.
– Возможно, доказательства привлекательности и неприятия. Смотрите, хотя Лаура и была замужней женщиной, которая с презрением отвергала знаки внимания Петрарки, он продолжал преследовать ее в своих сонетах. Думаю, я могла бы описать их отношения, определив переменную их чувств и написав дифференциальное уравнение.
Александр был ошеломлен. Мисс Келлауэй пыталась измерить любовь.
– Лидия, я считала, что ты собираешься…
Когда в гостиную вошла пожилая леди, к звукам шагов которой добавлялось постукивание ее трости с ручкой из слоновой кости, Александр и Лидия повернули головы. Леди остановилась.
– Бабушка, это виконт Нортвуд. – В голосе Лидии послышались едва различимые нотки испуга. – Лорд Нортвуд, это моя бабушка, миссис Шарлотта Бойд.
– Лорд Нортвуд. – Миссис Бойд посмотрела на Лидию, а потом снова на виконта. Похоже, она что-то оценивала. – Лидия призналась, что… побеспокоила вас вчера.
Так оно и было!
— Примите мои извинения за ее дерзость, – добавила миссис Бойд.
– Ни к чему извиняться, миссис Бойд, – поспешил успокоить ее Александр. – Мы с мисс Келлауэй пришли к соглашению. – Он быстро посмотрел на Лидию, а затем снова обратил внимание на миссис Бойд.
– Неужели? – Пожилая дама прищурилась. – Могу я полюбопытствовать, о какого рода соглашении идет речь?
– Да тут нет ничего особенного, правда, – вмешалась Лидия. – В обмен на медальон я делаю для лорда Нортвуда кое-какие расчеты.
Александр не сводил глаз с пожилой леди, пытаясь понять, догадалась ли она, что ее обманывают. Миссис Бойд, похоже, что-то заподозрила, но, как ни странно, казалась довольной.
– Знаете, я полагаю, что леди негоже заниматься расчетами, – призналась она. – С другой стороны, я уверена, что Лидия будет работать очень тщательно и основательно. Она всегда отлично разбиралась в цифрах, милорд.
– Это я уже понял. – Александр посмотрел на Лидию. – Пожалуй, я лучше пойду. Через час меня ждут в Обществе покровительства искусствам.
Пока Александр шел к своему экипажу, в его голове звучал голос Себастьяна: «Найди себе милую недалекую юную девчонку».
Виконт не назвал бы Лидию Келлауэй милой. Она резкая, язвительная, но не милая. Недалекая? Он чуть не рассмеялся. Да ее голова битком набита мыслями и предположениями. Юная? Пожалуй, ей около тридцати.
Он посмотрел в окно. Нет. Мисс Келлауэй слишком прямолинейна, упряма, вспыльчива. И очень странная. Она не из известной семьи. Общество сочтет это странным союзом. Люди ждут от него не этого.
Он еще не до конца понял ее, но был полон решимости сделать это.
Он заставил ее покраснеть. Покраснеть! Сколько лет прошло с тех пор, как она, Лилия Келлауэй, математический гений, который в восемь лет производил дифференциальные и интегральные вычисления, могла покраснеть? Да так, чтобы ее румянец доставлял удовольствие и желание улыбнутся.
А когда лорд Нортвуд посмотрел на нее, ее сердце затрепетало, как лепестки на ветру.
Ей было интересно, что он думает, глядя на нее. Нравится ли ему то, что он видит? Судя по его пламенному взору, нравится, но он куда более опытен в таких делах, чем она, так что, возможно, все это для него лишь игра.
Но возможно, и нет.
Лидия прижала ладони к щекам и только сейчас почувствовала, что они горячи от румянца. Где-то глубоко, в потаенном уголке ее тела, о котором она даже думать не решалась, скрывались воспоминания о плотском желании. Она помнила, как закипает в жилах кровь, как в животе распространяется томление.
Но это… легкость… поднимающаяся под ее сердцем волна.. все это было совсем новым для нее. Желанным. Прекрасным.
Опасным.
Лидия закрыла глаза, ненавидя тихое предостережение внутреннего голоса, напоминание о том, что даже самой себе она не должна признаваться в существовании каких-то ощущений, возникающих у нее, когда рядом находится лорд Нортвуд. Не говоря уже о том, чтобы получать от них удовольствие.
– Лидия!
Глаза ее открылись, когда она услышала голос бабушки. Лидия села, обхватив себя руками. Она сгорала от стыда, хотя не сделала ничего плохого.
– Будь так любезна пройти со мной в гостиную, – попросила миссис Бойд. – Я бы хотела потолковать с тобой.
– О чем?
– Завтра утром собрание в банке, и мне необходимо обсудить с тобой несколько моментов, – отозвалась бабушка. – Это не займет у тебя больше десяти минут.
Повернувшись, миссис Бойд ушла; от ее слов воспоминания о лорде Нортвуде замерли у Лидии в голове. Она расправила складочки на платье, а затем убрала волосы с лица и шеи, позаботившись о том, чтобы все кудряшки, выбившиеся из прически, были надежно закреплены лентой.
По пути в гостиную Лидию охватили мрачные предчувствия. Бабушка стояла у камина, скрестив на груди руки.
– Прошу вас, – заговорила Лидия, – о чем вы хотели со мной поговорить?
Миссис Бойд побарабанила пальцами по столу.
– Сколько раз ты виделась с лордом Нортвудом?
– Виделась? – переспросила Лидия. – Раза два. Но почему вы спрашиваете об этом?
– Полагаю, вы должны встречаться гораздо чаще, если ты работаешь над его книгами, – продолжала миссис Бойд. – Моя приятельница, миссис Кин, утверждает, что он намерен вернуть своей семье доброе имя. Именно по этой причине он так много времени уделяет работе в Обществе покровительства искусствам и организации образовательной выставки. Он вице-президент общества и директор выставки. А еще он пытался найти своей сестре подходящую пару.
А-а! Похоже, именно этим сестра виконта была так огорчена прошлой ночью.
– Уверена, что у него это получится, – сказала Лидия. Она даже представить себе не могла, чтобы у Нортвуда хоть что-то не получилось.
– Однако, – продолжала миссис Бойд, – говорят, что он совсем не думает о том, чтобы найти подходящую жену для себя.
– И?..
– Это странно, ты не находишь? В конце концов, именно он должен зачать ребенка, наследника рода Нортвудов. Хотя я предполагаю, что ни одно достойное высокопоставленное семейство не захочет выдать за него свою дочь, особенно после недопустимого поведения его матери. И в особенности после того, как лорд Чилтон настоял, чтобы его дочь разорвала с ним помолвку.
Лидия напряженно выпрямилась.
– На что вы намекаете?
– Я ни на что не намекаю, – ответила миссис Бойд. – Я просто излагаю факты об этом джентльмене в надежде на то, что в следующий раз, когда захочешь пойти к нему без сопровождающих, ты хорошенько подумаешь. Хотела бы надеяться, что для тебя образование Джейн значит не меньше, чем этот дурацкий медальон.
Лидия недоуменно заморгала – так изумила ее неожиданная смена темы.
– Разумеется. Джейн и ее образование – это для меня все. – Теперь напряжение сковало ее затылок. – А почему вы в этом усомнились?
– Я знаю, что ты о ней заботишься, Лидия. И ты…
– Забочусь о ней? – Неужели бабушка не знает, что Лидия любит Джейн больше, чем воздух, который вдыхает, больше, чем стук собственного сердца?
– Ты прекрасно ладишь с нею, – вновь заговорила миссис Бойд. – Джейн все еще немного беспечна, но чаще всего наша девочка ведет себя хорошо и достойно. Однако она готова к другому виду обучения. К тому, который обеспечит ей место в высшем обществе.
– Она прекрасно справляется с учебой, – горячо заговорила Лидия. – Мы начали читать «Одиссею», мы изучаем страны, она учит дроби и основы алгебры…
– Лидия, Джейн необходимы наставления преподавателей, которые лучше тебя знают светское общество. Она должна обучиться правилам этикета, если хочет удачно выйти замуж.
– Да ей еще двенадцати лет не исполнилось, – возразила Лидия. – Я и не думала о правилах этикета и, прости Господи, о замужестве до тех пор, пока меня не отдали в пансион.
– Возможно, надо было начать думать раньше. – Бабушка помолчала, а затем в ее голосе послышались металлические нотки, напоминающие щелканье ножниц. – Дисциплина тебе не помешала бы.
Лидия вздрогнула, обхватив рукой спинку стула.
«Косинус теты плюс гамма равен произведению косинуса теты на косинус гаммы плюс произведение синуса теты на синус гаммы».
– Я помню, что мы говорили об учебе Джейн в школе Куинсбридж, но даже денег, полученных в ломбарде за медальон, не хватит… – Голос Лидии затих. Что-то в выражении лица бабушки вызвало у нее приступ паники.
– Я обсудила это дело с миссис Кин, мнению которой я абсолютно доверяю, – промолвила миссис Бойд. – У миссис Кин есть овдовевшая тетушка, которая живет в Париже, она баронесса. Покойный муж оставил ей состояние и свое доброе имя. Миссис Кин написала леди Монтегю насчет школы для девочек, которую та недавно открыла в квартале Сен-Жермен…
– Нет, – отрезала Лидия.
Миссис Бойд сжала губы:
– Я не спрашиваю твоего мнения.
– Вы не можете отправить Джейн во Францию. – Паника охватывала Лидию все сильнее, сдавливая грудь. – Вы не посмеете так с ней поступить.
«И со мной не посмеете».
– Я не поступаю с ней «так», Лидия, – отозвалась бабушка. – Я делаю это для нее.
– Нет, это слишком далеко. Она не…
– Господи, Лидия, это Париж, а не африканские джунгли, – перебила внучку миссис Бойд. – Как ты сама заметила, нам не по карману отдать Джейн в одну из лучших лондонских школ, и особенно в Куинсбридж. А леди Монтегю, учитывая мою дружбу с миссис Кин и то, что она очень хочет набрать в первую группу сильных учениц, любезно согласилась назначить Джейн стипендию.
– И вы на это согласились?
– Я намерена сказать «да», – вздохнула миссис Бойд, поправляя кружевную манжету. – Лидия, я тоже не хочу, чтобы Джейн от нас уезжала. Но поскольку мы не можем найти способа отдать ее в хорошую лондонскую школу – обрати внимание, в особенную школу, где ей дадут такое образование, какого мы дать не можем, – то у меня нет выбора.
Бабушка подняла голову, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Сердце Лидии вздрогнуло и сжалось. Казалось, их разделяет пространство в несколько тысячелетий.
Как жаль, что с ними нет матери. Не испуганной женщины со спутанным сознанием, а той матери, какой Лидия запомнила ее до того, как опустилась тьма. Теодора Келлауэй в воспоминаниях дочери состояла из смеха и спокойствия, из теплых рук и длинных, густых и блестящих, как пшеница, волос.
А еще жаль, что здесь нет и их отца. Лидия так нуждалась в его спокойствии, в его серьезном подходе ко всему, в способности смотреть в будущее. Несмотря на все остальное, он всегда хотел для нее и Джейн только хорошего.
– Вы все еще хотите наказать меня? – спросила Лидия хриплым, прерывающимся голосом.
– Дело не в тебе, – отозвалась бабушка. – Дело в Джейн.
– Нет, во мне! Вы никогда не дадите мне забыть, что произошло, когда вы отослали меня, не так ли?
– Лидия! – Миссис Бойд стукнула тростью по полу. – Да как ты смеешь предполагать, что это каким-то образом связано с твоей глупостью? У леди Монтегю новая школа, но именно там Джейн получит отличное образование и надлежащий присмотр! – Слово «надлежащий» миссис Бойд произнесла с ударением.
Лидия прожигала ее глазами. Рот миссис Бойд резко захлопнулся, словно она только сейчас поняла, что сказала внучке. Лидию затрясло от ярости.
– Нет! – Ее руки сжались в кулаки, глаза наполнились горючими, сердитыми слезами.
– Лидия…
– Нет, я не позволю вам это сделать! Не позволю забрать у меня Джейн.
Лидия пересекла комнату и захлопнула за собой дверь. Она глубоко вздохнула, сжимая руками юбку и чувствуя, как в жилах бурлит кровь.
В холле тикали часы. Тени взбирались вверх по лестнице и отражались в зеркале – зловещее смешение тьмы и света.
В ней клокотали гнев и обида, бередя остатки стыда. Она рывком отворила дверь. Оказавшись на улице, Лидия бросилась прочь, наконец, пока ее шаг не перешел в бег, а ночь так и жалила ей лицо. Лидия бежала, пока ее легкие не заныли от боли, и тогда она остановилась. Хватая ртом воздух, она опустилась на ступеньки какого-то особняка, чтобы перевести дыхание и дать неистово бьющемуся сердцу хоть немного уняться.
К ней стали подступать воспоминания, но она безжалостно отогнала от себя картины прошлого, не желая видеть изможденного лица матери, землистого лица отца, на котором застыло выражение отчаяния, ярость бабушки.
Не желая видеть пары холодных зеленых глаз, которые все еще могли ранить ее, как осколок стекла.
Лидия поежилась. Холод уже проникал в ее сердце.
Похоже, прошло немало времени, прежде чем она подняла голову. Небо скрылось под пеленой тумана, спрятавшего луну и свет звезд.
Поднявшись на ноги, Лидия направилась на Дорсет-стрит. Несколько черных кабриолетов на стоянке поджидали поздних пассажиров.
Кучер одного из них посмотрел на Лидию с некоторым любопытством, а затем едва заметно кивнул в ответ на ее просьбу. Подсадив ее в кеб, он захлопнул дверцу.
Когда экипаж покатился в сторону Оксфорд-стрит, Лидия закрыла глаза.
«Если р – простое число, тогда для любого целого числа а, а в степени р минус а будет без остатка и поровну делиться на р».
«Производная произведения двух функций равна произведению производной от первой функции на вторую функцию плюс произведение первой функции на производную от второй функции».
– Маунт-стрит, двенадцать, мисс.
Лидия открыла глаза. В нескольких окнах кирпичного городского особняка горел свет. У нее хватило глупости опять приехать сюда. Она это понимала, и все же, попросив кучера подождать, подошла к двери и позвонила. Ответа не было. Сердце Лидии сжалось. Она позвонила еще раз.
Дверь открылась, и взору Лидии предстал величественный лакей.
– Да? – спросил он.
– Позовите, пожалуйста, лорда Нортвуда. Я мисс Лидия Келлауэй.
– Одну минуту. – Лакей отступил в сторону, пропуская ее в дом, а затем беззвучно исчез на лестнице.
Через мгновение на верхнем этаже засветился прямоугольник открытой двери, и лорд Нортвуд направился к гостье, ступая так осторожно, словно старался удержать почву под ногами. Он ни секунды не раздумывал, и от него исходила такая сила, что Лидии до боли захотелось обрести такую же уверенность.
– Мисс Келлауэй? – Александр нахмурился, увидев за полуоткрытой дверью кеб. – С вами все в порядке?
– Я… У меня нет…
– Проходите, я об этом позабочусь. – Жестом велев лакею расплатиться с кучером, он повернулся к Лидии. – Что вы здесь делаете?
– Я пришла, чтобы… – Вздохнув, Лидия подняла голову и посмотрела Александру в глаза. – Я пришла, чтобы заплатить вам долг.
Неужели она чувствовала то же самое?
Она изменилась, выглядит не так, как прежде. Разумеется, она теперь старше, черты лица стали жестче, в ее глазах, в ее движениях больше нет любопытства и предвкушения. На смену им пришло стойкое самообладание.
Лишь однажды, вернувшись в Лондон, Джозеф увидел, что она пошатнулась, – это было сразу после похорон, когда она стояла возле церкви рядом с девочкой, которая рыдала, обхватив ее за талию.
Тогда Лидия явно еле сдерживала слезы. И ее самообладание дало трещину.
Но до того как девочка от нее оторвалась, на лице Лидии появилась маска спокойствия и уверенности.
Девочка. Джейн. Простое имя, хотя она довольно хорошенькая. И умная, если можно судить по ее письмам. Однако ему нужно больше времени, чтобы оценить глубину ее ума.
– Сэр? Мы здесь. – Возница кеба вглядывался в его лицо.
Он кивнул, а затем махнул рукой кучеру.
– Назад, на Бетнал-Грин.
Когда экипаж покатил прочь, Джозеф увидел, как Лидия Келлауэй исчезает в особняке на Маунт-стрит, а рядом с ней виднеется силуэт высокого джентльмена.
Джозеф усмехнулся. Да, старше она стала, но, похоже, ей нужно то же самое, что и раньше. Впрочем, кажется, она взлетает выше своего положения, если только можно судить по району, в который приехала.
Или нет?
Ему было известно, что еще до смерти сэра Генри семья Келлауэй оказалась в затруднительном финансовом положении. Что, если Лидия нашла способ зарабатывать деньги другим способом?
Здесь, на Маунт-стрит, стоят роскошные особняки, которые принадлежат богатым людям. Скоро он выяснит, кто живет в доме номер двенадцать.
Глава 4
Приказав принести чаю, Александр увидел, как Лидия опустилась на диван в гостиной. Ее руки дрожали, когда она подняла их, чтобы пригладить растрепанные волосы, перевязанные на затылке единственной лентой. На гладкой коже виднелись красные пятна, а под припухшими глазами темнели синяки. Она смотрела в пол, ее грудь вздымалась при каждом вдохе.
Что-то неистовое охватило Нортвуда, ему захотелось защитить ее. Александр встал позади стула, крепко сжав руками полированное дерево.
У него возникло желание заключить Лидию в объятия, почувствовать, как она прижимается к нему, избавить ее от того, что заставляет так переживать, что бы это ни было. Александр провел рукой по волосам, будучи не в силах оторвать от нее глаз.
– Мисс Келлауэй. – Нортвуд заставил себя говорить спокойным голосом, чтобы не пугать ее своим настойчивым желанием узнать, что с ней происходит. – Вас кто-то обидел?
Она невесело засмеялась.
– Не так, как вы можете подумать.
– Скажите мне правду.
– Это и есть правда.
– Вы уверены?
– Да. – Лидия кивнула, теребя складки на юбке. – Я не… Это не то, что вы себе представляете.
– Тогда что же это?
– Это личное дело… Впрочем, это не важно.
– Для меня важно.
– Да? – Лидия подняла голову, ее голубые глаза были полны гнева и разочарования. – Разве вам не нужна простая оплата моего долга? Поэтому я здесь. Возьмите плату. Целуйте меня!
Александр покачал головой:
– Только не так.
– Но вы не ставили никаких условий.
– А теперь вот условие есть.
Раздался стук в дверь, а затем в гостиную вошел слуга с чайным подносом. Александр кивнул ему в знак благодарности, и Джайлз вышел. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Александр стал разливать чай. Положив в одну из чашек сахар, он протянул ее Лидии.
– Какое условие?
– Я не буду целовать вас, видя, что вы явно расстроены. Если не считать того, что этот поступок будет неправильным, моя гордость не перенесет удара, если этот поцелуй сделает вас еще несчастнее.
На ее губах мелькнула тень улыбки.
– Полагаю, ваша гордость может перенести и не такое, милорд, – сказала Лидия.
– Возможно. Однако у меня нет желания выяснять, так это или нет. – Его брови сошлись на переносице, когда он увидел, как Лидия сделала глоток чаю. Ее губы обхватили тонкий край чашки, по горлу пробежала волна.
Александр подождал несколько невыносимо долгих минут, чтобы она справилась с волнением. Потом еще раз спросил:
– Что случилось?
Глаза Лидии потемнели и стали цвета лазурита. Она покачала головой, и при этом заплясали густые кудряшки. Когда Лидия наконец заговорила, ее голос был полон печали.
– Иногда я чувствую себя… очень беспомощной.
Александр не знал, как ответить на эти простые слова. С одной стороны, это заявление, сделанное женщиной с таким блестящим, таким явным умом, как у нее, казалось абсолютно бессмысленным. С другой – она коротала время, придумывая формулу любви, а Александр был уверен, что такое занятие абсолютно бесперспективно.
Молчание затянулось, сгибаясь между ними, как живое существо.
Александр откашлялся и на мгновение даже пожалел о том, что рядом нет Себастьяна. Себастьян нашел бы нужные слова. У его брата была врожденная способность внушать женщинам ощущение безопасности, защищенности. Они верили ему, доверяли в отличие от Александра, про которого ходили не лишенные основания слухи о том, что он склонен к отшельничеству, и после катастрофы с его разорванной помолвкой эта склонность стала еще сильнее.
Рот Лидии скривился, когда она поставила чашку на поднос.
– Но все это не имеет никакого значения, не так ли?
– Какого рода помощь вы ищете?
– Какую бы помощь я ни искала, мне ее не получить, так к чему говорить об этом?
Нортвуд внимательно рассматривал Лидию, изгиб ее шеи, тени от длинных ресниц на скулах.
– Я знаю, что вы обладаете блестящим острым умом, – промолвил он. – Что ваша любовь к цифрам завоевала уважение среди самых высших научных умов.
– Откуда вам это известно?
– Я наводил о вас справки, – признался виконт. – Ваше имя вызывает уважение, мисс Келлауэй.
– Мое имя вызывает любопытство, милорд, – возразила Лидия. – Как имя южноамериканского тапира или циркового клоуна.
– Вы ошибаетесь, – сказал он, качая головой.
– Да неужели? – Лидия подняла руку, чтобы убрать со лба растрепавшиеся волосы. – Только не подумайте, что я себя жалею. Или не ценю собственный ум. Я всего-навсего прошу, чтобы вы не пытались убедить меня в том, что способности наделяют меня властью над чем-то, кроме цифр. Это не так. Я поняла это давным-давно.
– И все же математики и университетские профессора консультируются с вами о своих работах.
– Да. Именно так. О работах. Наши разговоры касаются только науки. – Похоже, что-то в ней напряглось, когда она подняла голову, чтобы снова посмотреть виконту в глаза. – Я хочу объяснить вам, лорд Нортвуд, что мои математические способности живут отдельной жизнью от остального моего существования. И то, что я могу управлять этой частью своей жизни, не может помочь мне в остальном.
– Может, – возразил Нортвуд.
– Только не в моем случае. Я действительно ощущаю в себе великую силу, когда дело касается решения уравнений, доказательства теорем. Но эта сила заканчивается там, где кончается мир математики.
Александр позволил себе вздохнуть.
– Не могу похвалиться тем, что я был самым лучшим студентом, однако даже мне известно, что мир математики едва ли можно назвать ограниченным. В школе я узнал, что математические формулы применялись в искусстве Возрождения. Есть связь между музыкой и математикой. Этого я даже не начал постигать. Управление таким огромным поместьем, как у моего отца, требует больших усилий и…
Лидия остановила его, подняв руку.
– Все это чудесно и замечательно, милорд, но, пожалуйста, постарайтесь понять, что мой опыт основан совсем на других вещах. В моем мире математика действительно находится в четких пределах.
«Как ты…»
Эти два слова будто ударили его по голове. Александр чувствовал, как где-то внутри его нарастает гнев. Он начал ходить взад-вперед.
– Чего вы хотите, мисс Келлауэй?
– Я не… Мне больше не к кому было пойти. И я подумала о…
– Нет. – Александр повернулся к Лидии и сжал кулаки. – Чего вы хотите?
– От вас?
– Для себя.
– Я не понимаю.
– Чего вы хотите? Что поможет вам обрести труднодостижимое ощущение собственной силы?
Лидия заморгала. Выражение ее лица было столь отрешенным, словно она пыталась отогнать миллиард мыслей, рвущихся наружу из ее головы.
– Я не знаю.
– Нет, знаете. Что это?
– Сэр, я не глупа. Я знаю свое место, свое положение. Мечтать о недостижимом нелогично и бессмысленно.
– Но почему вы считаете, что это недостижимо?
В ее глазах вспыхнуло изумление – едва заметное, но уже обещающее что-то блестящее. Если Лидия Келлауэй хоть иногда позволяет себе искренне, от души рассмеяться, то это, должно быть, что-то потрясающее.
– А ведь вы романтик, да, лорд Нортвуд? – спросила она. – Вы верите в то, что все случается только потому, что этого хотите вы.
– Нет, потому что мы заставляем это случиться.
– Вам легко говорить.
– Что это означает? – удивился виконт.
– Еще до того, как мы… как я познакомилась с вами, я слышала о вас, – стала объяснять Лидия. – Но не преувеличила, когда сказала, что не люблю слухи. И я еще могу определить, где правда.
– И какую же правду вы узнали обо мне, мисс Келлауэй?
– Узнала, что вам понадобилось два года, чтобы восстановить репутацию семьи, и делали вы это упрямо и открыто, на публике. – Она опустила глаза на чашку и спокойно добавила: – В отличие от вашего отца. Вы работаете с Обществом покровительства искусствам, меняете правила, участвуете в бесконечных благотворительных акциях, ходите на лекции, в клубы, а теперь еще вот эта международная выставка… Все это говорит о вашем желании добиться перемен.
Лидия казалась измученной, как будто перечисление его усилий каким-то образом утомило ее. Как будто она говорила о чем-то желанном, но недостижимом. Александр снова принялся мерить шагами гостиную, испытывая раздражающее чувство неловкости.
– Что ж, все это так, – наконец признался он. – Правда, у меня практически не было выбора. И если бы чего-то не сделал я, то больше этого не сделал бы никто другой.
– Нет, лорд Нортвуд, выбор у вас был, – покачала головой Лидия. – У нас всегда есть выбор.
– Нет, учитывая существующие трудности в отношениях с Россией, о связях моей семьи с этой страной судачат все злее. Какой, по-вашему, у меня был выбор?
– Вы можете по-разному относиться к подобной нетерпимости.
Александр повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Он снова был поражен ощущением того, что самообладание Лидии Келлауэй одновременно стойкое и несовершенное – как большая греческая амфора, испорченная трещинами и сколами.
– А какой выбор был у вас? – поинтересовался он.
Несколько мгновений Лидия молчала, хотя по лицу пробежали какие-то мимолетные тени.
– Мне бы не хотелось об этом говорить. – Она отпила еще глоток чаю, встала и разгладила руками складки на юбке. – Искренне прошу извинить меня за то, что я снова явилась в ваш дом. Это был безрассудный и опрометчивый поступок.
– Мне кажется, вам следует почаще бывать безрассудной и опрометчивой, мисс Келлауэй, – сказал лорд Нортвуд.
– В таком случае ваши мысли ведут вас в неверном направлении.
– Вы так полагаете?
– Да. – Ее губы напряглись от раздражения, подбородок вздернулся вверх. – Я уже не глупенькая девушка, милорд. Дни моих безрассудств в далеком прошлом.
– Честно говоря, мне трудно представить, что у вас когда-либо были дни безрассудств.
– Хорошо. – Лидия направилась к двери.
– Скажите же мне, чего вы хотите, мисс Келлауэй.
Она остановилась. Ее спина напряглась, плечи расправились.
– Я не буду говорить об этом, – отрезала она.
– Скажите, чего хотите, и я верну вам ваш медальон.
Лидия резко повернулась, ее лицо покраснело от гнева.
– Как вы смеете шантажировать меня?
– Это честная игра, – пожал он плечами.
– Нет. Игра не может быть честной, если победитель тоже проигрывает.
– Что это означает?
– Это означает, что вам безразличны обе вещи, поставленные на кон, – ответила Лидия. – Медальон для вас ничего не значит, а для меня он все. Мои желания для вас ничего не значат, а для меня они все. И если я скажу вам то, что вы хотите услышать, и выиграю у вас медальон, то я все равно останусь в проигрыше, верно? Вы уже получили то, что хотели.
– Тогда забудьте о медальоне. Просто скажите.
– Зачем вам это знать?
– Зачем? Я отказываюсь верить в то, что вы ничего не хотите, – сказал Александр.
– Вы желаете знать, чего я хочу? То, чего я не получу никогда? – Она приблизилась к нему скованной походкой. – Отлично, я скажу вам, чего хочу. И тогда вы поймете, как бессмысленно такой женщине, как я, хотеть что-либо, кроме того, что у нее уже есть.
Александр не шелохнулся.
– Просто скажите.
Ее глаза вспыхнули.
– Я хочу вернуть медальон моей матери, – заговорила Лидия. – Я хочу, чтобы она была жива и здорова и чтобы ей никогда не приходилось переживать ужасы, рожденные в ее голове. Хочу, чтобы у отца была та карьера, которую он заслуживал. Хочу, чтобы моя сестра жила простой и счастливой жизнью, какой никогда не было у меня. Этого довольно? Нет? У меня есть еще желания. Я хочу, чтобы бабушка перестала устраивать будущее Джейн. Хочу доказать теорему Лежандра, касающуюся положительных целых чисел. Я хочу делать что-то! Я…
Шагнув к Лидии, Александр взял ее лицо в ладони. Он смотрел в ее глаза и видел, что в них пылает огонь боли и гнева, он чувствовал жар ее кожи. Пламя желания вновь охватило Александра, и оно было настолько мощным, что могло заставить его нарушить собственный обет. Не успела Лидия вздохнуть, как он наклонился и поцеловал ее.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?