Текст книги "Таинственный гость"

– Молли, – говорит бабушка, – чем ты занимаешься?

– Я решила, что помогу тебе с уборкой. «Мы от пыли всё намыли!» И отполировали. Яйцо Фаберже было такое грязное, бабушка. Непохоже, что его вообще когда-либо чистили.

Я жду, что бабушка похвалит меня за проявленную инициативу, но вместо этого она прикрывает рот рукой.

– Гнусная девчонка! – кричит миссис Гримторп, нарушая тем самым собственное второе правило о шуме, и поворачивается к бабушке. – Она только что сняла патину с бесценной древности!

– Я не причинила яйцу вреда. Посмотрите, оно так блестит!

– Имбецилка! – визжит миссис Гримторп, по-прежнему указывая на меня костлявым пальцем, будто я пятилапая жаба, двуглавый теленок или какой другой неестественный мутант.

– Она просто пыталась помочь, – говорит бабушка.

– Она слабоумная! Уничтожить ценность Фаберже! Доложи я мистеру Гримторпу о том, что ты сделала, юная леди, он бы тут же вышвырнул тебя вместе с бабушкой!

– Но бабушка ни в чем не виновата. Это все я.

– Тихо! – приказывает миссис Гримторп. – Ты не знаешь, когда надо молчать?

Именно эта загадка разрывает мой мозг надвое. Почему надо молчать, если мне задали вопрос?

– Мэм, я могу восстановить патину, – вмешивается бабушка. – Это умеет любая хорошая горничная. Мистеру Гримторпу незачем ничего знать. Не увольняйте меня. Вы же знаете, как редко в наши дни попадается хорошая прислуга. Как вы сами всегда говорите: «Что может стать хуже, то станет хуже».

– Горничной лучше, чем бабушка, вы не найдете, – говорю я. – Вовек не найдете.

Миссис Гримторп переводит сердитый прищур с бабушки на меня.

– Твоя бабушка верно служит, иногда даже с лихвой. В отличие от других горничных, побывавших в этом доме, она, по крайней мере, знает, что такое долг. А вот ты – нет, юная леди.

– Прошу вас, – говорит бабушка. – Молли совершила ошибку. Всего лишь одну.

– Если твоя внучка хочет преуспеть в этом мире, она должна понимать, что у всего есть последствия. Девочку надо наказать.

– Я полностью согласна, – отвечает бабушка. – Она заслужила сурового наказания. По всей строгости.

– Бабушка! – восклицаю я, шокированная тем, что она предложила такое.

Она ведь знает, я всего лишь пыталась помочь! Но когда я смотрю на бабушку, та прикладывает два пальца к подбородку – это наш секретный сигнал, означающий, что все будет хорошо и что я должна ей подыграть. Так что я мгновенно умолкаю.

– Я предлагаю, – продолжает бабушка, – дать Молли работу, чтобы вернуть вам этот долг. Когда ребенку нужно усвоить урок, что может быть лучше тяжелой работы, вы согласны?

Миссис Гримторп меняется в лице и вторит:

– Тяжелой работы? Что именно ты предлагаешь?

– Распорядиться талантами Молли должным образом. Она займется чисткой. И вы ей ничего не заплатите.

Миссис Гримторп улыбается, но в ее взгляде на улыбку ни намека.

– Полагаю, наказание диктуется преступлением. Пусть девочка отполирует серебро в специальной кладовой, – приказывает она.

– Все серебро? – переспрашивает бабушка.

– Все, – отвечает миссис Гримторп.

– Но это же недели работы!

– Да, – отвечает миссис Гримторп. – Вот именно.

Бабушка смотрит на меня странным, непонятным мне взглядом. При этом она вся светится, ярко, как яйцо Фаберже.

– Пойдем, Молли, – говорит она. – Тебя ждет комната, где ты понесешь суровое наказание.

Моя голова кружится. Я не понимаю, что происходит, но следую за бабушкой и миссис Гримторп. Они выводят меня из гостиной и ведут по длинному лабиринту коридоров глубже в чрево поместья. Мы проходим огромный бальный зал слева, столовую для приемов справа, бильярдную и несколько туалетов. Наконец просторный коридор оканчивается самой просторной, самой чистой и богатой кухней из виданных мной за всю жизнь – с панорамными окнами, выходящими на остекленную оранжерею и зеленые, ухоженные, как в сказке, сады за ней.

– Тебе дальше, дитя, – говорит миссис Гримторп, направляясь в дальний конец кухни.

Она открывает дверь и включает свет в комнате, что в два раза больше моей спальни дома. Полки от пола до потолка заполнены серебряными подносами, серебряными тарелками, серебряными чашами, серебряными чайниками, серебряными блюдами и бесчисленными наборами серебряных ножей, серебряных вилок и серебряных ложек. Это просто невозможно. Как одна супружеская пара может владеть таким количеством серебра? Может, мы попали ненароком в сокровищницу пирата или в тайное логово дракона?

– Это кладовая серебра, – объявляет миссис Гримторп. – Серебро потускнело. Здесь уйма грязи. Я уволила одну из горничных, ведь та отказалась все это полировать, сказав, что дело безнадежное. И, кроме того, она также настаивала – будто мало было нелепых заявлений, – что щелок в полироли испортил ей руки. Подумать только!

– Бабушка, а почему ты не начистила серебро?

– Потому что у твоей бабушки есть и другие обязанности! – восклицает миссис Гримторп. – В том числе забота обо всем поместье и о многочисленных нуждах моего мужа. Ты хоть понимаешь, что даже просто находиться рядом с таким гением, как он, – это честь? Служа ему, мы служим искусству.

Я несколько раз киваю, выражая понимание, затем поднимаю руку, как в школьном классе, когда у меня возникает насущный вопрос.

– Чего тебе? – усмехается миссис Гримторп.

– Значит ли это, что я буду приходить в это поместье каждый день вместо школы? И значит ли это, что мне можно почистить все это серебро?

Я смотрю на бабушку – та снова прижимает пальцы к подбородку. И я замираю с плотно сжатыми губами.

– Ты горе, а не ребенок, никакой дисциплины, – качает головой миссис Гримторп. – Но я надеюсь, что, в отличие от тех, кто был до тебя, ты начнешь развиваться. Из милосердия я готова дать тебе второй шанс. В обозримом будущем ты будешь ходить сюда каждый день и усердно возмещать урон, который ты нанесла одному из бесценных образцов антиквариата, принадлежащих мистеру Гримторпу. Ты выплатишь свой долг мне, отчистив и отполировав все серебро в этой кладовой.

Я не могу поверить своему счастью! Даже начинаю подпрыгивать на месте. Бабушка, кажется, старается зажевать свою ухмылку.

– Это так восхитительно, – говорю я, – но у меня есть еще вопрос! – Я смотрю на миссис Гримторп и спрашиваю: – Можно мне приступить прямо сейчас?

Глава 6

Детектив Старк покидает кабинет мистера Сноу, оставив внутри Лили и самого мистера Сноу. Я следую за ней, как было сказано, но на развилке двух коридоров она резко останавливается, и я налетаю на нее, рискуя толкнуть в спину.

– Как пройти в чайную? – спрашивает она.

– Зависит от ваших пожеланий. Вы бы предпочли более живописный маршрут через лобби или самый быстрый через задние коридоры?

– Просто веди меня как можно быстрее, хорошо? – отвечает она, сопровождая это заявление тем, что выглядит для меня как изрядное нахальство.

– Превосходно, – киваю я. – Ранняя пташка склюет червячка.

Я поворачиваю налево и веду детектива задними коридорами. Снова налево, направо, налево, и вот мы доходим до большой чайной с приклеенной перед входом ограждающей лентой. Меня снова накрывает глубокое чувство тревоги, во мне нарастают опасения по поводу всего произошедшего этим утром. Когда я заглядываю в комнату, увиденное заставляет меня ахнуть.

– Со временем к этому привыкаешь, – говорит Старк.

Она имеет в виду мистера Гримторпа, чье тело в черном мешке лежит на полу чайной. Этот мешок как раз застегивают два офицера в форме. Но не труп мистера Гримторпа вызывает во мне потрясение. Меня сбило с толку состояние комнаты. После всей моей тяжелой работы здесь полный хаос. Скатерти залиты чаем и перекошены, еда вытряхнута из опрокинутой посуды. Ноги прилипают к кафелю. Тут и там разбросаны, растоптаны и раздавлены канапе. Удивительно, что из всей посуды разбита только чашка мистера Гримторпа, осколки которой беспорядочно усеивают пол вокруг черного мешка.

– Как вы знаете, детектив, – говорю я, – я уже сталкивалась со смертью.

Я не упоминаю, что меня не слишком раздосадовала смерть мистера Гримторпа и что порой судьба воздает по заслугам самым загадочным способом. Я также не упоминаю о своем знакомстве с мужчиной в черном мешке. Если Коломбо и жизненные события меня чему и научили, так это тому, что знакомые недавно умерших людей быстро становятся подозреваемыми, а это последнее, с чем я хочу сейчас иметь дело.

Я еще раз оглядываю комнату, совершенно удрученная ее видом. Я так гордилась тем, что мы сделали из пыльной старой кладовой прекрасный зал для светских мероприятий. Именно этот опыт помог мне понять: любая комната – это всего лишь контейнер. Любое помещение можно запятнать памятью о том, что в нем произошло. Будь то чайная, библиотека, гостиная…

Внезапно я чувствую, как подкашиваются ноги. Весь мир кренится передо мной. Позади я слышу рыдания и всхлипывания, и дрожащий голос спрашивает:

– Он действительно… мертв?

Мы с детективом Старк оборачиваемся.

В коридоре собралась кучка женщин средних лет, прижавшихся друг к другу так тесно, что трудно сказать, где заканчивается одна женщина и начинается другая. У всех ВИП-пропуска на шнурках и одинаковые значки с надписью «Фан Джей Ди Номер Один».

– Вы кто? – спрашивает Старк.

– ЯГНЯТА, – говорит высокая женщина с кудрявыми седыми волосами, стоящая впереди группы.

Маленький красный флажок сразу выдает в ней президента клуба. Последние дни она сновала с флажком тут и там, гоняя за собой по всему отелю своих товарок в надежде хоть мельком увидеть знаменитого писателя, получить его автограф или, что еще лучше, сделать с ним селфи.

– Фан-клуб, – объясняю я детективу, – горячие поклонники детективных романов, специализирующиеся на жизни и творчестве мистера Гримторпа.

– Мы не просто фан-клуб. Мы – исследователи тайн, – говорит другая, довольно пышная седовласая женщина и показывает значок на своем комковатом коричневом свитере, связанном то ли из кошачьей шерсти, то ли из другого материала, которого под клочками шерсти не различить.

– В жизни и смерти, в болезни и здравии мы посвящаем себя мастеру тайн, – звучит из середины группы голос миниатюрной женщины, чьи серебристо-седые волосы украшены яркими прядками цвета фуксии. – В наших сердцах и воспоминаниях Джей Ди пребудет in perpetuum.

– Что значит «вечно», – говорю я, вспоминая момент, когда впервые выучила эту фразу.

Некоторые «ягнята», если не все, начинают рыдать в унисон. Откуда-то в толпе появляется пакет бумажных платочков и кочует от одного члена фан-клуба к другому.

– Вы детектив? – спрашивает высокая кудрявая женщина-президент, указывая красным флажком на Старк.

– Да.

– Вы уже знаете причину смерти? – спрашивает другая женщина из центра группы.

– Я здесь как раз для того, чтобы это выяснить.

– Это было убийство? – вопрошает маленькая женщина с розовыми прядками.

– Не исключено.

– Могу вам помочь, – предлагает дама в свитере из кошачьей шерсти. – Я эксперт по Джей Ди Гримторпу.

– Я уже получила больше помощи, чем мне хотелось, – отвечает Старк, глядя на меня. – И сейчас мне от вас требуется только конфиденциальность. Попрошу немедленно очистить территорию.

Президент кивает:

– Конечно. ЯГНЯТА, предоставим детективу свободу действий! – Она поднимает красный флаг, чтобы сплотить остальных. – Детектив, мы будем здесь, если вы передумаете и захотите получить дополнительную информацию, – добавляет она и уводит свою группу подальше от входа в чайную.

– Прошу, не забудьте про нас, – говорит миниатюрная седая женщина с прядками цвета фуксии.

– Не смогу, даже если попытаюсь, – отвечает детектив Старк.

Президент с флагом в руке ведет свою стаю по коридору и скрывается из виду.

Как только они уходят, детектив Старк поднимает желтую ограждающую ленту, висящую на входе, и приказывает:

– Заходите, Молли.

– Вы очень добры, – говорю я, ныряя под ленту, и детектив Старк следует за мной.

В нашу сторону неторопливо идут два офицера, которые застегивали молнию на черном мешке.

– Что у нас? – спрашивает детектив Старк.

– Крапивница вокруг рта, ангионевротический отек под глазами.

– Что значит: отек, сопровождающий сердечную недостаточность или недостаточную работу прочих органов, – говорю я. – Но что на самом деле заставило сердце остановиться? Это всегда главный вопрос, не так ли?

Офицеры поворачиваются в мою сторону так, словно видят меня впервые.

– Кто она, черт возьми? – спрашивает тот, что повыше.

– Молли. Она всего лишь горничная, – отвечает детектив Старк.

– Горничная Молли? Ты, должно быть, шутишь, – говорит тот, что пониже.

– Да если бы, – вполголоса отвечает детектив Старк, но недостаточно тихо, чтобы я ее не расслышала.

– Что горничная делает на месте преступления? – спрашивает высокий.

– Вы думаете, это место преступления? – вопросом на вопрос отвечаю я. – Индюк тоже думал, что купается, пока не сварился.

По какой-то непонятной мне причине детектив Старк закатывает глаза, а челюсти обоих ее офицеров отвисают.

– Не обращайте на нее внимания, – говорит детектив Старк. – Я сама с ней разберусь. Просто возвращайтесь к работе.

– Но мне нужно навести порядок, – говорю я детективу. – Потребуется некоторое время, чтобы вернуть этой комнате безупречное состояние.

– Ни в коем случае! Никакой уборки. – И только после этих слов Старк я понимаю, какой это был глупый порыв.

Два офицера возвращаются в захламленную переднюю часть чайной.

Старк достает из кармана небольшой блокнот.

– Ладно, раньше начнем – раньше закончим. Опишите мне, какой была эта комната до мероприятия. Можете ли вы сказать, кто где находился, что где лежало, когда мистер Гримторп вышел на сцену? Важны даже мельчайшие детали. Вы меня понимаете?

– Я прекрасно вас понимаю, – отвечаю я, возвращаясь мыслями в сегодняшнее утро и обстановку чайной во всей ее красе, где толпа гостей дожидалась мистера Гримторпа. – В четверть девятого все гости расселись. Носильщики, официанты и горничные стояли в стороне. Я была прямо здесь, в передней части комнаты, рядом с Лили. За нами стояли фотографы и журналисты.

– И этот стол?

– Позади стола расположились люди из издательства. А Лили обслуживала чайную тележку мистера Гримторпа.

– Это вон ту тележку? – Она указывает на тележку в передней части комнаты.

– Именно так. То есть она была тележкой мистера Гримторпа.

– Парни! Это тележка Гримторпа! – кричит Старк.

Офицеры кивают, надевают перчатки и приступают к осмотру.

– Когда вы вошли, Гримторп уже был в комнате? – спрашивает Старк.

– Нет. Он находился за потайной панельной дверью в стене. Серена Шарп, личный секретарь Гримторпа, постучала в нее, и он вышел оттуда. В комнате стояла гробовая тишина. Гримторп вышел на сцену и положил свои карточки с тезисами на трибуну.

– Ах да. Тезисные карточки. Парни! – кричит она. – Вы видели здесь карточки?

– Нет, мэм, – отвечает высокий офицер, его напарник тоже качает головой.

– И что случилось дальше, Молли? – спрашивает пишущая в блокноте Старк.

– Мистер Гримторп откашлялся и попросил чашку чая, которую Лили налила ему и отнесла на сцену.

– Мы отправим чай из его чайника на анализ.

– Нет необходимости, – говорю я. – Это был «Английский завтрак». Я знаю это наверняка.

– Я про анализ на токсины, Молли. Вы это понимаете? Мы хотим знать, не подсыпал ли кто-нибудь, вроде дурочки из кабинета мистера Сноу, что-то в чай писателя.

– Не нужно оскорблений. А что касается чая Гримторпа, то кое-что в нем действительно было: мед.

– Мед, – повторяет детектив Старк.

– Да. Из горшочка, который я заранее поставила на чайную тележку. Как я уже упоминала, я сама осматривала тележку прямо перед началом и поняла, что на кухне допустили faux pas. Мистер Гримторп пьет чай с медом, а не с сахаром. Я поправила сбившуюся салфетку, а потом заменила сахарницу горшочком с медом.

– Парни! – снова кричит она. – Поищите на тележке медовый горшок.

Мужчины в перчатках высматривают его, но безуспешно.

– Он должен быть там, – говорю я. – Горшочек из высококачественного серебра, в крышке небольшое отверстие для ложки «Ридженси гранд». – Я иду к тележке, но, когда подхожу, вижу только одинокую салфетку на серебряном подносе. – Горшочек исчез…

Я осматриваю комнату. На всех столах стоят сахарницы, а не горшочки с медом, ведь последние не входят в наш стандартный чайный сервиз.

– Как странно… – удивляюсь я. – Мистер Гримторп даже сошел со сцены, чтобы лично положить мед себе в чай.

– Пил он из этой чашки, что разбилась об пол?

– Уверена, что да. Мы все это видели. Несколько глотков он сделал сразу, еще несколько – вернувшись на сцену. Затем он поставил чашку и начал говорить. Он собирался раскрыть публике некий секрет – так он сказал, но не успел, стал раскачиваться, будто был нетрезв. А потом вдруг опрокинулся навзничь, рухнув прямо на бедную Лили.

– И его чашка слетела с трибуны, – отмечает Старк.

– Да, – отвечаю я, разглядывая осколки на полу. – Как и блюдце с ложкой.

Детектив Старк подходит к разбитой чашке и целому блюдцу на полу, осторожно нагибается к осколкам.

– Парни, – смотрит она на офицеров, – на полу находили ложку?

– Нет, – говорит высокий, низкий тоже качает головой.

Она что-то записывает и переворачивает блокнотную страницу.

– Что происходило после того, как Гримторп рухнул?

– Все бросились в переднюю часть комнаты. Звучали крики о помощи, началась толчея. Я смогла прорваться сквозь толпу, чтобы высвободить Лили из-под тела мистера Гримторпа. Самого мистера Гримторпа пытались реанимировать его личный секретарь Серена Шарп и мистер Сноу.

Голова детектива отрывается от планшета.

– Где она сейчас, как вы думаете? Я про секретаря.

– Возможно, в своем номере? – предполагаю я. – Он примыкает к покоям мистера Гримторпа на втором этаже.

– Смежные комнаты с начальником? – говорит детектив и поворачивается к своим парням. – Почему никто из вас не догадался задержать и допросить личного секретаря?

Оба как могут избегают ее взгляда.

– Поспешим. – Детектив Старк захлопывает блокнот и направляется к выходу.

– Куда вы идете? – спрашиваю я.

– Искать Серену Шарп.

Покинув вслед за детективом чайную, я иду с ней через лобби отеля к лифтам, которых ждут несколько постояльцев.

– Вы свободны, Молли. Идите и займитесь тем, чем вы там обычно занимаетесь, – сообщает детектив Старк, нажав кнопку «Вверх» с гораздо большей силой, чем необходимо. – Но пока не покидайте отель, Молли. Все ясно? И не отпускайте никуда свою помощницу.

– Все ясно, – отвечаю я. – И как именно вы собираетесь войти в номер мисс Шарп, если ее там нет? Кто-нибудь снабдил вас ключом? Возможно, мистер Сноу? И я предполагаю, у вас есть ордер, ведь без него вы не можете просто взять и войти в номер постояльца… если, конечно, вы не горничная. – Я держу в руках свою ключ-карту старшей горничной.

Старк озирается на постояльцев вокруг нас. Это игра света или по ее шее к яблочкам щек ползет томатно-красный оттенок?

– Ладно, – бормочет она. – Можете пойти со мной. И если кто будет спрашивать, то, технически, в номер проникли вы, а не я, понятно?

– Как пожелаете.

Потом случается то, чего за все годы моей работы горничной в этом отеле не случалось ни разу. Двери лифта открываются, но ожидавшие возле нас постояльцы отступают назад и позволяют мне и детективу войти первыми, а когда мы это делаем, они даже не следуют за нами. Я слышу, как люди перешептываются друг с другом: «Кто эта женщина в черном? Похожа на детектива в штатском! Значит, Гримторпа все-таки убили?» Лифт закрывается, и я нажимаю кнопку второго этажа. Мы со Старк едем молча до самого открытия дверей.

– Сюда. – Я подвожу детектива Старк к номеру 201, принадлежащему мисс Шарп, стучу в дверь, а детектив выжидает в нескольких шагах позади. – Уборка номеров! – сообщаю я вежливым, но твердым голосом. – Сегодня я здесь не для того, чтобы прибрать ваш номер. Кое-кто другой хочет поговорить с вами!

Мы ждем, но ответа нет. Я поворачиваюсь к детективу Старк.

– Строго говоря, согласно моему собственному своду правил в номер мисс Шарп разрешено входить горничной, которая его обслуживает, и это не я. Но на сей раз я сделаю исключение.

– Бесконечно вам признательна, – отвечает детектив Старк, хотя тон, которым она это говорит, заставляет меня усомниться в ее искренности.

Я отпираю дверь своей ключ-картой. Детектив остается снаружи, но высовывает голову из коридора и вертит ею вправо-влево. Мне понятно, что она делает, ведь я тоже это умею: детектив запоминает обстановку номера, сохраняет ее в своей памяти, чтобы позже изучить.

Кровать выглядит только что заправленной, углы постельного белья загнуты по-больничному. На стаканы с водой на столе надеты крышки. Ковер только что пропылесосили, его ворс безупречен и нетронут, в нем вырисовываются узоры, как в саду камней. Мало того что эту комнату прибрали совсем недавно, так еще и мисс Шарп нигде ни видно. Ни ее, ни ее чемодана, ни каких бы то ни было личных вещей в номере нет.

– Все в порядке, Молли? – слышу я позади себя. – Мы отполировали все как следует?

Обернувшись, я вижу в дверях рядом с детективом двух опытных горничных, Солнышко и Суниту, с тележками для уборки.

– Кто-нибудь из вас видел мисс Шарп? – спрашиваю я.

Солнышко качает головой:

– На ресепшен сказали, что она выехала. Нам велели убрать этот номер и соседний номер мистера Гримторпа. Он тоже выехал.

– Если так можно выразиться, – усмехается детектив Старк.

– Он умер, – объясняю я горничным. – Мертвее не бывает. – (Сунита открывает рот, Солнышко таращит на меня глаза.) – Вы разве не слышали?

– У нас недоставало горничных, Молли, ведь тебя и Лили приписали к чайной. На самом деле номера должна была убирать Лили, но Шерил перепоручила это нам. Мы все утро не покидали этот этаж, – объясняет Солнышко.

– Могу ли я просмотреть ваш мусор? – спрашивает детектив.

Солнышко и Сунита обмениваются взглядами, которые могут означать лишь то, что этого колосса в теле женщины, с ног до головы одетой в черное, они заподозрили в безумии, извращенных наклонностях либо в том и другом одновременно.

– Она ведет расследование, – поясняю я. – Прошу, предоставьте нам мешки с мусором из этого номера.

Сунита кивает и роется в тележке в поисках небольшого белого мешка для мусора, который она передает детективу Старк.

– Перчатки есть? – спрашивает Старк.

Солнышко хватает с тележки нетронутую пару одноразовых перчаток и подает ей.

Детектив надевает перчатки, открывает мешок и, недолго порывшись там, выуживает с самого низа смятую записку на бумаге «Ридженси гранд». Когда она разглаживает записку, я читаю через ее плечо:

Вы ангел.

С уважением,

Ваш преданный поклонник

Почерк безупречный, надпись сделана перьевой ручкой, судя по тонким завитушкам и петелькам. Выглядит так знакомо, но мне не удается извлечь воспоминание.

– Это почерк мистера Гримторпа? – спрашивает детектив.

– Определенно нет. – В этом я нисколько не сомневаюсь.

Детектив глядит на меня, нахмурив брови:

– Почему вы так уверены?

Мой разум пускается вскачь, сердце колотится. Стены номера перед моими глазами начинают темнеть.

– Я знаю это, поскольку… поскольку видела, как он подписывал книги, для меня, для многих других, – выпаливаю я. – У него другой почерк.

– Хм! – издает Старк.

Солнышко и Сунита следят за нашей беседой, как за теннисным матчем, но, к счастью, обе обучены обслуживать гостей, а не задавать вопросы, поэтому они не спрашивают, что, во имя всего святого, здесь происходит.

– Девушки, Шарп оставила в этом номере еще что-нибудь?

– Да, – говорит Солнышко, – вот их. – И она показывает нам двенадцать красных роз с длинными стеблями в стеклянной вазе, которая возвышается на ее тележке. – Молли, мы их оставили. Так жаль было выбрасывать. Мы хотели тебя спросить: ничего, если мы…

Я сразу же проникаюсь переживаниями из-за дилеммы, с которой столкнулись мои благонамеренные горничные. С одной стороны, в «Руководстве и справочнике горничной по уборке, обслуживанию и поддержанию номеров в безупречном состоянии» (это официальная книга правил, которую я сама составила и написала) говорится, что вещи, забытые постояльцами, должны быть доставлены в бюро находок на ресепшен. Однако есть также подпункт, где говорится: если вещи, оставленные постояльцами, относятся к выброшенным, а не забытым, горничная имеет право забрать их в личное пользование.

– Цветы можешь оставить себе, – говорю я. – Мотовство до нужды доведет.

– А как насчет номера мистера Гримторпа? – спрашивает Старк. – Внутри что-нибудь осталось?

Сунита качает головой.

– В мусорной корзине?

– В номере вообще шаром покати, – сообщает Солнышко. – Ни чемодана, ни мусора, ничего. Только постель не заправлена.

Детектив щурится:

– Значит, ее босс внезапно умирает, а она просто берет и скрывается?

Она складывает добытую из мусорного мешка записку и кладет ее в блокнот, затем подходит к тележке выбросить мешок в мусорное ведро. Резиновые перчатки она тоже выбрасывает, говорит: «Вот и все» – и направляется по коридору.

– Куда вы? – Я следую за ней.

– В участок.

– Итак, ваше расследование подошло к концу?

Старк вдруг поворачивается, и я почти врезаюсь в нее.

– Еще даже не близко. Ради себя и ради вашей маленькой горничной молитесь, чтобы в чайной не нашлось никакой грязи.

– О, грязи вы не найдете, – говорю я. – Когда я закончу, вам не на что будет жаловаться.

– Я имею в виду не уборку, Молли, а отчеты по токсикологии. И чай с той тележки.

– Я прекрасно поняла, что вы имели в виду, детектив. А поняли ли вы, что имела в виду я?

Детектив Старк кладет руки на бедра:

– Дайте-ка я спрошу об этом напрямик: вам известно, имелись ли у кого-то из горничных и других служащих отеля, будь то вы или кто угодно еще, причины ненавидеть мистера Гримторпа?

Я колеблюсь, поскольку не знаю, что ответить. Правда в том, что я знаю горничную, у которой была причина ненавидеть мистера Гримторпа. Но также я знаю, что эта горничная мертва.