Читать книгу "Сотканные из лжи"

Глава 12. Тайлер

Ревность сама по себе не являлась провокацией, за исключение одного жирного но: если не использовать ее намерено. Я практически не прибегал к подобным способам, потому что не видел в них смысла. Парни, с которыми Кэтрин развлекалась на Багамах, были однодневками. После одной ночи она стирала мужчину из своей памяти и находила нового. Кэтрин боялась любви, как огня. Боялась привязываться к людям, открывать им свое сердце, доверять.

Нейт же был другим.

Мне всего лишь нужно было сделать ход конем, чтобы заставить его атаковать.

Но сделал я это не только для него, но и для себя.

Когда Колин и Эшли ворвались в библиотеку, я хотел убедиться, что моя ставка сыграла. Меня не интересовала Колин, только та, что стремительно краснела под моим взглядом. Эшли не была первой девушкой, тело которой реагировало на мое присутствие. Но почему-то именно она заставляла бушующий хаос внутри меня утихомириться.

Нескончаемый поток мыслей внезапно останавливался и исчезал, когда ее глаза встречались с моими. Это не имело никакого чертового смысла, но я не мог прекратить смотреть на нее.

Не было никакого гула в голове.

Ничего, что выворачивало бы меня наизнанку.

Я пытался объяснить себе, что дело в Кэтрин, которая находится все еще поблизости.

Это ложь была сладкой.

Потому что правда могла стать настоящей катастрофой.

***

Мой сосед вернулся в Болфорд. Он приехал вечером, ввалился в комнату с огромными наушниками, из которых лилась электромузыка. Каштановые волосы были нарочито взъерошены, во взгляде зеленых глаз читалась насмешка. Я напрягся, но не стал откладывать книгу и подниматься.

– Кристофер, – бросил он и рухнул на кровать.

– Тайлер, – небрежно ответил я, насторожено оглядывая его.

Он выглядел расслабленным, даже чересчур. Будто вернулся с отдыха, где наслаждался соленым бризом, теплым океаном и обжигающим солнцем. Однако вместе с ним в комнату ворвалось и напряжение. Кристофер подпер рукой голову и уставился на меня. Вся его легкость теперь выглядела напускной. Пыль брошенная в глаза.

– Ты новенький?

– Да.

– И как тебе Болфорд?

Я выгнул бровь, выискивая в словах Кристофера подвох. Но на деле он задал вопрос больше из вежливости, нежели из-за желания докопаться.

– Неплохо.

– Приятное местечко, если не ходить на занятия. Хоть я и соскучился по этой атмосфере, – он сделал акцент на последнем слове и хмыкнул. – Есть какие-то изменения?

– За то время, что я здесь, – нет.

Кристофер хитро прищурился. Стащил с шеи наушники, но не спешил выключать музыку. Я бросил на них быстрый взгляд, намекая, что не прочь побыть в тишине.

– Не нравится?

– Предпочитаю тишину.

– Тогда нам сложно будет ужиться. Люблю болтать.

Пока Кристофер раскладывал вещи и мурлыкал что-то себе под нос, я вернулся к книге. Несколько раз почувствовал его взгляд на себе, но не стал смотреть в ответ. Мне тяжело было сходиться с новыми людьми. Я не готов был раскрывать свою душу, а в том, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки и создавать видимость общения, не видел смысла. Наверное, поэтому мой круг общения сузился до одного человека.

***

С Кристофером оказалось не так сложно: большую часть времени он пытался взорвать свои барабанные перепонки. У этого парня, должно быть, ломились счета от денег, но он предпочитал таскаться со старыми наушниками, у которых не было внешней звукоизоляции. За короткое время я успел изучить его репертуар. В основном Кристофер предпочитал электро: Дэвид Гетта, Тиэсто и Кальвин Харрис.

Если Кристофер не слушал музыку, то болтал. И его не волновало, слушал я его или нет. Казалось, что таким образом он просто пытается заполнить тишину, лишь бы не погружаться в собственные мысли.

Время от времени я поддерживал разговоры на отстраненные темы, не связанные с личной жизнью или прошлым. Кристофер не настаивал и не пытался залезть в душу. А еще он много времени проводил вне стен комнаты. Я часто видел его блуждающим по территории Болфорда с сигаретой в руках.

Вечера я чаще всего проводил в комнате Кэтрин и Лили. Этот не стал исключением. К нам присоединился Энтони, и вчетвером мы обсуждали предстоящую вечеринку, как внезапно стук в дверь заставил нас притихнуть.

Эшли Браун вылезла из скорлупы и решила поговорить с Кэтрин. Я не стал вмешиваться. Вместо этого предпочел дождаться в коридоре вместе с остальными.

– Ставлю на то, что Эшли выйдет через минуту, – улыбнулся Энтони, прокручивая в пальцах телефон.

– Думаешь, они не помирится? – наивно спросила Лили, но взгляд ее был устремлен куда-то за спину Энтони. Я склонил голову и увидел Кристофера, который возвращался в комнату.

– Вряд ли. Наше трио не воссоединится.

– Ты никогда не состоял в трио, – заметил я.

– О, Тайлер, замолчи, – беззлобно проворчал Грейс.

– Они не хотели с тобой дружить? – уточнила Лили, на что Энтони вскочил и недоумевающе уставился на нее.

– Детка, взгляни на меня! – Он возмущено указал на себя. – Я идеален во всех смыслах. Все хотят меня.

Лили густо покраснела, так как сама оказалась под влиянием чар Энтони.

– Ладно, пойду прогуляюсь, – бросил Грейс, – ma chérie, куда спешишь?

Он остановил одну из подруг Эшли, которая сразу расплылась в улыбке при виде Грейса. У нее были длинные светло-каштановые волосы и миловидное лицо. Она всегда казалась мне женской версией Энтони: такая же беззаботная и улыбчивая. И если я не ошибался, ее звали Ким.

Лили тоже ушла прогуляться, и теперь я в одиночестве сверлил дверь взглядом, гадая, как именно Кэтрин отреагирует на приход Эшли.

Эшли

Кэтрин выглядела немного уставшей, но все такой же уверенной в себе. Между нами разверзлась гигантская пропасть, которую я не знала как преодолеть. Проблема в том, что я своим молчанием помогла ее вырыть. Удобные обстоятельства и запреты матери ощущались как спасательный круг. Я зацепилась за них и не стала бороться за дружбу.

Наш разговор получился не таким, как я себе представляла. Кэтрин швыряла обвинения прямо в лицо и, пожалуй, имела на это право. Она не кричала. Не истерила. Точно и понятно объяснила, почему мы больше никогда не станем подругами. И с каждым ее словом груз падал с плеч. Смотря в карие глаза, я понимала, как сильно соскучилась по ее голосу. Только рядом с ней я чувствовала свободу и могла легко дышать. Ее безмятежность, жажда и любовь к жизни, заряжали меня. И стоило вычеркнуть Кэтрин из круга общения, как все вокруг померкло, а я… Я так больше не хотела.

– Я хотела бы все исправить.

– Зачем? Из-за Тайлера?

Боже, мне хотелось провалиться сквозь землю. Спрятаться и больше никогда не попадаться ей на глаза. Кэтрин всегда видела меня насквозь, словно я для нее была открытой книгой. Это осознание болезненно трепыхалось в сердце. Выворачивало наизнанку. Перед глазами мелькали картинки родом из детства, где она легко угадывала мое состояние. Те моменты, когда я испытывала грусть, раздражение, обиду, счастье. Она замечала все, потому что никто не замечал, что происходило с ней.

– Мы не обязаны налаживать отношения из-за ваших чувств. Тайлер сам решает с кем ему спать, целоваться и встречаться. Мы с ним близки, но не обременены клятвами. И я никогда в жизни не влезу в его отношения. Никогда. Ты пришла за моим одобрением? Засунь его мне же в задницу. Потому что черта с два я буду указывать людям, с кем им общаться. Но я не возвращаюсь туда, где мне были не рады. Где меня не любили и не ценили. Наша дружба разрушена, и я не ударю палец об палец, чтобы попробовать собрать ее по кусочкам. Мы больше не будем дружить, Эшли. И если ты так и будешь стоять и молчать, то я попрошу тебя выйти отсюда. С каждым словом я чувствую себя Шарлоттой или Харпер, отчего хочу врезать себе.

– Прости меня, пожалуйста.

Меня удивило, как просто я смогла попросить прощения. Наверное потому, что действительно чувствовала себя виноватой. И это ощущение так не похоже с тем, когда я раз за разом извинялась перед мамой или Колин.

Мысли сбились в кучу. Мне требовалось одиночество, чтобы прояснить их и разложить по полочкам. Обдумать каждую. Сделать верные для меня выводы.

– И я не знаю, зачем читаю столько книг, раз не могу связать двух слов. Но при этом понимаю, что любое слово и дальше будет звучать как оправдание. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить меня.

Я попыталась уйти, но слова Кэтрин остановили:

– Если ты разобьешь сердце Тайлеру, или Харпер попытается разрушить его жизнь, я уничтожу все, что вы любите. Наращивай броню, Эшли, или оставь парня в покое. Если твоя мать узнает, не оставит в живых ни тебя, ни его. Пускай только даст мне повод, и я с радостью отомщу за каждое слово, что прозвучало в наш адрес.

– Я так не поступлю, – тихо, но уверенно пообещала я. – И больше не повторю эту ошибку.

Эти слова исходили из самого сердца. Я сказала их быстрей, чем успела понять, что именно пообещала, но не чувствовала горечи.

Я впервые рискнула общественным мнением и сделала то, чего желала моя душа. Выйдя из комнаты, я увидела Тайлера. Он определенно был рад, что я решилась поговорить с Кэтрин. Радость наполнила и мое сердце. Мне не хотелось, чтобы он думал обо мне плохо. Его мнение неожиданно оказалось важным для меня. Тайлер уважал мое решение, в то время как другие люди – близкие – игнорировали его.

Тогда действительно ли я рискнула общественным мнением? Или же мнением мамы, папы и Колин? Почему Энтони не боялся испортить свою репутацию и репутацию матери общением с Тайлером и Кэтрин? Нейт? Почему только мне было запрещено к ним приближаться? Эти вопросы разрушали и без того шаткий фундамент. Сносили все устои и доводы. Все, что годами взращивали во мне.

Я сомневалась. Металась между навязанным мнением и собственным. И больше чувствовала себя Энн Элиот, чем Джейн Эйр. По крайней мере Джейн помогал мистер Рочестер, вытаскивая наружу истинный характер и доказывая, что не только услужливостью можно получить любовь. А у Энн ситуация больше походила на мою.