Текст книги "Затерянные в смерти (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zateryannye-v-smerti-sbornik-86406.jpg)
Автор книги: Нора Робертс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
8
Поскольку ловля шпионов не входила в обычный круг ее занятий, Ева решила собрать небольшую сплоченную команду. Она послала двух офицеров в штатском к задней двери аккуратного особняка в Верхнем Ист-Сайде. Макнаб и Рорк отвечали за связь – они сидели в фургоне без опознавательных знаков. Сама Ева вместе с Пибоди решила взять на себя парадный вход.
Ей пришло в голову, что для взятия под стражу одного человека команда, пожалуй, слишком велика, но она понимала: надо учесть тот факт, что за плечами у этого человека сорок лет шпионажа, что он сумел скрыться с парома на глазах у почти четырех тысяч человек с мертвым телом в руках.
В фургоне Ева просмотрела записи с морского вокзала.
– Вот он. Выглядит безобидно. Компьютер, увеличить сектор шесть на тридцать процентов.
Человек, известный на данный момент как Франк Джей Плютц, во много раз увеличенный на экране, проходил через автоматический контроль на морском вокзале. Ничем не примечательный бизнесмен с потертым атташе-кейсом и небольшим саквояжем с одной сменой белья. Немного полноват, немного лысоват, с намеком на двойной подбородок.
– И этот тип порезал в капусту убийцу-профессионалку высшего уровня, а потом вместе с ней слинял с парома? Ну, я торчу… – Макнаб покачал головой. Его светлые волосы были зачесаны назад и стянуты в хвост, в каждом ухе торчало с полдюжины разноцветных заклепок. – Он немного похож на моего дядю Джеко. В нашей семье дядя Джеко славится тем, что выращивает турнепс огромных размеров.
– Это правда! – Пибоди шлепнула любовь всей своей жизни по плечу. – Я с ним познакомилась на прошлый День благодарения, когда мы летали в Шотландию. Он душка.
– О, да, я уверена, что этот тоже душка, не хуже дядюшки Джеко. Вряд ли он выращивает турнепс, зато оставляет за собой огромные лужи крови, а в остальном милейший парень. Мы полагаем, что он пронес оружие через сканеры безо всякой заминки. К сожалению, это не так сложно, как хотелось бы. Но есть и кое-что поважнее. Судя по моим источникам, он принимал участие в проектировании и разработке различных высокотехничных приборов, оружия и коммуникационных устройств. Более того, он возглавлял эту работу.
– Хотел бы я с ним познакомиться, – заявил Макнаб.
– Совершенно согласен, – Рорк наградил его понимающей улыбкой.
– Надеюсь, у вас, психов-электронщиков, вскоре появится шанс душевно поболтать. – Ева перевела взгляд на другой монитор. – Что-то я не вижу там никакого источника тепла.
– А это потому, что его там нет. – Рорк продолжал сканировать дом. – Я трижды провел сканирование на тепло и на движение. Там никого нет.
– Ну, это совсем не весело. Ладно, ордер у нас есть. Пошли, Пибоди. Макнаб, следи за улицей. Если он придет домой, я хочу знать.
– Прикрывайте спину, лейтенант, – посоветовал Макнаб. – Секретных агентов недаром называют призраками.
– Я в призраков не верю.
– Держу пари, они в тебя верят. – Пибоди спрыгнула на землю рядом с Евой.
Оглядывая здание, Ева извлекла универсальный ключ и подошла к дверям.
– Входим так, как если бы внутри был подозреваемый. Проверяем комнату за комнатой.
Пибоди кивнула.
– Если парень умеет исчезать, он запросто может сканер тепла и движения обмануть.
Ева лишь покачала головой и постучала кулаком в дверь.
– Это полиция. – Она пустила в ход универсальный ключ, отперла дверь, отметила, что сигнализация стандартная. Вот красный огонек сменился на зеленый… Замки открылись. – У него тут камеры. Я их не вижу, но они есть. И все же… Вторичной комбинации на замках нет, и сенсорная пластинка для ладони не активирована.
– Выглядит прямо как приглашение.
– А мы примем приглашение. Входим, – скомандовала Ева, чтобы предупредить остальных членов команды.
Она извлекла оружие, кивнула Пибоди. Они ворвались в дверь: Пибоди взяла на прицел верхний уровень, Ева – нижний. Они быстро пересекли небольшую прихожую с металлической стойкой для зонтиков и стоячей вешалкой, пробежали по узкому коридору, застланному потертой синей дорожкой. По жесту Евы они проверили первый этаж, потом второй, потом третий.
– Чисто. – Ева осмотрела блоки коммуникаций и обработки данных, оборудование для слежки, приспособления для дальнего наблюдения в скромной комнате на третьем этаже. – Синяя команда, берите первый этаж. Рорк, Макнаб, вы нам не помешаете на третьем этаже.
– Думаешь, он вернется? – спросила Пибоди.
– Он много чего тут оставил. Держу пари, все это оборудование не зарегистрировано, с ним можно поднырнуть под Службу компьютерной безопасности. Но нет, он отсюда ушел навсегда.
– Его жена и дочка? – Пибоди указала на фотографию в рамке на консоли компьютера.
– Да. – Ева открыла мини-холодильник. – Вода и энергетические напитки. – Она проверила меню автоповара. – Простые блюда быстрого приготовления.
Такие блюда, думала Ева, она сама держала в автоповаре, если не забывала его загрузить, пока не вышла замуж за Рорка.
– Диван с подушкой и одеялом, настенный экран, при комнате есть туалет. Бо́льшую часть времени он проводил здесь. Весь остальной дом практически пуст.
– Тут все так чисто и аккуратно… Вроде как уютно.
Ева хмыкнула в знак согласия и свернула в следующую комнату.
– Виртуальная гимнастика. Отличный тренажер. Ему хотелось оставаться в форме. Скамья с гантелями, робот для спарринга. Робот-женщина, держу пари, как раз того же роста и веса, что и Бакли.
Ева внимательно осмотрела робота. Симпатичная блондинка, в настоящий момент отключена. Задвинута в угол.
– Он здесь практиковался. – Она пересекла комнату, открыла дверцы встроенного шкафа.
– А вот и коробка с игрушками.
– Вот черт! – Пибоди невольно открыла рот, глядя на гнезда с оружием. – Нет, он не похож на дядюшку Джеко.
Ножи, биты, парализаторы, бластеры, дубинки, короткие клинки, пистолеты, метательные диски. Все выложено в идеальном порядке, все начищено до блеска.
– Пары не хватает, – заметила Ева, постукивая по пустым гнездам. – Судя по форме, он взял два ножа и парализатор. Или пронес в саквояже, или спрятал на себе.
– Много же он тут всего бросил, – покачала головой Пибоди.
– Он сделал то, что наметил. Больше ему эти игрушки не нужны. – Ева обернулась, когда вошли Рорк с Макнабом, и заметила огонек, зажегшийся в глазах Рорка, двинувшегося прямиком к шкафу с оружием. – Ничего не трогай.
Чуть заметная морщинка недовольства появилась у него на лбу, но он сунул руки в карманы.
– Симпатичная коллекция.
– Даже не думай, – пробормотала Ева. – Тебе не сюда, загляни в соседнюю дверь. Там ты можешь оказаться полезен.
Она отправилась вперед и услышала, как Рорк и Макнаб блаженно застонали у нее за спиной. Так обычно делают мужчины при виде красивой женщины.
– Электронный рай, – объявила Ева. – Заизолируйтесь и проверьте, что тут можно найти. Пибоди, давай возьмем второй этаж.
– Хочешь, вызову кого-нибудь из конторы отслеживать уличный уровень? – спросил Макнаб.
– Он не вернется. Его здесь не было с тех пор, как он забрал оружие из шкафа. Ему здесь больше нечего делать.
– В шкафу еще осталась одежда, – возразила Пибоди, когда они начали спускаться. – Я видела, когда проверяли спальню.
– Я тебе скажу, чего мы здесь не найдем. Не найдем ни одного из его удостоверений, не найдем запаса денег на всякий случай, кредитных карточек, паспортов.
С этими словами Ева вошла в спальню, где обстановка была строгой и аккуратной, но в то же время домашней и обжитой – пухлые подушки, выцветшая мягкая обивка.
Ева распахнула дверцы шкафа.
– Три костюма – черный, серый, коричневый. Видишь, как они висят, сколько между ними места? Наверно, у него было еще три. То же самое с рубашками и брюками. Он взял только самое необходимое. – Ева присела на корточки, взяла пару крепких черных башмаков, перевернула их подошвами вверх. Каблуки сносились, подошвы истончились. – Не транжира. Жил экономно. Вполне комфортабельно, но без излишеств. Держу пари, соседи скажут, какой милый был человек. Тихий, дружелюбный.
– У него в ящиках разделители лежат. Отделения для носков, трусов, маек. Да, – добавила Пибоди, – похоже, нескольких пар не хватает. Во втором ящике спортивная одежда. Футболки, фуфайки, треники, спортивные носки.
– Продолжай, я осмотрю вторую спальню.
Комната поменьше на другой стороне коридора была превращена в нечто вроде кабинета. Ева открыла еще один шкаф. Она нашла парики, целые подносы профессионального грима, косметический воск, прозрачные коробочки с самой разнообразной лицевой растительностью, накладки для изменения фигуры.
Сама Ева видела свое отражение – и с лица, и со спины – в зеркалах на дверцах.
Она провела систематический поиск по всей комнате, потом осмотрела ванную. Он много чего здесь бросил, думала она. Обычный мужской несессер. Головные щетки, зубная щетка, одежда, книжные и музыкальные диски, пара ухоженных растений в горшках.
Все уже не новое, но в отличном состоянии. Ведь чисто, все упорядочено, но без фанатизма.
Еда в автоповаре, тапочки у кровати. Все выглядит так, будто вещи ждут своего хозяина, который скоро вернется. Только потом замечаешь, что ничего жизненно важного здесь нет. Ничего такого, что нельзя было бы с легкостью заменить.
Если не считать фотографии на письменном столе, мысленно добавила Ева. Но у него наверняка есть копии. Конечно, у него есть копии того, что толкает его на убийство. Ева вернулась к изучению париков и других приспособлений для изменения внешности.
Он все это бросил, бросил оружие, электронику. Оставил все, чем жил, чем был все эти годы? – спросила себя Ева. Он сделал то, что наметил, а все остальное для него больше не имело значения.
Вошла Пибоди.
– Я нашла сейф. Открыт и пуст.
– Здесь тоже такой есть.
– На задних стенках ящиков, за изголовьем кровати остались кусочки клейкой ленты.
Ева кивнула.
– Под умывальником в ванной, за бачком в туалете. Он очень осторожен. Я бы сказала, он держал деньги, оружие, запасные документы в нескольких местах по дому на случай, если бы пришлось удирать в спешке.
– Мы никогда его не найдем, Даллас. Его ветром унесло. Он умеет растворяться в воздухе.
– Умел. Я бы сказала, ему конец пришел, и теперь все зависит от того, что он решил делать дальше. Проверь первый этаж.
Сама Ева поднялась наверх и обнаружила, что Рорк и Макнаб с головой ушли в электронику. На четырех маленьких мониторах она увидела четыре разных места в доме: Пибоди, спускающуюся по лестнице, двоих агентов, обыскивающих кухню, вид на улицу от главного входа в дом. Каждые десять секунд изображение переключалось на другую часть дома.
– Он прикрыл свою задницу со всех сторон, – заметил Макнаб. – Тут все на автоматике, все предусмотрено, ничего не упущено. Движение, тепло, свет – все на детекторах. Жучковые сенсоры всюду понатыканы. Вот, смотри сюда.
Он щелкнул переключателем, и рядом с Евой скользнула в сторону стенная панель. Ева заглянула внутрь и увидела лестницу. На стене над лестницей было развешано оружие.
– Запасный выход.
– Суперкласс. Плюс он мог заблокировать дверь прямо отсюда.
– Дверь прямое попадание выдержит, – добавил Рорк. – У него тут есть кое-какие контакты. Спрятаны глубоко, но мы роем. Должен сказать, все прикрыто не так хорошо, как можно было ожидать, судя по уровню безопасности во всем доме.
Макнаб пожал плечами.
– Может, он решил, что ему не стоит об этом волноваться. Может, думал, что сюда никто не доберется.
– А может, его особо не волнует, что мы о нем узнаем на данный момент, – возразил Рорк.
Ева взглянула на фотографию.
– Возможно. Похоже, он тут все свои дела закончил и – с плащом-невидимкой или без него – исчез. Ему больше нечего делать в Нью-Йорке. Он поразил свою цель. Мы тут копаем в надежде найти какую-то связь с тем местом, куда он направился. Если связи не найдем, придется нам обращаться в ОВБ.
Рорк бросил на Еву пристальный взгляд.
– Не вижу в этом никакого смысла.
– А тут дело не в смысле. Это стандартная процедура. Он – их оперативник. Если он вышел из подчинения или сделал ноги и у него с собой такое опасное устройство, нам понадобятся их ресурсы.
– Будь добр, Йен, оставь нас на минутку.
Макнаб бросил взгляд на Рорка, потом перевел его на Еву. Ему не требовался сенсорный датчик, чтобы зафиксировать сигналы напряженности и тревоги.
– Ясное дело. Я… э-э-э… пойду посмотрю, не нужна ли помощь моей королеве.
– Это моя работа, – начала Ева, когда они остались одни. – Когда я доложу майору Уитни, что́ у нас тут есть, он мне прикажет вступить с ними в контакт и отдать им все, что у меня есть.
– У тебя ничего нет, – невозмутимо возразил ей Рорк, – кроме разве что весьма туманной связи между неким Франком Плютцем с Бакли и ОВБ. И все это со ссылкой на некий анонимный источник.
– У меня задокументировано, как он садится на паром, но с парома не сходит. Именно это, а не анонимный источник, гарантировало мне получение ордера. И у меня есть то, что мы нашли здесь.
– А что ты здесь такого нашла в подтверждение того, что он – оперативник ОВБ или что он выслеживал и убил Бакли?
Ева напряглась.
– Мы знаем, что у него на руках опасное оружие. Возможно, он собирается это оружие продать. В чужих руках…
– А Организация Внутренней Безопасности – это не чужие руки? – спросил Рорк. – Ты тут стоишь и говоришь, глядя мне в глаза, что ОВБ менее бесчестна, менее беспощадна, менее смертоносна, чем любая иностранная организация, какую только ты можешь вспомнить? И это после всего того, что они сделали с тобой? Что они позволили сделать с тобой, когда ты была ребенком? Стояли рядом, слушали… Ради всего святого, они слушали, мониторили, как твой отец тебя избивает и насилует, но не вмешивались в надежде, что он послужит приманкой для поимки крупной рыбы!
– Одно не имеет никакого отношения к другому, – Ева едва могла выговорить эти слова.
– Чушь собачья! Ты уже пыталась работать с ними раньше – совсем недавно, если я ничего не путаю. И когда ты обнаружила кровь и коррупцию, они попытались вывести тебя из игры. Попросту говоря, убить.
– Я знаю, что они сделали. Черт побери, это же не организация виновата, как бы она ни была мне противна, а отдельные люди, в ней работающие. Иван Драско, наверно, сейчас уже за тысячу миль от Нью-Йорка. Я даже представить не могу, кому он может продать эту штуку.
– Я это проверю.
– Рорк…
– Черт побери, Ева, ты не можешь и на этот раз просить меня отойти в сторону. В тот раз я сделал, как ты просила. Я оставил все как есть. Не тронул тех, кто позволял тебя мучить и насиловать, тех, кто знал и не вмешался.
Ее сердце как будто стиснул жестокий кулак напряжения.
– Я знаю, что ты для меня сделал. Я знаю, чего тебе это стоило. Но у меня нет выбора, это вопрос национальной безопасности. Рорк, поверь, я не хочу их привлекать, не хочу иметь с ними ничего общего, меня от них тошнит. Но тут речь не обо мне и не о тебе. И уж тем более не о том, что случилось, когда мне было восемь лет.
– Ты дашь мне двадцать четыре часа. Заметь, я не прошу, – добавил он, прежде чем она смогла сказать хоть слово. – Не в этот раз. Ты дашь мне двадцать четыре часа, чтобы его отследить.
Он был такой красивый, неотразимый, светский, но под этой светскостью скрывалась холодная беспощадность. Она это знала, понимала и принимала.
– Я могу отсрочить на двадцать четыре часа, могу потянуть время. Но через двадцать четыре часа и одну минуту мне придется передать дело.
– Ну, тогда я с тобой свяжусь. – Рорк прошел было мимо, но остановился и посмотрел ей в глаза. – Будет очень жаль, если мы с тобой друг друга не поймем по этому поводу.
– Мне тоже будет жаль.
Он вышел, а она подумала, что иногда ничего не остается, кроме сожалений.
9
У Евы было одно практическое правило: когда след остывал, она возвращалась к началу. Во второй раз она стояла на палубе парома под летним небом.
– Согласно записям с дисков наблюдения, убитая поднялась на борт раньше убийцы. – Ева изучила маршрут из здания вокзала до палубы. – Он отстал от нее на добрую сотню пассажиров. На несколько минут.
– Не похоже, что он за ней следил, – заметила Пибоди. – Судя по записям, даже не пытался.
– Два возможных сценария. Он сумел нацепить на нее маячок или заранее подстроил эту встречу. Поскольку мне в голову не приходит, с какой стати он стал бы рисковать или доверяться случаю, держу пари, он сделал и то, и другое.
– Мы не нашли ни единой улики, указывающей, что она встречалась с третьим лицом на Стейтен-Айленде.
– Ну что ж, – вздохнула Ева, – я бы сказала, мы вообще мало что нашли. Пока. – Она начала подниматься на вторую палубу. – Она пришла сюда. Это мы знаем от детей Гроганов. Они засняли ее на камеру. Поездка занимает меньше получаса, стало быть, если у нее была встреча и она планировала произвести обмен, она не стала бы так долго ждать. Она захотела бы произвести обмен сразу после отплытия. Насколько мы можем судить, Кароли Гроган вошла в туалет где-то в середине поездки, даже раньше. Примерно через десять минут после отплытия.
– Но раз она ничего не помнит, и у нас нет тела, рассчитать время смерти мы не можем, – вставила Пибоди. – Мы не знаем, была ли Бакли уже мертва, когда Кароли вошла в туалет.
– Скорее всего, была. – Ева постояла у поручня, воображая, как покачивается и гудит паром, как толпа любуется видами. – Люди поднимаются на паром – толкучка, возбуждение, верно? То́лпы, оживленные туристы отправляются на экскурсию. Люди занимают места у поручней, покупают закуски, щелкают фотоаппаратами. Если я Бакли, я занимаю свое место, осматриваюсь.
И Ева села на скамейку.
– Сидит тут, и можешь биться об заклад, он сидит тут не в первый раз, иначе она ни за что не согласилась бы на это место или не выбрала бы его сама. Она может оценить толпу, ситуацию, время. Если я Бакли, я назначила бы встречу как можно раньше, сразу после выхода из порта.
Ева встала и направилась к туалетным комнатам.
– Это за десять минут до того, как вошла Гроган. Времени полно, чтобы убить. Если Гроган вошла до нападения, почему бы не дать ей справить нужду и выйти? Если она вошла во время убийства, у нее был шанс закричать или выбежать и поднять тревогу. Она упала на разделительной линии между кабинками и умывальниками. Именно здесь «чистильщики» нашли след ее крови и кожи – она ударилась головой об пол. Она только-только завернула за угол. И нарвалась на трагический спектакль.
– Думаешь, Мира поможет ей вспомнить?
– Думаю, попробовать стоит. А пока… – Ева сделала крюк и прошла к буфету. – Еще до спектакля Кароли и парень…
– Пит.
– Верно. Они направляются к буфету, потом заворачивают к туалетам. – Ева прошла самым оптимальным путем. – Стоят здесь, обсуждают. Подожди меня, и тэ дэ, и тэ пэ. Кароли провожает сына взглядом, потом замечает табличку на двери. Раздумывает, что же ей делать, все-таки решает зайти. С этого момента провал в памяти. Поэтому нам самим придется все реконструировать. Исходя из теории, что встреча была спланирована и назначена заранее, а убийство было предумышленным, Драско должен был войти первым. Это дамская комната, а он мужчина.
– Ну да. Он мог войти внутрь, пока пассажиры любовались видом, повесить табличку «Туалет не работает». С его стороны было бы умнее переодеться служащим. Каким-нибудь сантехником в униформе.
– Переодеться он мог прямо за соседней дверью. – Ева указала на мужскую уборную. – Если уж мы имеем дело с умыслом и намерением транспортировать тело, ему нужно средство. Никто не заподозрит сантехника, входящего и выходящего из неисправного туалета с тележкой на колесиках.
– Но они все на месте, – возразила Пибоди.
– У него был час, чтобы вернуть ее обратно. Он выходит оттуда, – Ева указала на дверь мужской уборной, – и входит сюда. Кто обратит на него внимание? Очевидно, никто не заметил. Входит и внутри ждет Бакли.
Ева толкнула дверь и вошла.
– Вряд ли он тратил время зря, когда появилась Бакли.
– Дверь не запирается изнутри, – сказала Пибоди. – Да он и не мог ее запереть, он же ждал Бакли. А иначе как бы она вошла?
– Да, поэтому он времени не терял. Он должен убедиться, что она принесла деньги, она должна убедиться, что устройство у него с собой. Чистый бизнес.
О том, какого рода этот бизнес, говорила огромная лужа запекшейся крови на полу, размазанная многочисленными заборами проб. Об этом говорил и запах химикалий, и тонкий слой пыли, оставленный «чистильщиками».
А также нож с длинным клинком на полу.
– Включить запись, – скомандовала Ева, а затем, стараясь не наступать на оставшуюся на полу кровь, подошла к ножу.
– Но… как, черт побери, он сюда попал? – потрясенная Пибоди не могла поверить своим глазам. – Мы же весь паром оцепили охраной.
– Чертов плащ-невидимка, – пробормотала Ева, – вот тебе и ответ. Меня интересует другой вопрос: почему здесь? – Она внимательно изучала нож, не прикасаясь к нему. – Похоже на кинжал, лезвие длиной около шести дюймов. Похоже, выточен из кости. Вот почему он без проблем пронес его через сканеры службы безопасности. Натуральный материал проходит, а у Драско, похоже, было потайное гнездо в портфеле или в сумке. Кое-какая защита, экранирование, чтобы сканер не засек форму и вес подозрительного предмета.
Ева покрыла руки изолирующим составом и подняла нож.
– Отличный вес. Удобный захват. – Проверяя нож, она крутанулась на носках, взмахнула рукой, рассекая воздух. – Хорошая длина. Не надо входить в ближний бой. На расстоянии руки плюс еще шесть дюймов – нормально. Лично я предпочла бы вытяжной спуск на запястье. Щелк – и он у тебя в руке. Коли, руби, режь глотку.
Пибоди невольно потерла шею.
– Тебе случайно никогда не хотелось стать наемным убийцей?
– Убивать в интересах дела или ради выгоды – это была ее профессия, а не его. У него личная месть. Долго же он ждал, однако. – Ева еще раз оглядела брызги крови, прикинула глубину лужи, снова взмахнула кинжалом, крутанулась, сделала выпад, рубанула, кольнула… – И он позаботился вручить нам нож, чтобы мы сами видели, что и как.
– Может, из хвастовства?
Ева повернула лезвие, осмотрела мазки крови.
– На хвастовство не похоже. – Она взяла пластиковый мешок для улик, запечатала в него орудие убийства и надписала. Держа в руке мешок, она бросила взгляд на дверь. – Если Кароли Гроган вошла в этот момент, значит, она его увидела, увидела тело, как только направилась от умывальников к кабинкам. Стало быть, между ними – сколько? – футов десять. А от нее до двери примерно вдвое меньше. Что сделает любой нормальный человек, увидев убийство?
– Закричит и побежит, – подсказала Пибоди. – И она бы успела или хотя бы попыталась. Плюс, если бы он погнался за ней, наступил бы в лужу крови. Она могла упасть в обморок, просто отключиться намертво. Стукнулась головой об пол.
– Возможно. Или он мог оглушить ее парализатором. Положить на низкой мощности. Это дает ему время сообразить, что дальше делать. Он должен удалить из туалета труп, но к этому он готовился заранее. Выстелил тележку или корзину, наверняка запасся мешком для тела. Все погрузил вместе с униформой, она же вся в крови, тут без вариантов.
– А потом, когда Гроган пришла в себя, пустил в ход блокатор памяти.
Ева встретила выражение «блокатор памяти» скептически поднятой бровью.
– Пока Кароли в отключке, он ей внушает, что она должна ему помочь. Он выходит первым.
– Загипнотизировал людей в этом секторе палубы. Он мог это сделать по дороге. Уж не знаю, куда он при этом направлялся, но он опять пустил в ход эту штуку. Потрясная игрушка.
– Это не игрушка, эта штука смертельна. Если она работает, если достигает своей цели, значит, она лишает тебя воли. Ты уже не ты, ты никто. – Для Евы потеря личности была страшнее смерти. – Ты всего лишь робот, пока эффект не испарится. – Она еще раз осмотрела нож. – Палки, камни, ножи, ружья, пулеметы, бластеры, бомбы. Кто-то вечно ищет еще что-нибудь помощнее. Вот это, – она опять взвесила в руке пластиковый мешок с ножом, – может отнять у тебя жизнь. А та, другая штука отнимает у тебя разум. Лично я предпочитаю расстаться с жизнью.
Она посмотрела на часы. Двадцать четыре часа, отпущенные ею Рорку, уже сократились до двадцати, и время текло. Как бы то ни было, она не может себе позволить дать ему хоть на минуту больше.
Маленькая кондитерская с залитыми солнцем столиками на двоих и рядами лоснящихся глазурью, словно лакированных булочек и пирожных в витрине могла бы показаться странным местом для встречи с торговцем оружием, но Рорк прекрасно знал, как Джулиан Шамейн любит сладости.
Он также знал, что кондитерская, которой управляла племянница Шамейна, дважды в день проверяется на прослушивающие устройства, а стены и окна защищены от электронных глаз и ушей.
То, что здесь говорилось, здесь и оставалось.
Шамейн, крупный мужчина, чье широкое лицо и обширное брюхо наглядно свидетельствовали о слабости, питаемой им к кулинарному искусству племянницы, тепло пожал руку Рорку и жестом пригласил его занять место по другую сторону стола.
– Давненько не виделись, – заметил Шамейн с легким французским акцентом. – Вот уже годика четыре или пять.
– Верно. Ты прекрасно выглядишь.
Шамейн расхохотался глубоким басовитым смехом и похлопал себя по заходившему ходуном животу.
– Прекрасно кормлен, это точно. А вот моя внучатая племянница Марианна. – Шамейн улыбнулся молодой женщине, пока она расставляла на столе чашки кофе и блюдо с крошечными пирожными. – Это мой старый друг.
– Рада с вами познакомиться. Только два, дядя Джулиан. – Она погрозила Шамейну пальчиком. – Мама так сказала. Приятного аппетита, – добавила она, обращаясь к Рорку, и ушла.
– Попробуй эклер, – посоветовал Шамейн Рорку. – Изысканная простота. Ну что, ты счастлив в браке?
– Очень. А как твоя жена, твои дети?
– Процветают. У меня уже шестеро внуков. Вот награда за старость. Тебе бы тоже пора обзавестись детьми. Дети – вот истинное богатство.
– Со временем. – Прекрасно понимая свою роль, Рорк попробовал эклер. – Ты прав, он превосходен. Приятное тут местечко, Джулиан. Уютно, весело, все прекрасно устроено. Тоже своего рода богатство.
– Меня это радует. Это нечто осязаемое. Каждый день что-нибудь сладкое. – Шамейн сунул в рот крошечное пирожное со взбитыми сливками и закрыл глаза в полном блаженстве. – Любовь хорошей женщины. Я подумываю об уходе на покой, хочу насладиться этим сполна. А ты все такой же деловой, как я слыхал. Но кое из каких предприятий ушел.
– Любовь хорошей женщины, – повторил за ним Рорк.
– Ну, значит, в этом нам обоим повезло. Интересно, почему ты решил встретиться со мной за чашкой кофе с пирожными.
– Мы иногда сотрудничали, порой конкурировали, но всегда достойно. И в любом случае мы честно вели дела друг с другом. Мы всегда обсуждали дела, перспективы и разного рода новации. Но теперь я знаю, что мы попросту теряли время.
Рорк при этом внимательно наблюдал за Шамейном. Вот его брови полезли на лоб. Он медленно поднес ко рту чашку кофе, отхлебнул глоточек.
– Время – ценный товар, – осторожно заметил он. – Если бы его можно было продавать и покупать, ставки были бы очень высоки. Время, а не только кровь и не жертвы, выигрывает войны. Какой человек не хотел бы, чтобы его враг терял время?
– Если бы существовало оружие, способное на такое, на рынке оно стоило бы очень дорого, – согласился Рорк.
– Очень-очень дорого, – подтвердил Шамейн. – Такое оружие и технология его создания стоили бы миллиарды. За него платили бы целые состояния, за него проливали бы кровь, разыгрывались бы опасные игры.
– Вот сколько ты готов был бы заплатить, если бы такая штука существовала?
Шамейн улыбнулся и взял еще одно пирожное.
– Да что я? Я человек старомодный и собираюсь на покой. Будь я помоложе, поискал бы партнеров, сколотил бы альянс и уж тогда пришел бы на торги. Может, человек помоложе, такой, как ты, с твоим положением, с твоими связями, мог бы об этом подумать.
– Нет. Такой товар не соответствует моим текущим интересам. В любом случае я думаю, что торги будут закрыты сегодня.
– Окно закрывается в полночь. Игры, mon ami, опасные игры. – Шамейн испустил долгий вздох. – Хотел бы я стать помоложе, но за некоторыми играми лучше наблюдать со зрительской трибуны, особенно когда на поле кровь.
– Хотел бы я знать: те, кто дом стережет, знают об этой игре? О том, кто ведет в счете в настоящий момент? – поинтересовался Рорк.
– Похоже, те, кто дом стережет, недооценили эту игру, а главное, игроков. Можешь смело назвать их недальновидными, и их ухо не так плотно прижато к земле, как следовало бы. Женщины – беспощадные существа. В делах удержу не знают. Умеют добиваться цели.
Рорк на это ничего не ответил.
– Будь я человеком азартным и будь я на трибуне, – сказал он, – мне было бы важно знать, что ключевой игрок устранился. Он уже ушел с поля. Не принимает участия в игре.
– Вот оно что? – Шамейн задумчиво сжал губы, переваривая информацию, потом кивнул. – Ну что ж, как я уже говорил, это опасная игра. Попробуй теперь «Наполеон».
Не прошло и часа, как Рорк, вооруженный загадочными намеками Шамейна, уже сидел в своем домашнем кабинете. Было совершенно очевидно, что Бакли собиралась купить устройство. Или – что еще вероятнее – убить рассыльного, а товар унести с собой. Ее убил не только и даже не столько нож, сколько жадность и самоуверенность. Может быть, убийца с самого начала действовал в целях самозащиты? Или это была все-таки месть?
Это не его проблема, напомнил себе Рорк, это проблема Евы. Его дело – отследить Ивана Драско и устройство. Она сдержит слово, даст ему двадцать четыре часа. Вот и он сдержал слово, не стал мстить оперативникам, следившим, как ее избивают и насилуют, и ничего не предпринявшим, чтобы ее защитить, позволившим ей уйти и бродить по улицам в шоке, со сломанной рукой, после того как она убила собственного отца, чтобы спасти себя.
Он уничтожил данные по этим людям ради нее, потому что она попросила. Но он их не забыл, их имена остались навеки в его памяти, словно вытравленные кислотой. И он запустил процесс взлома файлов агентства, где эти люди служили. Заодно дошел и до них. На вторичном поиске он начал охоту за Иваном Драско и Потерянным Временем.
Рорк так углубился в поиски, что не сразу среагировал на сигнал телефона. Взглянул на дисплей.
– Да, Йен.
– Как обещал, звоню тебе первому. Молю бога, чтобы Даллас не сняла с меня за это шкуру.
– Я бы на твоем месте так не волновался.
– Это же не твоя шкура, – ответил Макнаб. – Я пробился через защиту и замкнул безотказники. Этот парень – супер, мегасупер, потому что тут можно – правда, с большим трудом – заметить, как он сам снимал кое-какие слои защиты и отключал безотказники, чтобы кто-то с бо́льшим навыком и опытом вроде меня мог пробиться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?