282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » О. Палёк » » онлайн чтение - страница 4

Читать книгу "Ирония брони"


  • Текст добавлен: 22 ноября 2026, 10:20


Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

1 января. Варя

Первого января деревня спала так крепко, что тишина звенела в ушах. Я вышла на крыльцо в половине одиннадцатого, с кружкой чая, и не услышала ни одного звука – ни машины, ни собаки, ни голоса. Даже ворона на березе у калитки сидела молча, нахохлившись, как гостья, которая пришла слишком рано и теперь не знает, куда себя деть. Мороз был такой, что ноздри слипались на вдохе. Небо стояло голубое и пустое, а низкое солнце висело над лесом и совсем не грело, только слепило.

Снег под валенками хрустел так громко, что я невольно пошла осторожнее. Валенки были не мои, я нашла их в сенях, огромные, с калошами. В них я ходила, как ребенок в маминых туфлях. Через дорогу у Нины Павловны дымила труба. Сама Нина Павловна стояла у своей калитки в ватнике. Увидев меня, она крикнула через всю улицу, что звонила куме в район и грейдер обещали завтра, с утра. Крикнула и ушла в дом, не дожидаясь ответа, будто передала телеграмму.

Лосев стоял посреди комнаты и смотрел на печь, сложив руки на груди. Смотрел он так, как я смотрю на зал за сутки до банкета, когда уже понятно, где поставить сцену и где будут сквозняки. На полу лежали его инструменты, разложенные в ряд на старой простыне, а у двери стоял мешок с надписью «Смесь печная глиняная».

– Сегодня буду ее перекладывать, – сказал он, не оборачиваясь, когда я вошла. – Не всю, конечно, всю за день никто не переложит. Топку, свод и верх, и дымоход прочищу до самой трубы. Пару дней будет холоднее, предупреждаю сразу, ее после этого надо сушить понемногу, щепой, иначе треснет.

– В первый день года? – спросила я и поставила кружку на стол. – Нормальные люди первого января лежат под одеялом, доедают оливье и смотрят по телевизору то же самое, что смотрели вчера, только без звука.

– Нормальные люди первого января мне как раз не мешают, – сказал он. – Звонить никто не будет, заказчик над душой не стоит, в магазин не надо. Лучшего дня для такой работы в году не бывает.

Я посмотрела на инструменты, на мешок, на печь. И поняла, что сидеть весь день в углу и смотреть, как он работает, я не выдержу. Не потому, что хотелось помочь, а потому, что я вообще не умею сидеть, когда рядом кто-то что-то делает.

– Возьмите меня в подручные, – сказала я. – Я не умею класть печи, это правда, но умею подавать, держать, бегать за чем скажете и не задавать вопросов. Ладно, вопросы я задавать буду, но тихо и в перерывах. У меня, между прочим, большой опыт работы с монтажниками, а они народ потяжелее вас.

– Не надо, – сказал он. – Тут пыль, грязь и тяжело, а вы потом будете неделю отмывать руки.

– Я и так неделю их отмывать буду, у меня в рукомойнике вода ледяная, – сказала я. – Ну пожалуйста. Я буду очень полезной, вот увидите, я однажды за ночь переклеила сто двадцать карточек рассадки, потому что невеста поссорилась со свекровью.

Он посмотрел на меня, как на кирпич, который непонятно куда пристроить. Потом вздохнул и кивнул на кучу старых кирпичей у стены, которые, видимо, натаскал из сеней еще утром.

– Хорошо, – сказал он. – Вот эти надо очистить от старого раствора, весь до крошки, молотком и скребком, и сложить так, чтобы целые лежали отдельно, а с трещинами отдельно. Это самая скучная работа во всем деле, ее даже ученикам не дают, если есть кому дать.

Я надела перчатки и села на скамейку у кучи. Работа действительно оказалась скучнее всего, что я делала за последние годы, включая отчеты для бухгалтерии. Но через два часа у стены стояли два ровных штабеля, целые и треснувшие, каждый кирпич чистый с четырех сторон, сложенный ребро к ребру. Лосев подошел, взял один, повертел в руках, постучал по нему костяшкой и молча положил обратно. Я решила, что это было «отлично», и не стала уточнять.


Перед тем как разбирать печь, он сделал то, чего я никак не ждала. Снял с кровати чистую простыню, ту, что я сложила утром, и накрыл ею мою елку целиком, от верхушки до крестовины. Подоткнул снизу, чтобы пыль не попала на шары, и только тогда взялся за молоток. Спросить меня он не спросил, и я не стала ничего говорить, хотя очень хотелось.

Стол, лавку и мой чемодан он сдвинул к дальней стене и тоже накрыл простынями. Комната сразу стала похожа на квартиру, из которой уехали хозяева. Потом надел налобный фонарь, хотя было еще светло, и начал разбирать. Сначала снял дверцу топки, потом стал вынимать кирпичи из свода, один за другим, осторожно, как вынимают из пачки последние сигареты. Кирпичи стукались друг о друга глухо и коротко, сыпалась сажа и старая глина, пыль висела в солнечных лучах. Работал он не торопясь, но и без единой паузы. Каждый кирпич он поворачивал в руках и оглядывал, иногда стучал по нему костяшкой, два раза. Потом откладывал в одну сторону или в другую. И все время разговаривал с печью вполголоса, как в первый вечер, только теперь я была рядом и слышала слова.

– Ну, ну, не упирайся, – говорил он кирпичу, который не хотел выходить. – Знаю, что ты тут сорок лет просидел, но теперь давай-ка сюда, на свет. А ты потерпи, сейчас и тебя вынем, никуда не денешься.

Я сидела на своей скамейке у штабеля и смотрела. Сначала потому, что он велел подавать кирпичи по одному, когда начнет класть, а пока клал он мало. Потом уже просто так. Руки у него были большие и при этом точные, без лишнего движения. Каждое движение было закончено, как фраза у хорошего ведущего. Я видела много людей, которые хорошо делают свою работу, и почти каждый из них при этом немного играет на публику. Он не играл, потому что публики, по его мнению, тут не было.

Лежанку он тоже разобрал, сняв верхний ряд, и засыпал внутренность битым кирпичом и песком. Сказал, что так она будет лучше держать тепло, когда все высохнет. Я подумала, где же он теперь будет спать, но спрашивать не стала. Вопросы, как я и обещала, откладывались на перерыв.

Потом он велел мне держать лампу, потому что фонаря на лбу не хватало, и я стояла рядом с лампой в вытянутой руке, как статуя Свободы в валенках. Он лежал на полу, засунув голову и плечи в разобранную топку, и выгребал оттуда что-то, чего я не видела. Наружу доносилось только ворчание. Что-то про колосник, который поставили задом наперед, и про то, что за такое руки отрывают. Через минуту он вылез, черный до бровей, с ржавой решеткой в руках, и посмотрел на нее с осуждением. Решетка, судя по его лицу, была лично виновата во всем, что случилось с этой печью за сорок лет.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации